444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Цуцаев » Я - Товарищ Сталин 20 (СИ) » Текст книги (страница 14)
Я - Товарищ Сталин 20 (СИ)
  • Текст добавлен: 1 ноября 2026, 12:34

Текст книги "Я - Товарищ Сталин 20 (СИ)"


Автор книги: Андрей Цуцаев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Бомонт покачал головой.

– Ещё нет. Я послал экспедицию. Результаты получу только к декабрю. Но сведения, которыми я располагаю, исходят от людей, которым доверяю. Ждать декабря было нельзя. Если бы они успели первыми передать вам свою версию, положение стало бы гораздо хуже. Я пришёл не только предупредить о коварстве Рокфеллера. Я пришёл, чтобы не допустить наших разногласий. Я бизнесмен. Я имею право покупать участки. Но я не хочу, чтобы это выглядело как удар в спину правительству. Напротив. Я пытался сохранить для страны хоть какие-то позиции в регионе, где американцы всё активнее теснят нас.

Иден молчал почти минуту. Потом кивнул, словно принимая решение.

– Хорошо. Я придумаю, что с этим делать. Пока – спасибо, что предупредили. Это важно.

Он посмотрел на часы на каминной полке. Время поджимало.

– Вы меня извините, лорд Бомонт, но я должен сейчас провести совещание. Дела не ждут.

Бомонт поднялся.

– Разумеется, господин премьер-министр. Всё самое главное я уже сказал. Если понадобятся дополнительные сведения – я к вашим услугам.

Они пожали руки. Бомонт поклонился и вышел. В приёмной секретарь вежливо кивнул. Коридор показался длиннее, чем был. Только когда он сел в автомобиль и шофёр тронулся с места, Бомонт позволил себе глубоко выдохнуть.

Камень упал с души. Не полностью – далеко не полностью. Но главная угроза была снята. Он успел первым. Теперь Иден знал его версию раньше, чем американцы успели бы представить свою. Дальше всё зависело от того, как премьер распорядится полученными сведениями. А Бомонт мог пока ждать. И готовиться к декабрю, когда придут результаты Седжвика.

Автомобиль ехал по улицам Лондона. Солнце стояло высоко. Люди спешили по своим делам, газетчики выкрикивали свежие заголовки. Бомонт смотрел в окно и думал, что сегодня он сделал то, что должен был. Предупредил Идена. Защитил себя. И, насколько мог, защитил интересы страны.

За окном мелькали фасады домов, деревья в парках, редкие автомобили. Лондон жил своей жизнью. А в кабинете на Даунинг-стрит Энтони Иден сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, за которой только что скрылся лорд Бомонт. В голове у него крутились одни и те же слова: Рокфеллер. Барух. Нефть. Аравия. И слабая Британия, которую пытаются показать ещё слабее.

Он медленно протянул руку к звонку и вызвал секретаря.

– Задержите следующее совещание на десять минут. Мне нужно подумать.

А лорд Эдвард Бомонт размышлял о том, что будет дальше. И как долго он ещё сможет играть в свои игры. Теперь Иден знал его планы, американцы точили на него зуб, и его положение стало заметно уязвимее. Но он должен был найти выход.

Глава 17

Август 1939 года. Нью-Йорк.

Марко продолжал жить по прежнему расписанию: утром ждал Тони, днём ездил по адресам, собирал деньги, передавал их Ральфу, иногда просто присутствовал, пока Тони сам решал проблемы. После истории с Джованни атмосфера вокруг него изменилась. Ральф стал смотреть иначе. Тони тоже это заметил. Однажды, когда они возвращались со склада, он сказал вполголоса:

– Ты ему понравился. Редко такое бывает.

Марко лишь кивнул. Генерал ждал результатов к августу. Время поджимало, но первый настоящий шаг уже был сделан.

Прошло около недели. В один из дней Тони не приехал. Вместо него пришла короткая записка через знакомого парня со склада: «Ральф ждёт. Сегодня после обеда».

Марко пришёл вовремя. Склад был почти пуст. Ральф сидел за столом, перед ним лежала папка с бумагами и пепельница. Он курил медленно, глядя куда-то мимо.

