Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

И осёкся, увидев «вальтер», наставленный ему прямо в лоб. От пули в голову бронежилет не спасает.

– Прости. Я не хочу в тебя стрелять. Но приказ превыше. Ты не помешаешь Авгидору выполнить его план.

– Какой, бл… план⁈

– Устранить врагов Израиля, из‑за которых мы потеряли десятки тысяч наших соотечественников. Не волнуйся, события на Ближнем Востоке никак белорусскую историю не затронут.

– Кто отдал приказ?

– Премьер‑министр. И только он может его отменить.

– Прекрасно. С открытия портала ушло два часа того времени, больше 10 километров он не отшагал, – прикинул Олег. – Сейчас его время как бы законсервировалось. Кстати, ты в курсе, что видео с моей камеры автоматом идёт на сервер КГБ? В том числе картинка, где ты тычешь в меня своей пукалкой?

– Неприятно, – ухмыльнулся еврей. – Но это – наименьшая неприятность.

Краем глаза Олег увидел, что «альфовцы», подчинившись командам Вашкевича, подтянулись во двор. Что переселенцы сейчас предоставлены сами себе и терроризируют Ратомку, не столь уже важно. Любая искра, и начнётся короткая белорусско‑израильская война, евреи круты, но у белорусов МП40. Майор решил действовать иначе.

– Вашкевич! Взять израильтян на прицел, но без моей команды не стрелять. Звоню председателю КГБ.

– Валяй! – ощерился в кривой улыбке Вейцман.

Словно он что‑то знал… Смартфон Олега показал «нет соединения с сетью». Конечно, сигнал GSM имелся, но труба не хотела коннектиться.

Рядом встал и опустил оружие Андрей, не обращавший внимания на пистолет Вейцмана.

– Не выходит? У меня тоже. Сигнал вышки есть, связи нет. Чот нехорошее на душе…

Олег принял решение.

– Вашкевич! Оборонять портал. При попытке прорваться в гараж – огонь на поражение. Андрей, у тебя же есть проводной телефон дома?

– Как не быть? Пользуюсь им только редко…

– Оставайся тут. Я звоню на Комсомольскую, оттуда свяжутся с Кнессетом и вашим премьером, будем действовать, как прикажут. Моше! Уйди с дороги нах, пока терпение не лопнуло…

В доме Олега встретила встревоженная Зина. Она едва сдерживала Карла, тоже почувствовавшего неладное, тот был готов выпрыгнуть во двор и рвать клыками врагов хозяина. Плевать, что их больше, плевать, что международный скандал. Собака…

Ноутбук, кодированный чат прямой связи с генералом… Нет интернета.

Телефон работал, но набранный городской номер приёмной председателя привёл на металлобазу. Мобильный генерала ответил, но детским голосом. Чертовщина…

Что‑то изменилось. Не кардинально, но достаточно, чтоб городские и мобильные телефоны стали другими. Что накозепорил треклятый Авгидор⁈

Успокоив дыхание, Олег набрал телефон справочной Минской городской сети, уж он‑то остался прежним, и спросил телефон КГБ республики. Там существует круглосуточная служба по приёму звонков граждан, если что – перенаправят.

– Майор госбезопасности Олег Дмитриевич Синицын. Личный номер… Нахожусь в чрезвычайной ситуации. Необходимо немедленно доложить председателю Комитета о проблеме в операции «Ратомка».

Пауза. Потом недовольный голос:

– Нам неизвестен сотрудник Синицын. Гражданин, зачем вы хулиганите?

Он бросил трубку. Потом поднял и набрал свой домашний. Длинные гудки. Отбой.

Вышел на веранду, вдохнул холодный воздух. Вернулся за Зиной.

– Нет связи с КГБ. Меня не знают. Кто‑то из евреев остался в прошлом. Похоже, наворотил дел. Эти держат гараж на мушке и грозят начать стрельбу, если попытаемся снова уйти туда и его вернуть.

– Кошмар!

– Давай действовать. Разбегаемся. Я – к себе домой. Ты – в магазин, там есть лоток с газетами. Пробуем узнать, что произошло в нашем мире не так. Или слишком так. Встречаемся здесь у Андрея через 40 минут.

