Текст книги "Я - Товарищ Сталин 20 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Июнь 1939 года. Чикаго.

Месяц выдался жарким. В редакции Chicago Tribune окна держали полуоткрытыми, вентиляторы гудели на полную. Джейкоб Миллер уже привык к бешеному ритму работы. Он приносил материалы, которые Маккормик ценил. Издатель перестал скрывать удовлетворение. Однажды, глядя на свежие отпечатки, он усмехнулся и сказал при всём отделе:

– Миллер, вы уже не просто фотограф. Вы мой личный шпион.

Смех прошёл по комнате, но Джейкоб лишь кивнул. Он понимал: шутка была половиной правды.

Утро того дня, когда всё началось, выдалось особенно тёплым. Джейкоб сидел за столом в лёгкой белой рубашке с засученными рукавами, без пиджака. Галстук он ослабил. Камера лежала в сумке рядом. Секретарь позвонила и вызвала его к боссу. Маккормик уже ждал.

В кабинете издателя стоял тот же тяжёлый запах бумаги и сигар, но окна были распахнуты шире обычного. Маккормик сидел без пиджака, рукава рубашки тоже закатаны. Он указал на стул.

– Миллер, сегодня задание серьёзнее, чем в прошлый раз. Приезжает Уильям Хэррингтон. Это сенатор. И довольно близкий к администрации. Он сторонник Рузвельта до мозга костей. Будет в городе два дня. Официально у него запланирована речь в клубе и несколько частных встреч. Неофициально – кто знает. Мне нужно знать, с кем он говорит. Особенно если появятся люди из финансовых кругов или те, кто тянет Рузвельта к европейским делам. Мне нужны фотографии. Всё, что удастся снять. Но действуйте осторожно. У него охрана.

Джейкоб кивнул.

– Где он остановится?

– В «Palmer House». Завтра утром начните работу. Я жду вас с отчётом послезавтра утром. Или раньше, если справитесь быстрее.

Маккормик протянул фотографию. Хэррингтон смотрел с неё прямо: человек лет пятидесяти, с тяжёлым подбородком, редкими седеющими волосами и взглядом властного человека. Джейкоб кивнул, забрал фото и вышел.

Весь день он готовился. Проверил камеру, взял две запасные кассеты, маленький блокнот, который помещался во внутренний карман. Переоделся в лёгкий серый костюм из тонкой ткани – такой, в каком не жарко. Шляпу взял светлую, соломенную, с узкими полями. В кармане лежали несколько долларов мелочью на такси и сигареты.

На следующий день Джейкоб вышел из дома рано. Он добрался до «Palmer House» и обошёл здание дважды. Отель стоял величественно, с колоннами и широкой лестницей. У главного входа дежурили двое в тёмных костюмах – охрана. Они не выглядели полицейскими, скорее частными телохранителями. Джейкоб не стал задерживаться. Он зашёл в соседний магазин, купил газету и занял место у окна кафе напротив. Оттуда был виден подъезд.

Хэррингтон появился около десяти. Он вышел в сопровождении двух охранников и ещё одного человека – помощника, судя по папке под мышкой. Сенатор был в светлом костюме. Они сели в чёрный автомобиль и уехали. Джейкоб поймал такси и следовал на расстоянии. Машина остановилась у здания Чикагского клуба на Мичиган-авеню. Хэррингтон и его люди вошли внутрь. Охрана осталась у дверей.

Джейкоб вышел из такси. Он понимал, что в клуб его не пустят. Он обошёл здание, нашёл служебный вход со стороны переулка. Там стоял грузовик с продуктами. Джейкоб подождал, пока грузчики отвлекутся, и прошёл мимо, будто проверял поставку. Внутри пахло кухней. Он поднялся по чёрной лестнице на второй этаж, где располагались частные кабинеты. Коридор был узким, ковёр немного заглушал шаги. Джейкоб достал камеру, спрятал её под пиджак и пошёл вдоль стены.

Через приоткрытую дверь одного из кабинетов он увидел Хэррингтона. Сенатор сидел за столом напротив двоих мужчин в дорогих костюмах. Один из них был высоким, с орлиным профилем – Джейкоб узнал его по газетным снимкам: это был крупный банкир из Нью-Йорка. Второй – ниже, полноватый, с кольцом на мизинце. Разговор шёл тихо. Бумаги переходили из рук в руки. Джейкоб прижался к стене, выждал момент, когда все трое склонились над столом, и сделал два кадра через щель. Затвор щёлкнул почти беззвучно. Он отступил, сердце билось чаще обычного.

