Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

Глава 6

6.

Гэбэшник укатил на мотоцикле, забрав с собою с собой все оружие: как собранное в рейде, так и СВТ Андрея. Прибрал наган и «вальтер». Патроны выгреб до последнего. Изъял и «мавик».

– Гражданским не положено владеть им, – сказал сурово.

– Так за свои же куплен! – пытался возразить Андрей. – Винтовки, пистолеты – ладно, они трофейные. Но дрон… Он стоит как машина!

– Иметь его противозаконно, – гэбэшника было не пронять. – О чем прекрасно знаешь. Не нужно спорить. Скажи спасибо, что остаешься на свободе. Пока что остаешься…

Забрал, редиска, даже пульт и запасную батарею. Короче, отыгрался за сюрприз с порталом, за ночь без сна и ядовитые подколки от Андрея в прошлом. Оружие и дрон Олег сложил в коляску и на тарахтящем BMW отправился к жене и дочке. Андрей проводил его сердитым взглядом.

– Кровавая гэбня! Чтоб ты своим борщом обжегся! – буркнул вслед.

Собрался закрывать ворота, как взгляд его упал на «кюбельваген», стоявший во дворе.

– Ага! – Андрей злорадно улыбнулся. – Лопух ты, капитан…

Он сел в машину и завел мотор. Когда на этом дивном пепелаце приехал к Жеке, тот аж подпрыгнул:

– Братан! На нём поедем рыбачить на дальние озера. Туда, где даже УАЗик не пройдет. Это же амфибия, наверное?

– Обычный внедорожник, но только древний, – разочаровал его Андрей. – Моторчик слабый, грязь нашу не потянет. Поэтому и продаю. Пусть постоит день у тебя? Ко мне, как знаешь, плохие парни заходили.

– Ну, загоняй во двор. Прикольная тачка!

Андрей сфотографировал машину и отправил снимки Георгию Станиславовичу. Набрал его, уже придя к себе.

– Как и просили, «кюбельваген», – сказал ответившему абоненту. – Он на ходу и полностью исправен. Пара царапин на бортах, все же военная эксплуатация. Есть документы на немецком, родные. Сколько хочу? Если заберете завтра, не позже семи часов утра – отдам за 70 тысяч евро. Да, попрошу в валюте, у меня проблемы. Возможно, буду вынужден временно приостановить работу.

Андрей демпинговал: за этот уникум дадут гораздо больше. Во много раз! Автомобиль же не только в отличном состоянии, но есть еще «папирен» Вермахта. Увы, пришлось спешить. КГБ пока что не занялся им плотно и даже отпустил на полусвободный выпас. Но вот надолго ли? От ценного трофея нужно избавиться как можно быстрее. И деньги за него хранить не дома, а в банковской ячейке, поскольку неизвестно, кто будет хозяйничать тут завтра. Ковать доходы нужно, не отходя от кассы. Квартира в Минске сама себя не купит.

Покупатель прикатил, разбудив, еще шести не было, погрузил немецкое авто в грузовой микроавтобус под сердитое бухтение Пирата, не желавшего отдавать охраняемое им имущество, и расплатился купюрами достоинством в сто евро. Мужик был незнакомый, но подозрения не вызвал. Про Николая, сдавшего его бандитам, Андрей Георгию Станиславовичу рассказал. На этот раз от покупателя не прозвучало: «Свободных денег нет». Когда маячит нешуточная выгода, найдутся.

Два дня его никто не трогал – не приходили, не звонили. Андрей даже извелся, ожидая, а после плюнул. Скорей всего, в КГБ не знали, что делать с удивительным порталом, и взяли паузу. Единственное, о чем он пожалел, что поторопился с продажей «кюбельвагена».

Его нашли на третий день. Андрей вычитывал статью, как завибрировал смартфон. Он глянул на определившийся номер – «кровавая гэбня» Олег. Проснулись все-таки… Через минуту, собрав поправленные распечатки, Андрей закрыл свой кабинет и заглянул в соседний.

– Я ухожу по вызову в милицию по делу с нападением, – сказал ответственному секретарю. – Вот только позвонили. Пока.

Он вышел на улицу и ждал недолго. Почти что сразу перед ним остановился черный «Белджи ×70» с затонированными стеклами. Переднее опустилось, и показавшийся в окне Олег махнул рукой назад.