Комсомолка натянула куртку и короткие осенние сапожки в мановение ока, крутиться полчаса перед зеркалом для выхода ей не нужно. Взяла с собой Карла на поводке – в присутствии множества малознакомых и враждебно настроенных людей он облаялся бы. А вдруг кому‑то из израильтян вздумается войти в дом справить нужду? За целостность человечьего организма тогда поручиться нельзя.

Олег вернулся первый, обнаружив, что посёлок почти не изменился, но на месте его дома стоит огромный особняк, за забором играют чужие дети, даже не попытался войти внутрь. Местечковые евреи из прошлого все снова собрались у автобусов и что‑то стихийно требовали – под рёв малышни, кудахтанье кур, блеянье коз. Гэбисты из числа организаторов встречи безуспешно мучили свои телефоны, оставшись и без обычной связи, и без интернета.

По небу проплыл большой пассажирский самолёт, явно снижающийся на посадку. Четырёхмоторный винтовой! Что, россияне уже успели запустить на минские рейсы Ил‑114?

Олег тряхнул головой, отгоняя наваждение. Ил‑114, о котором столько трубили СМИ как о грядущем прорыве в деле замены импорта на отечественные самолёты, лишь двухмоторный. Значит, наступил ренессанс винтовой авиации, сравнительно тихоходной, но экономичной. Или, чёрт побери, эпоха реактивных лайнеров минула Беларусь⁈

Наконец, вернулась Зина и протянула целую стопку газет.

– Представь, моя кредитка не определяется! А наличные не взяла. Пробовала упрашивать, продавец дал за спасибо непроданные вчерашние.

На студёном ноябрьском ветру, не чувствуя холода, скорее – ударивший в голову жар, Олег развернул первую газету.

Независимая Республика Беларусь существует. Хоть это… Но, увидев статью на второй полосе, понял, что оставленный в прошлом киллер выполнил план по убийствам арабских политиков в полном объёме, не зная цену, которую его народ будет вынужден заплатить. Майор опрометью бросился к гаражу.

Там, основательно озябшие, евреи и белорусы хранили статус‑кво. Разве что стволы пистолетов, пулемётов и винтовок не столь настойчиво смотрели в лоб «товарищей по оружию».

– Моше! Твои и Авгидора родители жили в Израиле в 1953‑м году?

– А что? – серен в их излюбленной традиции ответил вопросом на вопрос.

– У других твоих людей – тоже?

– Примерно у половины.

– В таком случае вы только что убили своих родителей и более миллиона других евреев. Больше удавалось одному лишь Гитлеру. Молодцы. Поздравляю!

Израильтянин, опустивший было пистолет, снова начал поднимать руку. Другие евреи тоже моментально переключились с гаража на Олега, их лица не предвещали ничего доброго, разумного, вечного. Кроме «вечная память» покусившемуся на святое.

– Читаю: «Президент Беларуси… да, у нас президент тот же, иначе быть не могло, в стране всё стабильно как Баальбекская платформа, поздравил президента Палестинской Народной Республики Абдуллу Юсуфа со 100‑летием со дня рождения его отца, первого президента палестинского государства Хасана Юсуфа, национального героя и самого уважаемого лидера арабского мира». Далее историческая справка о том, как герой Юсуф в 1953‑м году после прогремевшей серии убийств еврейскими боевиками политических фигур в странах Ближнего Востока сколотил антиизраильскую коалицию, которая стёрла сионистское государство с лица земли, последних уцелевших евреев вывезли из Хайфы корабли Королевского флота Великобритании. От себя добавлю: в тот год советские и китайские военные увлечённо долбили американцев в Корее, те не остались в долгу, всем было не до Ближнего Востока, – Олег сунул газеты Вейцману и Айзекману. – В 1953‑м в Израиле уже жил миллион евреев?

– Примерно полтора… – выдавил из себя полицейский, развернувший газету дрожащими руками.