Охрана могла появиться в любой момент. Джейкоб спустился обратно, вышел через кухню и обошёл здание. Через сорок минут Хэррингтон вышел. Банкир и его спутник остались внутри. Сенатор сел в машину и направился дальше.

Следующая остановка – отель «Congress». Там Хэррингтон поднялся в номер на четвёртом этаже. Джейкоб вошёл в вестибюль как постоялец. Он знал, что регистрация требует назвать своё имя и показать документы, поэтому просто прошёл к лифту, будто ждал кого-то. На четвёртом этаже коридор был длинным и тихим. Двое охранников стояли у двери номера. Джейкоб не пошёл в ту сторону. Он занял место у окна в конце коридора, притворившись, что читает газету и кого-то ждёт. Через полчаса дверь открылась. Вышел высокий человек в сером костюме – юрист из Вашингтона, которого Джейкоб видел на фотографиях в редакции. За ним – ещё один, помоложе, с портфелем. Они пожали руки Хэррингтону в дверях. Джейкоб успел сделать снимок с расстояния, спрятав камеру за газету. Охрана заметила движение, один шагнул в его сторону. Джейкоб спокойно сложил газету и пошёл к лестнице.

На улице он выдохнул. Солнце уже стояло высоко, рубашка прилипала к спине. Он выпил холодной воды из фонтанчика и снова взял такси, когда машина Хэррингтона тронулась.

Третья встреча проходила в ресторане «The Pump Room». Там было шумно, столики стояли близко друг к другу. Джейкоб вошёл как обычный посетитель, заказал кофе и занял место у стены. Хэррингтон сидел в дальнем углу с двумя женщинами – одна была пожилая, в шляпе с вуалью, другая моложе. Разговор казался светским, но папка на столе выдавала деловой характер. Джейкоб не мог подойти ближе. Охрана стояла у соседнего стола. Он сделал несколько снимков, используя отражение в зеркале. Кадры получались смазанными, но лица читались.

После ресторана Хэррингтон вернулся в «Palmer House». Джейкоб понял, что дальше будет ещё труднее. Он провёл час в вестибюле, меняя позиции: то у киоска с сигарами, то у телефонов. Около четырёх часов дня сенатор снова вышел, но уже без охранников – только с помощником. Они сели в такси и поехали в сторону финансового района.

Джейкоб следовал за ними. Машина остановилась у здания биржи. Хэррингтон и помощник вошли через боковой вход. Джейкоб попытался пройти следом, но охранник у двери остановил его.

– Только по пропуску.

Джейкоб показал пресс-карту Tribune. Охранник покачал головой.

– Сегодня закрыто для прессы. Частная встреча.

Джейкоб отошёл. Он обошёл здание, нашёл пожарную лестницу и поднялся на второй этаж. Окно в коридоре было приоткрыто. Через него он увидел часть зала: Хэррингтон стоял у длинного стола с четырьмя мужчинами. Один из них – Джейкоб вспомнил его сразу – был связан с крупными сталелитейными интересами. Бумаги снова переходили из рук в руки. Джейкоб поднял камеру, но угол обзора был плохим. Он сделал три кадра наудачу. Один вышел слишком тёмным, второй – смазанным. Третий захватил лица хотя бы частично.

Спустившись, он почувствовал, что большего сегодня ничего не получится. Хэррингтон оставался внутри почти два часа. Когда он вышел, уже вечерело. Джейкоб проводил его взглядом до отеля и отправился в лабораторию.

Проявка заняла время. Снимки получились неровными. Чётко вышли кадры из клуба: банкир и его спутник. Из «Congress» – юрист. Из ресторана – размытые, но узнаваемые лица женщин. Из биржи – почти ничего. Джейкоб записал в блокнот всё, что видел: время, места, имена, которые удалось вспомнить, характер встреч. Он не стал приукрашивать.

На следующее утро Маккормик ждал его в кабинете. Джейкоб разложил отпечатки на столе.

