Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Глава 2

2.

У задней стенки обыкновенного гаража, внешне неотличимого от тысяч подобных сооружений в Минской области, но очень особенного на самом деле, замерли в ожидании четверо – Лиходеевский, Синицин, Квашнин и Журавков, последний вёл непрерывную съёмку на камеру ГоуПро. Хоть никакой портал ещё не открылся, опустившиеся ворота гаража отрезали их от XXI века и заурядного осеннего вечера. Гэбешный эксперт что‑то бормотал про неизвестное науке «темпоральное поле», накрывшее ближайшую улицу посёлка, а то и весь Минск, когда работал инопланетный механизм. Иначе никак не объяснить, почему не отменилась операция по ликвидации станции кровососов в Самохваловичах и не убрались автобусы с педиатрами, если обречённый на уничтожение детский дом исчез из истории.

Андрей положил ладонь на оттиск пятерни и вызвал экран управления.

– Стоп! Не торопись. Потом сравним фото, но уже сейчас вижу, что значки сместились, – в голосе Геннадия промелькнуло торжество. – Сейчас всё разгадаем.

– Ты уверен? – Андрей убрал руку с интерфейса. – Я сам очковал, едва не наложил в штаны от страха, когда использовал переход в первый раз. Ты намерен лезть в настройки?

– Как сказали бы мои знакомые из Одессы, таки я тебя умоляю. И пятерня как биосканер, и висящий в пространстве тачскрин явно созданы для самого непродвинутого пользователя. Ты схватил то, что на поверхности, и не задумался, как управлять аппаратурой в полной мере. Знаешь же, что для первых компьютеров требовались инженеры, а с современными буками, табами и смартами разберётся даже самый тупой индивид. Готов биться о заклад, дуракоустойчивость системы выдержана на высшем уровне, в раскалённое ядро планеты ты себя не отправишь. Как и в космическое пространство.

– Я бы не стал рисковать… Особенно в отношении космоса.

Олег слушал с вежливым интересом, во взгляде Антона промелькнула ревность. До этого он как самый эрудированный в военной истории слыл знатоком из клуба «Что, где, когда, почём», теперь новичок явно претендовал на место главного Александра Друзя команды.

– То есть не понимаешь, что уже проверял и рисковал? – ухмыльнулся Журавков. – Подумай головой! Где находилась планета Земля 85 лет назад? Она крутится вокруг Солнца, а наша звезда несётся по галактике со скоростью свыше 200 километров в секунду. В году больше 30 миллионов секунд… Дальше считать лень. То есть аппаратура не только связывает гараж с прошлым, но ещё телепортирует нас за миллиарды километров и с ювелирной точностью возвращает обратно! А ты, лейтенант, используешь наш уникум, чтоб сбегать из 41‑го года на кухню и разогреть сэндвич в микроволновке. Это даже не гвозди микроскопом забивать… Что смотришь? Выбирай место. Если там осень и дубак – к северу от Минска, прими южнее, что ли.

– Слуцк… Там, к югу от него, тоже болота. Сейчас найду островок, – выслушавший отповедь, Андрей смешался. Не нашёл что возразить и послушно увеличил масштаб карты, всматриваясь в местность за Слуцком. Туда не ходил ни разу, местность лежала в стороне от излюбленных немцами маршрутов. – Наверно, лучше в этом районе.

– Пальцем водишь… Возьми это! Попробуй.

Геннадий протянул ему стилус. Такими комплектовались первые аппараты с тачскринами, пока не появилась возможность увеличить масштаб, раздвигая картинку пальцами.

Андрей повиновался. Точка предполагаемой высадки покорно следовала за пластиковым карандашом, но лишь только стилусом снова завладел Журавков, управление пропало.

– Значит, лейтенант, тебя прибор послушается, даже если будешь водить по экрану коровьим копытом. Но стилусом точнее, скажи?

– Согласен. Все готовы? – он убедился, что Олег и Антон подняли МП40 наизготовку и передёрнули затворы, Геннадий отступил вглубь. Из амуниции, кроме стандартных каски и бронежилета, он взял только камеру и бинокль.