– Садись, – сказал он, не поднимая головы.

Марко сел.

Ральф затушил сигарету и только тогда посмотрел прямо.

– Я говорил о тебе. С кем нужно.

Марко молчал.

– Дон Сальваторе хочет тебя видеть. Сегодня вечером.

Внутри что-то дрогнуло, но лицо осталось прежним. Марко слегка кивнул.

– Хорошо. Я готов.

Ральф изучал его ещё несколько секунд.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю.

– Не надо ничего выдумывать. Не надо стараться. Просто отвечай на его вопросы. Он сам всё увидит.

– Понял.

Ральф кивнул.

– Приходи сюда к семи. Поедем вместе.

Марко встал, кивнул и вышел. Он поймал такси и поехал домой.

В квартире он снял пиджак, повесил его аккуратно, умылся. Потом открыл шкаф и достал чистую рубашку, тёмный костюм, который носил редко. Переоделся медленно, проверяя каждую деталь. Галстук завязал ровно. В зеркале смотрел на себя человек, которого звали Энрико Моретти – коммерсант, который не преуспел и теперь работает на людей Ральфа. А внутри сидел тот, кто должен был добраться до Лиса.

Он вышел из дома в половине седьмого. До склада добрался пешком. Ральф уже ждал у чёрного седана. Рядом стояли двое – знакомые лица, молчаливые. Ральф сел за руль, Марко – рядом. Двое сели сзади.

Ехали молча. Улицы постепенно менялись. Бенсонхёрст остался позади, потом был Бруклин, потом мост. Манхэттен встретил их шумом и светом. Машина свернула в район, где дома были ниже, а улицы уже. Маленькая Италия.

Остановились у невзрачного трёхэтажного здания из красного кирпича. На первом этаже был ресторан с вывеской «La Rosa». Окна были занавешены. У входа стояли двое. Они кивнули Ральфу и открыли дверь.

Внутри было тихо. Основной зал пустовал – несмотря на то, что столы были накрыты, посетителей тут не было. Зато был запах хорошей еды и дорогого табака. Ральф прошёл мимо стойки, кивнул хозяину – пожилому человеку в белом фартуке – и направился к лестнице в дальнем конце. Марко шёл следом.

На втором этаже коридор был узкий, стены были обиты тёмным деревом. Двое мужчин в костюмах стояли у двери. Когда они подошли, один из мужчин открыл её без слов.

Комната оказалась просторной, но скромной. Длинный стол из тёмного дерева, несколько тяжёлых стульев, на стенах – карты Нью-Йорка и старые фотографии. В углу был небольшой бар. У окна сидел Дон Сальваторе Россо.

Ему было около шестидесяти. Среднего роста, худощавый, с седыми волосами, гладко зачёсанными назад. Лицо узкое, умное, глаза светло-карие, чуть прищуренные. На нём был тёмный костюм без единой складки, белая рубашка, простой галстук. На пальце – одно тонкое золотое кольцо. Он выглядел как успешный адвокат или банковский служащий, а не как человек, от которого зависели жизни многих людей.

Рядом стояли ещё двое. Когда Ральф и Марко вошли, Дон слегка кивнул. Двое молча вышли. Дверь закрылась. Остались только они втроём.

Ральф подошёл ближе.

– Дон Сальваторе… это Энрико Моретти. Тот, о котором я говорил.

Дон посмотрел на Марко. Взгляд был спокойный, изучающий, без улыбки.

– Садитесь.

Они сели. Ральф сел чуть сбоку, Марко – напротив. Дон не торопился. Он взял сигарету, прикурил, выпустил дым в сторону окна.

– Ральф говорит, ты полезный человек, – произнёс он тихо, почти мягко. Голос был низкий, с лёгким сицилийским акцентом, который почти стёрся за годы. – Не сицилиец. Северянин. Работаешь несколько месяцев.

Марко кивнул.

– Да.

– Почему ты здесь? У нас.

Марко ответил:

– Мне нужно было где-то работать. Деньги кончились быстро. Предложили. Я согласился.

Дон слегка наклонил голову.

– Многие соглашаются. Мало кто остаётся. Ещё меньше – тех, кого замечают.

Он затянулся.