– Вот что удалось, сэр. В клубе была встреча с двумя финансистами. Один из них – нью-йоркский банкир, второй – местный. Передавали бумаги. В «Congress» – юрист из Вашингтона и ещё один человек с портфелем. В ресторане – две женщины, разговор выглядел светским, но на столе была папка. В бирже… почти ничего. Охрана не пустила внутрь, угол съёмки был плохой. Снимки откровенно слабые.

Маккормик молча перебирал фотографии. Лицо его темнело.

– И это всё?

– Да, сэр. Я честно скажу: больше не смог. Охрана плотная. Он почти не ходил по улице. Сплошные кабинеты, номера, закрытые залы. Один раз меня уже заметили. Если бы полез дальше – потерял бы и то, что есть.

Маккормик откинулся на спинку кресла. Он молчал почти минуту. Потом тихо выругался.

– Сукин сын. Приезжает сюда, как к себе домой, и прячется. Думает, никто не увидит.

Он снова посмотрел на снимки.

– Вы сделали, что могли, Миллер. Я злюсь не на вас. На него. И на тех, кто за ним стоит. Эти люди думают, что Америка должна лезть во все европейские дела. А я думаю иначе. Вы хотя бы лица зафиксировали. Этого уже достаточно.

Джейкоб кивнул.

– Если понадобится что-то ещё – скажите.

– Пока хватит. Идите. Отдыхайте.

Джейкоб вышел. Он поймал такси и поехал домой. В квартире было прохладнее. Он разделся, умылся холодной водой и сел у окна. Работа была выполнена не полностью, но он сделал всё, что мог. Джейкоб понимал: в этом городе и в этой работе редко получается всё, как ты желаешь. Главное – не потерять доверие шефа.

Джейкоб закрыл глаза на минуту. Завтра будет выходной, значит, можно забыть обо всём на время и просто расслабиться.

* * *

Джейкоб проснулся раньше, чем хотел. В комнате уже стояла жара, хотя солнце только начинало подниматься над крышами. Он лежал несколько минут, глядя в потолок, и слушал, как где-то на улице гремят мусорные баки.

Он встал, умылся холодной водой и открыл окно пошире.

Джейкоб приготовил кофе покрепче обычного и съел два тоста с маслом. К девяти часам он уже был одет. Лёгкие светло-серые брюки из тонкой шерсти, белая рубашка с короткими рукавами, которые он закатал ещё выше, и лёгкая соломенная шляпа с узкими полями. Пиджак он оставил дома – в такую жару он был бы лишним. В кармане лежали несколько долларов, ключи и маленький блокнот. Джейкоб вышел на улицу и сел на трамвай, который шёл в сторону дома Килпатриков.

Нора открыла дверь сама. На ней было лёгкое светло-голубое платье с короткими рукавами и белым воротничком, волосы собраны в простой узел, чтобы не мешали. На лице появилась та же тёплая улыбка, которую он уже успел полюбить.

– Джейкоб. Я не ждала тебя так рано.

– Я подумал… – он снял шляпу и покрутил её в руках. – Сегодня очень жарко. Может, пройдёмся? В парке, наверное, чуть прохладнее. Покушаем мороженое.

Она посмотрела на него внимательнее, будто пыталась понять, что за всем этим стоит. Потом кивнула.

– Хорошо. Подожди минуту, я возьму шляпку.

Она вернулась в соломенной шляпке с узкой лентой и небольшой сумочкой. Они спустились по ступенькам и пошли к остановке. Трамвай был полупустым. Джейкоб сел у окна, Нора – рядом. Город плыл мимо: кирпичные дома, вывески магазинов, люди в лёгкой одежде, которые медленно шли по тротуарам, спасаясь от солнца.

Они вышли у входа в Линкольн-парк. Деревья уже полностью оделись в зелень, газоны были густыми, а аллеи уходили вдаль, туда, где виднелось озеро. Джейкоб сразу почувствовал, как становится чуть легче дышать. Они пошли медленно, не торопясь. Нора шла рядом, иногда поправляя шляпку.

Они дошли до места, где под деревьями стояла небольшая тележка с мороженым. Продавец в белом фартуке лениво обмахивался газетой. Джейкоб купил два вафельных рожка – один с ванилью, второй с шоколадом. Нора выбрала ваниль. Они сели на скамейку в тени большого дуба. Мороженое таяло быстро. Джейкоб ловил капли языком, Нора аккуратно слизывала с края рожка.

– Жарко сегодня, – сказала она. – Даже здесь.