В открывшемся прошлом, как и в предыдущий раз, стояла более прохладная погода, чем в современности. Но чуть светило солнце. Пейзаж похожий – островок среди болота, непрезентабельная растительность. И никого. «Пиджак» закинул пистолет‑пулемёт за спину и взялся за пульт дрона, через пару минут заверил: чисто. Олег первый шагнул вперёд и матюкнулся:

– Высоко‑то как! Вашу ж мать…

Пол гаража возвышался метра на полтора над чахлой травой островка. Гораздо больше, чем в прошлых вылазках. Спрыгнув, майор по щиколотку увяз сапогами во влажном грунте. Геннадий и Антон слезли аккуратнее, Андрей занял привычное место швейцара.

«А в болотах – наша партизанская сила!» – вспомнилась фраза из советского фильма «Обратной дороги нет». Но партизанской силе нужна подпитка из местных деревень – хотя бы продуктами. На болотных ягодах не протянешь. Здесь, вдали от жилья, партизанам нечего делать. Если это вообще военные годы. Нет, без разведки в населённом пункте не обойтись. «Бабка, немцы далеко? – Окстись, милок! Война уж 80 лет как кончилась! – Надо же… А мы только собрались пустить поезд под откос». Проникнувшись пессимизмом, привратник портала свесил ноги из настоящего в прошлое и, прищурив глаз, наблюдал за суетой Геннадия.

Мужик вроде неплохой. Сразу перешли на «ты». Без закидонов и лишних понтов, о том, что имеет аж три высших образования, о них рассказал лишь после прямого вопроса: историческое, философское и… авиационно‑техническое. В самом деле – разносторонний. Но, наверно, много на себя берёт.

Тот сорвал ветку с куста и поднёс к глазам.

– Руку на отсечение, что вокруг нас – весна, а не осень. Почки набухли! Примерно конец марта или начало апреля.

– Может, по кольцам на срезе ствола и год определишь? – попробовал съязвить Антон.

– По кольцам – нет. Но… Вы слышите? – он вряд ли обладал столь чутким слухом как Карл, но звук авиационных моторов услышал раньше других и вскинул бинокль. – Спасибо, что пожаловал, камрад фриц! Вовремя – как по заказу, вот и не верь в божественное провидение. Или в совпадение.

Расстояние было большое, но уж очень типичный и приметный трёхмоторный самолёт проплывал в стороне.

– Без ансамбля. Сам, бля, – ухмыльнулся Геннадий. – То есть «Юнкерс‑52» без истребительного сопровождения тихо коптит небо, пилоты ничего не боятся в глубоком немецком тылу. Значит, мы в весне 42‑го или 43‑го года. Повоюем?

– Да, но не сегодня, – включил командирский тон майор. – Карабкаемся назад. Потом лучше будет лестницу прихватить.

Подтянувшие форму на занятиях с альфовцами, Олег с Антоном довольно легко вернулись в гараж, потом за обе руки втянули Журавкова. Тот если и сохранял какую‑то форму, то не спецназа, а свинки Пеппы. Разумеется, председатель не предполагал его участие в боевых операциях. Но портал в Ратомке обладал притягательной силой, удивительно пробуждая желание действовать – порой даже излишне рискованно. В этот раз, правда, особо не рисковали ничем.

«Пеппа», стоя перед монолитной задней стенкой гаража, попросил ещё раз вызвать голографический интерфейс.

– Зачем? – тревожно спросил майор.

– Хочу уточнить некоторые детали… Элементарно, Ватсон! – Геннадий уверенно ткнул перстом в ряды непонятных символов. – Видите риски ниже и выше этих кракозябликов? – он вывел на экран своего смартфона фотку с камеры, сохранившую вид экрана до взрыва гранаты в Самохваловичах. – Это же шкалы! Крайняя правая метка поднята чуть выше, заметили? Следующая тоже. Значит, правая регулирует уровень над грунтом, вторая за ней – время перемещения. Когда граната рванула, Андрей лежал у самого терминала… Каким‑то образом техника восприняла происшедшее как его команду. Искусственный интеллект – всегда чуть‑чуть неадекватный, и у нас, и у создателей машины времени.

