Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

«Вояки!» – мысленно вздохнул Андрей и дал команду дрону возвращаться. Сложив его и выключив, сунул в чехол и прикрепил к ремню. Взял вещмешок и выпрыгнул наружу. Оглянулся. Проем в гараж мигнул и растворился, как будто его не было. Андрей прекрасно знал, что стоит подойти поближе, как тот опять возникнет, и он вернется в свой гараж. Но каждый раз в такой момент испытывал волнение: вдруг не появится, и придётся навсегда остаться в 41-м? А в первый выход так вообще паниковал. Лишь много раз проверив вход и выход, успокоился, но все равно внутри слегка саднило. Кто знает, как сработает странная машина времени? Ее он обнаружил, ремонтируя гараж, и поначалу испугался. Что за хрень? Кто это все устроил? Но любопытство победило, и он со временем освоил инопланетную установку. То, что она не создана землянами, сомнений не было. Нет на Земле подобных технологий, и еще не скоро будут. К тому же ниже карты имелись странные значки. Андрей предполагал, что это – органы управления, но не рискнул в них тыкать пальцем. А вдруг проход откроется в безвоздушное пространство, и все содержимое гаража, включая человека, вместе с воздухом улетит на орбиту Земли? Или вся эта хрень взорвется, как в голливудских фильмах? Да ну их, этих гуманоидов, по каким-то их инопланетным соображениям впихнувших машину времени в гараж в поселке Ратомка! Что они тут делали, Андрей не знал и не хотел об этом думать. Все равно не найдет ответа. Понятно, что каким-то боком к этой установке были причастны прежние владельцы дома. Но они лежат в земле, а их наследники не в курсе, поэтому продали дом недорого. Пускай и дальше ничего не знают, а он воспользуется этим обстоятельством…

Андрей закинул вещмешок на плечи, взял в руки СВТ и двинулся между деревьев к северу от места высадки. Там перекресток четырех дорог, и можно с дрона отследить движение колонн фашистов. Они ему не по зубам, но вполне реально увидеть одиночный мотоцикл, желательно «цюндап». Если получится, перехватить. Тогда фашистов в 41-м станет меньше, а мотоциклом в его мире больше. А у Андрея денег…

Выбрав позицию рядом с перекрестком, чтоб сразу выскочить к дороге, когда потребуется, Андрей следил за обстановкой – как глазами, так и сверху, время от времени запуская в небо дрон. Поднимал его всего на несколько минут, поскольку батарея не резиновая. Но все равно к полудню она накрылась. Андрей поставил запасную (блин, стоит как велосипед, причем не самый худший) и продолжил наблюдение. Перед этим съел колбасу и ломтик хлеба, запил водой из фляги. День потихоньку угасал, а с мотоциклом было глухо. Нет, они раскатывали взад-вперед, но исключительно в колоннах, изредка – по двое-трое, что исключало всякую возможность нападения. Вояки немцы тертые, с немалым опытом войны. Вот он застрелит пару на одном из мотоциклов, а на втором мгновенно развернутся к лесу и прочешут место засады из МГ. Потом залягут на обочине и так прижмут его огнем, что дай Бог ноги унести. Подобное однажды с ним случилось. Тогда он выходил без дрона и, заметив одиночный мотоцикл, пыливший по грунтовке, подпустил его поближе и застрелил водителя и пассажира. Из автоматической винтовки это быстро. Но не успел обрадоваться и выйти за добычей, как подскочил другой фашистский байк. Андрей его не видел, поскольку позицию избрал неверную, за поворотом, а из нее дорога не просматривалась. Фриц в коляске прямо на ходу ударил по кустам из пулемета, Андрей рванул прочь от дороги, бросив вещмешок. Бежал, что было сил, со страхом слыша, как щелкают над головой пули, кроша кору на соснах и сбивая ветки. До перехода будто долетел, в гараж ввалился потный, запыхавшийся, обессиленный. Именно тогда он понял, что война – это не то, что люди видят в фильмах. Занятие суровое и страшное и, чтобы выйти победителем, нужно готовиться, просчитывая каждый шаг.

