Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

Поэтому вместе с Колуновым приехал выпускник переводческого факультета лингвистического университета Антон Квашнин, отслуживший в армии по окончании вуза офицером-пиджаком, страстный реконструктор. Пусть он не знал историю человечества глобально в культурно-диалектическом развитии, мог спутать Ягайло с Миндовгом, зато источники, касающееся лет оккупации Беларуси, перекопал с дотошностью крота. Мог до хрипоты спорить о недостатках и преимуществах танка Панцерваффе PzKpfw 38(t), выучив его едва ли не до количества заклепок на броне, а в мотоциклах Рейха ориентировался лучше, чем Андрей. Правда, не разбирался в их аукционных ценах.

Он отличался неплохой физической формой, не чурался испачкаться в масле и поработать гаечным ключом, умел как-то стрелять. Но, главное, на приличном уровне владел немецким, уверяя: если не за баварца, то за судетского немца, грешащего славянским акцентом, вполне сойдет. А за фольксдойче – и подавно. От природы светло-русый, он притащил с собой блондинистую краску для волос, намереваясь осветлиться до стандарта истинного арийца.

Пятницу провели вместе. Андрей демонстрировал аппаратуру, рассказывал о прошлых вояжах, в том числе о провалах и опасностях погибнуть. Поскольку неделя выдалась хлопотной, на субботу выпросил у Олега выходной. Тот разрешил – сам по семье соскучился.

Колтунов только кивнул: раз начальник решил, так тому и быть. А вот Антона зацепило:

– Куда намылился? Ты же вроде из Ратомки невыездной? – не сдавался «ариец», уже размешивавший краску для волос. – Как и остальные в группе.

– Так в Ратомке и собираюсь отдыхать, в конноспортивном клубе. Встречаюсь с девушкой-инструктором. Когда-нибудь вас с ней познакомлю. И кстати, вам пригодилось бы умение ездить верхом.

– Это – да, – кивнул энтузиаст. – Вторую Мировую называли войной моторов, но лошадей у каждой из воюющей сторон были миллионы. В тылу врага на оккупированной территории лошадь полезнее автомобиля. Пройдет везде, неприхотливая. Но я не пробовал верхом…

– Сначала не понравится, – заметил Колунов. – Потом привыкнешь.

Выхлопотав «увольнительную», Андрей немедленно позвонил Кристине.

– Я думала: ты не больше не появишься, – сказала девушка со вздохом. – Совсем забыл про нас с Царицей.

– Был очень занят. Набрал, когда узнал: смогу к тебе приехать. Ты не против? Во сколько?

– Давай… в одиннадцать.

– Мне взять кого-то из друзей, а ты – некрасивую подругу?

– Не надо! – короткий смех прошелестел как серебряный колокольчик.

– Тогда беру только продукты на пикник. До завтра!

– Меня бы взял. Я – неженатый, – пробурчал Антон, – навостривший уши во время разговора.

– Девушки не любят рассказы о боевом применении «Штуг-III» в Беларуси, – услышал отповедь. – Остынь!

– Я не только про «штуги» знаю, – обиделся переводчик, страдавший от осознания, что на период командировки в Ратомку свобода личной жизни ограничена. А тут вдруг мог подвернуться шанс.

Но Андрей был непреклонен – перебьется. Кристина отказалась – так тому и быть. Сам сомневался в необходимости свидания. Кристина – девушка хорошая, но стоит ли влезать с ней в отношения сейчас, в преддверии жизненного поворота? С другой же стороны, хотелось вырваться из мужского окружения, где все серьезные, деловые, ответственные и немного замкнутые. В итоге он решил остаться на дистанции, избегая слов и действий, обязывающих к дальнейшему.

