Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

Глава 15

15.

Андрей отогнал от себя шальную мысль: забуриться на один из излюбленных необитаемых островков в теплынь июня 1942‑го года и отрешиться от бедлама современности. Погасил порыв по единственной причине – не хотел подводить‑подставлять Олега несанкционированным использованием машины времени, которому и так предстоит расхлёбывать последствия трагедии на еврейском кладбище.

Им дали отдохнуть до полудня, после чего всю команду, кроме рядовых «альфовцев» Вашкевича, самым срочным образом выдернули в Комитет. На этот раз примчался заместитель директора МОССАД.

Увидев его в кабинете председателя, Андрей похолодел. Неужели разнос за гибель израильтян выльется в образцово‑показательную порку в присутствии иностранного контрагента по инвестиционному договору? А когда выяснится, что разорван контракт на строительство дата‑центра… Слово «п…ц» не годится, придумайте новые матерные слова для описания ситуации, старые слабоваты.

Еврей, сидевший на стуле около длинного стола для совещаний, поднялся и шагнул навстречу вошедшим. По‑русски говорил довольно чисто, с характерным говорком.

– Воины! От имени правительства Израиля, лично премьер‑министра и директора нашей разведки я выражаю самую глубокую благодарность за спасение наших соотечественников из Минского гетто.

Пожал руку каждому, включая самого невоенного воина – Журавкова. Пообещал забрать в Тель‑Авив и предоставить самое наилучшее лечение раненому бойцу «Альфы», Вашкевич поблагодарил, но отказался – состояние средней тяжести, местная медицина справится, Костю лучше не беспокоить перелётом.

Андрей коротко переглянулся с Олегом, оба догадались – сдирание шкуры заживо и посыпание ран солью откладывается. Но оно не отменилось, просто приобрело другую и совершенно неожиданную форму.

– Просветите меня. С момента закрытия перехода минуло около 12 часов. Там, в прошлом, тоже синхронно прошло полсуток?

Андрей встретился глазами с генералом, тот кивнул: объясняй.

– Нет. Устройство перенесёт нас ровно в ту же секунду, когда оборвалась связь с 1942‑м годом. Когда полицаи прорвались к порталу.

Он осёкся. Неужели этот тип потребует отправить туда, в самое пекло, спецназ ЦАХАЛа или МОССАД – отбивать атаку? Мало им трупов? Нет, еврей прилетел с более взвешенным, но всё равно авантюрным решением.

– Значит, у нас имеется время на подготовку… Андрей Сергеевич, Олег Дмитриевич. Вы оказали нам неоценимую услугу, сильно рисковали, но мы просим не останавливаться. Премьер одобрил расширение действий в гетто. Трагедия этой ночи произошла от того, что люди Айзекмана слишком доверились подпольному активу, те не вычислили доносчиков и не обнаружили, что место операции окружено. Вечером 4 июня, к окончанию погрома, его никак не предотвратить, необходимо перебросить в Минск две группы. Они займутся контрразведкой, нейтрализуют немецкую агентуру, организуют наблюдение за ближайшими кварталами, больше у немцев внезапности не получится. К тому же враги уверены: мы понесли серьёзный ущерб, это правда, и не способны возобновить эвакуацию. Способны! В эту же ночь. А дальше – планово, с взаимодействием команды из будущего и наших людей в гетто.

Опять двадцать пять… Голой жопой на раскалённые угли! Андрей почувствовал движение справа, это Олег шагнул вперёд.

– Позволю себе предположить, что описанное вами – задание для одной группы. А вторая?

– Вторая обеспечит эвакуацию павших прошлой ночью. Немцы начнут вывоз тел убитых в бою и во время погрома несколько позже, только с 5 июня. Где хранят группу Айзекмана, мы с высокой вероятностью установили. Возможно, вам это трудно понять, но МОССАД и ЦАХАЛ всегда прилагают максимальные усилия, чтоб павшие вернулись на Святую Землю.

– Ёпс… – прошептал Антон.

А ведь совсем недавно уверяли – будет исключение из правила.