– Садись.

Сел, тронулись. Судя по тому, что машина развернулась и выбралась на Ленина, чтобы потом нырнуть в поток на Победителей, ехали за город, похоже – в Ратомку. В салоне было трое: Олег на пассажирском месте впереди и немолодой водитель. Профиль его на удивление знаком… Когда водитель, видно почуяв его взгляд, вдруг обернулся на мгновение, Андрей похолодел. Это лицо он видел много по телевизору и в Телеграмм-канале «Пул Первого». Сам председатель КГБ! С испугу выдал шутку:

– Если нас вдруг остановят гаишники, то, наверное, решат, что я большой начальник, раз у меня водитель – генерал-лейтенант.

– ГАИ не остановит, – возразил председатель, – с такими номерами на машине. Теперь я вижу, что капитан Синицын прав. Вас характеризовал как недостаточно серьезного человека, к тому же стяжателя.

– Неправда это, – нахмурился Андрей. – Я патриот и чту законы. Готов к сотрудничеству с КГБ.

– После того, как познакомились с бандитами, – покачал головой председатель. – До этого не шевелились. Хоть понимаете, что ваша деятельность вне контроля государства – незаконна и опасна? Чревата попаданием в Беларусь оружия, экстремистской литературы. Не говоря о непредсказуемом влиянии на ход истории.

– Виноват, – Андрей вздохнул. – Сожалею, что не обратился раньше. Но заверяю: ничего из вызывающего у вас опасения не произошло.

– Вдруг немцы не дошли бы до Москвы? – вмешался капитан. – Или там что-то учудил, они бы узнали информацию о будущем и изменили планы. Ты б предал Родину, авантюрист!

Такого наезда от Олега Андрей не ожидал, поэтому обиделся:

– И это говорит мой боевой товарищ, с которым мы стреляли в фрицев? Верни мой «мавик»! Он в личной собственности, а я отдам его на СВО. Парни только спасибо скажут.

– У капитана своеобразное чувство юмора, – вдруг неожиданно вступился за Андрея председатель. – Он до сих пор впечатлением от рейда в 41-й. Примем как отправную точку: чего-то негативного не произошло. Наша задача предотвратить опасное развитие последствий в дальнейшем.

Логично… Андрей собрался было возражать, но приказал себе расслабиться, откинувшись на кожаном сиденье. Примем как есть: капусту он срубил и личную безопасность обеспечил. Что заработок накрылся медным тазом раньше, чем он надеялся, теперь уж не исправить. Кисмет, как говорят арабы.

– Это не значит, что ваш гараж зальют бетоном, – продолжил генерал. – Хотя такие мысли были – для ликвидации канала по поставке нелегального оружия. Для начала сам осмотрю ваш удивительный портал. Я доверяю капитану, тем более что доказательства представил убедительные. И это даже не оружие и не документы немцев, хотя они, конечно, тоже, а запись с дрона. Когда сам лично все проверю, попрошу о встрече с Первым, ему и доложу. Он – историк и лучше всех оценит ситуацию. Примет решение, а нам останется его исполнить. Андрей Сергеевич, я буду вынужден проверить вас на полиграфе. Вы еще кому-нибудь рассказывали об установке?

– Клянусь, что нет. Покупатели видели только мотоциклы.

– Значит, круг посвященных в тайну узок, – заметил Председатель. – За наших я спокоен – болтать не станут. А с вас, Андрей Сергеевич, возьмем подписку.

– Где «кюбельваген»? – спросил Олег, когда «белджи» заехал во двор дома. – Он в гараже?

– Продал, – Андрей пожал плечами.

– Ах, ты… – чуть не сорвался кагэбэшник, но стушевался под взглядом генерала. – Кому?

– Московскому коллекционеру. И не сверли меня глазами, капитан! Моя машина, с боя взята. Как ты свой BMW добыл. Все честно: «кюбель» – мне, тебе – отличный мотоцикл. Кстати, если пока что не продал, могу найти богатого коллекционера.