Свидание вышло даже целомудреннее, чем ожидал. Едва два всадника покинули конюшню и углубились в лес, над ними в вышине повис военный квадрокоптер. Напарники Андрея развлекались. Или же решили на нем потренироваться. Кристина не заметила – она смотрела на Андрея, а не в небо. Из-за подглядывания за ними до поцелуев не дошло. Остановившись на лесной полянке, накрыли стол, который заменила скатерть. Пили вино, ели конфеты и болтали. Периодически к ним подходила Царица и требовала угощения. Морковку она съела сразу, но показалось мало, хотела больше. Андрей протягивал конфету, Царица, обнюхав, фыркала: мол, что суешь такую гадость? Морковка где? Андрей смеялся, Кристина – тоже. Все было мило и душевно, и если бы не этот дрон над головами…

В ответ на его «фээ» по возвращению Антон сослался на приказ Олега Дмитриевича не выпускать единственного проводника в прошлое из поля зрения. Заодно потренировался в управлении дроном, такой же он освоил на военных сборах – в Беларуси создавался задел из резервистов на случай чрезвычайных обстоятельств и мобилизации. Короче отомстил, засранец белобрысый. «Судетский немец» недоделанный…

– Пока тут некоторые девок обхаживают, я делом занят, – продолжил переводчик. Он игнорировал условие, что у Андрея дома толчется минимальное количество людей, и сейчас устроился в кресле-качалке на его террасе, вдобавок с ноутом на коленках. Ему тут нравилось. – Гляди-ка, проводник!

Он с гордостью продемонстрировал программу на экране, названную «Бабочка».

– Смотри. Атомную бомбу на Хиросиму приказал сбросить Трумен. Теперь представь: некий японец проникает в прошлое до его рождения и отрезает причиндалы папе Трумена. Соответственно, после смерти Рузвельта президентом США становится какой-нибудь Джон или Роберт. А тот оказывается еще хуже, и кроме ядерных бомбардировок приказывает вылить на японцев боевую химию, оставшуюся с Первой Мировой.

– Ну, ты и зверь! – Андрей поморщился.

– А ты знаешь, что японцы вытворяли на оккупированных ими территориях? Тут даже немцы отдыхают, поэтому не жалко. И что в итоге? Нет более в истории Гарри Трумена – исчез.

– Вот ты о чем… – Андрей пожал плечами. – Я поначалу тоже сомневался, не зная, чем кончатся мои рейды в 41-й. Думал брать с собой шеститомник «История Великой Отечественной Войны Советского Союза». Оставить его в точке выхода, а по возвращению забирать с собой. Но отказался от идеи демаскировать портал.

– Ты себя слышишь? – «судетский немец» рассмеялся. – Ты, человек XXI века, всерьез рассчитывал перечитывать шесть кирпичей и сравнивать слово в слово текст с экземпляром из современности – и так ловить различия?

Андрей опять пожал плечами и предпочел слушать дальше.

– Я поступаю проще, – заливался Антон. – Скачал программу проверки текста на оригинальность. Ее используют для оценки работы копирайтеров. Сейчас, конечно, копирайт ушел в ИИ, но пару-тройку лет назад программа была актуальна. Короче, я загружаю в комп тексты учебников для средней школы по курсу «История Беларуси».

– О-очень серьезный источник! – ввернул Андрей, раздосадованный, что сам не додумался, он-то использовал подобное приложение в редакторской работе постоянно.

– Да пофиг, – Антон не отреагировал на подкол. – В учебнике на примитивном уровне, доступном отстающим детям, изложены все ключевые факты. Теперь о главном. Команда, отправляющаяся в прошлое, тащит в кармане карту памяти с такими же текстами. По возвращении я втыкаю ее в бук, и программа должна выдать стопроцентный плагиат. Мы выдыхаем с облегчением: наши растоптанные бабочки не повлияли на события, отраженные в программе курса. А если происходит расхождение, рыдаем: что мы натворили! И ждем, чего нам выпишет начальство.

– Если узнает, то проект, скорей всего закроют, – сказал Андрей. – Экспериментировать с историей – себе дороже. Такого можно натворить! Ладно, люди, которых мы спасем от верной смерти, если получится, конечно. Они погибли в прошлом, и их перемещение на будущее никак не повлияет. Но мы там убиваем немцев, и может выйти, что следствием станет исчезновение конкретных личностей в Германии. Эти фрицы просто не родятся. А вдруг их заменят конченные отморозки. Начнут новую войну… Даже подумать страшно. Я в проект ввязался – деваться было некуда. А ты зачем залез?

– Предложили участие в ответственной программе с зарплатой вдвое больше, чем получал, вернувшись на гражданку, – вздохнул Антон. – Причем кадровик из КГБ сам не знал, что за проект. Пришлось мне подписать кучу бумаг о неразглашении и о согласии не покидать объект эксперимента без приказания. Короче, продал себя Комитету с потрохами на 5 лет и с обязательством невыезда из Беларуси еще на 10. Но про походы в прошлое с риском застрять там или погибнуть, или вовсе сломать историю человечества узнал только сейчас.

– Не раскисай. Я был там восемнадцать раз – один, без подстраховки. Еще с Олегом дважды. Упокоил шестнадцать фрицев, до сих пор цел, как видишь. А что до «поломать историю», то мы, возможно, зря волнуемся. Ломает ее Гитлер. Но он – особенная личность, дьявол во плоти, его мерзкие качества пришлись к месту и ко времени. Родись сейчас он, скажем, в Беларуси, то рисовал бы свои пейзажики, продавая их на рынке или в интернете, спиваясь потихоньку. Или примкнул к непримиримым, орал на площади «Хто размаўляе на расейскай мове акупантаў, той страляе ў свой народ».[1]

На этом разговор завершился. Явился Колунов и вызвался проверить у парней владение приемами рукопашного боя. Антон получил оценку ноль с минусом. Обладая неплохими физическими данными, он драться не умел совсем и был из тех, кого обидит даже школьник. Андрей же показал себя неплохо, но…

– Вижу – стандартный армейский комплекс, – заметил Колунов. – Приемлемо, но примитивно. Для десантуры, погранцов, сил специальных операций достаточно. Но жизнь куда сложнее.

Он кистевым движением руки швырнул связку ключей в живот Андрею. Тот перехватил ее и тут же получил шлепок по лбу.

– Ударил бы кулаком – и ты в отключке. Въезжаешь?

– Да, – вздохнул Андрей. – Отвлекся на ключи.

– Когда стоишь лицом к лицу к противнику, такое отвлечение дает решающее преимущество. Ты должен быть готов к его движениям, к броску песком в глаза. Пехота немцев – обычные работяги и крестьяне, обученные строю и обращению с винтовкой. Но горные стрелки, разведчики Абвера и всякие спецотряды Скорцени умели многое. И в наше время используют их наработки. Если обученного фрица не уложил на расстоянии, вблизи ему ты не ровня. Усвоил?

– Да! Но в 41-м по нашей территории идут транзитом общевойсковые части. Тыл занимают охранные дивизии, в них служат солдаты возрастом постарше. Шанс встретиться со спецназом пока что мал.

– Какой там день и месяц, знаешь?

Андрей пожал плечами.

– Месяц – июль, а день… Там время останавливается, пока я здесь, и движется, когда я в 41-м. Могу ошибиться с точной датой.

Поскольку больше никто не отпрашивался в увольнительную, Колунов назначил на воскресенье занятия по рукопашке и выживанию в экстремальных условиях. Команда на выход в прошлое группе может последовать вот-вот. Не расслабляться!

[1]«Кто разговаривает на российском языке оккупантов – тот стреляет в свой народ» (бел). Один из лозунгов ультрарадикальной националистической белорусской оппозиции. Вероятно, первым его озвучил лидер БНФ Зенон Позняк.

Глава 8

8.

Воскресное утро выдалось дождливым. Природа словно возмещала себе то, что напряглась днем раньше, обеспечив Андрея и Кристину ясной погодой для прогулки.

Закончив зарядку, Андрей уныло глянул в окно, исчерченное косыми струями, и внезапно понял: хочет в 41-й. И не потому, что первое военное лето было преимущественно сухим и знойным. Увы – весьма благоприятным для наступления врага. Тогда даже болота пересохли, и танки немцев проходили там, где, как считали в Красной Армии, нельзя никак. Казалось, что утверждение «С нами бог», оттиснутое на пряжках ремней зольдатенов, соответствовало истине – хотя бы в отношении погоды. Никто пока по обе стороны фронта не знал, что в августе часть танковых войск группы армий «Центр» вместо похода на Москву развернется к Киеву, и первоначальные графики операции «Барбаросса» рухнут. Сроки сдвинутся к осенней распутице и зимним холодам, и бог, черт или же фортуна покинут немцев навсегда. Киев падет, Москва же выстоит.

Андрею не давал покоя контраст между спокойным, размеренным существованием в его времени и бурным летом 41-го. Там была жизнь – опасная, кровавая, но настоящая. Там он был полезен людям, пускай немногим. Пока не старый и пока не выдохся, вполне способен вновь окунуться в адреналиновую пучину путешествий в 41-м… Путь даже не удастся притащить байк на продажу.

…Колунов явился к десяти, когда Андрей уже покончил с завтраком. Стряхнул с куртки капли дождя и огорошил:

– Бездельничаешь? Олег Дмитриевич распорядился об учебном походе в прошлое, пока начальство согласовывает нам программу. Чтоб с минимальным шансом на огневой контакт с противником. Проверим дрон в условиях 41-го, и, если повезет, возьмем трофеи. Я в курсе про самоокупаемость.

Андрей как раз заканчивал мыть посуду. Ну надо же! Только сам подумал…

– Поддерживаю, только в задании заложено противоречие. Как добудем мотоцикл или иной раритет, не вступая в контакт с немцами?

– Ты говорил, что заготовил схроны с советским оружием. Во-первых, нам нужны стволы, соответствующие времени, – Борис сел за кухонный стол. – Не брать же «калаши», как ни хотелось бы. Да, нам подкинули из древнего оружия. В том числе – ППШ,[1] «тэтшники» с патронами. Но есть проблема: дата выпуска на них, тем более, на патронах – поздняя. Даже поверхностной проверки не пройдут. Из аутентичного – лишь твоя «светка» и наган, что, прямо скажем, бедно. Что у тебя там есть?

Андрей присел напротив.

– Для нас стволов и боеприпасов хватит, даже с избытком. Взвод можно вооружить, если собрать по схронам. Но в основном винтовки, советские. Я собирал не на продажу, хотел подкинуть окруженцам. Все это нам не слишком нужно. Есть «дегтярь», но ранних выпусков, еще со скобой предохранителя на шейке приклада. Тяжеловат для нас, и далеко с ним не утопаешь. А вот если из окруженцев сколотить отряд для партизанских действий – им пригодится.

– Немецкое оружие? МГ34 вы с капитаном принесли.

– Пулемет, конечно, классный, но есть нюансы. Из ПД-27 можно стрелять и стоя, поскольку магазинное питание. Пехотные МГ преимущественно рассчитаны на ленты. Их укладывают в коробку, шмаляют с мотоциклов. А чаще – лежа на земле, при этом второй номер следит за лентой, чтоб не перекосило. Это только в кино из них стреляют на бегу, со свисающими лентами. Но только ни хрена не выйдет, я пробовал. Перекосило ленту. Там не кино. Вариант для бронетехники с барабаном мне не попадался.

– А пистолеты-пулеметы? ППШ и ППД?

– Не встречал, – разочаровал его Андрей. – ППД вообще-то мало было, преимущественно у пограничников. Они же почти все погибли в первый день войны, их автоматы там и остались. А ППШ только начали давать в войска, среди оружия у отступавших я его не видел. Лучше уж набрать немецких МР40. Да, магазин меньшей вместимости, следить за чистотой оружия нужно тщательнее, а так – вполне себе машинка.

Собрались быстро. Как оказалось, для походов в прошлое им приготовили не только ППШ и пистолеты. Трусы и майки, похожие на аутентичные советские, камуфляж странной расцветки и кирзачи с портянками. Андрей заинтересовался камуфляжем. Комбинезон с манжетами на рукавах, есть капюшон, а на защитного цвета ткани – большие пятна в виде зеленых листьев.

– Костюм «Амеба», – просветил его Синицын. – Копирует советский камуфляж тех лет. По спецзаказу сделали. Переоделись!

Проблем с «Амебой» не возникло, но с кирзачами у Антона ничего не получилось. Как выяснилось, дронщик не умел мотать портянки.

– Прислали горе! – сплюнул Колунов. – Ведь в армии служил.

– Сейчас там носят берцы и носки, – насупился лейтенант запаса. – Про портянки с сапогами давно забыли.

– А он умеет, – Борис ткнул пальцем в грудь Андрея. – Кстати, откуда?

– Дед научил в деревне. Портянки в сапогах незаменимы.

– Ладно, ботаник, – вновь сплюнул Колунов, глянув на Антона. – Иди в носках, ты все равно будешь коптить небо возле портала. Но чтобы к следующему разу научился. Проверю лично! В носках ты в прошлом километра не пройдешь, сотрешь ступни до крови.

Когда переоделись, Борис тщательно проверил экипировку, прикрикнул на Антона, вздумавшего взять с собой смартфон.

– Я фотографировать собрался, – «ботаник» прижал собственность к груди, не желая отдавать.

– Из современной техники нам разрешили только дрон, пульт и батареи, – сказал Борис. – Выкладывай нахрен!

– Могу дать пленочную «лейку», если освоишь искусство проявлять пленку и печатать снимки, – сказал Андрей. – Хорошую, немецкую. Есть даже пленка, но остальное… – он развел руками.

Команда перешла в гараж: Андрей со «светкой» и наганом в кобуре, Борис с Олегом тоже с кобурами, в них – пистолеты. У Колунова вдобавок – ППШ, висевший на груди по-современному – чтоб сразу вскинуть и открыть огонь. Дверь опустилась, отрезав от плохой погоды и, по большому счету, от жизни в XXI веке. Борис обернулся к капитану.

– Олег Дмитриевич, вы – руководитель, но только в нашем времени. В 41-м я командую как самый опытный по выживанию в сложных условиях. Если скажу вам «лечь», то падать лицом вниз, пусть даже в лужу. И только после спрашивать: «Зачем»? Антон! Ты – самый штатский, служба «пиджаком» не в счет. Тебя касается в первую очередь.

– Да ясно… – протянул «пиджак», но тут же вытянулся под свирепым взглядом: – Так точно!

– Андрей – наш самый ценный кадр. Бережем его пуще своей жизни. Приступим к переходу!

Андрей привычно положил ладонь на биометрический опознаватель, вызвав экран.

– Борис Васильевич, задание прежнее – схрон № 2?

– Давай, Сусанин!

На экране различались точки – отметки прежних посещений. Андрей картинку увеличил и тронул одну пальцем. Она располагалась возле Ракова по пути от Минска к Гродно.

Задняя стенка гаража исчезла, открывая сосновый лес и живописную полянку. Здесь было солнечно и тихо, около шести-семи утра – ведь в это время они с Олегом и закатили «кюбельваген» внутрь. Борис, не поддавшись очарованию природы, вскинул ППШ, внимательно всматриваясь и, кажется, даже принюхиваясь к происходящему снаружи. Если бы у него были усы, то, наверное, встопорщились бы как у кота, пытающегося обнаружить мышку.

– Гараж – часть того пространства, – уточнил Андрей. – Радиоволны проходят. Так что осматриваем локацию с дрона, только потом выходим сами.

Не получилось. Армейский квадрокоптер с раскрытыми лучами был шириной более трех метров. Пришлось тащить его наружу, чем занялся Антон. Борис же, выйдя первым, прикрывал.

– Тут нужен «мавик», хотя бы для начала, – сказал Андрей Олегу. – А эту дуру, – он кивнул на дрон, – задействовать попозже. – Не то вдруг выйдем прямо в расположении немецкого пехотного батальона.

За «мавиком» возвращаться не стали. Олег кивнул и тоже вышел. Как только все четверо оказались в прошлом, портал исчез.

Борис извлек из офицерской сумки карту, которая являлась распечатанным на принтере фрагментом довоенной, и компас. Привязался к местности. Если вылазки за мотоциклами Андрея обычно ограничивались короткими маршрутами, то дальний выход мог обернуться потерей места высадки. Такая перспектива вызывала неприятный холодок между лопатками. Застрянут в 41-м.