Сегодня у него не получилось, что ж, бывает. Андрей уже собрался уходить, как поднятый в последний раз «мавик» различил на грунтовой дороге лошадь и телегу. Повозка катила к перекрестку, и до него ей было пара километров. Исключительно из любопытства Андрей направил «мавик» ближе и с воздуха рассмотрел в телеге двух доблестных зольдатов. Они, похоже, пели, махая в воздухе руками. Укрупнив изображение, разглядел в телеге небольшой бидон из алюминия, лукошко с яйцами, двух связанных за ноги кур, мешки… Один, похоже, с хлебом – буханки выпирают. Суду все ясно – мародеры. В деревню заскочили, а дальше как водится: «Матка, млеко, яйко, курка, шнель…» Похоже, что нашли и самогонку – ишь веселятся! Непуганые идиоты. А кого бояться – партизан пока что нет.

Мысль в голову пришла внезапно: окруженцы! Скорей всего они еще на прежнем месте. Подкинем парням харча! Андрей вернул обратно «мавик», сложил лучи с лопастями и спрятал в чехол-сумку. Приладил на спине свой сидор, повесил на плечо винтовку. Достав наган, пошел навстречу немцам, скользя между стволов деревьев. Пройдя так с километр, нашел высокий куст, растущий у дороги, и встал за ним. Ждал он недолго…

Интерлюдия

Из книги Артема Драбкина «Я дрался в 41-м». Рядовой Борисов Тимофей Степанович.

… Ты спрашиваешь, бывает чудо на войне? Отвечу: да! Со мной было. Случилось это так. Как я тебе уже рассказывал, наш гаубичный полк, вернее то, что от него осталось, фашисты расхерачили на марше. Сначала налетели «лапотники» и разбомбили орудия с упряжками, машины, а после нас догнали танки… А чем их остановишь? Карабином? Орудий больше нет. Короче, драпанули и бежали так, что ветер завывал в ушах. Когда тебе стреляют вслед из пулемета, летишь, словно на крыльях. В лесу опомнились, пришли в себя и стали окликаться. Нашлось нас четверо: сержант Ашанин, наводчик, командир орудия, Серега Брянцев, ездовой, я, заряжающий, и Коля Семин, водитель ЗИСа. На четверых два карабина, три патрона и сидор, где немного харча – у Семина нашелся. Посовещались – надо выбираться к своим. Не в плен же? Шли лесом вдоль дорог – по ним фашисты перли. Их было столько! Тут хочешь иль не хочешь, но подумаешь: трындец пришел Советской власти! Но не сдавались, шли. Оголодали вусмерть. Харчи, которые у Коли были, подъели быстро. Да и было там для четверых, считай, что крохи. Полбуханки хлеба, тушенки банка. Мы в этой банке, когда все мясо съели, воду кипятили, и она казалась нам бульоном. А другой еды-то нет. Жара стоит – грибы не выросли. А ягоды – ими не наешься. Да и мало ягод было… Неделю шли и выбились из сил. А тут еще у Коли рана воспалилась – фашисты пулей зацепили. Мы кое-как его перевязали, порвав исподнюю рубашку на полоски, и это все. Медикаментов нет. Короче, Коля обезножел, идти не может. Мы нашли в лесу полянку возле небольшого озерца, заночевали, а утром и стали думать: что делать дальше? Бросить Колю? Не по-товарищески это. Нести его? Так не потянем: от голодухи нас самих шатает. Сходить за помощью? Куда, к кому? Мы проходили мимо деревень и видели: там немцы. Так ничего и не придумали. И, знаешь, так тоскливо стало от безысходности. Мне никогда так не было хреново – ни до, ни после. Тогда я понял, с чего вдруг мужики порою в петлю лезут. Ладно, это я отвлекся. Сидим мы, значит, на полянке, молчим, тоскуя. Свечерело, вдруг слышим голос из кустов:

– Привет, славяне! Не стреляйте, я свой.

Ашанин – цап за карабин, а из кустов:

– А ну-ка карабин оставь! Вы у меня все на прицеле. Со мною «светка». Вмиг положу.