– Значит, минус полтора миллиона. Сменились какие‑то элементы программного обеспечения сотовой связи, наверно, в разработке ПО участвовали израильтяне, оно другое. В КГБ меня не знают, как и я – нового председателя. Но Президент – тот же. Пусть он принимает решение что делать дальше. Или не делать вообще ничего. Ваших местечковых отвезём в Бобруйск, вас самих устроим физруками в школах, у всех хорошо с физподготовкой. Ни на что более ответственное вы не годитесь.

Вейцман больше не угрожал пистолетом. У твердокаменного мужика натурально тряслись губы.

– Открывай портал! Остановим Авгидора.

Андрей подбоченился рядом с майором и пожал плечами. Он прекрасно знал инструкцию: непременно снова вернуться в прошлое, чтоб возвратить в настоящее любого, там застрявшего, если его отсутствие вдруг обнаружится после закрытия портала. Мог позволить себе любую дерзость, поскольку без его ладони машину времени не запустить, и лениво бросил:

– Менее часа назад ты угрожал всех нас убить, если мы попробуем забрать твоего брата назад. Что тебе дальше взбредёт в голову – даже товарищ ХЗ не знает. Обождём, а пока попытаемся связаться с Администрацией Президента.

Моше едва не рыдал.

– Ты же слышал из газетного: у него прекрасные отношения с Палестиной! Вдруг не согласится? И у вас приказ: всегда и всех доставлять обратно. Любой ценой. Даже трупы!

Олег решил прекратить комедию‑драму.

– Хорошо. Портал откроем. Куда он направился?

– В деревню Дрогиново, в километре у дороги на Осиповичи. Там должен добыть одежду, переодевшись в гражданку, и далее действовать по обстоятельствам. Идти собирался через лес, оставаясь невидимым для дрона. Переправьте нас туда, мы найдём его и остановим.

– Э, нет, – не согласился майор. – С меня вашей самодеятельности хватит. Израильский отряд сдаёт оружие и ждёт. Ты тоже сдаёшь, но идёшь с нами. Тебя брат послушается быстрее.

…Они обнаружили Авгидора только через два часа блужданий в прошлом. По каким‑то причинам тот отступил от согласованного с Моше плана и выбрался на дорогу из леса километров на пять севернее, ближе к Минску. Остановился, когда его полукольцом окружили полтора десятка человек с МП40 наизготовку, а вперёд вышел брат.

– Всё кончено. Твоё вмешательство в историю привело к неисчислимым бедам. Читай!

Он протянул ему газету из будущего. Того самого будущего, в котором Израилю нет места. Авгидор пробежался глазами по тексту. Криво усмехнулся.

– Спасибо. Значит, Хасан Юсуф – первоочередная цель. Посторонись, я пойду дальше.

– Нет. Ты никуда не пойдёшь. Возвращаемся.

На лице Авгидора нарисовалась брезгливая гримаса.

– Мы с тобой об этом говорили, ты не верил… Не верил, что гои возьмут в заложники остальных наших солдат и вынудят тебя раскрыть мой план, помогать им… Газета? У вас в будущем было очень много времени, да хоть месяц, чтоб найти соответствующую бумагу, распечатать. Думаешь развести меня как последнего шлимазла?

– Авгидор… Клянусь тебе памятью наших родителей… Нам надо вернуться в 2026‑й год!

– Не вернусь. И ты – тоже.

Он молниеносным движением выхватил «вальтер» и выстрелил в Андрея, дежурившего у закрытого портала.

[1] 7 октября 2023‑го года – день крупнейшей террористической акции ХАМАС против населения Израиля. 9 августа 2020‑го года – день выборов Президента Республики Беларусь, после которого начались массовые выступления несогласных граждан, пресечённые силовыми структурами.

Глава 13

13.

Точное попадание при стрельбе не целясь, навскидку, а то и на бешено мчащейся ковбойской лошади, возможно лишь в кино, Авгидору не оставили даже шанса на случайность. Он нажал на спуск, падая навзничь, пронзённый пулями из десятка стволов. Бронежилет не помог ему, брошенный где‑то по пути, тем более он не закрыл бы голову.

Моше опустился на колени перед распростёртым телом. Не рыдал, ничего не говорил. Только тихонько раскачивался, наверно – читал про себя молитву.

Трогательно, но у дороги, где часто проезжают немцы, небезопасно.

Олег перекинул МП40 через плечо.

– Панихида окончена. Берём тело и забрасываем в портал.

Брат усопшего не помогал и не мешал. Только снял пилотку и собрал в неё землю, пропитавшуюся кровью убитого. По их канонам, еврей должен быть похоронен полностью, вытекшая кровь – также часть его материальной оболочки.

Андрей покинул прошлое последним и закрыл переход.

– Испугался? – спросил майор.

– Не успел. С 50 шагов попасть из пистолета, причём не в броник, а точно в лоб, это какой Соколиный Глаз должен быть… Вряд ли. Но – да, немного струхнул. Вообще‑то стреляют эти черти здорово.

Олег снял с него нагрудную камеру.

– Пожелай мне удачи. Предстоит самый трудный рапорт всю за историю наших похождений.

– Связь вернулась! – воскликнул в этот момент Антон. – Мобильный интернет работает. Так… Новости Израиля… Премьер‑министр Израиля Биньямин Нетаньяху имел телефонный разговор с президентом США… Моше! Жив твой Израиль. Если тебя это утешит.

Сам он так радовался попаданию в привычную среду, что полностью игнорировал печальную развязку с убитым Авгидором и натянутые физиономии его коллег, без малейшего сочувствия из‑за потери, даже напевал глумливо:

Shalom b’Israel shalom b’Israel

Shalom la’olam shalom b’Israel

(Мир в Израиле, мир во всём мире).

Пел Антон ну очень фальшиво, подражая в меру своих более чем скромных сил группе Army Of Lovers, авторам этого хита. С, ничуть не разделявший его восторг и уже выходивший из гаража вслед за бойцами «альфы», несущими тело Авгидора, обернулся.

– Премьер‑министр Израиля – Биньямин Коган!

– Уже нет, – подтвердил Олег, тоже доставший телефон.

Позже, анализируя терабайт информации на флэшках, взятых с собой в прошлое и хранивших сведения о прошлой версии истории, Журавков обнаружил, что Коган – сын еврейской пары из‑под Осипович, чудом пережившей Холокост и уехавшей в Землю Обетованную. И среди выведенных из местечка как раз есть семья Коганов! То есть спасательная операция так повлияла на развитие событий.

А пока родственников нерождённого и несостоявшегося премьера вместе с остальными перемещёнными сажали в автобусы, чтоб увезти в детский лагерь, ждущий новую смену школьников только на зимние каникулы, майор доложил генералу, что операция завершилась успешно, если не считать некоторого нюанса, приведшего к гибели израильтянина, о чём предпочёл бы доложить лично.

– Погиб в бою с немцами? Надо же было избегать…

– Никак нет, товарищ генерал‑лейтенант. Я сам его застрелил, когда тот пытался убить лейтенанта Лиходеевского и заблокировать всех нас в 1942‑м году.

– Чёрт знает что… Немедленно ко мне! Лиходеевский, Вашкевич, Журавков. Вейцман, оставшийся в живых, – тоже.

Ехали в Минск мрачные. Моше вообще не проронил ни слова, раздавленный гибелью Авгидора. Он даже не переоделся, оставшись «красноармейцем» без головного убора. Олег отдавал себе отчёт, что получит по самые помидоры. Вроде ни в чём не виноват, инструкцию выполнили чика в чику – обнаружив потерю, тут же вернулись за беглецом в прошлое, охраняли Андрея и применили оружие в безвыходной ситуации для его спасения. Но когда операция пошла криво, обеспечив букет неприятностей, первым огребает эти неприятности руководитель операции, независимо от наличия или отсутствия косяков в его действиях.

Зашли к председателю без проволочек в приёмной. Генерал потратил на путешественников во времени более часа, просмотрел ключевые моменты видео с камер, прочёл газету про «президента Палестинской Народной Республики». Нехотя признал, что все инструкции и приказы белорусскими участниками операции «Ратомка» выполнены, вот только никто не был готов к самовольству еврейской гвардии. Олег аж зубы сжал, чтоб не вырвалась наружу реплика «мы же предупреждали о ненадёжности евреев». Ну а Вейцман повесил голову ещё ниже.

Наконец, майор, выдержавший накат начальственного гнева, почувствовал, что давление ослабевает, и осторожно ввернул:

– Прошу вашего разрешения отстранить израильтян от любых операций в прошлом. Мы выполним контракт, но в гетто пойдём сами, – поймав кивок председателя, добавил: – Контракт в силе?

– Да. Только подписан Нетаньяху, а не каким‑то вашим Коганом, – на его лице промелькнуло задумчивое, но потом и хитрое выражение. – Ведь израильскую карту можно разыграть с умом. Зависит от решения Президента. Господин Вейцман, какую партию возглавлял Коган?

– «Еш Атид». Это имеет значение?

– Огромное. Нетаньяху – лидер «Ликуд». Выходит, Биби лично нам обязан, что он и возглавляемое им объединение рулят страной… Которая тоже существует лишь благодаря белорусам, а не ушла в небытие. Моше! Сочувствую вашей утрате. Но должен отметить, что вы вели себя крайне неподобающе, непрофессионально, о чём я вынужден информировать нашего Президента и вашего премьера. Вы лично виноваты, что Авгидор погиб.

Логично было услышать, что оба брата всего лишь выполняли приказ… Но серен сделал самое правильное в его положении – смолчал.

Председатель распустил совещание, приказав всем ждать новых распоряжений в Ратомке и не прикасаться к порталу без приказа. Олегу велел остаться и сообщил с глазу на глаз: в водонапорной башне обнаружена первая записка: оба разведчика успешно прошли внедрение. Дворжецкий вступил в полицию, Буевич работает домашней прислугой у Кушеля и Арсеньевой.

Пока остальные ждали в приёмной, Синицин с генералом долго говорили о работе нашей пары. Действительно, по времени 1942‑го года благодаря отсидкам Андрея на островке и потраченному времени на спасение узников концлагеря на Широкой прошёл месяц, если считать по датам, на которые выводит портал в Ратомке, и никаких изменений истории разведчики не спровоцировали. Вот что такое профессионализм!

Там же с запиской лежали фото с леденящими кровь изображениями: казнь героев Минского подполья. Раньше все учебники и исторические монографии содержали фотодокумент, как петлю на шее молодых белорусов затягивают литовские полицаи. Очевидно, даже тогда коллаборационистам было понятно, что бравых хлопцев Кушеля лучше не светить публично в людоедских акциях. Расправы над юношами и девушками как‑то с трудом вписывались в тезисы о «незалежнай Беларусi», процветающей под чёрными крыльями германского орла. Но Буевич стащила фотки, не использованные в нацистской газете «Ранiца» («Утро»), где подвизалась Арсеньева. Напечатанные на аутентичной бумаге и пролежавшие в тайнике положенное количество десятилетий, они станут неожиданным открытием для историков и ещё одним гвоздём в гроб теории о белых и пушистых белорусских националистах образца 1942 года.

Именно в том или в следующем году Наталья Арсеньева написала «Магутны Божа», где витиевато просила Всевышнего «дать величие веры в нашу истину». Обнаруженные в башне фото очень хорошо иллюстрируют, к какой «истине» рвалась душа супруги главного полицая Беларуси Франца Кушеля. Бог, кстати, очень странно интерпретировал её молитву и отправил сына Арсеньевой в кинотеатр ровно на тот сеанс, когда партизаны подложили мину. В результате парня буквально разорвало на куски вместе с немецкими солдатами. Саму «поэтессу» не уничтожил, а заставил страдать во искупление преступлений против белорусов. Возможно, заодно избавил безгрешную душу молодого человека от неизбежного будущего в нацистской семье. Арсеньева с Кушелем погоревали и продолжили борьбу с «большевистским терроризмом», в свою очередь небесный Магутны Божа выполнил и вторую просьбу «поэтессы», звучавшую так: «Зрабі свабоднай, зрабі шчаслівай краіну нашу і наш народ!» (Сделай свободной, сделай счастливой страну нашу и наш народ!)

В любом случае Всевышний освободил Беларусь от подобных Кушелю и Арсеньевой, пусть не сам, а Красная Армия, но все по воле Господа, не так ли?

Выслушав, Олег с чувством пожал руку председателю. В конце чудовищно нелепого рабочего дня, когда пришлось открывать огонь на поражение по иностранцу, но всё же своему, хоть одна прекрасная новость подняла настроение. Главное – успеть вывести обоих разведчиков из прошлого до того, как их схватит Гестапо.

Через два дня о продолжении истории с израильтянами поведал Журавков – в любимой совещательной комнате, представлявшей собой столовую в доме Андрея. Оказывается, уже на следующее утро в Национальном аэропорту приземлился спецрейс из Бен‑Гуриона. В газеты не просочилось, но Биби бросил всё и примчался как ошпаренный. Он был принят Президентом, потом долго тёр с председателем Комитета. Радостно ухватился за доказательства, что убийственную для Израиля и его населения операцию запустил некто Коган, к которому сам Биби и его «Ликуд» отношения не имеют. Что он на самом деле в этой версии реальности накомандовал своим костоломам, предпочёл умолчать. Нет – и нет, о чём речь?

Предстоит закрытое заседание глав фракций Кнессета, где премьер выложит доказательства – как облажались посланцы его политических оппонентов. Если всё выгорит, а иначе быть не может, на ближайшие годы оппозиция займёт… как бы сказать помягче… выжидательную позицию.

– Контракт в силе? – спросил Андрей.

– Ещё как! Более того, он стал гораздо выгоднее. Между Островцом и Ошмянами будет возведён вычислительный центр для ИИ, куда со временем уйдут все мощности электроэнергии от одного блока АЭС! То есть гигаватты третьего, пока проектируемого, целиком превратятся в цифру. Из эксплуатирующих чужие сетки мы превращаемся в игрока мирового уровня. Точнее – надмирового, при таком раскладе любые конфликты, санкции и прочее – побоку. Российские реакторы и ядерное топливо, установленное израильтянами компьютерное железо, ПО их совместной разработки евреев с нашими яйцеголовыми, спутниковая связь с интернетом, минуя российский канал… Это многие миллиарды долларов прибыли в год. Братцы, тьфу‑тьфу, но мы, кажется, в шоколаде, правда, только если не обосрёмся с Минским гетто.

– Что с бандой Моше? – не поддался его энтузиазму Вашкевич.

– Серен отстранён и улетел в Тель‑Авив на премьерском самолёте. Тем же рейсом увезли тело Авгидора. Что касается остальных… Биби просил, именно – просил, а не требовал, использовать их по мере возможности. Не хочет расширения круга привлечённых. Все 18 человек поступают в полное распоряжение майора Синицына.

– Картошку чистить они, надеюсь, умеют, – проворчал Олег.

– Старшим среди них поставь Айзекмана, – посоветовал Андрей. – Или доктора. Вроде бы вменяемые.

– Этого «вроде бы» и боюсь. Геннадий, каково мнение генерала по поводу наших горе‑вояк?

– Считает – должны участвовать.

– Значит, будут. Начинаем подготовку. Антон, возьмёшь Айзекмана. Отправитесь в гетто наводить мосты в Юденрате. Насколько я осведомлён, там всё руководство – это сопротивление, с немцами они сотрудничают лишь в наивном желании уменьшить потери среди своих. Действовать, скорее всего, нужно как на Широкой – эвакуировать людей группами, не всей толпой. Поскольку в гетто нет столь точного учёта как в концлагере и расстрела каждого пятого за сбежавшего, будем выводить по 40–50 душ за один раз. Начинать с женщин и детей. Трудоспособных взрослых мужчин, используемых на работах вне гетто – в последнюю очередь, их хватятся прежде всего.

– Гав! – сказал Карл и словно на «энтер» нажал, утвердив задание по операции «Гетто».

Следующие дни для Андрея вылились… в полтора месяца. Для Зины Белкиной, Гены Журавкова и большинства израильтян он исчезал, чтоб через миг вернуться в гараж, хоть там, в прошлом, проводил по нескольку дней. Работая «паромом» между минувшим и современностью, переправлял группы людей в центр оккупированного Минска, затем возвращался и оседал на своём острове, по его выражению – откручивать таймер. Потом снова перескакивал в Ратомку и в Минск 1942‑го года доставать оттуда обречённых на смерть в гетто и на Широкой, а также сопровождавших их членов миссии.

В конце ноября объявил: баста. Там, в прошлом, всё для нас как бы законсервировалось. Он, лицо незаменимое, имеет право отдохнуть. И Олег не посмел пенять, напоминая – ты аттестованный, не вольнонаёмный, на тебя Трудовой кодекс не распространяется. Носители погон тоже изнашиваются.

Выйдя из душа, чтоб смыть запахи болота и на несколько дней оставленного без гигиенических процедур тела, он, обёрнутый полотенцем только снизу, столкнулся с Зиной.

– Караулишь полуобнажённого мужчину?

– Если ты о пошлостях и гадостях, то меня не возбуждаешь. Андрей! Я прямо завтра могу начинать обживаться в служебной съёмной квартире. Как минимум, взять кредит и закупить мебель, посуду, постельное бельё.

Он плотнее завернулся в махровую ткань, присел на диван и поманил квартирантку устроиться рядом.

– Хочешь совет? Обживайся там, но живи пока здесь.

– В смысле?

– Рано или поздно, надеюсь – скорее рано, у тебя появится личная жизнь. Вот тогда квартира понадобится срочно. Привести сюда своего мужика ты постесняешься.

– Фу‑у‑у! За кого ты меня принимаешь! – у комсомолки даже щёки заалели от такого предложения и предположения.

– Не за б… а за современную девушку 2026‑го года. Ты же усвоила, у нас сначала сближаются, живут вместе и только потом решают – вступать ли в брак, заводить детей. Если не срослось, ищут иного партнёра, а что невеста не девственна, особо не колышет.

– То есть мужчины совсем не ценят…

– Ценят. Но не ставят в претензию, что у избранницы было с предыдущим парнем. Та же Кристина имела кавалеров до меня, и ничего особенного. Знаешь же, мы расстались совсем на другой почве.

Зина провела ладонью по его голому плечу. Жест был нежный, но не эротический.

– Иди оденься, лектор. Читаешь мне мораль, а сам покрылся пупырышками.

– Сейчас, – пообещал Андрей, но не двинулся с места. – Знаешь, мне просто хорошо посидеть рядом с тобой. И что дома всё приготовлено… Нет, конечно, обошёлся бы кулинарией и сам нормально готовлю, ты в курсе. Но женскими руками – душевнее. Там, хоть и не лезу в перестрелки и вообще не супергеройствую по‑голливудски, всё же недетски устаю… Дни ожидания на острове, вроде бы ни черта не делаешь, а выматывают. Провёл всего несколько месяцев в 42‑м, а ощущение – словно годы. И далеко не лучшие в жизни. С тобой уютно, тепло. На кого меня оставишь?

Зина поднялась и шагнула к комоду, оттуда принесла плед, накинув ему на плечи. Потом чуть смутилась. Ведь фактически подтвердила его прошлые слова – кто об Андрее позаботится, когда она съедет? Разве что добудет себе в гетто симпатичную молодую еврейку, способную готовить мацу и рыбу‑фиш.

– Ладно, домовладелец. Прямо сегодня‑завтра никуда не денусь. И уберу, и приготовлю. Но раз взял длинные выходные, своди куда‑нибудь свою домработницу!

– Тащи ноут. Кино? Ресторан? Что‑то более крутое?

– Посмотрим. Не пытайся произвести впечатление буржуинским шиком. На Лазурный берег всё равно не пригласишь.

– По деньгам – без проблем. Но мы же невыездные. Поэтому Минск в ассортименте. Пользуемся близостью большого города.

В очередной раз убедились, что купить билеты прямо на сегодняшний вечер и на что‑то популярное – невозможно в принципе. Нехотя набрал Олега, у которого связи имелись самые обширные после долгих лет в управлении по Минску и области. Тот предложил наведаться в Молодёжный театр эстрады, билетов нет, но нужно обратиться к администратору и показать удостоверения.

До выезда оставался час, использованный Зиной как следует. Вряд ли она произвела бы фурор на упомянутом Лазурном берегу, там предпочитают женщин броских и длинных, но в таком обществе и Джеймс Бонд не постеснялся бы появиться на публике, сражаясь во имя её (или его) величества. Короткое, по комсомольским меркам, узкое тёмно‑серое платье чуть приоткрыло коленки. Туфельки на шпильках. Лаконичная нитка красных кораллов, спадающая на грудь. Едва заметная, но достаточно выразительная косметика. Маленькая красная сумка – под цвет туфель, кораллов и помады.

«Вот что крест животворящий делает», объяснил бы это чудо Иван Васильевич, сменивший профессию. Вот на что способен интернет, если пользоваться им с умом, решил Андрей.

Найти место на парковке на забитой машинами улице Московской оказалось сложнее, чем пройти в театр, где администратор излучал восторг от собственной причастности к контрразведывательной деятельности и прошептал: понимаю, спецзадание…

Сидели на приставных и несколько сбоку, зато довольно близко к сцене. Естественно, ни копейки не заплатив. Спектакль был ярким, красочным, шумным и очень музыкальным, особенно запомнилась заглавная тема:

Show a little more,

Show a little less,

Add a little smoke,

Welcome to Burlesque!

(Покажем немного больше,

Покажем немного меньше,

Добавим немного дыма,

Добро пожаловать в Бурлеск!)

Андрей не видел оригинальный фильм «Бурлеск» или американский мюзикл, созданный с участием Кристины Агилеры, и не слышал саундтреков на английском языке, Зина – тем более, сравнивать не с чем, и это к лучшему – получили свежий заряд эмоций. Когда вышли и сели в авто, барышня вынесла своё комсомольское суждение:

– Умеют буржуины делать зрелище! Пусть преувеличенно, условно и не слишком реалистично, но – здорово. Спасибо, Андрюша. Очень приятно ходить с тобой на подобные представления… Жаль, что ты не мой парень и никогда им не будешь.

«Не достоин?» «Слишком хорош?» «Есть кто‑то другой на примете?»

Он не пытался перевести их отношения в близкие, тем более – в постельно‑интимные, продолжал держать себя с Зиной как с сестрой. Но вот такое огульное отрицание обескураживало, тем не менее, Андрей сдержался и не задал ни одного из вопросов, крутившихся на кончике языка. И не реагировать не вежливо…

– Жаль. Ты сегодня чертовски привлекательна, – затем сразу же перевёл разговор на нейтральную тему.

Дома разошлись по своим комнатам, Зина поблагодарила ещё раз и наградила поцелуем, таким, что у парня мелькнула естественная мысль: сейчас улягусь, а она придёт в комнату, и что делать? Не прогонять же!

Не пришла.

Приятные чувства от хорошо проведённого вечера перемешались с лёгкой досадой. Или комсомолка уже здесь нахваталась приёмчиков «подразнить и продинамить», либо дамы таковы во все времена.

С другой стороны… он никогда и ни с кем, если уж положить руку на сердце, не был столь откровенен, ни с одной не делился самыми тайными мыслями и воспоминаниями. Позволял себе быть собой, без ретуши и фотошопа. С Кристиной, к примеру, или с другими девушками до неё всегда играл роль образцового кавалера – уверенного в себе, раскрепощённого, иронично относящегося практически ко всему вокруг. Конечно, не забывал вворачивать или вскользь давать понять: меня чрезвычайным образом интересует твой внутренний мир, дражайшая, хочу знать, что ты чувствуешь, чего желаешь, о чём мечтаешь. Приём действовал безотказно. Барышни, привыкшие, что их поклонники раньше разрывались на части в попытках казаться крутыми, просто таяли, когда молодой человек весь фокус внимания переносил с себя на них: милая, я – простой как три рубля, а вот ты такая возвышенная, тонкая, ранимая, чувствительная, нежная, удивительная! Принимали за чистую монету и верили, что Андрей больше интересовался сокровищами их души, нежели длиной и стройностью ног. Наживка проглочена, далее исполнялась песня кота Базилио из «Приключений Буратино» – Лап‑таби‑тибу‑ду… дай! И девочки давали, как такому обаяшке отказать? Тем более привлекательному внешне, молодому, неженатому, с жильём и машиной.