Во что не верилось. Спокойный, молчаливый лес, залитый ярким солнцем, щебетание птиц, стрекотание кузнечика и лесные запахи настолько совпадали с привычным мироощущением, что нельзя было подумать, что они пришли в войну. Казалось, они дома, в Беларуси, и что им может угрожать? У Андрея такое ощущение пропало после первой встречи с немцами, и в каждый выход шерсть вставала на загривке, как пишут классики. Борис, похоже, никогда, не расслаблялся. Олег уже вкусил опасность боя и был на взводе. Держа в руке ТТ, осматривался настороженно. А вот четвертый член команды мог подсознательно тешиться иллюзией, что здесь всего лишь реконструкция. Запустив свой дрон, он не отрывал от пульта взгляда.

– В радиусе пары километров – чисто, – объявил спустя несколько минут. – Смотрю, что дальше.

– А мы займемся складом, – сказал Борис.

В сторону полетели ветки. Под дерном обнаружились продолговатые предметы, обернутые в брезент, некогда закрывавший кузов грузовика. Начали выкладывать винтовки. Но рассмотреть оружие не получилось, потому что Антон подал голос:

– Засек движение. Километров шесть к западу. По шоссе идет колонна, скорей всего, что немцы.

– Туда не лезь, смотри за лесом! – велел ему Борис.

Дрон развернулся и полетел обратно. Поднявшись выше, стал описывать круги над лесом, увеличивая радиус полета. Управление этой машинкой – простое до предела. Она не врежется в землю или же в дерево – встроенный искусственный интеллект поправит грубую ошибку оператора. Но отличить крестьянскую подводу от медленно ползущего грузовика ИИ не сможет, если не спуститься ниже.

– Наблюдаю пушки, какие-то небольшие, на конной тяге, – внезапно сообщил Антон. – Похоже, что сорокапятки. По лесной дороге идет колонна наших. Надо же! Не бросили орудия.

Изучив историю войны, Антон прекрасно знал, что в хаосе первых дней войны, утратив связь с командованием, артиллерийские начальники нередко отдавали один и тот же приказ: бросить тяжелое вооружение и пешим ходом двигать на восток на соединение со своими. То есть организованные боевые части превращались в небольшие стайки напуганных людей, вооруженных хорошо если винтовкой на двоих и влекомых лишь инстинктом самосохранения. А эти пушки сохранили. Уважуха!

– Поможем им? – предложил Антон.

– Далеко до них? – спросил Андрей.

– Километров пять.

Андрей вздохнул:

– Я никогда настолько не отдалялся от точки перехода. У нас задача забрать оружие для следующих вылазок. И выход пробный. Короче, я б не рисковал.

– Отставить! – мягко оборвал его Борис. – Антон, колонна движется в какую сторону?

– Пока что к нам.

– Их скорость?

– Считай, ползком. Не более трех километров в час. Дорога заросла кустарником, лошадкам тяжело.

– Понятно… Капитан, не возражаешь против первого учебного контакта в прошлом – с нашими, а не с врагом?

Олег кивнул.

– Отлично, – Борис заметно оживился. – Антон, следи за дроном, Андрей здесь держит переход. Ты, капитан, метнешься в наше время и привезешь сюда харчей. Бери мешками, наших много. Хлеб и сало. Без ценников и упаковок с указанием производителя и сроках годности. И постарайся быстро – у нас не более пары часов. Уйдут – мы не догоним.

– Пара здесь… А сколько времени там, в нашем времени пройдет? – забеспокоился Олег.

– Точно никто не скажет, – сказал Андрей. – Я не держал проход открытым настолько долго. Но, по прикидкам, пока открыт портал, пространства как бы уравниваются, объединяются, и время в Ратомке течет синхронно с 41-м годом, – он поднялся от разложенных на брезенте винтовок. – Сейчас впущу тебя в гараж, сам сяду на пороге, чтобы дорога в прошлое не схлопнулась.

Капитан, не привыкший, чтобы его как мальчика на побегушках использовал штатский, не возразил.

– Набью весь багажник своего Х-50 до верха, – пообещал напарникам, – сделаю дневную выручку ратомскому магазинчику.

Он обернулся за час и стал таскать пакеты, слегка влажные – в современности не унимался дождь. Сообразил прихватить рулон упаковочной бумаги, полиэтилен в 1941 году столь же неуместен, как ноутбук. Выгреб под ноль весь хлеб в сельмаге, ради этого разложив задние сидения в «Белджи».

– Опустошил всю карту, – сообщил напарникам. – Надеюсь, финотдел пропустит чек и возместит.