Ашанин выругался, но подчинился. Смотрим: из-за куста выходит высокий парень в нашей форме, в руках и вправду СВТ с оптическим прицелом. Сел перед нами, винтовку на колени положил и спрашивает:

– Так, в чем нуждаемся, славяне? Еда, патроны? Медикаменты?

– Во всем, – Ашанин отвечает. – А у тебя все это есть?

– Там, за кустами, – он показал рукой, – стоит телега. В ней хлеб и сало, яйца, две курицы, бидон со свежим молоком.

У нас от этих слов в желудках прямо заурчало. Парень усмехнулся и продолжает:

– В нагрузку к харчу прилагается два дохлых немца. С ними сами разберетесь, я не смотрел в их ранцы и не шарил по карманам. Есть две немецкие винтовки, боекомплект в подсумках. Ну, что, берете?

– Да! – говорит Ашанин и глянул на меня.

Я встал, сходил за те кусты, смотрю – и вправду там телега. Взял лошадь за узду, привел к нам на полянку. А там тем временем парень развязал свой сидор и выложил перед Ашаниным пачки с патронами, индивидуальные пакеты и пузырьки с лекарствами. Накинул снова узел на мешок, забросил его за спину и взял винтовку.

– Если давно не ели, то будьте осторожны, – говорит сержанту. – Сначала понемножку, не то вам скрутит животы. И завтра утром уходите, вон там за озером, – рукой показывает, – дорога есть, лесная. Травою заросла, но на телеге проберетесь. Но уходите обязательно. Немцев я неподалеку застрелил, искать их будут. Ну, все, пошел.

– А, может, с нами? – спросил его Ашанин.

– Нет, у меня своя задача, – ответил парень. – Прощайте, мужики! Удачи вам и Бог навстречу!

Я тогда немало удивился: чтоб красноармеец о Боге говорил? Только потом дошло… Короче, спас нас этот парень. Все выжили, и даже Коля. У немцев в ранцах нашлись еще медикаменты. До фронта мы не добрались – он очень далеко ушел, осели в Минской области в одной деревне. Уговорили нас остаться бабы. У них мужчин на фронт забрали, а тут четыре лба и лошадь. Что значит конь в деревне, наверное, объяснять не надо. В 42-м году подались в партизаны, а в 44-м нас мобилизовали в армию. Что удивительно, но все домой вернулись, и никого даже не ранило. Теперь уж нет ребят, последний я из той четверки…

Ты знаешь, я немало думал: кто был этот парень? Жена, когда ей это рассказал, меня уверила, что это Бог послал нам ангела. Молилась за него и свечки ставила. Только я другое думаю: что был он из ОСНАЗа. Мы этих мертвых немцев осмотрели на поляне. Убиты из нагана, всего два выстрела – и оба прямо в сердце. Вот такое чудо…

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 3

3.

«Счет ноль-ноль в мою пользу», – сказал себе Андрей, когда вокруг него сомкнулись такие знакомые стены гаража. Возвращаться без добычи ему и ранее приходилось. Зато – цел и невредим. А ведь могло быть и иначе…

Стоило подскочить к подводе и выстрелить в грудь немцу-кучеру, как случилась жопа. Его напарник, даром что под самогонным духом, не запаниковал, схватился за винтовку, и все бы ничего, но тут «наган» внезапно дал осечку. Скорей всего, попал бойком в бракованный патрон. Но револьвер в отличие от пистолета тем и хорош, что передергивать затвор не нужно. Но все равно он выстрелил в немца, когда тот уже передернул затвор у «маузера». Успел бы гад нажать на спуск – и стал бы 41-й для Андрея последним годом жизни, он умер бы за 57 лет до своего рождения!

Вдобавок вечная тревога – вдруг сядут батарейки в неведомом инопланетном оборудовании, поскольку неизвестно, на сколько переносов оно рассчитано. Встанет колом, и где в лесах оккупированной Беларуси искать сервис по ремонту инопланетной техники?

