444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Цуцаев » Я - Товарищ Сталин 20 (СИ) » Текст книги (страница 10)
Я - Товарищ Сталин 20 (СИ)
  • Текст добавлен: 1 ноября 2026, 12:34

Текст книги "Я - Товарищ Сталин 20 (СИ)"


Автор книги: Андрей Цуцаев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Июль 1939 года. Лондон.

Письмо прибыло в середине дня. Авиапочта из Аравии доставлялась нечасто, и каждый такой конверт уже сам по себе вызывал внимание. Лорд Эдвард Бомонт открыл его в своём кабинете на верхнем этаже дома. Кабинет был обставлен в привычном для него духе: тёмное дерево, полки с книгами по истории и географии, карта Ближнего Востока на стене, где красным карандашом теперь были отмечены участки, уже находившиеся под контролем или в стадии переговоров. На письменном столе стояла серебряная чернильница, лежала стопка свежих газет и небольшой бронзовый пресс-папье в форме верблюда – подарок давних лет.

Конверт был плотным, с марками, проставленными в Джидде, и аккуратной надписью «Лично в руки». Лорд вскрыл его перочинным ножом, развернул несколько листов тонкой бумаги, исписанных ровным, но чуть торопливым почерком Абдур Рахима. Он читал медленно, иногда возвращаясь к отдельным фразам. Подозрения были изложены осторожно, без прямой критики, но достаточно ясно: местные шейхи слишком охотно соглашались на суммы, которые казались разумными; участки лежали в местах, где вода глубоко, а признаки, по словам одного из бедуинов, указывали на то, что лучшие земли уже давно заняты. «Обрезки. То, что американцам уже не нужно». Фраза прозвучала почти дословно.

Лорд отложил письмо, откинулся в кресле и некоторое время смотрел в окно. За стеклом виднелись крыши соседних домов и кусок неба. Он привык к тому, что информация с мест приходит неполной и требует проверки. Но слова Абдур Рахима задели именно потому, что человек до сих пор не позволял себе подобных сомнений. Несколько месяцев работы, деньги, уже вложенные в переговоры и поездки, отчёты, которые лорд читал с удовлетворением, – и вот теперь эта неприятная информация.

Он встал, прошёлся по кабинету, остановился у карты. Пальцем провёл по линии побережья Красного моря, затем вглубь, к тем районам, где, по последним сведениям, работали американские группы. Мысль о Рокфеллере и связанных с ним интересах не была новой. Лорд давно понимал, что в нефтяных делах Востока редко бывает чистое поле. Но допустить, что его собственный человек собирает лишь остатки, было неприятно.

Он перебирал в голове варианты решения этого вопроса. Можно было попытаться получить дополнительные сведения через агентов – торговцев, которые ездили между Джиддой и внутренними районами, через бедуинов, готовых за плату рассказать о том, где бурят американцы, какие слухи ходят о результатах. Такие каналы у лорда имелись. Это заняло бы несколько недель, не больше. Но надёжность оставляла желать лучшего. Слухи, обрывки разговоров, чужие интерпретации.

Можно было написать Абдур Рахиму и потребовать более детальных проверок на месте, но это тоже давало лишь косвенные данные.

Нет. Нужен был человек, который умел смотреть на это профессионально. Геолог. Опытный, прошедший полевую работу в сходных условиях, способный отличить перспективную структуру от пустого песка.

Лорд вернулся к столу, взял телефонную трубку и набрал номер одного из своих давних знакомых – сэра Генри Эшфорда, члена совета Королевского географического общества и человека, который держал в голове имена почти всех, кто имел отношение к разведке на Ближнем Востоке. Разговор был кратким. Лорд не вдавался в подробности своих подозрений, лишь сказал, что ищет специалиста с опытом работы на Ближнем Востоке, предпочтительно с полевой практикой в условиях жаркого климата и сложных логистических условий. Сэр Генри обещал подумать и перезвонить к вечеру.

Ответ пришёл раньше. К четырём часам лорд уже знал имя: доктор Артур Седжвик, пятидесяти двух лет, геолог, в прошлом сотрудник одной из британских компаний, работавших в Персии. Последние годы Седжвик консультировал частные интересы, жил в Лондоне, иногда выезжал на короткие задания. Сэр Генри добавил, что человек основательный, немного суховатый, но репутация у него безупречная. Лорд попросил устроить встречу как можно скорее.

На следующий день, ближе к полудню, они сидели друг напротив друга в небольшой комнате клуба, куда лорд иногда приглашал деловых собеседников, когда не хотел принимать их дома. Комната была на втором этаже, с окнами во внутренний двор. Слуга принёс чай и удалился.

Доктор Седжвик оказался человеком среднего роста, худощавым, с узким лицом и короткими седеющими волосами. Очки в тонкой оправе слегка увеличивали глаза. Костюм был тёмно-серый, аккуратный, но без излишней щеголеватости. Руки у него были сухие, с заметными следами старых мозолей – признак того, что он не только сидел за столом.

– Вы интересовались моим опытом в Персии, – сказал он после коротких приветствий. – Я работал там с двадцать седьмого по тридцать четвёртый год. Сначала в составе полевых партий, потом в качестве старшего геолога. Условия были непростыми: жара, отсутствие дорог, необходимость полагаться на местных проводников. Мы занимались поверхностной съёмкой, картированием структур, поисками признаков нефти. Иногда нефть удавалось найти, иногда нет.

Лорд кивнул.

– Именно такой опыт мне и нужен. Есть несколько участков в районе к северо-востоку от Джидды. Мой человек на месте ведёт переговоры о правах. Недавно возникли сомнения относительно перспективности этих участков. Мне требуется независимая оценка. Чтобы всё было быстро, насколько это возможно, и профессионально.

Седжвик слегка наклонил голову.

– Поверхностная съёмка. Структуры, антиклинали, выходы пород, признаки нефти или газа – битумы, запахи, поверхностные проявления. Это то, что можно сделать без бурения. Бурение – уже другой уровень и другие сроки.

– Именно поверхностная, – подтвердил лорд. – Насколько это возможно в пустынных условиях.

Геолог помолчал, словно просчитывая в уме.

– Сначала организация. Нужна небольшая команда: два-три помощника с полевым опытом, топограф, возможно, один человек, знакомый с местными условиями. Снаряжение, карты, транспорт. Это можно собрать в Лондоне и частично на месте. Организация плюс дорога – от трёх до шести недель, в зависимости от того, насколько быстро удастся согласовать выезд и переброску.

Он сделал глоток чая и продолжил:

– Сама полевая работа. Если участок относительно небольшой и доступный, то нужно три-четыре недели. Если территория шире, условия сложные, жара, необходимость ждать подходящей погоды или согласовывать перемещения с местными – от полутора до двух-трёх месяцев. Отчёт после возвращения: обработка материалов, выводы, рекомендации – ещё две-четыре недели. В сумме минимум два-три месяца. Реалистично, с учётом всех задержек, скорее месяцев пять.

Лорд слушал, не перебивая. Цифры были неприятными. Пять месяцев – это уже зима. За это время ситуация могла измениться, конкуренты могли укрепить позиции, а деньги, уже вложенные, продолжали бы «работать» впустую, если подозрения подтвердятся. Но альтернативы, которые он рассматривал раньше, выглядели ещё менее надёжными.

– Это долго, – сказал он наконец. – Но я понимаю. Другого пути, который дал бы настоящую ясность, у меня нет.

Седжвик кивнул.

– Я могу ускорить подготовку. У меня есть люди, с которыми я уже работал. Один сейчас свободен, второй сможет присоединиться через неделю. Снаряжение частично у меня, частично можно взять в аренду. Если вы готовы покрыть расходы без задержек, мы можем выехать раньше, чем через шесть недель.

– Деньги будут. Сколько потребуется – столько и будет. Главное – скорость и качество. Я не хочу, чтобы через полгода выяснилось, что мы купили песок.

Геолог позволил себе лёгкую улыбку – короткую, почти незаметную.

– Песок тоже бывает разным. Иногда под ним что-то есть. Но я понял задачу. Мне нужно будет подробное описание участков: координаты, насколько они известны, границы по местным приметам, любые сведения о предыдущих работах. Если ваш человек на месте сможет обеспечить сопровождение и доступ – это ускорит дело.