– Если раньше мы рассчитывали только на межправительственный контракт, и что белорусская спецслужба будет действовать исключительно в приказном порядке, сейчас премьер распорядился выделить из особого фонда премию всем участникам ночного боя – по 200 тысяч шекелей. Господин генерал! – израильтянин обернулся к председателю. – Я могу вручить им пароли от криптокошельков?

Председатель не был готов к такому повороту. Стимулирование личного состава путём скармливания премии от иностранца – полный абсурд, ни в какие ворота не лезет, верные служаки обязаны получать ништяки только из родной кассы, исключительно из хозяйских рук. Но если отказать, как отреагируют люди, в этой деятельности ключевые и незаменимые, когда мимо их клювов пролетят обещанные деньги – около 70 тысяч долларов? Уж бюджет КГБ точно не потянет равную сумму, своими деньгами не компенсировать.

Генерал передёрнул плечами и отвернулся, всем своим видом показывая: валяй, но я этого не видел и не слышал. Безобразие форменное…

Сам он не получил ни цента, зато тыловому Гене Журавкову досталась заветная флэшка с равным доступом к пещере Алладина. И Зине Белкиной тоже, но та хотя бы принимала детей в гараже, рискуя словить шальную пулю. Одну флэшку разведчик просил передать Константину, как только тот залечит рану и вернётся из госпиталя, это по справедливости.

Вышли в приёмную и, пока не рассосались по двум машинам, Олег резюмировал:

– Все всё уловили? Еврей ясно дал понять: контракт недовыполнен. Готов подкинуть деньжат, но только чтоб мы продолжили класть голову в пасть тигру и добить результат до намеченного.

– Большие деньги… – вздохнула Зина, никогда в своей комсомольской жизни не прикасавшаяся к подобным суммам.

– Просто пыль по сравнению с фрахтом бизнес‑джета для срочного полёта Бен‑Гурион‑Минск и обратно. Значит, у Биби и его спецслужб ставки многократно выше. Выше нос, камрады. У нас точно в запасе несколько дней отдыха. Не считая марш‑бросков с полной выкладкой, – Олег выразительно глянул на Вашкевича с намёком «не переусердствуй». – Уверен, к следующей акции израильтяне не будут торопиться и всё продумают тщательнее.

Он просчитался. Уже через трое суток две обещанные группы хмурых парней характерной семитской внешности и в замызганном прикиде типичного обитателя гетто ждали у гаража билетов в прошлое. Шагнули в портал, и конвейер спасения заработал вновь.

Впрочем, первый заход в гетто вышел таким боком, что о спасении пора было подумать в отношении участников операции. Андрей открыл границу между прошлым и будущим вплотную к стене обветшалого дома из почерневших брёвен. Именно там, по предположению израильской разведки, находились тела погибших.

В лицо дыхнуло летним теплом, июньский день только заканчивался… А также запахом гари. Где‑то вдалеке хлопали выстрелы, один гораздо ближе, за ним – просто нечеловеческий вопль человека, только что потерявшего кого‑то родного. Снова грохнула винтовка, вой оборвался.

– Соратники! Погром не кончился. Дождёмся ночи? – спросил Андрей, обернувшись, но старший еврейской команды отрицательно покрутил головой.

В щель между окном портала и стеной протиснулся и упорхнул «мавик».

– Застыли! – шепнул Антон. – Тут, мать их, какая‑то начальственная делегация. «Мерседес», два «хорьха»… Андрюха, не раскатывай губу, охраны – целый грузовик гадов привезли. Машинки спереть не удастся.

Старший израильтянин протиснулся к оператору дрона и впился глазами в экран. А когда из дома вышел человек в эсесовской форме, взмолился:

– У беспилотника есть оружие⁈

– Нет. А что?

– Это же Генрих Мюллер! Группенфюрер СС, шеф всего Гестапо!

Клацнули затворы.

Андрей моментально убрал переход, рискуя «мавиком». В теории, если брать за точку отсчёта время открытия‑закрытия, квадрокоптер застыл в воздухе как насекомое в янтаре. Надо надеяться, связь с ним возобновится сразу.

– Ты чего? – возмутился еврей.

– Пресекаю ваши необдуманные поступки. Во‑первых, немцев там десятка четыре, не полицейская шантрапа, а эсесовцы. Вступите с ними в бой – умрёте и не выполните задачу забрать тела, а ещё наведёте на нас. Во‑вторых, Мюллер – одна из главных фигур в Рейхе. Не в первом десятке, конечно, но тем не менее. Его ликвидация в 42‑м году настолько перевернёт историю, что мама дорогая. Опять будем отменять исчезновение Израиля?

Судя по мрачной носатой роже главного спецназовца и бойцов за его спиной, они ради скальпа Мюллера были готовы рискнуть. Вмешался Олег, стоявший за израильтянами.

– Лейтенант! Приказываю открыть портал, втянуть дрон и немедленно закрыть. Отматываем три часа на острове и возвращаемся в гетто. Если за время возвращения дрона кто‑то выпрыгнет на улицу – пусть ждёт нас здесь. Если дождётся живым, конечно.

Наверно, в этот момент «товарищи по оружию» возненавидели майора госбезопасности больше, чем какого‑то палестинского террориста‑смертника. Но смирились. В итоге вынос тел состоялся как обещано – тремя часами позже. Сопровождался единственным выстрелом в голову часового, охранявшего мертвецкую, этот 19‑й труп евреи тоже закинули в гараж. Пусть Гестапо думает, что исчезнувший полицай помог подполью спрятать и похоронить погибших.

– А мы думаем, что спасителям Генриха Мюллера гордиться нечем, – процедил один из улетавших и одарил ненавидящим взглядом.

Первую группу, умотавшую в свою страну, возместила вторая, более многочисленная. Разогнались до невиданного темпа. Очередная команда каждой ночью предпринимала вылазки в 42‑й, порой – дважды.

Люди Олега тоже не прохлаждались. Летом начались операции зондеров, шуцманов и полицаев в партизанских зонах с сжиганием деревень, чьи жители заподозрены в помощи лесным отрядам, проблема уговоров спасаться отпала, люди с готовностью шли за надеждой. Фактическим ограничением являлась только возможность обустроить эмигрантов из прошлого – славян в агрогородках Беларуси, семитов – в израильских кибуцах.

Тщательно отслеживали изменения истории, из заметных случилось только одно. Деревня Поречье, символ геноцида белорусов, исчезла из числа знаковых, она заранее опустела, когда в неё пришли каратели. Сожгли пустые дома и только. Теперь ведущую роль взяла на себя Хатынь, возможно – не навсегда. Дойдёт время и до неё!

Андрей, проживавший две жизни – в 2026‑м и 1942‑м годах, причём в прошлом гораздо больше, спросил Олега в перерыве между заданиями: отчего такая спешка. Прямо‑таки гонка со смертью.

– Устал? – взгляд майора скользнул по очередным крестьянам, испуганным светом фар автобусов и кружащимися снежинками, спасённые получали сразу одеяла на плечи, но всё равно мёрзли, попав из июля в начало декабря. – Я тоже вымотан. Жена маникюрными ножничками выстригает седые волосы. Но не остановимся. Пока.

– Пока? В смысле – до чего именно?

– Начались обильные утечки – и у нас, и у израильтян. Слишком многих спасли, разговоры, слухи, откровения. Блогеры пишут интервью с эвакуированными и выкладывают в соцсети.

– Видел. Делать им нехер.

Одетый в тулуп, не как пришедшие из гетто – налегке и в рубахах, платьицах, лапсердаках, он всё равно зябко передёрнул плечами.

– Начинается давление, – объяснил майор. – Пока что только из Москвы и Вашингтона. Требуют переправить в прошлое спецотряды. Американцы хотят предотвратить 11 сентября.

– А россияне?

– Точно не скажу, только догадываюсь. Они тоже кое‑что хотят изменить.

– Не продолжай. И так всё ясно. Президент не желает, чтобы Ратомка стала оружием, наносящим удары через прошлое, потому что тогда в посёлок «случайно» прилетит «томагавк» с несколькими десятками килотонн, ядерные державы обменяются нотами, потом сожалениями, в итоге – успокоятся, не затевать же, в самом деле, мировую войну, а наши с тобой атомы воспарят в верхние слои атмосферы.

– Где‑то так, – Олег вздохнул. – Я почти уверен, что лавочку Президент Беларуси сам и прикроет, устранив почву для конфликта и с союзником, и с врагами. Оттого торопимся как на пожаре – вывести максимум народа. Ты – нормально?

– Мне кажется, постарел лет на 10. И долго не выдержу.

– А надо! Терпи. Позже отдохнём. «Ленд‑Крузер» купишь с магнитофоном, пошьёшь костюм с отливом – и в Ялту!

– В Ялту – дорого. Но Египет для нас закрыт, – пожаловался Андрей. – Клянусь, если мой гараж снесут бульдозером и его секрет станет известен каждой собаке, а не только Карлу, почувствую облегчение. Обещал Зине свозить её на пирамиды Гизы, чтоб воочию узрела – как рабовладельцы эксплуатировали класс трудящихся на возведение бессмысленных ритуальных сооружений.

– Так вроде же стройка закончена? Тысяч пять лет назад примерно, а нынешние арабы – не особо трудолюбивые строители. Отели – их предел.

– Нужное она довообразит, вооружённая единственно верным марксистско‑ленинским учением.

Олег укоризненно качнул головой.

– Зря ты так о ней. Она вполне реалистично смотрит на мир. Будь марксизм столь хорош, Советский Союз не развалился бы. Зина всё понимает, но в ней сохранилась чистота комсомольского воспитания. Ты – дурак, что не ищешь с ней сближения. Она точно не против. Да что говорить… Не будь я счастливо женат и с дочкой, да моложе лет на десять, сам бы пробовал. Но без шансов, Зина на тебя смотрит обожающим взглядом. Где в наше испорченное время ещё найдёшь такую? Дерзай!

– Она сама заявляет – никогда! – возразил Андрей, чувствуя, что его слова звучат скорее как оправдание собственной нерешительности.

К тому же Зина правильно предсказала: позвонила Кристина. Буквально сразу, как только закончил беседу с Олегом.

– Знаешь… Я была несправедлива к тебе. Разорвав наши отношения, одновременно лишила тебя свиданий с Царицей. А ты их ценил. В ближайшее воскресенье есть свободные часы. Хочешь, я подменюсь, попрошу, чтоб тебе лошадь приготовил другой инструктор? На 11−00 удобно?

– Вполне. Спасибо. Приеду.

Поскольку не настаивал «поменяйся, видеть тебя не могу», был уверен, что Кристина обслужит его сама. Не ошибся.

Конечно, постаралась выглядеть как картинка, короткая шубка – вызвавшая зависть у Зины или другая, сидела на ней великолепно, лосины плотно обтянули стройные ноги, но встреча с лошадью поначалу вышла куда более сердечной. Андрей прихватил целую сумку морковки, предварительно помыл, хоть копытной подруге это наверняка безразлично, и скармливал по одной. Кобыла хрумкала угощение, это не человек, чтоб жеманно делать вид «ой, не надо, не надо», а потом всё равно сожрать, улыбалась, тёрлась мордой о руки и лицо.

– Знаешь… Когда о человеке говорят «лошадиные зубы», это – фу, ужас и прямая дорога за брекетами. А Царица с ними выглядит вполне гармонично.

Кристина хихикнула.

– Когда кобыла в яблоках – это фишка и прелесть. Но представь: стянул с девушки платье, колготы и трусы, а у неё спина и попа в пятнах!

– Вам, молодым миллениалам, не понять, а во времена моих родителей простуду лечили банками. От них круглые пятна‑синяки держались несколько дней. Так что – ничего страшного. Вдруг девушка всего лишь избавлялась от простуды? Главное – чтоб попа была красивой формы.

Инструктор, державшая под уздцы молодого жеребца, только горделиво вздёрнула носик. Лицо светилась уверенностью, что с формой зубов и заднего фасада у данной барышни проблем не наблюдается.

Они катались час по свежевыпавшему снегу, Кристина первая предложила на этом и ограничиться, после такого перерыва ноги и седалище у Андрея заболят как у новичка, получила положенную оплату за конное обслуживание… и всё. Поцелуем на прощанье или сдержанным «я позвоню» Андрей её не удостоил.

На самом деле его колотило от возбуждения, как ни пытался скрыть. Из прошлых встреч с ней больше всего запомнились ночи – первая и последующие, горячие как вулканическая лава. Аж жар изнутри поднялся, так снова захотелось… К тому же Крис ясно дала понять – она не против возобновления.

Но взаимоотношения двоих – это не только постель и секс. Встретиться раз‑другой, чтобы на время потушить пожар в чреслах, не в его правилах, если с девушкой были серьёзные отношения. Тогда, особенно после ранения, Андрей вплотную подумывал о браке. Но Кристина сама дёрнула стоп‑кран. Склеивать разбитый сосуд – стоит ли?

Зине про конную прогулку не сказал. С ней в дневные часы, свободные от подготовки к очередной вылазке, занимался квартирами. С прибавкой в виде 200 тысяч шекелей заканчивал обустраивать свою двушку, доводя до состояния «элитное жильё». О намерениях привести его в порядок своими руками вспоминал со смехом – где время взять… Даже обладая машиной времени.

Зина тоже вила себе гнездо, проявляя несколько мещанский или попросту старомодный вкус. Клялась, что смотрела интерьеры в сети, но всё равно повесила ковёр на стену – по моде 1970‑х или куда более ранних годов. Сдавать приезжим никак не могла, начальство узнает – мигом лишит её госарендной квартиры. Так, оборудовала на некую перспективу.

Продолжалось это недолго, к середине декабря Ратомку принялись осаждать журналисты и блогеры, потому что количество информационных утечек превзошло критический предел. Часть посёлка отделилась от мира проволокой, шлагбаумами, воротами и калитками с доступом только для избранных, и милицейскими патрулями для отлова субъектов, кому заборы и ворота по барабану. На крыше коттеджа охраны, что напротив дома Андрея, отныне круглосуточно и посменно дежурил снайпер, отстреливавший дроны, особенно ночью, когда улочку заполняли автобусы для эвакуируемых. Казалось бы, потеря каждого «мавика» или его аналога, дорогого и дефицитного, должна остудить, тем более Олег приказал соорудить на въезде в режимную часть своего рода мемориал сбитым аппаратам – «мавики» приколачивались гвоздями‑сотками к огромному щиту с надписью «Не тратьте деньги зря». Операторов дронов, не всех, но многих, отлавливали и безжалостно штрафовали. Но квадрокоптеры опять прилетали! Иногда по паре сразу, один отвлекал снайпера, другой снимал… И падал, угодив в луч электромагнитного излучателя. Если и успевали до подбития отправить фотографии с видом на дом Андрея и вереницей автобусов МАЗ, те выглядели в блогах бледно. ИИ нарисует более убедительно, а главное – правдоподобно.

Комитет госбезопасности внёс в Правительство инициативу об объявлении всей Ратомки закрытым режимным городом, чтоб любители совать нос куда не надо не смели приблизиться к объекту ближе чем на километр… Но эта мера в итоге не прошла, потому что в самом посёлке с тысячами населения тоже нашлись энтузиасты фотографий на мобильный телефон или даже на запуск дрона, лишь бы платили.

Андрей больше не рисковал выезжать на «тойоте», потому что моментально приклеивался «хвост». Каждый выезд в город, а их число свелось к минимальному, организовывался как спецоперация. Он садился на заднее сиденье «Белджи Х‑50» кого‑то из КГБ, они выкатывались за шлагбаум и ехали за переезд, ближе к лесу увязавшихся тормозило ГАИ «на проверку документов». Под сенью сосен Андрей перебирался в замученную «Ладу‑Ларгус», её водитель выруливал на шоссе Гродно‑Минск, оба наблюдали, как любопытствующие облепили прежнюю «Белджи». Возвращение обставлялось такими же предосторожностями.

Поймать кого‑то из белорусских или израильских участников походов в прошлое превратилось в идиотский спорт. Победитель соревнования, главный идиот 2026‑го года, сумел‑таки выложить на своей страничке смазанное, но всё же узнаваемое фото Андрея за стеклом «Белджи», оно моментально набрало сотни тысяч просмотров, доступное лишь после принудительного просмотра рекламы. Так что не совсем идиот, поднялся на рекламе круто.

Условия располагали к затворничеству, но за несколько дней перед Новым годом Андрей решил всё же выпорхнуть хотя бы в «Грин» на Притыцкого – купить сувениры Зине, товарищам, на всякий случай – Кристине. Доставку заказывать поздно, все маркетплейсы перегружены халявщиками, не желающими оторвать зад от дивана и самим заглянуть в ТЦ, заявки принимаются только на первые числа января. Скрыл лицо до носа медицинской маской, что никого зимой не удивляет – многие боятся инфекций в публичных местах или сами не хотят чихать на других.

– Вечер, бляха муха. Будет пробка на въезде в город. Потом на светофорах, – напророчествовал водитель и не ошибся.

Он не без труда втиснулся в колонну машин перед кольцевой и потащился в общем строю. На заднем сиденье лежала мигалка на крайний случай, но именно её цеплять на крышу не хотелось, чтоб не привлекать лишнее внимание.

Отдельные особо спешащие граждане начинали обгон, кто‑то по встречке, где нет разделяющего барьера. Другие протискивались между отбойником и правым рядом законопослушных, рискуя снести зеркала и им, и себе. Обычная нервная обстановка в пробке. Казалось бы, ничто не предвещало…

С «Ладой‑Ларгусом» поравнялся «Гелендваген». Его окна и левое зеркало были выше уровня поволжской легковушки.

– Су‑ка! Куда прёшь, жирный такой! – возмутился водитель, и это были его последние слова.

Заднее стекло опустилось, показался ствол «калаша», изрыгнувший огонь. Стрелок высадил весь магазин по водителю и пассажиру. Затем двое выскочили направо, бросив внедорожник, и скрылись.

* * *

Кладбище, но не еврейское на окраине гетто, а сельское около Ратомки. Трёхкратный залп из винтовок – так полагается, когда хоронят офицера. Звание старшего лейтенанта Андрею Лиходеевскому присвоено посмертно.

– Знаешь, что самое паскудное? Эти разговоры вокруг случившегося. Им не человека жаль, а последствий! – разорялся Олег через четверть часа после того, как последний ком мёрзлой земли упал на могилу.

Долгие годы службы в КГБ приучили к сдержанности, но вот – прорвало. Выговориться он мог только перед самой чистой душой в окружении, что и делал в машине, направляясь к дому Андрея, где силами его жены и жены Вашкевича приготовлен поминальный стол. Зина, сейчас сидевшая рядом на сиденье, тоже участвовала в кухаркином подвиге. Не спала практически всю ночь.

– Мы не можем вытащить с того света многие тысячи людей, – вздохнула она. – Подонки не только Андрюшу убили, но и всех их… Портал не работает!

Поразительно, но Зина всё время, пока была на виду, не проронила ни слезинки. Глаза красные как у кролика, но сухие.

– Да. Володя, Антон, Геннадий – все пробовали. Евреи тоже. Никого не признаёт. Словно не верит, что Андрея больше нет.

– И я пробовала. Даже Кристина, она вчера приходила. Никакого толку.

– И вот на этом фоне вспыхнул скандал. Израильтяне уехали. Председатель в ярости: ему выкатили претензию, что лейтенанта плохо опекали. Как следствие, контракт по дата‑центру на грани срыва. Вот что волнует, а не человек… Кстати, правильно упрекают. С того наезда черноголовых, что с авторынка, много месяцев прошло, мы утратили бдительность.

– Да и я с ним ходила без всякой задней мысли! В театр, по магазинам. Никакой угрозы не чувствовала. А в тот вечер… мыла чашку, вдруг руки сами разжались, она упала и разбилась. Чувствую – что‑то произошло. Не волновалась так, когда он уходил в прошлое. Сердце не обмануло.

Зина умолкла, и только через пару минут Олег решился спросить:

– Ты его любила?

– Почему любила? Люблю! – ответила с вызовом. – А без него мне нет места ни в прошлом, ни в настоящем.

Разговор прервался на опасной ноте, но ничего не поделаешь, они уже подъехали к шлагбауму, от которого милиция отгоняла любителей фотосъёмки, а вскоре затормозили у дома.

Лаял Карл, и в его гав‑гав слышалось недоумение: где хозяин? Почему игнорирует любимого пса? Как объяснить ему, что Андрей никогда не потреплет его по шёрстке, не угостит сладким хрящиком…

Съехались и другие. Сели за стол, выпили не чокаясь. Даже кто за рулём был – их развезут на такси, а скоро с дома снимется охрана, больше нечего сторожить. Гараж наверняка пойдёт под бульдозер – на всякий случай.

Разговор несколько раз возвращался к теме поимки убийц, которых не задержали. Машина с номерами одного из регионов Северного Кавказа числится в угоне, у её хозяина, на кого зарегистрирована, железное алиби. «Гелендваген» просто вернут россиянам, собрав пальчики и микрочастицы по салону. Дважды её фиксировали на превышении скорости, на снимке видны некие типы, похоже – кавказской наружности, но без деталей, позволяющих идентифицировать. Брошенный автомат – с уничтоженными номерами, некогда охолощённый, но восстановленный для стрельбы боевыми. Трясти семью и друзей ликвидированного во дворе Андрея бандита никто не позволит на Кавказе. Всё, больше зацепок нет. Вообще нет.

Часа через два разошлись. Супруга Олега сказала: жду тебя дома, не задерживайся, и тоже скрылась за калиткой. Майор остался с Зиной наедине.

Формально та обязана сдать ключи, дом ей не принадлежит, имеется своё жильё, завтра пусть явится в кадры за новым назначением, но её не торопил. За что поплатился.

– Олег Дмитриевич, вы вправе решить, что я несу полную чушь… А внутренний голос во мне кричит: Андрей не мог уйти, покинуть нас вот просто так. Считайте блажью, но давайте ещё раз осмотрим гараж.

Да, блажь. Тем не менее, отказать ей в безобидной просьбе не мог. Он отпёр и поднял ворота, пропустил вперёд, включив свет.

Коврик, закрывавший отпечаток пятерни инопланетянина, давно исчез. Оттиск смотрелся как след обычного хулиганства штукатура, прижавшего руку к незастывшей выровненной поверхности.

– Куда был последний выход, Олег? Под Логойск?

– Да. Немного ближе к Минску, чем Хатынь. Забрали всех людей до последнего. Там какой‑то десяток дворов. И что у тебя за предчувствия на этот раз?

– Положите руку на сканер. Пожалуйста!

Олег повиновался, сознавая нелепость попытки… И обнаружил экран управления, повисший прямо в воздухе!

– Карту машина дала посмотреть… – голос Зины задрожал от напряжения. – Но никакой гарантии, что переход откроется. Перед тем как рапортовать председателю, что портал восстановлен, коснитесь последней метки. И сразу закрывайте.

Сразу? Этого мига хватило, чтоб Зина сиганула в темноту. Остановилась. Свет из гаража упал на лицо, исполненное такой решимости, что Олег даже несколько растерялся.

– С ума сошла? Быстро назад! А то догоню и верну силой!

– При всём уважении, товарищ майор, у вас не получится, – она распахнула пальто и вытащила «вальтер», оттянув затвор. – Прострелю ногу, не вынуждайте.

– Пропадешь!

– Постараюсь не пропасть и предупредить Андрея о конфликте с базарными спекулянтами. Я отменю его смерть! Во всяком случае, сделаю всё, что смогу.

– Ты даже не экипирована!

– Зачем? Здесь целая деревня, жители бросили почти всё. Переоденусь в местное, наберу продуктов. В случае чего пистолет прокормит, у меня запасной магазин, а стрелять Вашкевич научил. Привет ему и ребятам! Не поминайте лихом! Закрывай.

Она пятилась к ближайшему дому. Приветливо махала левой рукой, а правая не выпускала «вальтер».

«Я тебе покажу привет!» – разозлился майор, вырубая переход, как это много раз видел в исполнении Андрея. Дальнейшее очевидно и расписано в инструкциях. Доложит председателю, к утру у гаража соберётся человек тридцать с собаками, а Зина на момент открытия портала обнаружится в каких‑то 15 шагах. Надо же, оружием грозила!

По всем стрелять не начнёт, пусть она сумасшедшая влюблённая девица, но не дура же…