Но настроение постепенно приходило в норму, чему в немалой степени помог подгон продуктов окруженцам. Вспоминал их глаза, которыми они смотрели на подводу, на медикаменты и патроны, которые он перед ними выложил… Андрей сменил армейское хэ-бэ и сапоги на спортивный костюм и принялся чистить «наган». Боек его наколол на забастовавшем капсюле такую ж ямку, как и на выстреливших патронах, значит, дело не в револьвере. Для спецзаданий боеприпасы отбираются особо тщательно, говорят – даже просвечиваются рентгеном, он себе позволить ничего подобного не мог.

Затем пришла очередь «светки», сегодня не стрелявшей. Оружие практически легендарное, одно из лучших в умелых и заботливых руках… Но капризное, если к винтовке относиться как к обычной «мосинке», та безотказна по причине предельной простоты.

Снайперская СВТ отличалась от обычной самозарядки незначительно – более тщательным исполнением и кронштейном для оптического прицела. По современным меркам, это даже не снайперка, а маркс-мановская винтовка. Умельцы, способные попасть в человеческую голову с полутора-двух тысяч шагов после груды вычислений с учетом скорости ветра, температуры, влажности, угла возвышения и еще каких-то факторов плюс интуиция, как правило, берут с собой винтовку со скользящим затвором, который нужно передергивать после выстрела. Там каждый выстрел – настоящее произведение искусства.

Но Андрей не планировал снести череп какому-нибудь офицеру с километровой дистанции и не ходил в прошлое с ассистентом, помогающим с вводными для стрельбы, потому что мотоцикл с километра не добудешь. Ему требовалось оружие для быстрой схватки с двумя-тремя… максимум – с пятью противниками, и более скорострельное, чем «мосинка» или немецкий «маузер», но с лучшей дальнобойностью, чем у пистолетов-пулеметов. Из тех даже на двести метров непросто поразить фигуру в рост. А «светка» позволяла это сделать обычному стрелку, не обладавшему специальной подготовкой. Хватало и стандартной, полученной на срочной службе. В крайнем случае можно было нажать на спуск два-три раза, с гарантией закончив земной путь «арийца».

Дрон, как и оружие, между заходами он тоже прятал. «Мавики» не только запрещены к поставкам, как минимум – до окончания СВО, но само владение и пользование беспилотником наказуемо. Изволь поставить его на баланс организации, согласовать полеты в соответствующей инстанции, и вот тогда… Но кто одобрит использование такого аппарата корректору редакции научного журнала?

Столь же тщательно он спрятал интерфейс инопланетного оборудования. Единственное, чего не опасался, так это визита непрошенных гостей в его дом и гараж с той стороны. Время в двух реальностях текло по-разному. Андрей попадал в лето 1941 года ровно в момент окончания предыдущей вылазки, и возвращался в следующую секунду после ухода из нашего времени. Когда настанет зима, у него выдастся изумительная возможность для отдыха – найти какой-то безлюдный островок среди болот и рек Беларуси, подходящий, чтоб поваляться на травке-песочке, позагорать и поудить рыбу, а потом походя бросить Светлане и Вале в редакции – посетил солярий, рекомендую.

Андрей отлично знал историю войны: после обнаружения портала сел за источники и основательно их проштудировал. Первые партизанские отряды в Белоруссии появились лишь в конце июля и даже в августе 1941-го. Пока же немцы довольно беспечно относились к охране тыла, их зондеры в сопровождении полицаев из тех, кто первым успел примкнуть к «освободителям от большевизма», даже не занялись пока «окончательным решением еврейского вопроса». Они хватали партийных и советских работников, до остального населения не доходили руки. Это позже, когда начнутся репрессии, на Запад потянутся составы с остарбайтерами и запылают деревни в зонах партизанской активности, народ из сел и даже городов повалит в лес десятками тысяч. Труднодоступные места будут привлекать внимание как надежные убежища. Пока ж леса стоят более безлюдные, чем перед войной.