– Ральф рассказал про Джованни. Ты закрыл вопрос без шума. Как?

Марко помолчал секунду.

– Он трус. Я дал ему причину бояться ещё сильнее. Он заплатил.

Дон смотрел внимательно.

– Что именно ты сказал?

– Что рядом с ним видели человека, который может быть копом. И что Ральф думает, будто его уже списали. Поэтому Джованни перестал платить.

Ральф слегка кашлянул, но промолчал.

Дон кивнул медленно.

– Ты солгал.

– Да.

– И он поверил.

– Поверил.

– Почему?

Марко пожал плечами совсем чуть-чуть.

– Потому что я говорил спокойно. И не требовал у него денег. Только предупредил.

Дон потушил сигарету.

– Ты понимаешь, где находишься?

– Понимаю.

– Ты не из семьи. И не станешь её членом. Мы не берём чужих вот так просто. Особенно северян.

– Я не прошу.

Дон слегка приподнял бровь.

– Тогда чего ты хочешь?

Марко посмотрел прямо.

– Работать. Делать то, что нужно, и получать за это неплохие деньги. Не больше.

Тишина повисла на несколько секунд. Дон смотрел на него, потом перевёл взгляд на Ральфа.

– Он молчит, когда надо. Говорит, когда спрашивают. Не лезет.

Ральф кивнул.

– Так и есть.

Дон снова посмотрел на Марко.

– Расскажи. Что ты видишь вокруг себя?

Марко ответил без паузы:

– Люди платят, пока боятся. Когда перестают бояться – начинают считать, сколько бы денег скрыть. Джованни считал. Другие тоже считают. Если давление слабое – они экономят и не платят нам всю долю. Если чересчур сильное – они ищут защиту на стороне. Нужно держать баланс.

Дон кивнул едва заметно.

– А Тони?

– Хороший парень. Делает, что говорят. Не думает лишнего.

– А ты думаешь?

– Иногда.

Дон почти улыбнулся – уголок рта слегка дрогнул.

– Ральф, – сказал он, не отрывая глаз от Марко. – Пусть пока остаётся при тебе. Иногда буду давать отдельные поручения. Посмотрим на него.

Ральф кивнул.

– Хорошо, Дон Сальваторе.

Дон встал. Разговор был окончен. Марко и Ральф тоже встали. Дон протянул руку – было короткое, сухое рукопожатие. Потом кивнул в сторону двери.

Они вышли. В коридоре снова стояли те же двое. На лестнице – тишина. Внизу хозяин ресторана проводил их взглядом. На улице уже стемнело.

Ральф сел за руль. Машина тронулась.

– Ты держался хорошо, – сказал он через несколько кварталов.

Марко кивнул.

– Спасибо.

Больше они не разговаривали. Доехали до склада. Ральф вышел, кивнул на прощание и скрылся внутри. Марко остался на улице. Он собирался пойти поймать такси, когда из-за угла вышел Тони.

– Слышал, – сказал он, подходя ближе. – Ральф водил тебя к Дону.

Марко кивнул.

– Пришлось идти.

Тони хмыкнул, достал сигарету.

– И как?

– Нормально. Задал пару вопросов. Сказал, чтобы я пока оставался с Ральфом.

Тони затянулся.

– Ну… это уже что-то. Не каждый день Дон зовёт людей вроде нас.

Марко пожал плечами.

– Работа есть работа.

Тони хлопнул его по плечу.

– Ладно. Завтра, как обычно?

– Как обычно.

Они разошлись. Тони пошёл к своей машине. Марко решил поехать на метро.

В вагоне метро было душно. Марко сидел у окна, глядя на тёмные туннели. Первый шаг сделан. Дон Сальваторе Россо теперь знал его имя. А Марко наконец-то оказался рядом с целью.

Дома он снял костюм, повесил аккуратно, умылся. Лёг на кровать. За окном район жил своей ночной жизнью. Где-то поблизости смеялись люди.

Он закрыл глаза. Генерал ждал результата, и наконец появилось хоть что-то. Марко уже знал, что будет делать дальше.

* * *

Август 1939 года. Нью-Йорк. Через два дня после встречи с Доном Сальваторе.