Андрей и Антон напряжённо слушали, причём «пиджак» аж сопел от напряжённой работы мысли. Олег спокойно уточнил:

– А как ты определил, что именно крайняя правая отвечает за высоту? Только без всяких «элементарно, Ватсон», иначе не посмотрю на все твои высшие образования.

– Гляди внимательно. Крайний правый ползунок имеет риски ниже и выше. А второй сдвинулся вверх, но ниже чёрточки нет. Стало быть, господа темпонавты, обратно в 41‑й год не попадём. Каждая перестройка сдвигает выход портала ближе к настоящему. Вероятно, существуют и иные объяснения. Но поскольку авторы сего чуда стремились к максимальной простоте управления, вероятнее всего… А что тут гадать, Андрей, бери стилус, аккуратно сдвигай правую метку на две риски вниз и открывай переход. Если товарищ майор позволит – даже без нашего выхода наружу.

Олег кивнул, и результатом стало форменное безобразие. Портал открылся в земле, лишь под потолком мелькнула полоска света, Антон заорал «закрывай!», но за пару секунд соединения с прошлым в гараж хлынули болотная жижа и комья грязи, изгваздав его на добрые пару метров.

– Чур, не я один убираю! – простонал Андрей.

– Зину позвать? – невинно осведомился Квашнин, но в итоге трудились все четверо вместе.

Можно было снова подняться над уровнем грунта и просто вытолкать болотные сувениры обратно, но на сегодня прошлого они уже достаточно накушались.

В процессе клининга Геннадий поделился ещё одним наблюдением.

– Вы знаете, как переход смотрится с обратной стороны? Я сбегал полюбопытствовать. Никак! Он прозрачен. Видны болотные деревья и шатающиеся по полянке Олег с Антоном, а ещё из пустоты свисают две ноги в сапогах. Надо будет поставить эксперимент, который, впрочем, уже организовали фрицы в Самохваловичах – выстрелить в этот проём с тыла.

– Я отойду, хорошо? – попросился Андрей.

– Конечно. Но я почти уверен, что находящимся в гараже пули, прилетающие с заднего фасада, ничем не грозят, они проходят насквозь. А вот если кто‑то из наших оказался там впереди…

– То, скорее всего, из‑за этого получил пулю в сердце Колунов. И Андрея задело, – закончил за него Олег. – Портал – не защита для стоящих напротив него. Учтём.

– Вы склонны видеть одни только минусы. И сокрушаться по поводу запачканного пола в гараже. А я считаю сегодняшний эксперимент суперудачным, – Геннадий направил указующий перст на оттиск ладони. – Если бы управление порталом по высоте над грунтом было известно заранее, его открывали бы непосредственно в вестибюле детдома. Никакой перестрелки, никаких потерь! Но себя винить не в чем, тогда не знали назначения двух регуляторов. Учтём на будущее. То есть… на прошлое, походы в которое только предстоят. У кого‑либо созрели предложения о сценарии разведывательного выхода в деревню? Самая опытная в таких делах – прапорщик Белкина.

– Но одну её отпускать безрассудно, – Олег обвёл глазами коллег, те не спорили. – Борис, сопровождавший её в прошлой вылазке, выбыл навсегда. Кто желает поиграть в братьев Запашных – сунуться в пасть льва?

– К сожалению, без меня не обойдётся, – первым признался Антон. – Я один могу мимикрировать под немца.

– Хорошо. Будешь сопровождать подозрительную арестантку. Вот только фрицы поодиночке не шастали. Значит, мы с Вашкевичем пару дней не бреемся и не моемся, чтоб изобразить мал‑мал неопрятных белорусских полицаев, – майор не встретил возражений и закончил: – Как раз этих пару дней достаточно, чтоб составить документы и получить на них разрешительные резолюции для следующего выхода… на тот свет.