Когда он позволит себе отпуск? Не сейчас. Андрей не страдал всепоглощающей жадностью, каждая добыча не взвинчивала аппетит к деньгам. И, более того, прекрасно понимал: везение не бесконечно. Накапливается опыт, но там – война, самая жестокая в истории человечества. В ней бывают неожиданности, и не всегда поможет «мавик». Обставит дом хорошей мебелью (пока он пользовался старой, приобретенной в интернете) и сделает запас на черный день. Ну, может быть, приобретет квартиру в Минске или в ближайшем пригороде, отремонтирует, укомплектует и начнет сдавать. Тогда несколько сот долларов с квартиры и скромная зарплата корректора в журнале позволят жить без выходов в рискованные рейды.

Вот после этого Кристину и сводит в ресторан. Можно будет подумать о серьезных, долгих отношениях. Женщины, которые с заботой относятся к животным, тем более стараются, когда объектом ласки становится ребенок. Редактор Коля из его журнала, во многих отношениях оригинал, так и искал себе жену – не в клубе или в барах на тусовочной Зыбицкой улице и даже не в интернете. Он как-то правил статью ученого, в которой автор разместил результат исследования – насколько крепче и устойчивее семьи, в которых есть домашнее животное. Ну, кошек Коля не любил, но выходные стал проводить в зеленых зонах, где собачницы выгуливают любимцев. И у канала на улице Седова нашел себе отличную девчонку. Полюбил, женился… И даже как-то притерпелся к ее мопсу.

Андрей хмыкнул, вспомнив эту историю. Он предпочитал крупных собак. Ради Кристины, наверно, пристроил бы к сараю и конюшню – для четырехкопытного транспортного средства. А вот мелкое, вредное и вечно гавкающее существо в его прекрасном доме – ну нафиг.

Ничто не мешало Андрею назавтра снова сделать выход в 41-й. Но он взял за привычку не частить и следующий день провел в Сети.

Работая, подумал, что было бы неплохо придумать повод, взять направление от научного журнала и забуриться на несколько дней в Подольск, в архив Министерства обороны Российской Федерации. Конечно, уже многое оцифровано, и массу документов о передвижении войск проще всего скачать, но отсканировано далеко не все. Особенно нужны источники немецкие, июля 1941 года, в локациях вокруг Минска.

Не работой единой… Андрей в очередной раз полез на кинологические сайты. Обжив дом, точно решил, что заведет себе собаку. Оказалось, что непросто, если не ищешь мопса или шпица. В питомниках служебного собаководства свободных щенков не находилось. Что же касается выставочных, то их, что называется, только обнять и плакать. Та же немецкая овчарка предлагается с «красивой», то есть круглой спиной и низким тазом, задние лапы странно посажены, словно вывернуты. Очень много мелких особей, рекомендуемых «для дома, для семьи». Боевого зверя из прихоти превратили в комнатную игрушку! Нет, овчарка-болонка его решительно не устраивала, а времени выбраться в Московскую область в служебный питомник армии России, где излишек приплодов продается регулярно, времени не находилось.

Остаток дня до понедельника он коротал работами по дому, также высматривая в интернете, какие еще трофеи Вермахта интересуют коллекционеров. Оружие – любое, за пулемет МГ34 в рабочем состоянии, знаменитую «пилу фюрера», дают почти столько же, как за мотоцикл… А также запросто выписывают три года за незаконное хранение и сбыт огнестрела. Обидно, но оружия у Андрея много. Есть «светки», трехлинейки и «маузеры», пулеметы – советские и Вермахта. Патронов – просто завались. Все это он собрал в местах боев, но благоразумно держал в устроенных им схронах в 41-м. «Светку» и наган легко укрыть в сарае в тайнике, но этот арсенал…

Интересовались в интернете радиоприемниками фирмы «Телефункен». За экземпляры в самом страшном состоянии, некомплектные и с севшими лампами, на «Амазоне» просят несколько сот долларов, а восстановленные, пусть не родными частями, уже уходят дороже на порядок. На российском «Авито» нашел только «куплю»…

Маркетинговые исследования прервал громкий стук в ворота. Домофон или хотя бы звонок пока что руки не дошли установить, обычно визитеры сначала звонили на мобильный. Кого тут принесло? Андрей дал «винде» команду на выключение компьютера и пошел к калитке.