Марко вместе с Тони с утра справились с лёгким делом, которое им поручил Ральф. После обеда он направился в небольшую забегаловку на углу Восемнадцатой авеню и Восемьдесят третьей улицы в Бенсонхёрсте. Место называлось «У Джо». Там всегда пахло свежим хлебом и крепким кофе. Марко заходил сюда нечасто – раз в две-три недели, когда выдавалась свободная минута. Хозяин, старый сицилиец по имени Винченцо, и его работники знали Марко в лицо и всегда выражали заботу о нём, как о любом клиенте своего заведения. Марко здесь нравилось.

В этот день забегаловка была полупустой. За стойкой стоял не Винченцо, а его давний работник – пожилой мужчина по имени Николо. У него были седые усы, сутулые плечи, а руки – в мелких шрамах от ножей и горячих противней. Он увидел Марко, вытер ладони о фартук и сразу вышел из-за стойки.

– Энрико! – громко сказал он, улыбаясь так, что морщины собрались у глаз. – Я всё тебя никак не могу поймать. Уже думал, ты вовсе уехал из района.

Марко кивнул и сел на привычный стул у окна.

– Работа, Николо. Много езжу. Днём почти не бываю здесь.

– Понимаю, понимаю… – Николо махнул рукой. – У всех сейчас работа. Но слушай. Сегодня вечером у моей племянницы свадьба. Приглашено уже больше двухсот человек. Я давно хотел тебя позвать, да никак не мог застать. Приходи. Будет еда, вино, музыка. Семья будет рада.

Марко помедлил всего секунду. В районе нужно было быть своим. Нельзя было всё время держаться в стороне. А свободный вечер выдался как раз сегодня – Тони сказал, что поручений не будет до завтрашнего утра.

– Хорошо, – ответил он спокойно. – Приду. Спасибо.

Николо хлопнул его по плечу.

– Вот и правильно. Приходи к семи. Зал «Сан-Марко» на Восемьдесят шестой, между Семнадцатой и Восемнадцатой. Не перепутаешь – там уже фонарики повесят.

Марко выпил кофе, кивнул на прощание и вышел.

Дома он долго стоял перед шкафом. Август в Нью-Йорке был тёплым, почти душным. Для свадьбы мужчины из приличных семей надевали тёмные костюмы из лёгкой шерсти или тонкого сукна, белые рубашки с накрахмаленными воротничками, галстуки спокойных оттенков – бордовые, тёмно-синие, иногда с едва заметным узором. Обувь – чёрные оксфорды, начищенные до блеска.

Марко выбрал тёмно-синий костюм, который носил редко. Белую рубашку. Бордовый галстук. Завязал его аккуратно, проверил в зеркале. Волосы пригладил. В кармане пиджака теперь был чистый носовой платок. Вид был элегантный. То, что надо.

Он вышел из дома в половине седьмого. До зала «Сан-Марко» было минут пятнадцать пешком.

Зал располагался на первом этаже большого кирпичного здания. Когда-то здесь была мебельная фабрика, потом его переделали под банкеты. В Бенсонхёрсте большинство итальянских свадеб проходило именно в таких местах – не в роскошных отелях Манхэттена, а в местных залах, где хозяева знали людей из района, где кухня была настоящей, своей, а не «для американцев». Семья племянницы Николо была довольно зажиточной: отец владел небольшой строительной конторой, мать держала продуктовый магазин. Не миллионеры, но и не бедняки. Двести гостей – это уже серьёзно. Значит, пригласили почти всех родственников из Бруклина, часть из Квинса и даже нескольких из Нью-Джерси.

У входа уже стояли длинные столы с гостевой книгой и букетами белых роз. Над дверью висела гирлянда из зелени и бумажных цветов.

Внутри зал был огромный. Высокие потолки, стены обтянуты кремовым шёлком, вдоль стен стояли длинные банкетные столы, накрытые белыми скатертями. В центре – танцпол. На небольшом возвышении у дальней стены уже сидели музыканты: аккордеон, скрипка, кларнет, контрабас и ударные. Они тихо настраивали инструменты.