– Да. Лето в Чикаго такое… тяжёлое. Но мне нравится. Лучше, чем в Нью-Йорке.

Они сидели молча несколько минут. Джейкоб смотрел, как по аллее проходят люди: матери с колясками, пожилые пары, мальчишки с мячом. Всё выглядело мирным и простым. А внутри у него уже копились слова, которые он подбирал весь месяц.

Он начал издалека.

– Нора… ты когда-нибудь думала, как странно всё сложилось? Я приехал сюда в прошлом году. Это был для меня чужой город. А теперь вот сижу здесь с тобой и ем мороженое.

Она улыбнулась.

– Я тоже иногда думаю. Ты появился внезапно. Сначала просто сосед по столику в кабаке, а потом…

– А потом я стал приходить чаще, – закончил он. – И ты не прогоняла.

– Не прогоняла, – тихо согласилась она, рассмеявшись.

Джейкоб посмотрел на свой рожок. Мороженое уже почти растаяло. Он собрал остатки и выбросил бумажку в урну рядом.

– Знаешь… иногда мне кажется, что город такой большой и впереди у него бесконечность, а жизнь – слишком скоротечна, и надо торопиться. Особенно когда находишь человека, с которым хочется делить и праздничные дни, и обычные вечера.

Нора посмотрела на него чуть внимательнее. В её глазах появился вопрос, но она ничего не сказала.

– Я… – Джейкоб сделал паузу, пытаясь найти правильные слова. – Я думаю о будущем. Не о заданиях Маккормика. О другом. О том, что бывает после работы. О доме. О том, чтобы возвращаться не в пустую квартиру.

Она слегка наклонила голову.

– Ты говоришь странно сегодня, Джейкоб.

– Да. Наверное. – Он вытер руки платком и снова посмотрел на неё. – Просто… мне хорошо с тобой. Очень хорошо.

Нора молчала. Она доела мороженое, вытерла пальцы и сложила руки на коленях. Джейкоб понял, что намёки не работают. Она либо не понимает, либо не хочет ничего говорить раньше времени. Нужно было сказать прямо.

Он встал, сделал несколько шагов по аллее и вернулся. Сердце стучало громче обычного. Жара давила, рубашка прилипла к спине. Он сел снова, ближе, чем прежде.

– Нора. Я плохо умею говорить красиво. Но я хочу сказать прямо. Я хотел бы… помолвки. С тобой. Я хочу, чтобы мы обручились.

Она замерла. Глаза расширились. На секунду показалось, что она даже перестала дышать.

– Джейкоб…

– Я серьёзно. Я думал об этом уже несколько недель. Может, и дольше. Ты… ты стала самой важной частью моей жизни здесь. Я не хочу ждать ещё год или два. Я хочу, чтобы ты знала.

Нора прижала руку к груди. Глаза блестели. Она смотрела на него так, будто видела впервые.

– Ты… ты сейчас это сказал? По-настоящему?

– По-настоящему.

Она вдруг засмеялась – коротко, нервно, от переполняющих чувств. Потом закрыла лицо ладонями, а когда убрала руки, на глазах уже стояли слёзы. Но это были слёзы радости.

– Я… я не ожидала. Совсем. Я думала… ну, может, когда-нибудь… но не сегодня. Не так.

Джейкоб осторожно взял её руку.

– Ты не против?

– Против? – Она снова засмеялась сквозь слёзы. – Джейкоб, я так рада, что даже не знаю, что сказать. Да. Конечно, да.

Он выдохнул. Напряжение, которое копилось весь день, внезапно отпустило. Он притянул её ближе и коротко поцеловал в щёку. Потом ещё раз, уже в губы – осторожно, потому что вокруг были люди. Нора ответила, а потом уткнулась лицом ему в плечо.

Они сидели так ещё несколько минут. Прохожие проходили мимо, кто-то улыбался, кто-то просто шёл дальше.

– Нужно рассказать семье, – тихо сказала Нора. – Сегодня. Мама и папа будут дома. Брайан с Кэтлин тоже, наверное, зайдут вечером.

– Хорошо. Пойдём.

Они встали и пошли обратно к трамваю, уже держась за руки. Нора иногда смотрела на него и улыбалась так, будто всё ещё не верила.