За воротами обнаружились двое незнакомых мужчин в спортивных костюмах, один кавказского типа и характерной шулерской внешности. В фильмах про 90-е годы такими показывают наперсточников. Он был худощав, высок, второй – гораздо ниже, чернявый и с азиатскими чертами рожи.

– Привет, братан, мы по делу, – с ходу бросил азиат и попытался протиснуться в калитку, как будто не заметив, что хозяин стоит в проеме.

– Ошибаетесь. Сегодня – воскресенье, выходной. У меня нет никаких дел, – сказал Андрей, и не подумав освободить дорогу.

– Не хочет, да? – мелкий повернулся к кавказцу, тот попытался внести ясность.

– Твой адрес дал нам подборщик Николай. Он из Москвы. Сказал – хорошие мотоциклы продаешь.

Парочка не пробуждала ни малейшего доверия, ни, тем более, симпатии. Георгий Станиславович, мужик серьезный и солидный, точно не дал бы им наводку. А вот механик Николай, простой как три рубля, мог запросто.

– На продажу ничего нет. Заказы расписаны на год вперед. До свиданья!

Андрей попробовал закрыть калитку, но мелкий сунул в проем ногу.

– Не торопись, да? Мы на рынке в Малиновке торгуем. С серьезными людьми в Москве дела имеем. Все байки заберем, цену дадим хорошую. Сами только чуть-чуть выше поставим, документы сделаем, да? Это тоже денег стоит.

Андрей лишь хмыкнул про себя. Старейший, находившийся рядом с кольцевой дорогой рынок «Малиновка» давно завоевал славу жульнического гнездовья. Конечно, там работают и нормальные перекупы, и автосалоны, и магазины запчастей, но таких вот левых спекулянтов – стаи. «Садысь, дорогой, машина – ласточка, нэ бита, нэ крашена, нэ смотри, что ей 10 лет, пробег всего 15 тыщ, мамой клянусь!» Пара дельцов выглядела типичными представителями той же породы.

– Нет, мужики. Покупателей я нахожу сам – индивидуально. В ближайшее время ничего не ожидается. Так что темы для разговора нет. Ногу убери, да? Прищемлю.

Азиат буркнул «пожалеешь», но кроссовок убрал. Андрей вновь пожалел об отсутствии собаки. Стоило градусу разговора повысился, овчарка бы «случайно» вырвалась через проем, недвусмысленно дав понять, что не против отведать свежего мясца с рынка «Малиновка»… На этот раз обошлось без телесных повреждений. Вроде ничего особенного, но настроение испортили.

Началась рабочая неделя – самая напряженная перед сдачей номера журнала в печать. Как это часто бывает, какая-то статья «очень нужного человека» должна была кровь из носу появиться в этом номере. Значит, нужно ее вычитать, выправить ошибки, а в текстах у «очень нужных людей» они всегда встречаются гораздо чаще, чем среднестатистических. Так и хочется крикнуть: сначала русский язык выучи, а уж потом двигай науку! Соответственно, вылетает из номера ранее подготовленная статья, размер старой и новой не совпадают, верстка страниц летит к чертям собачьим. Похожий бред творился и в редакции еженедельника, где работала редактором Светка, по отделу которой тоже проходил срочно пристраиваемый опус. Она засиживалась допоздна, чертыхалась и нервно курила на ступеньках. Андрей, освободившись раньше, застал ее у входа в редакцию, истерично крутившую колесико на зажигалке.

– Андрюша! Огоньком угости, – попросила Света и спохватилась: – Ах, ты же не куришь. Помню-помню: ЗОЖ, протеины, пост, молитва и воздержание от мирских удовольствий.

– Аминь, – улыбнулся Андрей. – Но… Плотские радости обожаю. Например – подышать воздухом без табачного дыма, – он широко усмехнулся, потому что на разогретом солнцем асфальте в центре большого города воздух таков, что не испортишь даже ипритом. Оттого и выбрал некогда Ратомку. – И прикурить дам.

– Ух ты… Бензиновая! – воскликнула Света, увидев зажигалку. – Сейчас такие мало у кого. Покажи!