– На прокорм артиллерийского дивизиона из 41-го года? – хмыкнул Антон. – Если не раскрыть им тайну, то вряд ли. Считай, внес добровольное пожертвование в дело победы.

– Заткнись! – окрысился капитан. – У меня андреевы подколки сидят уже в печенках, и ты туда же.

– Я компенсирую расходы, – сказал Андрей. – Деньги есть – на мотоциклах я неплохо заработал. Время отдавать долги.

– Разберемся, – ответил капитан. – Антон, далеко отсюда наши бедовые?

– В пределах часа-полутора по времени передвижения, если не встанут на привал. Еле ползут. Только не прямо к нам, тропа просматривается где-то на полкилометра к югу.

– Пойдем наперерез, – сказал Андрей.

– Отставить разговоры! – велел Борис. – Ишь, развели анархию. Слушай мою команду. Андрей с Антоном остаются здесь. Один хранит проход в портале, другой следит за нами. Олег – со мной!

Страж портала впервые ощутил, какая ему уготована участь в экспедициях – пусть самая безопасная, но одновременно никакая. Что будет, если Олег с Борисом проколются при встрече с окруженцами? Ведь те на взводе, могут открыть стрельбу, не разобравшись. Спросил у старшего:

– А если встретят вас неласково? Бежать на выручку?

– Против целой роты окруженцев, которые нас примут за фашистов? – поморщился Борис. – Сдурел? Проект важнее наших жизней. Хватайте дрон и возвращайтесь.

– Есть возвращаться… Борис, кем ты был по званию в военной жизни?

– Зачем тебе? Ну, ладно. Майор.

– В боевых условиях так проще. Есть, товарищ майор. Я, кстати, старший сержант запаса. Уже, считай, на службе. Здесь мы на войне.

Когда они ушли, Антон похвастался, что он – «целый» лейтенант запаса.

– Пиджак? – Андрей лишь улыбнулся. – Не считается. Меня все подмывает назвать тебя студентом.

«Студент», насупившись от обиды, вернул дрон на поляну и поменял аккумулятор, Андрей тут же поставил снятую батарею на зарядку в гараже. Удобно.

Вернулся в прошлое.

– Где ты научился так лихо управляться с дроном? – спросил напарника. – У нас же запрещено водить их частным лицам.

– При военкомате открыта подготовка резервистов. Ты, наверное, слышал, как Президент сказал, что у нас должен быть резерв на случай конфликта с НАТО. Вот я и выбрал специальность. Уж если откровенно, то сидеть с пультом в блиндаже вдали от фронта мне больше улыбается, чем зачищать квартал в составе штурмового отряда, – Антон устроился прямо на траве, прислонившись спиной к стволу сосны, пульт положил на колени.

Такая война его устраивала – безопасная и с комфортом. А ведь должен был бы знать, что там, южнее Беларуси, операторы дронов – цель приоритетная для обеих сторон. И не от всякого боеприпаса спасет блиндаж…

А капитан и майор тем временем пробирались через подлесок к тропе.

– Как тебе ребята? – спросил Олег Дмитриевич.

– А разве мне дали выбор? – пожал плечами Колунов. – В армии обтесывается любой контингент. Ты же в обычных сухопутных не служил? Можешь не отвечать – сам вижу. Принцип «не умеешь – научим, не хочешь – заставим» действует с советского времени. У нас самые нежные маменькины сынки становились мужчинами.

– Проблема в том, что мы – не учебная часть, – Олег стремился шагать тише, а не как в первый раз, когда получил втык за треснувшие ветки. – Фактически – сразу на задание. А парни мне кажутся большими детьми, внутри – моложе своих лет. Вон, Андрей вчера забил на службу и поехал на свидание. Да, девушка стоящая, я Кристину знаю, знаком с ее родителями, но все же…

– Как раз Андрей меня не беспокоит. Он шалопай лишь только внешне. Ты обратил внимание, как здесь переменился, весь собрался. Говорит негромко, все время крутит головой, чуть шум какой – и тянется к «нагану». Он воевал. Антон – лишь на бумаге офицер. Уверен, что в части командир от него рыдал. А что с таких возьмешь? Одним заняты – считают дни до дембеля. Зато, сняв форму, строят из себя крутых. Вон, в реконструкторы пошел – играть в заправского вояку. Первый же серьезный шухер ему мозги прочистит, если выйдет живым из передряги. В Западной Африке такие погибали первыми.