Гостей было действительно много, как и говорил Николо. Почти все – итальянцы. Старики сидели ближе к стенам: мужчины в тёмных костюмах, с седыми усами, некоторые с тростями. Женщины – в чёрных или тёмно-синих платьях, с кружевными воротничками, волосы туго собраны в пучки, на шее – тонкие золотые цепочки с медальонами святых. Дети бегали между столами – мальчики в коротких штанишках и белых рубашках, девочки в пышных платьицах с бантами. Молодые мужчины стояли группами, курили, разговаривали громко, жестикулируя. Женщины помоложе были в ярких летних платьях: голубых, розовых, жёлтых, с короткими рукавами, иногда с маленькими шляпками или цветами в волосах. Многие уже были замужем, но те, кто ещё нет, держались скромнее – глаза опущены, улыбки сдержанные.

Музыка начала играть тихо – послышались старые сицилийские мелодии, потом что-то неаполитанское. Аккордеон пел мягко, скрипка вторила.

Жених и невеста стояли у входа в зал, принимая поздравления. Жениху было лет двадцать семь. Высокий, крепкий, с тёмными волнистыми волосами, зачёсанными назад. Костюм тёмно-серый, белая рубашка, серебристый галстук. На лице – счастливая, чуть растерянная улыбка. Невесте – лет двадцати двух. В белом платье из плотного шёлка с кружевным верхом и длинным шлейфом. Волосы уложены мягкими волнами, на шее – жемчужное ожерелье. Лицо круглое, глаза тёмные, щёки слегка румяные.

Марко вошёл, кивнул Николо, который уже суетился у столов, и сел за один из дальних столов, ближе к музыкантам. Рядом оказались родственники со стороны жениха – трое мужчин средних лет и две пожилые женщины. Они поздоровались сдержанно, спросили, откуда он, и, узнав, что «друг Николо», сразу перестали интересоваться.

Через полчаса все расселись. Официанты в белых костюмах начали разносить еду.

Сначала подали антипасти: большие деревянные блюда с тонкими ломтиками прошутто, салями, мортаделлой, оливками двух видов – зелёными и чёрными, маринованными артишоками, пепперони, свежей моцареллой, томатами с базиликом и оливковым маслом. Рядом стояли корзины с хлебом – домашним, ещё тёплым, и тонкими хлебцами. На каждом столе были бутылки красного вина (дешёвого, но крепкого, местного разлива) и белого. Для тех, кто не пил вино, стояли большие кувшины с водой и лимонадом.

Потом принесли суп – минестроне с фасолью и овощами, густой, ароматный. За ним – пасту. Два вида: ригатони с мясным рагу и спагетти с морепродуктами – креветками, кальмарами, мидиями в лёгком томатном соусе. Запах стоял такой, что даже те, кто уже наелся антипасти, брали добавку.

Основное блюдо появилось ближе к девяти. Большие подносы с жареной курицей, запечённой свининой с розмарином, телячьими отбивными и целой рыбой – сибасом, запечённым в соли. К мясу подавали картофель по-домашнему, зелёный салат с уксусом и маслом, тушёные перцы.

Напитки лились свободно. Красное вино. Белое. Для мужчин поставили ещё виски и немного граппы в конце. Женщины чаще пили вино, разбавленное водой, или просто лимонад. Кофе принесли ближе к десерту – крепкий, в маленьких чашечках, с сахаром.

Десерт был отдельным событием. Большие подносы с канноли – хрустящими трубочками, начиненными сладким рикотта-кремом с кусочками шоколада и цукатами. Рядом – ломтики кассаты, бисквит с цукатами и марципаном. Ещё – свежий фруктовый салат, печенье с миндалём и огромный свадебный торт: три яруса, белый крем, сверху фигурки жениха и невесты.

Люди ели и громко разговаривали. Старики вспоминали Сицилию и Калабрию. Молодые мужчины спорили о бейсболе и о том, кто лучше – Янки или Доджерс. Женщины обсуждали платья, детей и цены на мясо. Дети носились между столами, пока их не осаживали.

Марко ел немного, больше наблюдал. Он уже собирался встать и подойти к Николо, чтобы поблагодарить, когда рядом с его столом остановилась девушка.