Редакторша вцепилась в его ладонь нежными, но цепкими пальчиками, каждый из которых нес накладной коготь в две длины натурального, невольно удивляя: как такими удается набирать текст на клавиатуре?

– Держи. Презент.

Он легко расстался с трофеем. Зажигалки, губные гармошки, фотоаппараты «лейка» и прочие мелочи достаются легко – в сумках, подсумках и планшетах немцев этого добра хватает, и много за них не выручишь. А Светочка – ничего так, яркая вульгарная красотка. Данный типаж не вызывает желания строить отношения, а вот разок – самое то. Пока нет постоянной девушки, вдруг станет невмоготу? Невинный сувенир служит отличной смазкой перед продолжением банкета. Хотя одноразовые приключения лучше искать не на работе.

– Ого! Крест! – барышня даже закурить не спешила, рассматривая подарок. – Подделка под Третий Рейх?

– Сам Третий Рейх – подделка под великую империю, – возразил Андрей. – Зажигалка как раз настоящая. Купи в хозмаге чистый бензин «калоша», он не дает вони, и заправляй. Ее надолго хватит. Пока!

Если бы он сейчас чмокнул ее в щеку, да и не только в щеку (в пределах приличий на людной улице), она вряд ли бы возражала. Можно было обождать, когда освободится, и поужинать вместе. Как известно, предложение поужинать гораздо чаще ведет к сексу, чем прямое и пошлое «давай перепихнемся».

Но у него на вечер были другие планы. В том числе – использовать бензин «калоша», у него очень низкое октановое число. Дело в том, что в начале войны техника использовалась с низкой компрессией в двигателях, рассчитанных именно на такие типы топлива. Бензин А-76 в авиации РККА считался тогда высокооктановым, а ниже чем 92-й на бензоколонке у поворота на Ратомку не продают. Вроде даже и не производят, а лить современный в раритеты считается вредным. По совету из интернета Андрей размешивал «калошу» с АИ-92, полученную смесь использовал для «кормления» военных мотоциклов, и они, вроде бы, не жаловались. Причем четырехтактные не требовали добавления масла в топливо, в отличие от мотоцикла «Минск», на котором он впервые почувствовал себя байкером – в деревне у деда, без шлема, ветер в лицо, девочка на заднем сиденье и всего 13 лет! Эх, детство-отрочество…

Заперев ворота с особой тщательностью – визит двух джигитов с «Малиновки» не то, чтобы испугал, но заставил насторожиться, Андрей переоделся, взял обычную экипировку и открыл терминал портала. Чтобы использовать «калошу», надо для начала перегнать в настоящее мотоцикл.

Интересно все же, что означают значки внизу экрана? Уметь бы пользоваться – отправился бы в другое время и в иную локацию, узнал, где спрятан клад Наполеона. Жил бы припеваючи на официальную премию от находки и не подставлял себя под фашистские пули. Но словарь-переводчик с инопланетянского на русский отсутствовал, как и мануал, так что идея подправить настройки, возникавшая несколько раз, столь же благополучно испарялась.

Андрей резко уменьшил масштаб карты. Показалась окраина крупного города, похоже – Минска, туда он точно не ходок, если не желает свести счеты с жизнью. Дорога на восток идет к Червеню, небольшому райцентру, слегка склоняясь к югу.

Если еще уменьшить масштаб, то по краям карты возникнет муть. Возможно, так определяются границы действия аппарата переноса – спросить не у кого. В прошлые попытки Андрей предпочитал относительно безлюдные места, то есть сельские дороги, то сейчас решил посмотреть на трафик вдоль шоссе. Ну как шоссе, всего лишь дорога с покрытием, а не грунтовка. Советский Союз, в отличие от Германии, автобанов до войны не знал.

Рискованно? Зато потенциальных целей больше!

Портал открылся на полянке в сотнях метров от дороги, к ней вела лесная дорожка. Лес – это хорошо, если нужно прятаться. По дорожке проще привезти мотоцикл.