Вечером они снова заранее встретились, чтобы вместе зайти домой, когда родители уже вернутся. Они приехали к дому Килпатриков около шести. Солнце ещё стояло высоко, но уже начинало склоняться. Перед крыльцом пахло цветами, которые миссис Килпатрик посадила у дорожки. Нора открыла дверь ключом и сразу позвала родителей:

– Мама! Папа! Мы дома. И у нас есть новости.

Миссис Килпатрик вышла из кухни в фартуке, вытирая руки полотенцем. Мистер Килпатрик сидел в гостиной с газетой. Оба посмотрели на них с лёгким удивлением – обычно Нора возвращалась одна.

– Что случилось? – спросила мать. – Ты вся красная.

Нора взяла Джейкоба за руку и провела в гостиную.

– Джейкоб… сделал предложение. Мы помолвлены.

На секунду в комнате повисла тишина. Миссис Килпатрик открыла рот. Мистер Килпатрик медленно сложил газету. Потом мать вдруг всплеснула руками и бросилась к дочери.

– Господи! Правда? Правда?

Она обняла Нору, потом Джейкоба, потом снова Нору. Глаза её тоже увлажнились.

– Я так рада… так рада… Я же говорила отцу, что ты хороший человек.

Мистер Килпатрик встал, протянул руку Джейкобу и крепко пожал.

– Молодец, сынок. Вовремя. Не тянул. В наше время это правильно.

Он хлопнул Джейкоба по плечу и улыбнулся той самой сдержанной улыбкой, которая бывает у мужчин, когда внутри всё ликует, но показывать слишком много эмоций не принято.

Через полчаса пришли Брайан и Кэтлин. Они жили недалеко и часто заходили без предупреждения. Узнав новость, Брайан громко рассмеялся и сразу обнял Джейкоба.

– Ну наконец-то! Я уже думал, ты будешь ходить вокруг да около. Поздравляю, брат.

Кэтлин поцеловала Нору в щёку и тихо сказала:

– Я так и знала. Вы так смотрите друг на друга… ну, сами понимаете.

Миссис Килпатрик быстро накрыла стол. Появились остатки вчерашнего пирога, свежий хлеб, сыр, холодное мясо и большая бутылка домашнего лимонада, который она готовила специально в жаркую погоду. Все сели. Разговор сразу стал громким и весёлым.

– Когда свадьба? – сразу спросил Брайан. – Осенью? Или раньше?

Нора покраснела.

– Мы ещё не решали. Только сегодня…

– Не торопите их, – сказал мистер Килпатрик. – Главное – решение уже принято.

Джейкоб сидел рядом с Норой и чувствовал, как её рука иногда находит его под столом. Он рассказывал немного о работе, но без деталей. Говорил, что Чикаго стал для него домом именно благодаря этой семье. Миссис Килпатрик слушала и кивала, иногда вытирая глаза уголком фартука.

– Ты теперь наш, – сказала она. – И не вздумай пропадать.

Кто-то предложил карты, но никто всерьёз не играл – все были слишком заняты разговорами. Кэтлин рассказывала, как они с Брайаном когда-то тоже решались на помолвку и как её отец сначала хмурился, а потом принёс бутылку виски. Брайан добавлял детали, от которых все смеялись.

Ближе к девяти Нора тихо сказала Джейкобу:

– Пойдём на крыльцо. Подышим воздухом.

Они вышли. Улица уже начинала темнеть. Фонари зажигались один за другим. Где-то вдалеке лаяла собака. Нора села на верхнюю ступеньку, Джейкоб – рядом. Она прислонилась к его плечу.

– Я до сих пор не верю, – прошептала она. – Утром я просто думала, что мы погуляем. А теперь…

– А теперь всё по-другому, – ответил он.

Она кивнула. Они сидели молча, слушая, как из открытого окна доносятся голоса семьи. Внутри кто-то смеялся, кто-то спорил о бейсболе, кто-то предлагал ещё лимонада. Джейкоб смотрел на темнеющее небо и думал, что впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему на месте.

Когда они вернулись, миссис Килпатрик уже ставила чай. Все снова собрались в гостиной. Разговор перешёл на будущее – где жить, как устраивать быт, стоит ли искать квартиру побольше. Джейкоб слушал и отвечал спокойно. Он понимал, что впереди ещё много практических вопросов, но сегодня это не имело значения.

Около десяти Брайан и Кэтлин стали собираться. Брайан ещё раз крепко пожал Джейкобу руку.

– Если понадобится помощь с чем угодно – зови. Мы теперь почти братья.

Кэтлин обняла Нору и тихо добавила:

– Счастья вам. Настоящего.

Когда дверь за ними закрылась, в доме стало тише. Мистер Килпатрик закурил трубку. Миссис Килпатрик села в кресло и просто смотрела на дочь и будущего зятя с выражением глубокого удовлетворения.

– Ну что ж, – сказал отец. – День сегодня хороший. Надо его запомнить.

Джейкоб кивнул. Он тоже это понимал.

Через некоторое время Нора проводила его до двери. На крыльце они снова остановились. Она взяла его за обе руки.

– Спасибо, – тихо сказала она. – За то, что сказал. За то, что не ждал слишком долго.

– Я просто больше не мог ждать, – ответил он.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. На этот раз дольше. Потом отстранилась и улыбнулась.

– Завтра позвони. Или приходи. Как хочешь.

– Обязательно.

Джейкоб спустился по ступенькам и пошёл к остановке. Трамвай пришёл почти сразу. Джейкоб сел у окна и смотрел, как мимо плывут огни города. В кармане лежал маленький блокнот, но сегодня он не собирался ничего записывать. Сегодня всё важное уже было сказано вслух.

Дома он снял рубашку, умылся и сел у открытого окна. С улицы доносились далёкие голоса, скрип колёс, чей-то смех. Он сидел так довольно долго, пока глаза не начали слипаться. Потом лёг.

Перед тем как заснуть, он ещё раз вспомнил лицо Норы в тот момент, когда сказал о помолвке. Он навсегда запомнит этот день.

* * *

Следующий день после помолвки.

Джейкоб проснулся рано. Вчерашний вечер всё ещё жил в нём – лицо Норы, когда он сказал о помолвке, её слёзы радости, объятия миссис Килпатрик, крепкое рукопожатие мистера Килпатрика, громкий смех Брайана. Всё это казалось почти нереальным, будто он видел чужой сон.

Он встал, умылся и позавтракал.

В редакции всё было как обычно. Машинки стучали, курьеры сновали между столами, из типографии снизу поднимался запах свежей краски. Маккормик сегодня его не вызывал.

К четырём часам он закончил. Маккормик кивнул ему из кабинета – мол, сегодня можно уходить пораньше. Джейкоб взял сумку, надел шляпу и вышел. На улице жара усиливалась. Он поймал такси и назвал адрес небольшого ювелирного магазина на Северной Мичиган-авеню, о котором слышал от одного из репортёров. Магазин назывался «Goldberg & Sons».

Такси остановилось у витрины. Джейкоб расплатился с таксистом и вошёл в магазин. Внутри было прохладно – работал большой вентилятор. За стеклянной витриной лежали кольца, часы, броши. Пожилой мужчина с седой бородой поднял голову из-за прилавка.

– Чем могу помочь, сэр?

– Мне нужны два кольца. Обручальные. Для меня и для… невесты.

Слово «невеста» прозвучало странно даже для него самого. Ювелир улыбнулся чуть заметно и достал бархатный лоток.

– У нас есть несколько пар. Платина, белое золото, жёлтое. Какой бюджет?

Джейкоб помолчал. Он приготовил сто двадцать долларов.

– Покажите лучшее, что есть в пределах ста двадцати.

Ювелир кивнул и начал выкладывать. Первая пара была из жёлтого золота, простая, с тонкой гравировкой. Вторая – белое золото, чуть шире. Третья – платина с едва заметной насечкой. Джейкоб взял третью пару в руки. Металл был холодным и тяжёлым. На женском кольце внутри уже была готова небольшая площадка для гравировки.

– Эти, – сказал он. – И можно выгравировать инициалы?

– Конечно. Сегодня же успеем, если подождёте час.

Джейкоб назвал инициалы: «Н. К.» на одном и «Д. М.» на другом. Ювелир записал, взял кольца и ушёл в заднюю комнату. Джейкоб сел на стул у стены и ждал. Время тянулось медленно. Он смотрел на прохожих за стеклом, слушал гул вентилятора и думал о Норе. О том, как она улыбнётся, когда увидит кольцо. О том, как оно будет смотреться на её руке.

Через час ювелир вернулся. Кольца лежали в двух маленьких бархатных коробочках. Джейкоб примерил своё – оно село идеально. Женское он не трогал, только посмотрел на свету.

– Сто двадцать долларов ровно, – сказал ювелир.

Джейкоб достал деньги. Ювелир упаковал коробочки в плотную бумагу и перевязал тонкой бечёвкой.

– Носите и будьте счастливы, сэр.

Джейкоб кивнул, спрятал свёрток во внутренний карман пиджака и вышел. Он решил не брать такси сразу, а пройтись немного пешком.

Он шёл вдоль Мичиган-авеню, мимо витрин, мимо людей с пакетами и детей, которые лизали мороженое. В какой-то момент ему показалось, что кто-то идёт слишком близко сзади. Джейкоб замедлил шаг, остановился у газетного киоска, будто выбирая свежий номер. Краем глаза он увидел мужчину.

Тот был среднего роста, крепкий, лет сорока. Тёмно-серый костюм из плотной ткани, несмотря на жару. Шляпа с широкими полями, надвинутая почти до бровей. Лицо гладкое, выбритое, с тяжёлым подбородком. Мужчина держал в руке свёрнутую газету и шёл не торопясь, будто просто прогуливался. Но расстояние между ними оставалось постоянным – около пятнадцати шагов.

Джейкоб купил газету, развернул её и пошёл дальше. Мужчина тоже продолжил движение. Они прошли два квартала. Джейкоб свернул на боковую улицу, потом ещё на одну. Мужчина повторил поворот. Сердце Джейкоба забилось чаще. Он вспомнил Нью-Йорк. Тогда он уехал. И вот снова.

Он ускорил шаг. Дошёл до станции метро на Стейт-стрит. Спустился по лестнице. Поезд уже стоял. Джейкоб вошёл в вагон, сел у окна. Через несколько секунд мужчина тоже появился на платформе. Он не спешил. Дождался, пока двери почти закроются, и вошёл в соседний вагон.

Поезд тронулся. Джейкоб смотрел в тёмное стекло, где отражались лица пассажиров. На следующей станции он резко встал и вышел. Прошёл вдоль платформы, будто пересел на другую линию. Оглянулся. Мужчины не было. Джейкоб быстро поднялся наверх по другой лестнице, вышел на улицу и сразу свернул в переулок. Постоял минуту, прижавшись. Никого.

Он поймал такси и назвал свой адрес. Всю дорогу смотрел в заднее стекло. Ничего подозрительного. Такси остановилось у дома. Джейкоб заплатил, поднялся по лестнице, открыл дверь ключом и сразу закрыл её за собой на все замки. В квартире было тихо и душно. Он снял пиджак, достал свёрток с кольцами и положил его на стол.

Потом сел в кресло у окна и долго сидел неподвижно. Сердце всё ещё колотилось. Он пытался убедить себя, что это совпадение. Просто человек шёл в ту же сторону.

Джейкоб встал, прошёл по комнате, снова сел. Достал блокнот и попытался записать описание мужчины. Средний рост. Крепкое сложение. Тёмно-серый костюм. Шляпа с широкими полями. Тяжёлый подбородок. Никаких особых примет. Можно было встретить сотню таких на улицах Чикаго.

Он открыл окно шире, достал сигарету, закурил. Дым медленно поднимался к потолку. Мысли крутились по кругу. Может, это связано с последним заданием – с сенатором Хэррингтоном. Может, кто-то из тех людей, которых он снимал в клубе или у биржи, заметил его. Может, просто паранойя, которая вернулась, потому что жизнь наконец-то стала слишком хорошей, и мозг отказывается в это верить.

Джейкоб потушил сигарету, взял коробочки, открыл их. Кольца блестели в свете заходящего солнца. Он надел своё на палец. Потом снял и положил обратно. Завтра или послезавтра он поедет к Норе. Наденет ей кольцо.

Вскоре он лёг. За окном тихо скрипнула какая-то дверь. Он вздрогнул, потом заставил себя расслабиться. Это просто сосед. Он повторял это про себя, пока наконец не провалился в тяжёлый, беспокойный сон.

Утром он проснётся и снова пойдёт на работу. После работы – к Норе. Наденет ей кольцо. И будет улыбаться. А внутри всё равно останется маленький холодный уголок, где сидит тот самый страх, от которого он когда-то бежал.