Ей было около двадцати двух. Среднего роста, стройная. Волосы тёмно-каштановые, волнами до плеч, с одной стороны слегка заколоты серебряной заколкой. Лицо овальное, кожа светлая с лёгким тёплым оттенком, глаза карие, большие, с длинными ресницами. Нос прямой, губы полные, но не яркие – она почти не красилась, только лёгкий румянец и чуть-чуть помады. На ней было платье светло-голубого цвета с короткими рукавами и мягким вырезом, подпоясанное тонким поясом. На шее – тонкая золотая цепочка с маленьким крестиком.

Она держала в руках тарелку с канноли и явно искала свободное место.

– Можно присесть? – спросила она тихо, почти не поднимая глаз.

Марко встал.

– Конечно.

Она села напротив, поставила тарелку и только тогда посмотрела на него. Взгляд был короткий, осторожный.

– Вы друг дяди Николо? – спросила она.

– Да. Энрико Моретти.

– Джулия Карфаньо. – Она произнесла своё имя тихо, чуть склонив голову. – Племянница невесты… то есть двоюродная сестра.

Они замолчали на несколько секунд. Музыка стала громче – музыканты заиграли что-то быстрое, и несколько пар уже вышли на танцпол.

– Хорошая свадьба, – сказал Марко.

– Да. Мама и тётя готовились почти месяц. – Джулия улыбнулась краешком губ. – А вы часто бываете в Бенсонхёрсте?

– Я живу здесь. Не так давно.

– А родом откуда?

– С севера Италии. – Он не стал уточнять. – Но уже так привык, будто родился в Нью-Йорке.

Она кивнула. Потом спросила:

– Вам нравится музыка?

– Нравится. Особенно когда играют что-то старое.

– Мне тоже. – Она чуть наклонила голову. – Мой отец всегда говорил, что настоящая музыка – это та, под которую танцевали ещё в деревне.

Они говорили о простых вещах. О районе. О том, как жарко этим летом. О том, что зайти в метро в час пик невозможно. О том, что в Бруклине всё ещё можно найти вкусный хлеб, а в Манхэттене уже нет. Джулия отвечала коротко, но не холодно. Иногда поднимала глаза и сразу опускала их снова. Когда Марко говорил, она слушала внимательно, чуть наклонив голову. Когда улыбалась – улыбка была настоящей, но сдержанной.

Марко смотрел на неё и чувствовал, как что-то внутри сдвигается. Она была красива не той красотой, которую показывают в кино. Скорее – она была живой. И очень своей, местной. Не кричала, не кокетничала, не пыталась произвести впечатление.

Через некоторое время к ним подошёл молодой парень – брат жениха – и увёл Джулию танцевать. Она встала, кивнула Марко и ушла. На танцполе она двигалась очень легко. Жених с невестой тоже вышли. Их окружали, хлопали, кричали «Evviva gli sposi!».

Тосты начались ближе к десяти. Сначала говорил отец невесты – длинно, с пафосом, про семью, про будущее, про то, что дети должны быть хорошими католиками. Потом – крёстный жениха. Потом – дядя Николо, который уже был слегка навеселе и говорил громко, махая руками. Все поднимали бокалы. Вино плескалось. Кто-то кричал «Cin cin!», кто-то просто пил.

Танцы продолжались. Музыканты переходили с итальянских мелодий на американские. Старики танцевали медленно, молодые – быстрее.

Марко ещё раз встретил взгляд Джулии. Она стояла у края танцпола, разговаривала с подругой, и когда увидела его – чуть улыбнулась и снова отвела глаза.

Ближе к полуночи гости начали расходиться. Жених и невеста уже сидели в углу, усталые, но счастливые. Невеста облокотилась на плечо мужа. Он гладил её по руке.

Марко нашёл Николо, поблагодарил, пожал руку и вышел.

На улице было прохладнее. Он шёл медленно. В голове всё ещё звучала музыка. И стояло лицо Джулии Карфаньо.

Дома он снял костюм, повесил аккуратно, умылся. Лёг на кровать.

Он закрыл глаза.

И думал о ней.

О том, как она говорила. О том, как смотрела.

Он не знал, увидит ли её снова.

Но имя Джулия Карфаньо уже осталось в памяти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю