Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 31 страниц)

Глава 16

16.

Опустив гаражную дверь, Олег услышал шорох колёс подъезжающей машины и обернулся. Ворота на улицу открылись, во двор вкатился блестящий свежим лаком «Ленд‑Крузер», приткнувшийся к «Опелю‑Блиц», затянутому брезентом. Водитель вылез и смачно выругался: стоило исчезнуть на несколько часов, как уже чем‑то загадили двор.

Но немецкий грузовик не заводился больше месяца… Майор кинулся вперёд, не веря глазам и был остановлен здоровенным немецким овчаром. Неужто не узнал? Попробовал успокоить:

– Карл! Свои!

Пёс никак не среагировал на кличку, задрал губу и показал мощные верхние клыки, утробно рыча и чуть приседая, что гораздо хуже гавканья – это верный признак, что сейчас прыгнет.

Голос Кристины:

– Карла, назад! Это же Олег Дмитриевич… Не может быть… Живой!

То же самое майор сказал бы, когда увидел вполне живого Андрея Лиходеевского. Тот буквально бросился на шею.

– Олежа! Сукин ты сын, как всех нас напугал. Думали – хана, безвестный труп, пропавший в 42‑м году. Похоронили пустой гроб, отпели, жена твоя пенсию выписала на дочку – по потере кормильца… Откуда ты⁈

– Откуда… Из прошлого. Из другого. Где расстреляли и похоронили как раз тебя.

– Что‑то меня оба варианта не вдохновляют, – сообщила Кристина. – Говорила же – пора завязывать. Идёмте в дом, там обменяемся впечатлениями. – Карла, рядом!

В её тоне журчали хозяйски‑повелительные ноты, и Олег непроизвольно опустил глаза. Точно! Безымянный палец охватило обручальное кольцо. Понятно, откуда властный тон. Королевна Ратомки!

– Почему Карла? – спросил только.

– Нормальное имя для суки, – удивился вопросу Андрей. – Хорошая девочка, из служебного питомника. Стоп! Ты же мне сам её год назад сосватал. Неужели не помнишь?

– А имя… Зина выбрала?

Кристина и Андрей переглянулись.

– Что ещё за Зина? – в голосе супруги лязгнул металл – словно затвор танкового орудия.

– Понятия не имею. Честно. У Олега спроси, он, кажется, знает больше моего. В дом, давайте в дом!

Но майор не спешил, первым делом ткнув в телефонной книге смартфона на иконку благоверной, помеченную как «Регина».

– Дорогая, я вернулся! Портал вынес меня в настоящее только сейчас… Андрей, Кристина, извините. Потом продолжим. Боюсь, как бы она не упала в обморок от счастья с такого новогоднего подарка, – добежав до калитки, спросил: – Она никого к себе не привела после моей, так сказать, смерти?

– Нет! – воскликнули оба хором, а успокоенный воскрешённый помчался в лоно семьи, к супруге, с которой расстался лишь четверть часа назад – после поминок по Андрею.

К сожалению, в момент открытия портала, для него абсолютно неожиданный, Олег не взял карту памяти с контрольной версией истории. Это Зина, что‑то предчувствовавшая, прихватила пистолет… Зачем? Намеревалась покончить с собой, если ничего бы не удалось, но ради чего запасная обойма? Наделать в себе ещё дырок, если патронов из первой не хватит? Пойми этих женщин.

Утром майор набрал Андрея в начале восьмого, не утерпев, очень хотел подробностей, а жена, и правда обалдевшая от счастья и неожиданности, знала не всё. Через четверть часа уже сидел в столовой подчинённого, рассматривая изобилие брендовой техники и дорогущую кухню из красного дерева с цельной мраморной плитой. Это – вместо тонкого постформинга, лежавшего на одноцветном ЛДСП всего лишь прошлым вечером… но в другой реальности. «Ленд‑Крузер» за окном просто лоснился шиком новенького и неприлично роскошного авто в самой богатой комплектации. Ёлка, вся в гирляндах и игрушках, сегодня – 31 декабря.

Сам Андрей в чём‑то больше напоминал барина, нежели бойца спецподразделения.

Олег вкратце рассказал ему историю операции «Ратомка» в известной ему интерпретации, тот слушал, не перебивая, а вот Кристина встряла:

– Он притащил раненую девушку, когда уже встречался со мной?

– Не встречался, только познакомился. Но с Зиной у него ничего так и не случилось.

– Ничего? А она пожертвовала собой ради него⁈

Ох, характер… Та была шёлковая, только уговаривала не рисковать, оставить походы в прошлое. Да нет, одна и та же, женщины меняются после ЗАГСа – в предсказуемую сторону.

Вместо ответа вытащил трубу, набрал в браузере «Память народа», ввёл: Зинаида Белкина, 1919, военфельдшер.

– Не так чтобы совсем уж жертва. Смотри ты, что указано в наградном листе: партизанила, с 44‑го служила в госпитале 2‑го Белорусского фронта. Значит, вполне удачно вписалась в то время, в ту реальность. Коль получила медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», то до Победы дожила. Кристина! Если ты ревнуешь к женщине возраста в 106 или 107 лет, я уж не знаю…

– Вот от кого письмо, – догадался Андрей.

– Письмо? С этого места подробнее, – попросил его Олег, но Кристину было трудно остановить и не дать вставить свои 5 копеек.

– Странная анонимка, причём в трёх экземплярах – в разное время из разных мест. Муж прячет, не дал прочесть, только пересказал. В нём была наводка на конноспортивный манеж, явно, чтоб познакомился со мной. Выходит, я этой Зине обязана семейным счастьем?

Оказывается, ещё в период работы в редакции Андрей получил письма с нескольких адресов. Видимо, неизвестный отправитель перестраховался и продублировал их – хоть одно достигнет получателя, тем более автор эпистолии наверняка отошёл в мир иной по возрасту, поручив другим людям бросить в ящик конверт.

– Я их сохранил… Почерк – очевидно женский, каллиграфический. Выбросил бы, не дочитав до конца, но писавшая знала обо мне совершенно сокровенные вещи. О некоторых вообще никому не говорил. Разве что Крис… Но много позже! Понимаешь, не только события, но мои суждения, мнения, впечатления. Мечты. Таким делятся только с очень близким человеком, родственной душой.

Его супруга на этот раз промолчала, но и так понятно: мучилась вопросом, кто имел наглость установить с Андреем более плотную душевную близость, чем она – единственная и неповторимая в его жизни. Блин, что ещё за Зина такая, кричали её сердито сведённые брови!

– В общем, автор писем завладела моим вниманием и доверием с первой страницы. Извините, Олег и Кристина, вам их не дам почитать, думаю – понимаете почему.

– Слишком личные, – согласился майор, уверенный, что женщина не разделяет его мнение. – Что там было дальше?

– Прогнозы и советы. Ненавязчивые и убедительные. Не скажу, что слово в слово выполнил её рекомендации, но в основном – да. Дом в Ратомке к тому моменту присмотрел, но даже к ремонту не приступил и сразу метнулся в гараж, где открылся портал. Продал два мотоцикла BMW чисто в Москву, нигде не засветив Ратомку. Предупреждённый, что сделки с ретро‑техникой рискованные, товар отдавал в Борисове, в пустующем гараже на окраине города. Отследить меня можно было, неуловимых нет, но только с большим напряжением сил. Во всяком случае, никаких наездов не произошло. Вот… А совет учиться верховой езде воспринял в ключе – пригодится для передвижений в 41‑м году. Так и познакомился со своей судьбой.

– Мы начали встречаться, я даже немного помогла обустроиться ему в доме, – добавила Кристина. – Познакомила с родителями, они знали о мотоциклах. Когда Андрей гонял чаи с моими папой и мамой, заодно из шкуры вон лез, изображая идеального будущего зятя, ты и зашёл. Чего, конечно, не помнишь.

– Естественно.

Андрей продолжил:

– Бурные события с вояжами в прошлое изначально попали под крыло и защиту КГБ. Председатель выкрутил мне руки, вынудив принять офицерское звание… Да, знаю, большая честь и всё такое, но не хотел терять свободы гражданского лица. Куда там! Зато старшего лейтенанта получил досрочно – за похождения в прошлом. Соответственно, вероятность конфликта с автоспекулянтами, о котором ты рассказал, скатилась до нуля. Стартовав раньше, мы успели больше, чем в твоей версии. Но… Всё равно, масса мелочей не стыкуется. Я не участвовал ни в каком бою у Ракова и никакую фельдшерицу в наши дни не переносил. Каким же образом она узнала обо мне столько подробностей и вернулась в 42‑й год менять события?

– Объясняет только теория параллельных миров. Каждым вмешательством в прошлое мы создавали иное течение реальности.

– Мне нравится эта реальность! – снова ввинтилась Кристина. – Где вы оба живы. И не надо её менять.

Тут она стопроцентно была права.

– Параллельные? – не согласился Андрей. – Тогда объясняй дальше. Говоришь, обстановка у меня в столовой была спартанская, а не кожаные кресла…

– И люстра за дохренилион рублей, – добавил Олег, ткнув пальцем в потолок. – Там – жалкая лампочка накаливания в пластиковом абажуре!

– Вот‑вот. Ты притянул в мою реальность немецкий грузовик, но он торчит гораздо дальше от портала, чем комнаты дома. Если бы попортил наш уют и вернул пластмассовую люстру, никакие корочки КГБ не спасли бы тебя от гнева этой красивой дамы. Сколько в дом вложено её вдохновения и наших денег!

Программа «увести евреев из гетто» здесь была выполнена до конца, щедрость израильтян превзошла ожидания, отсюда и возможность потратиться на роскошь, которую Олег ненароком едва не сгубил. За десятки тысяч белорусов из приговорённых к сожжению деревень участникам походов от родного правительства тоже капнуло, причём – обоим. Только Синицыны не успели размахнуться и потратить, отложили дочке на квартиру. Зато Андрей поторопился жениться и создать максимальный комфорт избраннице.

– Ты преувеличиваешь мою грозность, – его половинка опустила ресницы, но Олег понял, что рисковал, быть может, сильнее, чем под пулями около детского дома, и пробовал оправдаться:

– Всех последствий работы портала не знает никто. В частности, я сам не понимаю – перед вами сидит тот самый майор госбезопасности, к кому вы привыкли, или двойник из параллельной реальности.

Андрей налил ему капучино из кофемашины, в прошлой версии столовой этого аппарата тоже не имелось.

– Когда я работал в редакции, у нас печатались статьи по философии. Один написал: если кто‑то выглядит как утка, крякает как утка и плавает как утка, а ещё откладывает яйца, он и есть – утка. Ты неотличим от известного мне Олега. Готов спорить, пальчики и рисунок сетчатки те же. Значит – одно и то же.

– То есть – утка… У вас, товарищ старший лейтенант, не всё хорошо с субординацией по отношению к старшим по званию.

Посмеялись. Поболтали. Вышли на веранду проветриться. Олег вытащил трубу, чтоб доложиться председателю и потребовать начисление денежного содержания за все дни с даты объявления мёртвым, оно куда выше, чем пособие после смерти. Жалко только, что из этой суммы дотошный финотдел наверняка попытается вычесть субсидию на погребение, словно майор виноват в том, что умер не навсегда.

– Кстати, как меня убили?

– О, ты принял воистину героическую смерть недели две назад между Борисовом и Крупками. Прикрывал отход. Во взводе Вашкевича было много раненых, гражданских едва успевали втащить в портал, пули уже залетали в гараж. Один из его парней подтащил ПКМ к самому краю, высадил по немцам полную ленту, прижав их к земле, всё равно нужно было выиграть считанные секунды. Ты схватил МГ34 и побежал фрицам навстречу, шмаляя прямо на бегу!

– То есть та утка‑двойник была самоубийцей‑авантюристом?

– Нет. Позже анализировали: что изменилось бы, если просто закрыть портал, заморозив ситуацию, и вызвать подкрепление, а там возобновить бой. Рассматривалось даже вкатить 45‑миллиметровую пушку в гараж, но никак – скорострельности не хватит. Нашли только один рецепт: шарахнуть по немцам залпом из подствольников осколочными гранатами. Но оружие, не соответствующее периоду, запрещено! Даже ради твоего спасения. Короче, ты разменял свою жизнь на жизнь двух наших и семи гражданских, а сам упал. Вряд ли имел время обдумать и просчитать, но интуитивно принял единственно верное и возможное решение. Тело не доставали, когда открылись там же через час – тела нет, фрицы утащили…

– А если бы выжил, сейчас бы нас стало двое? Интересно, как бы делили Регину и Ксюху? Вышло бы куда хуже, чем у Антона с его двумя сёстрами.

В этой реальности нежданное обнаружение взрослых сестёр Квашнина тоже имело место.

– Не думаю. Все парадоксы – по твоим рассказам и по моему опыту – они в целом достаточно логичные. Если взять любую реальность после коррекции прошлого, выходит непротиворечивая картина. Наверно, инопланетный разум решил, что твоё естественное место – тут. А если правильна гипотеза о множественности миров, механизм портала наверняка продублировал утку по имени Олег Синицын для той Регины. Или тебя для здешней, но ты себя ощущаешь не клоном, а оригиналом.

Обидное слово «утка» несколько задолбало. Вообще, этот Андрей казался чуть более развязным, чем предыдущий, хоть и от того прилетали шпильки.

Утка – это беспонтово. Почему‑то вспоминался старинный, ещё времён «развитого социализма», цикл фильмов о румынских суперменах, что само по себе уже несколько забавно, если только герой – не граф Дракула. Центральный персонаж, которому Ален Делон не годится в подмётки как любовник, Чак Норрис как драчун и Клинт Иствуд как стрелок, беспредельно надоел авторам фильма. Чтоб уж похоронить наверняка, в последней сцене очередного «шадевра» бесподобный комиссар торчит лицом к лицу с 40 ганменами, у каждого в руках МП40, и каждый в упор опустошил целый магазин, не промазав в комиссара ни единой пулей, отчего тот прибавил в весе за счёт металла очень много килограмм. Умер, наверное. И что дальше? Принято было решение румынского правительства: продолжать. Взяли под козырёк, в следующем фильме «Реванш» дублируется ровно та же сцена с бескомпромиссным расстрелом, после чего звучит закадровый голос: «Комиссар выздоровел после ранений и намерен отомстить». Олег предпочёл бы что‑то такое, с чудесным выздоровлением в духе румынского «социалистического реализма», а не «Атаку клонов» в голливудском стиле, где он сам в роли одного из клонируемых.

Но – хватит разговоров. Он открыл телефонную книгу в смарте и нашёл номер председателя.

– Погоди! – заговорщически шепнул Андрей. – Портал настроен на тот момент, когда Зина уходила от тебя в деревню?

– Да.

– Пойдём – откроем!

– Сдурел? Стоит её остановить, и ты – труп!

– Зачем останавливать? Только посмотрю. К тому же в гараже реальность как бы консервируется. Я не погибну, даже если не получу письмо. Или вообще уговорю вернуться и не мёрзнуть две зимы в партизанских землянках.

Они приблизились к гаражу.

– Андрей, ты что – с Кристиной не очень?

– Ну почему? Нормально. Я же не пацан, знаю, как меняются женщины, получив кольцо. Ты не думай, моя половинка – милая, добрая и на редкость покладистая. Если иногда психует, то делаю скидку на токсикоз – у неё пошёл третий месяц.

– Поздравляю…

– А ты вдруг с Зиной. Спасибо, что воскрес, но моя, и без того ревнивая как сотня Отелло, вздыбилась как конь под Медным всадником. А ещё переживает, что мужа уведут, когда расплывётся и сколько‑то месяцев не будет секси. Клятвы и уверения не помогают. Лишний повод злиться ни к чему.

Андрей открыл гараж. Олег мялся, совершенно неуверенный, что они поступают правильно. Предпринял последнюю попытку:

– Не спеши. Сам подумай: перенос «опеля» при неизменном интерьере дома означает, что портал произвольно смешивает реальности. Вдруг, втащив Зину сюда, ты потеряешь и Кристину, и вашего будущего малыша? Выйдем из гаража, а она тебя вообще не помнит и замужем за другим⁈

Тот как влетел в невидимую преграду. Остановился.

– Не вариант. Мне кроме Крис никто не нужен, честно. Со всеми тараканами в голове – она моя единственная. Ждёт ребёнка – это вообще абсолют. Её не брошу и не променяю. Значит, никакого переноса обратно не надо, только посмотрю издалека. И Зина, если меня увидит, то поймёт, что находится на верном пути, – Андрей, терзаемый противоположными чувствами, взъерошил ладонью короткий ёжик на голове. – Из твоего рассказа и её писем выходит, что она – та, которая не просто пожертвовала благами цивилизации и шагнула из 2026 года в партизанский лес военных лет, а ещё своими руками вручила меня счастливой сопернице! Офигенный поступок потрясающей женщины. Я всю жизнь буду терзаться, что упустил шанс и не глянул ей вслед. Олег, даже не пытайся возразить. Секунда, и сразу закрываемся.

Он шагнул к задней стенке гаража. Майор обратил внимание на лёгкую пыль, обычно здесь поддерживалась идеальная частота, кто‑то из бойцов Вашкевича в наряде непременно убирал.

– Им часто пользуетесь?

– Последнее время – вообще нет, после твоей «гибели» ни разу, – Андрей покачал головой. – Там наверху гремит международный скандал, Первый объявил: баста, никаких экспедиций в 42‑й, слишком много страждущих менять прошлое. Торгуются, а мы ждём. Погнали! Камеру только не включаем, я же не запросил у председателя добро на выход.

Наверно, нарушение служебной дисциплины и сыграло роковую роль. Панель управления не появилась. Обескураженный, он несколько раз сунул пятерню в отпечаток, потом догадался:

– Уф, чего это я? Ты же последний. Значит, агрегат теперь тебя слушается. Не представляешь, какое облегчение! Надоело быть исключительным.

Но рука Олега точно также лишь погладила штукатурку. С тем же успехом он мог щупать постамент памятника Дзержинскому. Переход объявил забастовку.

– Андрей… У меня родилось предположение. Аппарат подчиняется лишь одному хозяину, а нас вдруг стало двое. Завис как Винда, но кнопки ресета не предусмотрено.

– Только председателю не проболтайся! – вскинулся тот. – Не ровен час – прикажет пристрелить кого‑то одного, чтоб машина времени слушала второго.

– А в ней всего лишь батарейка села. Замена привратника не откроет Сим‑Сим, пока не сгоняем за новой батарейкой к Альфе‑Центавре, – поддержал шутку Олег.

Но дальше раздался шорох. Отпечаток руки вдруг смазался, начал разравниваться и исчез. На стенке лежал лишь слой старой сероватой штукатурки, не обновляемой лет 20 или больше.

Оба стояли, вытаращив глаза. Первым обрёл дар речи Андрей.

– Пошли – ещё пропустим по капучинке.

Конечно, в прошлом осталась масса упущенных возможностей. Жаль. Искренне. Сгорела Хатынь с людьми. Немцы уморили в Озаричах десятки тысяч, причём не СД или какая другая «элита» Рейха, а обычные части Вермахта, доказав, что германские нацисты в любом воплощении – это не часть человечества, а мутанты, излечимые лишь тотальным истреблением. Лучше всего – с их белорусскими, литовскими, украинскими и латышскими сообщниками, всеми, помогавшими оккупантам наводить свои людоедские порядки в Беларуси. Но кто‑то – «Магутны Божа», судьба или неизвестные авторы устройства – решили, что достаточно. Восстановится ли работоспособность, оба офицера не знали и поэтому просто вышли из гаража.

* * *

В действительности никакого зависания операционной системы не произошло, а энергии накоплено на сотни лет непрерывной эксплуатации. Аппаратура отключилась по команде извне. Почему только сейчас? По объективным причинам.

Информация об активации устройства понеслась со скоростью света к ретрансляционному бую в обычном пространстве. Поскольку ретранслятор дрейфует в межзвёздной пустоте глубоко за пределами Солнечной системы, на прохождение сигнала ушло более полугода. Далее сообщение продолжило путь в ином измерении и несравнимо быстрее, а позже буй отправил на Землю фидбэк – дезактивировать и перевести в спящий режим оборудование, для аборигенов нежелательное, пока владельцы оборудования не решат иначе.

Аппарат погрузился в бездействие. Он – не разумное существо, не умеет скучать, способен ждать годы, столетия, вечность. Или возобновить функционирование в любой момент.

Эпилог

Восстановленный на службе, экс‑покойник вернулся в управление по Минску и области с повышением, с Андреем и Кристиной виделся теперь редко, новые обязанности получили и другие участники проекта «Ратомка». Старший лейтенант Лиходеевский, переведённый в службу по связям с общественностью, зря надеялся, что его оставят в покое. Его маленький уютный домик, откуда сняли охрану, попал под атаку всяческих международных делегаций. Слишком многие не поверили Президенту Республики Беларусь, что лавочка закрылась, потому что многим свербело скакнуть в прошлое и что‑то там переиграть, а то и просто начудить. Увы, более 90 процентов всех инициатив держалось исключительно на корыстных мотивах, а не гуманных. В крайнем случае – политических, что тоже вряд ли достойно, потому что политика для подвизавшихся в ней тоже рассматривается как средство ведения бизнеса, только с использованием государственных структур и под лицемерными лозунгами борьбы за благо общества.

В Беларусь не прилетел «томагавк» или «минитмен» с килотоннами тротилового эквивалента в боеголовке, но прессинг на Президента стоило измерять уже мегатоннами, когда тот с явным облегчением сообщил для СМИ, что отряд, наконец, заметил потерю бойца, не верите – убедитесь.

С его молчаливого согласия в Ратомку потянулись делегации дипломатов, журналистов, блогеров, военных и просто туристов‑зевак. Со всеми, кого не сопровождали официальные лица из Администрации или вооружённые разрешением председателя КГБ (им не откажешь), Андрей поступал просто: демонстрировал штукатурку на стенке гаража только после перечисления 1000 рублей с каждого посетителя, честно уплачивая налог с заработка.

Двор и гараж перепоручил районному отделу охраны МВД РБ, и ребята с автоматами приезжали быстро, но раз не успели. В результате безбилетный посетитель, проигнорировавший табличку «злая собака», успел преодолеть забор и добраться до дверей гаража. Произошедшее лучше всего было описано шершавым языком милицейского протокола: «травматическая ампутация фрагмента ягодичной мышцы», оторванной с задним карманом штанов. Приезду милиции был отчаянно рад, потому что Карла не возражала продолжить общение и откусить второе полупопие клиента, но моментально успокоилась, учуяв от двух сержантов запах оружейной смазки и начищенных высоких ботинок – девочка выросла в служебном питомнике.

Заработала и Кристина, выкладывая в интернете отснятые потолочной камерой ролики с ухищрениями посетителей оживить портал: после неудач с массажом штукатурки начались потешные ритуалы, включая окуривание благовониями, шаманскими плясками, прижимания к стене интимными частями тела и даже жертвоприношением петуха. Табличка «Ведётся аудио‑ и видеозапись» почему‑то не останавливала большинство энтузиастов.

Андрей отбивался от самых настырных, заявляющих: это не тот гараж! Он спокойно отвечал: у меня другого нет, потом просто запретил экскурсии, тем более поток желающих сократился.

Им бы всё хиханьки… Да дурацкие опыты. А он часто просыпался по ночам, вскакивал или просто садился на постели, стараясь не потревожить жену, вглядывался в темноту и боялся опустить веки, чтоб не уснуть, потому что сны приносили видения из покинутого прошлого: горящие дома, спецназовцы, несущие детей к переходу под пулями… Очень много мёртвых тел – новопреставленных или уже превратившихся в скелеты.

Пока шла операция «Ратомка», нервная система была сжата в кулак, Андрей воспринимал ужасы войны как условие трудной, но ответственной задачи, держался, не раскисал. Необходимость действовать не давала развиться рефлексиям. А теперь…

Вспоминал двух разведчиков, передавших шокирующие сведения про белорусских националистов и их преступления. Эту пару не вытащили, они так и остались в Минске. Не исключено, были вынуждены бежать с Кушелем на Запад или вообще расстреляны в 1944‑м за пособничество нацистам.

Не переправили в современность Софию Курляндскую. Она так и осталась в анналах истории – пожертвовавшая собой ради побега сотен человек из концлагеря на Широкой.

Там же сгинули без следа двое израильтян, внедрённых в гетто.

Ох, эти сны…

Часто приходили дети – босые и в скромных деревенских одёжках, лица в копоти, глазёнки в слезах. Они спрашивали: дядя Андрей, ты многих спас, а почему не вытащил нас, нашу маму, бабушку, дедушку, нашего папу, сестёр, братиков? Мы все умерли, тебя не дождавшись!

Прямо во сне он выходил к этим детям, обнимал и горько плакал вместе с ними, ничего более не в состоянии изменить, утром просыпался издёрганный и не отдохнувший.

Лишь через несколько месяцев что‑то сдвинулось. Кристина на последнем сроке беременности стала ещё краше – не обычной секс‑привлекательностью, а той одухотворённой красотой матери, какую не нарисует никакая косметика. Однажды утром в самой будничной обстановке, мешая ложкой суп в кастрюле на кухне, произнесла простые слова:

– Не нервничай и меня не дёргай. Что прошло – то прошло. Прежних не вернуть. А мы дадим миру новую жизнь, нового человека и будем очень его любить. Уже любим. А если покажешь себя хорошим папой, на первом не остановимся. Договорились?

Сказанное пришлось очень точно и в нужную минуту во время его душевного раздрая. Андрей подскочил к супруге и нежно обнял её. Возможно, существуют параллельные миры, разные течения времени, альтернативная история. Зато он точно знает, что находится в наилучшем из вариантов реальности.

Конец дилогии. Пока – конец… Дальше будет видно