– Товарищ генерал? – Олег растерянно посмотрел на председателя, но тот вдруг рассмеялся:

– Орел! Поздравляю, капитан, вы лопухнулись, неправильно составив психологический профиль фигуранта. Хотя могли б и догадаться: человек, который, рискуя жизнью, добывает раритеты в прошлом, так просто с ними не расстанется. Андрей Сергеевич, показывайте вашу установку!

– Прошу…

Председатель поразил Андрея своей дотошностью. Все осмотрел, пощупал, попробовал, как капитан, своей ладонью запустить портал и, обломавшись, приказал:

– Открывайте!

– Товарищ генерал! – Андрей чуть не взмолился. – Там 41-й! Нельзя нам без оружия.

– Так выберите место безопаснее, – пожал плечами Председатель.

– Нету безопасных! У меня такое раз случилось… Открыл портал, смотрю: стоят два немца и смотрят такими вот шарами. Нарвался на патруль.

– И как вы поступили?

– Со мною был наган в открытой кобуре – то самый, что забрали. Я выхватил – пах, пах, и немцев нету. Закрыл портал, стою, весь мокрый. Не сразу отпустило…

– А почему наган? – поинтересовался Председатель. – У вас же, вроде, «вальтер» был.

'И это знает, – подумал про себя Андрей. – Дотошный. Хотя, чему я удивляюсь? Другой не занял бы такую должность.

– Наган надежнее, – ответил генералу. – Если осечка, нажал опять на спуск – и бахнет выстрел. В пистолете нужно передернуть затвор, а это время. Противник ждать не будет.

– Осечки были?

– Да, – кивнул Андрей. – Однажды. И если б не наган…

– Понятно, – Председатель посмотрел на капитана. – Олег Дмитриевич, несите, что мы захватили.

Тот подчинился. Через несколько минут все трое облачились в бронежилеты, а капитан, вдобавок, держал в руках короткий автомат, но не «ксюху». Похоже, специальный. Андрей сообразил, что приказание открыть портал без подготовки было проверкой. И он ее прошел.

– Какое место выбрать? – спросил у генерала. – Туда, где были с капитаном, нам лучше не соваться – скоро могут приехать немцы.

– Любое на ваш выбор, – пожал плечами Председатель.

Андрей открыл портал в глухом лесу. Стояло утро, светило солнце и пели птицы. В гараж пахнуло хвоей и смолой.

– Как пахнет! – умилился генерал. – Давно не выбирался в лес.

Капитан тем временем выскочил наружу. Сжимая наготове автомат, проверил место высадки. Дал знак. Председатель вышел, за ним – Андрей. Здесь тоже шла война: по стволу одной из сосен прошлись из пулемета. Похоже, что стреляли с самолета. Пули сорвали со ствола кору, оставив белые царапины. Из них торчали щепки. Подойдя поближе, генерал потрогал искалеченное дерево, снял пальцем капельку смолы.

– Достаточно, – сказал обоим спутникам. – Я убедился, что портал работает. Пошли обратно.

Когда все трое выбрались во двор, спросил Андрея:

– Не угостите кофе?

– Пожалуйста. Присядем на террасе или зайдете в дом?

– Лучше на террасе. Здесь, в Ратомке, хороший воздух.

Пили кофе молча. Генерал о чем-то размышлял, Андрей и капитан, естественно, молчали тоже. Председатель, наконец, поставил чашку.

– Хороший кофе. Спасибо. Андрей Сергеевич, мне доложили, что вы не любите наше государство. Могу спросить вас, почему?

– Я так не говорил! – взъерошился Андрей.

– А как?

– Что государству я не должен.

– И отчего же?

– Не люблю дешевой пропаганды. Бесплатное образование, медицина… Нет в мире ничего бесплатного. Если ты не платишь в поликлинике, это означает, что рассчиталось государство. А у него откуда деньги? С наших же налогов.

– Не только.

– Да. Налоги платят предприятия, предприниматели, есть акцизы и таможенные пошлины, но суть одна: мы сами финансируем образование и медицину. И отдаем туда немало. Вот вам пример – моя зарплата. С нее снимают 35 процентов и направляют их в Фонд социальной защиты населения. Плюс 13 процентов подоходного. Итого удерживают из моей зарплаты почти что половину суммы. Немалая нагрузка! Я понимаю: так всюду, а в ряде стран на Западе взимают даже больше, но не нужно мне втирать, что я по гроб обязан государству. Обязан я родителям и бабушке, которая меня растила.

– Вы обижаетесь на государство?

– За что? Конечно нет! – Андрей пожал плечами. – У нас хорошая страна и власть вменяемая. На социальные расходы уходит 80 процентов бюджетных денег. О людях думают. У нас в редакции работала одна пенсионерка. Порой заходит в гости. Рассказывала: к ней недавно приходили из социальной службы и спрашивали, не нужна ли помощь. Она ведь одинокая, без мужа. Есть дети, но они живут отдельно. Оставили буклет и наказали обращаться, если понадобится помощь. Так что не думайте, что я из оппов.[1]

– А мы не думаем, – председатель улыбнулся. – Мы это знаем, поскольку наводили справки.

«Почту на компьютере и телефон проверили, – сообразил Андрей. – Пускай, там нету криминала».

– О вас повсюду отзываются прекрасно: что по работе, что за период службы в армии, – продолжил генерал. – 5-я отдельная бригада спецназа, старший сержант, не так ли? Сказали: предлагали вам остаться на контракт или же поступать в военное училище. Вы отказались и пошли учиться на филолога. Довольно странный выбор.

– Люблю литературу с детства, – Андрей пожал плечами. – «Чтение хороших книг – это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времен», сказал Рене Декарт. Читал запоем, да и сейчас любимое занятие.

– А сами ничего не пишете?

– Пока что нет, хотя такие мысли были. У меня есть однокурсник, романы пишет в жанре фэнтези. Их размещает в платном доступе на интернет-площадках. Неплохо зарабатывает, купил квартиру в Минске. Всего-то за два года накопил.

– Что, правда? – удивился председатель.

– Не сомневайтесь. Он не один такой.

– Не знал. Не ту профессию я выбрал в жизни, – улыбнулся генерал. – Ладно. Андрей Сергеевич, не хотите пойти на службу к нам в Комитет?

– Я⁈

– Ну, я уже служу. Что скажете?

– Вы сами говорили: я легкомысленный стяжатель.

– Ошибался, верней, был введен в заблуждение, – председатель посмотрел на капитана. Тот съежился под взглядом генерала. – Но познакомился с вами и убедился: подходите. Вы предприимчивый, инициативный и смелый человек. При этом рассудительный и умный. Зря рисковать не станете. Вдобавок патриот.

– С чего вы так решили?

– А я неплохо разбираюсь в людях, – вновь улыбнулся председатель. – Работа у меня такая. Хотите факты? Вы обнаружили портал с проходом в 41-й год. Что дальше? Начали туда ходить. Обзавелись оружием и стали воевать с фашистами. Вы скольких застрелили?

– Шестнадцать, – чуть помедлив, сообщил Андрей.

– Отличный результат для одиночки. А то, что вы при этом сами уцелели, говорит о вашей осторожности и просчитанности действий. Ведь немцы воевать умели. Это потом мы научились их бить. А вы не только их уничтожали, но еще таскали сюда немецкие мотоциклы. Кстати, как додумались?

– Да глянул как-то в интернете и обомлел, когда увидел, сколько стоят, – сказал Андрей. – Вот и решил… Зарплата у меня не очень-то большая. Товарищ генерал, вы вправду думаете, что я вам подхожу? Я дерзкий, не боюсь начальства.

– Открою вам большой секрет, – вновь улыбнулся Председатель. – Именно такие люди и служат в оперативных подразделениях Комитета. От прочих толку мало. Так что охотно примем. Диплом у вас неподходящий, но подучитесь немного и станете офицером.

– Мне противопоказаны погоны, – замотал головой Андрей. – Я – творческая личность.

– В чем это выражается? Ведь вы корректор.

– Считаете, моя работа проверить орфографию, расставить запятые? Да с этим справится компьютер! Я нахожу ошибки в фактах, которые зевнул редактор. Надо – хожу в библиотеку, ищу источники. Надеяться на «Википедию» – быть дураком.

– Вдобавок и дотошный, – заметил генерал. – Подходите.

– Погоны не надену! – насупился Андрей.

– Значит, оформим вас гражданским консультантом по контракту, – не стал дальше уговаривать председатель. – Но это если получу разрешение от Первого работать по порталу. Иначе ограничимся подпиской, а ваш гараж законсервируем. Но что-то мне подсказывает: добро я получу. В этом случае оставить все как есть мы не имеем права. Нельзя простому гражданину использовать портал для личных целей, пусть даже благородных. Чревато. Вот вы представьте: вдруг что-то не так, и в ваш гараж ворвутся немцы – вооруженные и злые. Сколько крови они прольют в поселке прежде, чем их ликвидирует спецназ? Вы поняли?

– Так точно! – встал Андрей.

– Вот это лучше, – генерал поднялся тоже. – Товарищ капитан, приказываю взять под охрану объект и гражданина. Здесь находиться безотлучно. При появлении угрозы вызывайте «Альфу» и сами отражайте нападение. Оружие, которое мы привезли, оставьте. Андрей Сергеевич не должен пострадать ни в коем случае. Понятно?

– Так точно! – вытянулся капитан.

– Я пришлю вам смену. Андрей Сергеевич, кто проживает там? – генерал указал на огромный дом напротив, чья шиферная крыша виднелась над воротами. – Вид нежилой.

«Глазастый!» – мысленно изумился Андрей.

– Дом пустует, причем, давно, – ответил Председателю. – Хозяин умер, а наследники пока не продали. Скорей всего, что заломили цену.

– Возьмем у них в аренду. Или же выкупим. Дом хорошо подходит для размещения охраны.

– А вдруг не согласятся?

– Убедим, – ответил генерал и улыбнулся так, что Андрей поежился. Такому возразишь! – До свиданья, Андрей Сергеевич. Увидимся.

Он сел в «Белджи» и укатил. Андрей глянул на капитана. Тот держал в руках бронежилеты и автомат с подсумками.

– Спать будешь на террасе, – сказал ему Андрей. – Поставлю раскладушку. Здесь свежий воздух, вон даже генерал заметил.

– Скотина ты, – сказал с тоской капитан…

Интерлюдия

Из книги Артема Драбкина «Я дрался в 41-м». Старший лейтенант госбезопасности Фролов Игорь Евгеньевич.

… Думаешь, о войне не знали, к ней не готовились? Еще как готовились! Но не подозревали, что война начнется разгромом у границы. Практически все наши заготовки – создать партизанские отряды, подполье, пошли к чертям под хвост в неразберихе июня-июля 41-го. В Белоруссии Особый военный округ, он сразу стал фронтом, рассыпался. Отдельные дивизии давали отпор немцам, но тут же попадали в клещи, в окружение. Без продовольствия, боеприпасов не навоюешь долго. Поэтому уходили на восток, в плен не хотели. Из окруженцев, когда линия фронта откатилась к Гомелю и Могилеву, такие можно было диверсионные группы создавать! Умелые бойцы, обученные строю, дисциплине, владевшие оружием. И люди в большинстве советские, окончившие школы в СССР, в отличие от выходцев из Западной Белоруссии и Западной Украины, которые помнили поляков, а красноармейцев называли оккупантами. В НКВД было сформировано несколько особых групп, самая известная – под командованием товарища Судоплатова. Освободили даже бывших сотрудников госбезопасности, арестованных во время большой чистки 1937–1938 года – ну, тех, кого не успели расстрелять. А многих-то успели – хороших, преданных стране и партии. Коса косила без разбору…

Но вернемся в 41-й. Нашу группу забросили к северо-западу от Минска под Молодечно. Перво-наперво должны были установить связь с партийными и комсомольскими работниками, оставшимися для развертывания подпольной деятельности. Не много же, я скажу тебе, они и развернули. Немец тогда пер к Москве, к Киеву и к Ленинграду как в задницу ужаленный, казалось, что ничто его не остановит. И многие попрятали партбилеты и выжидали – чья возьмет. А мы? Верили ли мы в Сталина, в победу? Верили – несмотря ни на то, что видели. Но вера эта очень сильно подверглась испытаниям.

В общем, раз ночевали на окраине Красного, это такое большое село между Минском и Молодечно. А там листовки немцами расклеены. Оказывается, «бандиты» на дороге к Минску напали на группу из пяти немцев во главе с обер-лейтенантом и расстреляли их – «в спину, в затылок, подло, как трусы». Забрали мотоцикл и автомобиль. Комендатура обещала 500 марок и корову за точную информацию, которая бы вывела на след «бандитов». Мы обнадежились: уже есть партизаны, воюют, истребляют гадов без всякой жалости. Наверняка умелые, коли сработали так четко и неожиданно для фрицев. Надо связаться, объединить усилия! Но мы их не нашли. Видать куда-нибудь передислоцировались.

Фашисты их тоже не нашли, хотя искали…

[1] То есть из оппозиционеров власти.

Глава 7

7.

В течение ближайших дней Андрей убедился, что КГБ – не только сильная спецслужба, но если нужно, то и жесткая. Походы в прошлое им запретили напрочь. О вылазках в одиночку смешно и думать: «мавик» в дом не вернулся, как и оружие. Как в 41-м без него? Свой специальный автомат капитан не выпускал из рук, даже на ночь запихивая под матрац. Портал в распоряжении Андрея, но толку?

Конечно, мог улучить момент, когда телохранитель спит, и вывести портал к одному из схронов, оставленных Андреем в прошлом, взять там винтовку и «наган»… Но для чего? Добыть очередной мотоцикл? Его не спрячешь, в отличие от оружия, а шаткое пока доверие, установившееся с КГБ, исчезнет. Сердить этих людей – себе дороже. Поэтому Андрей скучал, читая книги, поскольку на работу не пускали, велев быть дома. Даже продукты, заказанные в интернете, им привозили в Ратомку.

К концу недели Олег свозил его в редакцию – как видно, выполнял распоряжение сверху. Главная, уже получившая звонок откуда нужно, не упрекнула по поводу прогулов, приняла заявление на увольнение и грустно глянула поверх очков. Очевидно, неудобный, въедливый и мелочный корректор был нужен и полезен.

– Андрей Сергеевич! Может, я все же уговорю тебя на двухнедельную отработку? Хотя б из дома, удаленно?

– Да с радостью бы. Да только… Вам ведь звонили?

– Из Администрации. Но думала – договоримся. Ты столько для журнала сделал! Трудился не за деньги, а за совесть. Текстам после тебя я доверяла больше, чем от других редакторов.

– Со всем бы уважением, но не могу, – Андрей развел руками. – Мои способности, боюсь, переоцененные, понадобились Родине на новом месте. Мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться. И совместительство у них запрещено.

– Ты поступаешь на государственную службу?

– Вот именно. Но не туда, куда, наверное, подумали. Без предположений, хорошо?

Вряд ли начальница считала, что он уходит в Администрацию Президента – такое не скрывают, такими предложениями гордятся, но тему развивать не стала.

– Ты забегай, как выдастся время. И если не получится на новом месте, возьму обратно. Место найду. Трудовую книжку заберешь в отделе кадров, отдашь подписанное заявление. Все согласовано.

Олег, ошивавшийся в коридоре, торопил, но Андрей, молитвенно сложив ладони, попросил минутку и, пробежав по кабинетам, попрощался с коллегами. Как минимум две пары женских глаз выразили большую скорбь.

На Комсомольскую он ехал с трудовой в кармане. Кадровики из Комитета дело знали: справки «не судим», «не привлекался к административной ответственности» (даже за парковку или превышение скорости), не состоит на учете в нарко– и психодиспансерах запросили сами. Оформление свелось к многочисленным подпискам с целой кучей обязательств, указанных в контракте. Даже гражданский сотрудник КГБ принадлежит этой организации больше, чем самому себе. Оклад, означенный в контракте, не вдохновлял, но обещали премии.

Олег Дмитриевич, только в этих стенах рискнувший на некоторое время оставить подопечного без присмотра, сходил на инструктаж. Довел его Андрею дорогой в Ратомку.

– Председатель лично занимается проектом. Сказал, что Первый им весьма заинтересовался. Все изучил: фотографии, видеозаписи, документы. Он же историк по образованию. Вопрос взял на контроль. Поблагодарил за вскрытие канала нелегальной поставки артефактов из прошлого и пресечение распространения огнестрельного оружия. Чего ты ухмыляешься?

– Да что ты! Я рад оценке моего вклада. Служу Республике Беларусь!

– Трепло… Не скоморошничай! Ну ладно, слушай дальше. Намечена концепция дальнейших действий. Объект пока что изучаем и не пытаемся переиграть войну за предков. Тем более, что не получится. Порталом армию не перебросишь, да нет ее – людей в стране немного. Россия занята войной на Украине, помочь не сможет. К тому же невозможно предположить, чем кончится вмешательство в больших масштабах. Круг осведомленных будет узким. Что именно предпримем в прошлом, решат специалисты. Тебя что-то смущает?

– Только одно. Ни в Беларуси, ни в какой-нибудь другой стране нет специалистов с опытом по путешествиям во времени. Один только вольнонаемный КГБ, осуществивший 18 спусков в прошлое до нашего знакомства и два – в компании с тобой.

– Причем – ради добычи хорошо продаваемых трофеев. Несколько односторонний опыт, не находишь?

– Жаль, не пригодится.

– Почему? Мы же в Беларуси, здесь каждое начинание обязано быть самоокупаемым, где только возможно. Так что мотоциклы, автомобили и прочие железяки при случае таскаем и продаем. Стандартная ширина гаража 3 метра, я глянул в Вики: немецкий танк третьей серии войдет впритирку, если предварительно снять башню с помощью лебедки. Все существующие экземпляры этой серии – или неподвижные музейные экспонаты, или реплики, или восстановленные с большим числом неоригинальных запчастей. «Трешка» ранних версий в исходном виде стоит миллионы долларов.

– Может, у вас кому-то закатать губу? – очень непочтительно отозвался новоиспеченный сотрудник КГБ. – На мотоцикле едут двое, реже трое, расстрелять их просто, если мотоцикл в единственном экземпляре. А два мотоцикла – уже проблема. Пока мы убиваем байкеров на первом, второй накроет нас из пулемета. Ты хочешь танк? Так там внутри пять обормотов, к тому же танки не бродят в одиночку. А если шарахнуть, например, из РПГ-7, вид будет нетоварный. Да и немцы не бросят подбитый танк, выставят охрану и вызовут эвакуатор, тягач «фамо». Или даже такой же танк, вооруженный пушкой и пулеметом. Приедет – сделает нам больно. У фрицев – орднунг.

– Преодолеем трудности, – не согласился капитан. – Тебя разрешено привлечь к сбыту. Но о доходах забудь, поскольку поступил на службу в КГБ. Реализуем преимущественно по безналу. Наш финотдел даст не вызывающие подозрений счета, в том числе и в иностранных банках, включая международные платежные системы и криптовалюту. Наличные, если случатся, принимаю сам и сдаю их в кассу. Все понятно?

– Чего уж… Кстати, твой байк, если в комплекте с пулеметом, заберет один коллекционер из США. Предложил за мотоцикл 100 тысяч долларов. С нас только доставка до порта, – не дав Олегу вставить пять копеек, Андрей тотчас добавил: – Я ничего ему не обещал, на сделку не подписывался. Решение за вами. Так, предлагаю варианты. Или у тебя есть предложение получше?

– Нет у меня пока что предложений, я в этом слабо разбираюсь. Но 100 тысяч долларов звучит неплохо. Пожалуй, согласимся.

– «Мавик» вернешь?

– В багажнике едет. Там же твоя любимая СВТ с наганом. Еще боеприпасы… К слову, дрон мне обещали посерьезнее твоей игрушки, военный образец. Возможно даже, что ударный.

– Будем испытывать на живых фашистах? Йо-хо-хо! Давно мечтал! Засеем прошлое обломками БПЛА. Пусть фрицы поломают головы.

Олег насупился. Он так пока и не привык своеобразному юмору напарника.

– Не торопись и слушай дальше, – сказал со вздохом – Нам соберут команду, пока что небольшую – из специалистов-выживальщиков в условиях войны. Найдут историка, кого-нибудь со знанием немецкого.

– Много народа – много и утечек, – Андрей поморщился. – Не сохраним мы тайну. О ней прознают скоро – в том числе и за границей. Придется поставить у моих ворот будку с кассовым аппаратом и вывеской: «Путешествия в прошлое, школьникам и пенсионерам – скидка».

– Не утрируй. Если сработаем спокойно и разумно, то тайну сохраним надолго. К тому ж никто портал у нас не отберет, он же в Беларуси.

– Тут не поспоришь – переместить нельзя. Раз запрещено перекраивать историю кардинально, мы ограничимся точечными акциями?

– Вот именно. Первый сказал: «Людей спасайте, если выйдет!» Тех, кто обречен на гибель. Особенно детей, из которых эти нацистские вампиры насухо выкачивали кровь для своих госпиталей. Десятки тысяч загубили! Причем кровь брали из славянских деток, еврейскими брезговали. Тех сразу загружали в газенвагены.

– Руками и ногами – за! – кивнул Андрей.

– Что еще… О предателях собрать побольше информации, опять же, если выйдет. Наши «свядомые» некоторых коллаборационистов тех лет возводят чуть ли не в ранг святых великомучеников, борцов за «независимую» Беларусь. «Независимую», но в составе Рейха и под пятой у фюрера. А то раздухарились, засранцы, освободители Беларуси от коммунистического ига. Если отыщем новые доказательства, еще раз ткнем их мордой в говно. В том числе и немцев. Сам знаешь: в ФРГ некоторые из высших чиновников – потомки бывших эсэсовцев и офицеров Вермахта. Другие, не стесняясь, цитируют «Майн кампф» и провозглашают лозунги Рейха. От прошлого раскаяния, извинений перед евреями, другими пострадавшими народами почти что ничего не осталось. В Германии запрещено праздновать День Победы, хотя его еще недавно отмечали – и очень широко. Налицо милитаризация экономики и рост военных расходов. Раздаются голоса, что американского атомного оружия на их базах, видите ли, мало, нужно свое – боеголовки для дальнобойных «таурусов».

Из сказанного Андрею стало ясно: это не планы, а благие намерения. Вывести из прошлого десятки тысяч деток! А пупок не надорвется? Хотя, конечно, попытаться стоит. По белорусскому ТВ постоянно показывали документальные фильмы о зверствах немцев в оккупацию. От архивных кадров кровь стыла в жилах. Стрелял бы в гадов и стрелял! Но хенде коротки, это не байкеров мочить поодиночке. Понадобится операция с большим количеством привлеченных сил…

Надо отдать должное комитетским – за дело они взялись энергично. Некогда пустовавший дом напротив обрел жильцов. Новоселы зачастили по-соседски к Андрею, обвешав видеокамерами двор, дом, гараж, сигналы с них вывели к себе на мониторы. Если вдруг сунутся джигиты мстить за Фархада, то тут и лягут – охранники настроены серьезно. Андрей едва отбился от камер внутри дома – не будет личной жизни. Снаружи, так и быть, снимайте, но не хватало, чтобы подсматривали в спальне и гостиной. Договорились о тревожных кнопках – их в доме разместили ровно пять, одну поставив даже в ванной. Еще вручили рацию, настроенную на канал охраны. Включил – и говори.

Треть гаража занял кофр с военным беспилотником, собираемым в Беларуси для нужд российской армии. «Мавик» перед ними – что болонка перед тигром.

Количество вовлеченных в проект росло как снежный ком. В пятницу с утра явилась парочка кандидатов в ходоки через портал. Они приехали вдвоем. Один, немолодой товарищ, явно армейский в прошлом. Годами лет за сорок, ростом чуть менее метра восьмидесяти, худой, с впалыми щеками. Когда он снял очки с дымчатыми стеклами, глаза под ними оказались блеклыми, как будто выцветшие. И, вдобавок, невыразительные, лишенные эмоций. Из отдельных реплик гостя вытекало, что служил он в ЧВК, был в Африке и в Азии, но о подробностях лучше не спрашивать. Звание и должность Андрею он не сообщил. Только имя, фамилию и отчество:

– Колунов Борис Васильевич, остальное вам без надобности.

Историка с профильным образованием, годного для рейдов в тыл врага, чекисты не нашли. Историков в промышленных объемах в Минске производят два вуза: истфак Белгосуниверситета и соответствующий факультет Педуниверситета. Там учатся будущие преподаватели для средних школ, почти все – девочки. Парней ну очень мало, к тому же они испорчены женским окружением. Когда их принимают за своих, при них подтягивают колготки и поправляют лифчики, выходит так себе контингент для спецопераций.