Ну, с богом…

Гарантированная дальность полета «мавика» не превышает трех километров, она уменьшается, если несколько раз менять высоту или зависать. Поэтому Андрей всегда выходил в 1941 год не более чем метров за пятьсот от намеченной цели. Да и катить мотоцикл ближе, если техника пострадает при стрельбе.

Осторожно выбрался к шоссе, последние метры прополз через кусты, оберегая «светку». Сбить настройку оптического прицела легче легкого, хоть он и замотал его тканью.

В нос шибанул целый букет запахов, в том числе самые отвратительные на войне: горелой плоти и разлагающихся тел. Темные силуэты у обочины, рассмотренные с дрона, как и ожидалось, были останками советской техники – легкие танки и грузовики. На дорожном полотне просматривались хаотично разбросанные воронки. Так точно положить бомбы в ленту дороги мог только пикирующий бомбардировщик Ю-87. Андрей представил строй этих неуклюжих с виду машин, как они бросаются вниз, пронзительно ревут сирены, призванные сообщать летчику о скорости снижения, а попутно ввергают в трепет советских бойцов, заставляя убегать в лес… Нет, чтобы поднять винтовки и дать залп. Хоть бы одна шальная пуля ударила в уязвимое место самолета.

Винтовки здесь уже собрали и пулеметы – тоже. Скоро немцы-аккуратисты пригонят сюда местных жителей закопать тела, гансы трепетно относятся к порядку на «их» территории. Пока же убитые разлагались на июльском солнце, собирая полчища мух.

Андрей двинул через кусты, обходя страшную находку. Форму дома придется сразу кинуть в стиралку, ткань моментально пропиталась запахом мертвечины.

Никакой брезгливости к трупам он не испытывал. Ведь это – советские воины, принявшие первый удар! Пусть погибшие, не причинившие ущерба врагу, отступавшие перед ним, растерянные и деморализованные, но – наши люди. Положа руку на сердце, скорее всего и он вел бы себя как другие – спасаясь в надежде, что потом все же удастся отомстить врагу.

Волна смрада накатила с новой силой, и Андрей вдруг понял, что этот поход не будет холостым. Взрывом в кусты отбросило мотоцикл с коляской, вряд ли тот особо пострадал, в отличие от ездоков. Молодой белобрысый парень лежал сбоку навзничь, открытые глаза облепили мухи. Второй, сильно раздутый, остался в коляске, на петлице его гимнастерки виднелись два кубика.

– Прости, товарищ лейтенант.

Андрей обошел коляску и, крепко упираясь, вытащил погибшего на запасное колесо, оттуда оно перевалилось наземь. Проверил бензин – в баке он имелся, и на двигателе не обнаружилось никаких следов осколков, лишь один распорол сумку, притороченную слева. Взлетел «мавик», осмотрев дорогу на несколько сот метров в каждую сторону – чисто.

– Рискнем, – сообщил Андрей мертвому лейтенанту.

Как бы не так! В отличие от немецких BMW, этот ни в какую не желал заводиться.

Бросить? Но германских, американских, английских мотоциклов сохранились многие тысячи. Советский довоенный – страшная редкость, их вообще в СССР в 1930-е годы выпускалось не особо много, от некоторых марок не дошло до нашего времени ни единого экземпляра. Что именно ему досталось, Андрей не знал, но упускать не собирался.

Дальше началось чистое издевательство над самим собой. Он покатил мотоцикл руками – прямо по кустам. Три минуты трахен-трахена, за которые удавалось отвоевать какие-то метры, подъем дрона, если показались немцы – затаиться. Потом снова: «эх, дубинушка, ухнем!»

Чуть легче стало, когда вытолкнул мотоцикл на лесную дорогу. У дрона сел и запасной аккумулятор, осталась надежда лишь на то, что услышит врагов раньше, чем они его… Услышит ли, потому что сопит и кряхтит на весь лес?

Опустилась ночь, а ночью, как водится, все выглядит иначе, даже с прибором ночного видения, особенно если такого прибора не взял, рассчитывая вернуться не позже сумерек. Бросить машину, отдохнуть, вернуться позже? Большая зеленая жаба вылезла из глубин души и сказала: толкай!