Шутка получилась двусмысленная и несмешная, но спорить никто не стал. Опергруппа продолжила заниматься неприятным, но необходимым делом – уборкой болотной грязи, перекочевавшей в итоге на клумбы. Заниматься теплицами и грядками Андрей не захотел, а вот клумбы ему соорудили Зина с Кристиной, рассчитывая засадить цветами по весне. Дикая болотная земля наверняка придётся растениям по вкусу.

Орудуя лопатой и разгрузив голову, Антон вдруг остановился и радостно воскликнул:

– Мы же забыли о самом простом способе установить дату: притащить в гараж радиоприёмник и послушать в прошлом местное радио!

Андрей глянул на Геннадия и обнаружил, что тот явно раздосадован – столь очевидная мысль должна была ему первому придти в голову, он – дипломированный всезнайка. Олег немедленно скомандовал:

– Квашнин! За сообразительность освобождаешься от наряда по уборке. Дуй к ноутбуку и смотри, что транслировали на Беларусь в годы войны.

Андрею осталось только пожалеть, что уже пристроил немецкий радиоприёмник… Понятно, что современные, настроенные на FM‑диапазон, очень редко – со средними волнами, фиг что поймают. Какое‑то радиовещание велось в БССР и до войны, города были охвачены проводной сетью, но эфирных приёмников население имело в чрезвычайно малом количестве, да и те спешным образом изымались по мере приближения фронта, чтоб не слушали вражьи «голоса». Когда наступит поздний вечер, имеет смысл пытаться что‑то поймать на коротких волнах, до Минской области добьют московские и берлинские станции.

Ровно с тем же прибежал Квашнин – точно угадав время, когда последние комья земли Журавков укатил на тачке к клумбам, а Андрей мыл пол шваброй, и дополнительная помощь больше не требовалась.

– Немцы с 41‑м года наладили эфирное вещание из Минска. Нужен старый приёмник. Зашёл на доску объявлений «Куфара», советский транзистор «Океан‑209» продают здесь же, в Ратомке. За 150 рублей обещают вполне работоспособный! Сейчас наберу.

– Звони, – поддержал Андрей. – Сгоняем немедленно.

Вернулся Геннадий и вызвался:

– Я сам его свожу. А ты снова открывай портал и держи, нам нужно отмотать время в прошлом до вечера. Чтоб был радиоприём на коротких. Если товарищ майор…

– Уже доложился супруге, что сегодня задержусь на службе, – согласился Олег, совсем недавно рубивший: на сегодня походов в прошлое достаточно.

– Да ладно… Можешь не жертвовать своим вечерним борщом, – смилостивился Андрей. – Возьму приёмник, кого‑то из шалопаев в компанию и посижу в прошлом, там обождём часов восемь.

– Квашнина. Он всё же хоть чуть‑чуть натаскан. Гена – головастый, но кабинетно‑диванный. Без обид. Но только необитаемые болотные острова! Иначе придётся звать Вашкевича с гоп‑компанией на прикрытие.

Когда пара эрудитов вернулась, а прошло добрых полтора часа – они ещё ездили в пригородный гипермаркет за толстыми круглыми батарейками, на которые был рассчитан раритетный приёмник, Андрей подготовился к выходу. Притащил палатку, надувные матрацы, запасы еды, кофе в термосе, резервные аккумуляторы к «мавику». Даже в режиме робинзонов нельзя терять бдительность. За приготовлениями на кухне его застала Зина.

– Несанкционированный рейд? За мотоциклом?

– Если бы… Хотим всего лишь послушать радио. Определить время. Забьёмся в самую глубокую нору.

– Это будешь Кристине на уши вешать. Она просто в истерику впадает от мысли, что ты снова полезешь в портал. Я тоже переживаю, ты мне не чужой… Но всё понимаю. Для нас та война не кончилась. Только не рискуй понапрасну, хорошо?

Зинаида активно вмешалась в процесс заготовок, настолько, что после опустошения холодильника прикинула – успеет ли в ближайший магазин до закрытия, чтобы пополнить запасы. Поднатаскавшись у мадам Синицыной, она уже довольно умело распоряжалась деньгами на продовольственном шопинге и неплохо использовала продукты. Андрей, не брезговавший готовкой, тем не менее, питался много лучше с появлением названной сестрёнки. После того, как Зина наполнила ему сидор, приобнял и чмокнул в макушку:

– Спасибо!

– Умереть с голоду тебе точно не грозит.

Наконец, охотники за старым радио вернулись. Приёмник был потёртый, вместо ручек настройки торчали голые стерженьки, но и правда – работал. По лицам обоих читалось: о чём‑то яростно спорили по дороге и к единому знаменателю не пришли, Антон с облегчением избавился от общества Геннадия. Тот остался ждать в гараже с Олегом. По их часам с закрытия и до следующего открытия портала, когда путешественники во времени возвратятся, пройдёт какая‑то секунда. Если много секунд или целая минута – можно считать, что ушедшие сгинули навечно. Тогда майор прижмёт свою руку к пятерне‑сканеру, и коль аппарат примет нового владельца, можно не сомневаться: Андрей причислен к числу погибших. Мрачная перспектива!

– У космонавтов есть обычай: побрызгать‑облегчиться на колесо автобуса, на котором приехали к стартовой площадке, – прокомментировал Журавков. – А вы?

– Треплю Карла по холке. Но он даже не заметит, через минуту опять будет рядом с хозяином… Кстати, возьму его тоже с собой. Пусть привыкает, – Заведя собаку в гараж, Андрей взял стилус и чуть приподнял на экране движок высоты.

Угадал. С открытием перехода их глазам предстал тот же островок среди болота, какие‑то несколько десятков метров в поперечнике, пол гаража возвышался над влажной землёй где‑то на метр или даже чуть меньше. Сбросил палатку, сидор и прыгнул сам, затем Олег отцепил поводок от ошейника, кобель сиганул вслед за владельцем и начал принюхиваться к незнакомому окружению. Сзади присоединился Антон, невольно вздрогнувший, когда окно в 2026 год исчезло. Он снова занялся «мавиком», осторожность никогда не бывает излишней, а Андрей включил приёмник – если удастся услышать необходимое прямо сейчас, то вкусняхи из сидора комфортнее съесть у себя дома на кухне и не торчать часами среди болот.

Не повезло. На средних волнах бакланило только Soldatensender Minsk, Минское «Солдатское радио», оно порой передавало минское и берлинское время, но как‑то умалчивало дату. О событиях на фронте практически ничего, контент большей частью был рассчитан на психологическую поддержку, зольдаты слушали, как их ждут матери, жёны и невесты в фатерлянде, как всё будет хорошо после скорой победы над большевизмом.

– Может, ты плохо понимаешь немецкий? – усомнился Андрей.

– Абыжаешь, нашальника… Нет, текст дают простой, рассчитанный на самых непритязательных. Неженатикам обещают во время отпуска поход в лебенсборн. То есть потрахаться с незамужними немками с целью их оплодотворения. Фюреру нужны новые зольдатики. К их несчастью, не рождаются готовые клоны «истинного арийца», сразу годные в строй. Им невдомёк, что детки не успеют вырасти до возраста ношения фаустпатрона раньше падения Берлина. Ничего, впитают ненависть ко всему русскому‑советскому и сохранят на послевоенные годы.

На других частотах и диапазонах разливались трески, шипение, пиликанье морзянки, азбукой Морзе оба владели на уровне Карла – никак, изредка пробивались очень отдалённые, неразборчивые голоса. Экскурсия обещала затянуться. Андрей с Антоном поставили палатку, накачали матрацы и, поделив время – один на страже, второй мучает приёмник, приготовились к многочасовому бдению. Один лишь пёс не страдал. Обследовав островок, он улёгся около палатки, то есть «взял её под охрану» и был вполне счастлив, что находится при деле и при хозяине.

С наступлением темноты и короткие, и средние волны ожили вполне. Из Берлина донёсся лающий голос Гитлера, потом понеслась бравурная музыка в маршевом ритме. А затем Андрей нащупал волну, где всё было понятно, переводчик не требовался.

От волнения перехватило дыхание.

«Говорит Москва! От советского Информбюро. В течение дня 17 апреля на отдельных участках фронта наши войска вели наступательные действия и улучшили свои позиции. Уничтожено 15 немецких самолётов, наши потери составили 5 самолётов. Частями нашей авиации уничтожено и повреждено 27 немецких автомашин с войсками и грузами, 6 полевых орудий, 2 зенитно‑пулемётные точки и 9 миномётов».

Дата есть – 17 апреля, но какого года? Впрочем, ничто не помешает сравнить по возвращении сводки Совинформбюро на эту дату разных лет, тогда станет ясно. Включив запись на смартфоне, Андрей положил трубу около динамика.

«Наши бойцы, действуя на одном из участков Западного фронта, при поддержке танков ворвались в занятый немцами населённый пункт. На улицах деревни и отступая из неё противник потерял свыше 300 солдат и офицеров…»

Антон, присев у входа в палатку, положил МП40 на колени.

– Западный фронт… Он существовал с 41‑го года и только в 44‑м преобразован в один из белорусских – перед операцией «Багратион». Мало конкретики. Покрути ещё.

Андрей повиновался, и скоро из приёмника донеслось:

«Увага! Гаворыць радыёстанцыя „Савецкая Беларусь“. Слухай нас, родны беларускi народ! Слухай нас, родная беларуская зямля! Сёння, 17 красавiка 1942 года, Чырвоная Армiя…»[1]

– Бинго! – обрадовался Антон. – Можно сворачиваться. Дата и точное местное время у нас есть.

– Обожди пару минут, – остановил его Андрей.

Они были вознаграждены. После военной сводки, повторившей оптимистические, хоть и не всегда исчерпывающе‑достоверные сведения Совинформбюро, диктор объявила, что Янка Купала прочитает свои стихи.

– А ведь он ещё жив… И читает сам, не в записи! – ахнул Антон.

Зазвучал голос самого известного, воистину легендарного поэта Советской Белоруссии. Он станет иконой, национальным символом, по всей стране ему возведут памятники, построят музей в центре столицы, его именем назовут улицы, парки… Репертуары театров и школьные программы наполнятся его произведениями, снимут фильм «Янка Купала», а пока это был лишь усталый человек у микрофона, с чувством и болью говоривший:

Партызаны, партызаны,

Беларускія сыны!

За няволю, за кайданы

Рэжце гітлерцаў паганых,

Каб не ўскрэслі век яны[2].

Оба понимали: технически возможно послать гонца в Москву, уберечь поэта от нелепой гибели. Но Купала – слишком заметная фигура в отечественной истории, его вместе с Якубом Коласом Первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии Пантелеймон Пономаренко объявил врагом социализма и ренегатом‑националистом, требовал у НКВД ареста обоих – с последующим расстрелом или хотя бы отправкой в ГУЛАГ. Спасение Купалы изменит будущее слишком кардинально и непредсказуемо. Оставалось только слушать… и записывать на смартфон авторское прочтение «Белорусских партизан», чего не сделали в студии на самой радиостанции.

Когда вкарабкались в гараж, всего лишь через долю секунды местного времени, Олег и Геннадий поначалу не могли понять, почему у обоих вернувшихся столь взволнованные лица. Только перепачканный по уши Карл демонстрировал незамутнённое прекрасное настроение.

[1]«Внимание! Говорит радиостанция „Советская Беларусь“. Слушай нас, родной белорусский народ! Слушай нас, родная белорусская земля! Сегодня, 17 апреля 1942 года, Красная Армия…». В период оккупации передачи белорусского радио велись с территории РСФСР.

[2]Партизаны, партизаны, белорусские сыны! За неволю, за оковы режьте гитлеровцев поганых, чтоб не воскресли никогда. Существует и русскоязычный вариант этого известного стихотворения, с несколько иным смыслом отдельных строк: Партизаны, партизаны, белорусские сыны! Бейте ворогов поганых, режьте свору окаянных, свору черных псов войны.