Сосновый лес закончился, начался смешанный. Тропу они едва не проскочили, так заросла высоким папоротником. Засели рядом с ней в кустах.

Взглянув наверх, Борис увидел точку дрона в небе. Не помешали им бы рации, хотя бы примитивные уоки-токи, Антон им рассказал бы, что видит с высоты. Но рации в 41-м вызвали бы подозрения у наших. Нет их, компактных, в Красной Армии, у немцев – тоже. Хотя, если подумать, попадание техники из будущего в прошлое – вряд ли катастрофа. Ну, вскрыли бы германские ученые ноутбук с гордым логотипом Horizont на крышке и надписью Made in the Republic of Belarus. Что, воспроизвели бы технологию изготовления процессора? Только взгеморились бы, что у Великобритании или США (ведь надпись по-английски) имеются странные аппараты, и они уже доставлены в СССР. Воспользоваться бы не получилось, уперлись бы в password для входа в операционную систему. Вот автомат Калашникова калибром 7.62 немцам здорово помог бы, они уже во всю экспериментируют с укороченным патроном. «Калаш» вместо «штурмгевера» основательно усложнил бы жизнь красноармейцам. Неприхотливый и более технологичный в производстве, чем «штурмгевер», он бы наделал много бед.

Минут примерно через сорок появились окруженцы. Передвигались правильно – впереди шагали двое с винтовками в руках. Боевое охранение.

Борис положил руку на плечо Олега:

– Я с ними буду разговаривать.

И, не поднимаясь из кустов, прорычал команду с такой интонацией, что слабонервный, наверно, дунул бы в штаны.

– Стоять, не двигаться… вашу мать! Вы на мушке. Винтовки опустили!

Мужик постарше подчинился сразу, а его напарник, юноша с комсомольским задором вскинул было трехлинейку, но оглянулся на второго и только после этого повернул ствол к земле.

Олег с Борисом встали: Олег – с ТТ наизготовку, майор – с тяжелым ППШ в руках.

– Назовитесь! – потребовал Борис.

– А вы кто такие? – пробовал ерепениться младший, но голос дал петуха.

– Р-разговорчики! Быстро – номер части, куда идете, кто командир?

Старший закинул «мосинку» за спину.

– Отдельный артиллерийский дивизион противотанковых орудий, – он назвал номер дивизии. – Мы – эта. С под Воложина идем. К своим…

Борис опустил ствол автомата, но из рук его не выпустил.

– Кто командир?

– Убили… За старшого лейтенант Субботин.

– Убит? Вы вступили в бой? А почему оставили позицию? Приказ на это был?

– Был приказ… Бросить сорокапятки и тикать, – пожилой пушкарь говорил глухо. – А майор Петров и наш комиссар сказали: не, повоюем… Развернули пушки… Немцы шарахнулись назад при первых выстрелах и вызвали самолеты. Получаса не прошло, как налетели. Вот так повоевали. Из 18-и орудий осталось 5. Половина дивизиона, знаешь ли, погибла. И ранетые! С нами фельдшерица, но что она может в лесу? Двое ранетых уже преставились. Товарищи! У вас жратва какая-никакая есть? Третий день – только то, что в лесу найдем.

– Вас сколько?

– С ранетыми – 43.

– Накормим, – подключился капитан. – В лесу нашлись припасы – как видно бросили при отступлении. Ведите к командиру.

Дрон передал картинку: двое окруженцев и капитан с майором побрели по папоротнику навстречу упряжкам с пушками.

– Ну, ждем гостей. Отдаем им хлеб, излишки оружия, а сами возвращаемся. На этом все, – выдохнул Антон, даже не подозревая, насколько ошибается.

[1] Автоматов ППШ на складах Беларуси сохранилось столько, что начальство не знало, как с ними поступить. Сдать на металлолом было жалко, поэтому стали делать подарки-сувениры: охолощенный ППШ на деревянной подставке.