Лорд согласился. Он кратко обрисовал, что Абдур Рахим уже находится в регионе, имеет связи и сможет организовать встречи с шейхами. Подробности письма он не стал раскрывать полностью, лишь сказал, что есть основания сомневаться в ценности некоторых приобретений.

Разговор перешёл к практическим деталям. Седжвик говорил о необходимости хороших карт, о том, как лучше организовать лагерь, о рисках, связанных с жарой и водой. Лорд слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы. Он видел, что человек перед ним привык мыслить конкретно и не склонен обещать невозможного.

К концу встречи они договорились о следующем шаге. Седжвик в течение двух дней подготовит предварительную смету и список необходимого. Лорд со своей стороны обеспечит письма, которые откроют двери в нужных местах, и средства на первый этап. Они пожали руки и попрощались.

Когда геолог ушёл, лорд ещё некоторое время сидел в комнате. За окном двор был пуст, только листья на небольшом дереве слегка шевелились от ветра. Он думал о сроках. Пять месяцев. Долго. Но лучше знать правду, чем продолжать действовать вслепую. Письмо Абдур Рахима лежало у него в кармане пиджака. Лорд достал его, ещё раз просмотрел последние строки. Сомнения человека, которого он сам отправил, теперь становились его собственными сомнениями. И он намеревался их проверить.

Вечером того же дня он написал короткое распоряжение своему секретарю: подготовить всё необходимое для финансирования экспедиции, связаться с людьми, которые могли ускорить получение виз и разрешений. Затем позвонил сэру Генри Эшфорду и поблагодарил за рекомендацию.

На следующий день Седжвик уже прислал предварительную смету. Цифры были значительными, но не чрезмерными. Лорд одобрил их без возражений. Ещё через день они снова встретились – на этот раз в кабинете лорда. Разговор был короче. Геолог подтвердил, что команда почти собрана, снаряжение заказано, выезд можно планировать в пределах четырёх-пяти недель, если не возникнет непредвиденных задержек. Лорд ещё раз подчеркнул важность скорости.

– Я понимаю, – ответил Седжвик. – Мы сделаем всё, что в наших силах. Полевая работа не любит спешки, но подготовка – другое дело.

Когда встреча закончилась, лорд остался один. Кабинет был тихим. За окном уже сгущались сумерки. Он подошёл к карте, ещё раз посмотрел на отмеченные участки. В голове крутились слова из письма: «обрезки», «то, что американцам уже не нужно». Теперь у него был инструмент, чтобы проверить эти слова. Инструмент медленный, дорогой, но настоящий.

Он сел за стол, взял чистый лист бумаги и начал набрасывать письмо Абдур Рахиму. Короткое, сдержанное. Подтверждение получения сведений. Указание продолжать работу в прежнем духе, но быть готовым к прибытию группы специалистов. Никаких деталей о сроках и составе он не сообщил – только то, что необходимо знать на месте.

В последующие дни подготовка шла быстро. Седжвик держал слово. Команда собиралась, документы оформлялись, средства переводились. Лорд несколько раз встречался с геологом, уточняя детали, но уже не вмешивался в профессиональную сторону. Он понимал, что его роль на этом этапе – обеспечить ресурсы и терпение.

К концу недели всё было согласовано. Экспедиция получила зелёный свет. Лорд стоял у окна своего кабинета и смотрел на улицу, где проходили вечерние прохожие. Лондон жил своей обычной жизнью. А далеко на востоке ждала пустыня, в которой, возможно, лежали либо настоящие богатства, либо лишь песок, за который он уже отдал крупную сумму. Теперь он собирался это выяснить.

* * *

Москва. Кремль. Июль 1939 года.

Сергей сидел за столом, держа в руках свежую сводку. Трубка лежала рядом.

Дверь открылась без стука. Вошёл Павел Анатольевич Судоплатов. В руках у него была тонкая папка.

– Товарищ Сталин, – сказал он, слегка склонив голову.

– Садитесь, Павел Анатольевич. – Сергей указал на стул напротив. – Что у вас по британцам?

Судоплатов сел, положил папку на край стола.

– Предложение по нефти им поступило. Через известный нам канал. Как сообщает наш источник, Иден отреагировал стремительно. В тот же день он собрал совещание. Кто именно присутствовал – источник не знает. Только то, что совещание было закрытым. Решение, судя по всему, приняли осторожное: канал оставить открытым, пробные объёмы рассмотреть, стратегической зависимости не допускать. Таковы наши предположения, но вскоре должны поступить более точные данные.

Сергей кивнул. Взял трубку, медленно набил её, чиркнул спичкой. Огонёк вспыхнул, дым пошёл вверх тонкой струйкой.

– Они будут выжидать и всё взвешивать. Они нам не доверяют. Это естественно. Недоверие к нам у них в крови. Особенно у Идена.

– Да, товарищ Сталин. Но нефть им нужна. И они всё равно дадут какой-то ответ. Не сразу, не в полном объёме, но дадут. Иначе зачем было собирать совещание в тот же день.

Сергей сделал затяжку, выпустил дым и некоторое время смотрел сквозь него на карту Европы, висевшую на стене.

– Британцы уже знают, что в Аравии они покупают ошмётки за большие деньги, а не настоящую нефть?

Судоплатов чуть подался вперёд.

– Пока неизвестно, товарищ Сталин. Человек лорда в Аравии – Абдур Рахим – это уже узнал. Мы пока не знаем, передал ли он сведения лорду. Но в любом случае тот скоро всё узнает. Письма из тех краёв идут медленно, но идут. И Абдур Рахим не из тех, кто станет молчать, когда видит, что его хозяина обводят вокруг пальца.

Сергей кивнул снова. Трубка в руке слегка дымилась.

– А какие у лорда отношения с Иденом?

– Они хорошо знакомы, но не общаются. Лорд ведёт свою игру. Он слишком независим и слишком амбициозен. К тому же он вряд ли захочет, чтобы Иден узнал про его дела с нефтью. Иден разозлится, что ничего об этом не знал. Для человека вроде Бомонта это неприятно вдвойне: и деньги под угрозой, и репутация человека, который умеет вести дела в тишине.

Сергей взял погасшую спичку, отложил её в пепельницу и встал. Подошёл к окну. Он стоял, глядя вниз, и какое-то время молчал. Судоплатов ждал. Он привык к таким паузам.

– Нам надо сделать так, – произнёс Сергей наконец, не оборачиваясь, – чтобы Бомонт сам пошёл к Идену и всё рассказал. Добровольно. С чувством, что иначе будет хуже. У вас есть идеи, как это устроить?

Судоплатов несколько секунд молчал. Потом тихо ответил:

– У нас есть один человек. Он поддерживает связь с полковником Лэнгли. Британцы считают, что этот человек работает на них. На самом деле всё наоборот. Через него можно передать Лэнгли, а через Лэнгли уже передаст Бомонту, что американцы готовят на лорда атаку. Что его дела в Аравии скоро дойдут до Идена. Что американцы сами намерены передать эти сведения в Форин-офис. Мол, чтобы выставить Бомонта человеком, который ведёт собственную политику за спиной правительства.

Сергей повернулся. В глазах появился тот холодный блеск, который появлялся, когда план складывался в голове до конца.

– И тогда Бомонт пойдёт к Идену сам. Чтобы выставить дело так, что пострадал не только он, британский аристократ, а что это план, направленный американцами против лично Британии и её интересов на Ближнем Востоке. Перевернуть всё с ног на голову. Это как раз в духе лорда.

– Да, товарищ Сталин. Он человек гордый. Если почувствует, что его собираются сделать виноватым, он первым побежит объяснять, что виноваты другие. И чем громче он будет говорить о коварстве американцев, тем лучше для нас.

Сергей вернулся к столу, сел, снова взял трубку. Закурил.

– А Иден, зная, что Рокфеллер-младший вместе с Барухом и так давно ведут против него игру и хотят заменить его Черчиллем, воспримет это как удар по своим позициям. Он и без того ходит по тонкому льду. Любой намёк на то, что Вашингтон действует против британских интересов в Аравии, ударит по нему сильнее, чем по Бомонту. Бомонт потеряет деньги. Иден может потерять кресло.

Судоплатов кивнул.

– Именно, товарищ Сталин. Для Идена это будет выглядеть как продолжение той же политики Вашингтона, которую он уже чувствует: давление со стороны американских финансовых кругов, попытки подорвать его авторитет, подготовка почвы для Черчилля. Если Бомонт придёт сам и расскажет всё в нужном ключе, Иден получит не просто жалобу аристократа, а доказательство враждебных намерений. И тогда его реакция будет жёстче.

Сергей молчал, глядя на дым. Потом медленно произнёс:

– Что же. На словах всё звучит гладко. Надо теперь, чтобы это реализовалось на деле. Пусть Лэнгли думает, что делает одолжение своему человеку. Пусть Бомонт думает, что спасает себя. А Иден пусть думает, что защищает Британию.

Он сделал ещё одну затяжку, потушил трубку и отложил её.

– Приступайте к работе, Павел Анатольевич. И держите меня в курсе событий. Даже если сведений будет мало – докладывайте. Особенно следите за тем, как быстро информация дойдёт до Бомонта и как он на неё отреагирует. Если он заколеблется – нужно будет слегка подтолкнуть. Если побежит сразу – тем лучше.

Судоплатов встал.

– Будет исполнено, товарищ Сталин.

Он взял папку, слегка склонил голову и вышел.

Сергей остался один. Кабинет снова наполнился тишиной, нарушаемой только тиканьем часов на каминной полке и далёкими звуками города. Он ещё раз посмотрел на карту. Европа. Аравия. Атлантика. Тонкие линии, которые он пытался сдвинуть на миллиметр в нужную сторону.

Он знал, что план хрупкий. Бомонт мог промолчать. Лэнгли мог заподозрить неладное. Иден мог предпочесть закрыть глаза, лишь бы не ссориться с Вашингтоном. Но момент был удачным. Рокфеллер и Барух давили слишком явно. Иден чувствовал угрозу. А нефть в Аравии уже начала пахнуть не прибылью, а унижением.

Сергей взял чистый лист бумаги и начал писать. Короткие пункты.

Первое – канал через человека, связанного с Лэнгли, активировать немедленно.

Второе – формулировка сообщения: американцы готовят разоблачение. Бомонт должен узнать об этом раньше, чем Иден.

Третье – никаких упоминаний о советской стороне. Даже намёков.

Четвёртое – после того как Бомонт пойдёт к Идену, отслеживать реакцию Форин-офиса и возможные подвижки в переговорах по нефти.

Он отложил перо, посмотрел на написанное, затем свернул лист и положил в ящик стола. За окном день уже клонился к полудню. Солнце стояло высоко. Тени стали ещё короче.

Сергей снова взял трубку, но не закурил. Просто держал её в руках, вертел и думал. Мир продолжал меняться. Не так, как в той истории, которую он когда-то знал. Но меняться. И каждый такой разговор, каждая тихая инструкция, каждая аккуратно подброшенная мысль – всё это было частью большой, медленной работы. Работы, рассчитанной не на недели и даже не на месяцы. На годы.

Он встал, прошёл к окну ещё раз. Внизу по площади шли люди. Обычные, не знающие, что в этом кабинете только что решили судьбу отношений между двумя империями. Он вернулся к столу, сел и снова открыл сводку, которую читал до прихода Судоплатова. Работа продолжалась. День был ещё далёк от конца.

Глава 12

Июль 1939 года. Нью-Йорк.

Марко всё так же пытался приблизиться к Дону Сальваторе Россо. Работа не менялась. Тони Гамба по-прежнему заезжал за ним почти каждый день, и они ездили по знакомым адресам: собирали конверты, передавали пакеты, когда надо – применяли силу. Ральф Эспозито держал их на коротком поводке. После истории с Белло и особенно после того, как Дон Сальваторе передал вопрос о Доне Джованни на Комиссию, атмосфера стала напряжённее. Все ждали, чем всё закончится. А пока нужно было держать порядок на своей территории.

Марко продолжал вести записи. Каждый вечер, вернувшись домой, он доставал маленький блокнот из ящика стола и коротко отмечал шифром: даты, имена, суммы, поведение. Иногда добавлял пару строк о своих наблюдениях. Генерал ждал результатов к августу. «Лис» – Дон Сальваторе Россо – всё ещё оставался далёкой фигурой. Ральф был ступенькой. Тони – ещё одной. А время шло.

В один из таких дней Тони приехал раньше обычного. Он сидел за рулём старого тёмного седана, курил и смотрел прямо перед собой.

– Садись, – сказал он, когда Марко вышел. – Сегодня едем к Очкам.

Марко сел рядом. Машина тронулась.

– Очки? – переспросил он.

– Джованни. Тот, что с двумя игорными клубами. Ральф сказал, что он снова не доплатил. В прошлый раз после проверки доходов подняли ему ставку. Теперь он должен был заплатить больше. А он опять решил сэкономить.

Марко кивнул. Имя он знал. Джованни по кличке Очки держал два небольших, но прибыльных заведения – одно в Бруклине, другое чуть дальше, ближе к границе с Куинсом. Плюс несколько подпольных заведений в частных квартирах. Человек был скользкий, богатый и всегда платил вовремя. До недавнего времени.

Они ехали через знакомые кварталы. Улицы Бенсонхёрста постепенно сменялись более тихими районами. Дома становились ниже, дворы шире, а вывески на итальянском встречались реже. Тони молчал, только иногда постукивал пальцами по рулю в такт какой-то мелодии, которую насвистывал себе под нос. Марко смотрел в окно и думал.

Через сорок минут они свернули на узкую улицу, где стояли невысокие кирпичные дома с облупившейся краской. В середине квартала виднелась небольшая забегаловка без вывески – только на двери мелом было написано «Club». Окна были занавешены тяжёлыми тёмными шторами, даже днём. У входа стояла одна старая машина, больше никого. Тони припарковался чуть в стороне, заглушил мотор и вышел первым.

– Пошли. Он обычно сидит в задней комнате.

Внутри пахло табаком. Зал был небольшим: несколько столов, покрытых клеёнкой, вдоль стены стойка с бутылками, в углу бильярдный стол, покрытый пыльным сукном. Света было мало – только две лампы под зелёными абажурами. За стойкой стоял молчаливый бармен лет сорока, который даже не поднял головы, когда они вошли. Тони кивнул ему и направился к двери в конце зала.

Задняя комната оказалась ещё меньше. Один стол, четыре стула, сейф в углу, на стене календарь с полуголой девушкой и карта Нью-Йорка, на которой красным карандашом были отмечены несколько точек. За столом сидел Джованни.

Ему было около сорока пяти. Среднего роста, полный, с мягким лицом и редкими тёмными волосами, уже тронутыми сединой на висках. Глаза за толстыми стёклами очков казались маленькими и вечно чуть прищуренными, будто он постоянно пытался разглядеть что-то в тумане. Очки были тяжёлыми, в тёмной оправе, и он то и дело поправлял их пальцем. На нём был дорогой, но слегка помятый костюм, галстук ослаблен, на пальцах два золотых кольца. Руки у него были мягкие, ухоженные. Он выглядел как человек, который давно привык, что деньги приходят сами и легко.

Когда Тони и Марко вошли, Джованни поднял голову и улыбнулся.

– А, Тони, Энрико. Садитесь. Я вас ждал.

Голос у него был мягкий, чуть вкрадчивый, с лёгким сицилийским акцентом. Он говорил медленно, будто взвешивал каждое слово.

Тони сел напротив, Марко остался чуть сбоку, у стены. Джованни открыл ящик стола, достал толстый конверт и положил его перед Тони.

– Вот. Как договаривались.

Тони взял конверт, открыл, пересчитал купюры. Лицо у него не изменилось, но Марко заметил, как слегка напряглись пальцы.

– Не хватает, – сказал Тони спокойно. – Ральф поднял сумму после проверки. Ты должен больше.

Джованни развёл руками. Очки блеснули в тусклом свете лампы.

– Я отдал всё, что мог. Времена трудные. Клиенты стали осторожнее. Полиция в последнее время чаще заглядывает.

– Ральф сказал иначе, – ответил Тони. – Он знает, сколько ты на самом деле зарабатываешь. Ты скрывал. Теперь платишь по новой ставке.

Джованни вздохнул, снял очки, протёр стёкла платком и снова надел. Движение было привычным, почти ритуальным. Без очков глаза у него оказались ещё мельче.

– Тони, друг мой… Я всегда платил. Всегда. Но сейчас… Понимаешь, есть некоторые сложности. Я отдал почти всё. Осталось совсем немного. Завтра, послезавтра – закрою вопрос. Честное слово.

Тони молчал несколько секунд. Потом медленно сложил конверт и сунул во внутренний карман.

– Мы заберём то, что есть. Но Ральф будет недоволен. Ты это понимаешь?

Джованни кивнул. Улыбка осталась на лице, но глаза за стёклами стали холоднее.

– Понимаю. Передай Ральфу, что я сделаю всё возможное. Просто… нужно немного времени.

Он встал, подошёл к сейфу, открыл его и достал ещё одну небольшую пачку купюр. Положил на стол.

– Вот. Это всё, что есть сейчас. Больше нет. Клянусь.

Тони взял и эту пачку, пересчитал. Всё равно не хватало. Он кивнул Марко.

– Поехали.

Они вышли. Тони сел за руль, Марко – рядом. Машина тронулась.

Несколько кварталов они ехали в тишине. Потом Тони заговорил, не отрывая глаз от дороги:

– Ральф будет недоволен. Он поднял ставку специально. А этот сукин сын опять пытается экономить.

Марко смотрел в окно. Мысли крутились вокруг поведения Джованни. Что-то было не так.

– Слушай… Очки в последнее время какой-то странный, – сказал он тихо. – Два раза замечал, как он после прошлых встреч с нами быстро уходил и оглядывался по сторонам. Может, мне показалось.

Тони хмыкнул.

– Конечно, он боится. Он же обманывал Ральфа, и тот ему хорошо всыпал. Повышение ставки – это только начало. Если снова не заплатит, будет хуже.

Марко покачал головой.

– Это понятно. Но мне показалось, что он как будто кого-то искал или подавал кому-то знак. Ведёт себя неестественно. Не просто боится. Тут что-то ещё.

Тони замолчал на несколько секунд. Потом пожал плечами.

– Не знаю. Он скользкий тип. От него можно ждать чего угодно. Но пока он платит – пусть живёт. Ральф разберётся.

Они ехали дальше. Улицы становились оживлённее. Вскоре показался знакомый склад. Тони припарковался, и они вошли внутрь.

Ральф сидел за своим столом под металлическим абажуром. Перед ним лежал раскрытый блокнот и пепельница, полная окурков. Когда они вошли, он поднял голову и молча протянул руку. Тони положил оба конверта. Ральф пересчитал деньги, лицо его постепенно темнело.

– Не хватает, – сказал он низким голосом. – Хоть и немного. Но не хватает.

Тони кивнул.

– Он сказал, что больше нет. Обещал закрыть долг через день-два.

Ральф медленно потушил сигарету и сразу закурил новую. Дым поплыл к потолку.

– Сучонок. Он думает, что может меня обманывать, а потом снова не платит столько, сколько я сказал. Этот козёл зря испытывает моё терпение.

Он посмотрел сначала на Тони, потом на Марко.

– Завтра вы снова к нему поедете. И пусть делает что хочет, но отдаёт оставшиеся деньги. Вплоть до цента. Если у него не хватит доллара – будете ездить, пока он его не отдаст. Понятно? Это дело принципа.

Тони и Марко кивнули одновременно.

– Понятно, Ральф.

Ральф махнул рукой.

– Идите. Завтра жду результат.

Они вышли на улицу. Тони сунул руки в карманы и несколько мгновений молчал. Потом усмехнулся без веселья.

– Босс сегодня очень злой.

Марко кивнул.

– Его можно понять. Джованни играет с огнём.

Они дошли до машины. Тони уже собирался сесть за руль, когда Марко остановил его.

– Слушай… Может, оторвёмся сегодня? Есть одно место недалеко. Выпьем, расслабимся.

Тони посмотрел на него с лёгким удивлением.

– Мы что, сегодня поменялись местами? Это я тебя обычно зову в такие места, а ты отнекиваешься.

Марко пожал плечами.

– Да что-то выпить сегодня хочется. А покупать виски и самому пить его дома – как-то неохота.

Тони покачал головой.

– Не знаю. Я вообще сегодня не планировал никуда идти. Устал.

Марко знал, что Тони любит такие вечера. Нужно было немного надавить.

– Вот и расслабишься. Надо нам прийти в себя. А завтра поедем к Джованни, заберём оставшиеся деньги, Ральф успокоится и перестанет на нас рычать.

Тони помолчал, потом усмехнулся и кивнул.

– Ладно. Уговорил. Поехали.

Они сели в машину. Тони завёл мотор, и они поехали в сторону одного из смешанных кварталов, где итальянцы, ирландцы и поляки пили в одних и тех же местах. Паб, который выбрал Тони, стоял на углу. Вывеска горела тускло, окна были заляпаны изнутри. Внутри пахло пивом, потом и табаком. Потолок был низкий, стены обиты тёмным деревом, вдоль стойки сидели мужчины разных возрастов. За столиками играли в карты, в углу крутилась пластинка на патефоне.

Тони сразу направился к стойке, заказал два виски. Марко взял свой и отпил немного. Жидкость обожгла горло. Тони уже оглядывался по сторонам. Через несколько минут его взгляд остановился на девушке, стоявшей у стены с подругой. Невысокая, с тёмными волосами, в простом платье. Тони улыбнулся своей привычной уверенной улыбкой и направился к ней.

Марко остался у стойки. Он пил медленно, но делал вид, что пьёт много. Каждый раз, когда Тони оборачивался, Марко поднимал бокал и делал большой глоток. На самом деле он выливал часть напитка, когда никто не смотрел, или просто держал бокал у губ. Через час Тони уже сидел с девушкой за столиком, смеялся, что-то рассказывал. Марко продолжал стоять у стойки, делая вид, что всё больше пьянеет.

Марко сказал Тони, что идёт в туалет, и направился туда. В маленькой кабинке он наклонился над раковиной и вызвал у себя рвоту. Потом умылся холодной водой, вытер лицо рукавом и вернулся.

Через час они вышли на улицу. Ночной воздух ударил в лицо. Тони держал девушку под руку, но та вскоре отстала, сказав, что ей пора. Тони махнул ей рукой и направился к машине.

– Поехали, – сказал он, открывая дверь. – Я подвезу.

Марко покачал головой.

– Ты так разобьёшься, братишка.

Тони усмехнулся, садясь за руль.

– Не первый раз так еду. Садись.

Марко остался стоять на тротуаре.

– Нет. Доеду на метро. Тебе не по пути.

Тони выглянул из окна.

– Ты еле на ногах стоишь. Садись, говорю.

Марко покачал головой ещё раз.

– Нормально. Езжай. Завтра увидимся.

Тони посмотрел на него несколько секунд, потом пожал плечами.

– Как хочешь. Только не свались где-нибудь.

Он завёл мотор, тронулся и исчез за углом. Марко остался один. Он стоял ещё минуту, слушая, как затихает звук мотора, потом медленно пошёл в сторону ближайшей станции метро.

Дорога домой заняла почти час. В вагоне было почти пусто. Марко сидел у окна, глядя на тёмные улицы, которые мелькали за стеклом.

В Бенсонхёрсте он вышел на своей остановке и медленно пошёл к дому. Улицы были тихими. Он поднялся по лестнице, открыл дверь ключом, вошёл в тёмную квартиру.

Снял пиджак, умылся холодной водой. Лёг на кровать, не включая свет. За окном район жил своей ночной жизнью. Марко закрыл глаза. Он уже знал, что будет делать дальше.

* * *

На следующий день после вечера в пабе.

В половине десятого раздался знакомый звук мотора. Тони приехал вовремя, как всегда. Марко услышал, как хлопнула дверца, потом шаги по лестнице. Он медленно поднялся, пошёл к двери и открыл её, опираясь на косяк. Лицо у него было бледное, глаза чуть прищурены, будто от света.

Тони стоял на площадке в светлой рубашке с закатанными рукавами, курил и смотрел на него с лёгким удивлением.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю