Текст книги "Спасти детей. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

Соавторы: Анатолий Матвиенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Глава 3

3.

Утром во вторник Журавков, принимавший участие в совещании через чат, предложил крутое изменение планов, поскольку разведка обстановки с уточнением времени более не нужна. И для осуществления его идеи не требуется оружие. Никакое.

– 18 апреля совершено одно из громких зверств карателей. Деревня Иванки под Борисовом. Всех жителей, кто не убежал в лес, согнали в церковь и сожгли заживо. Около сотни человек, преимущественно женщины, дети и старики. Партизаны ушли из Иванков 16 апреля, предупреждённые кем‑то о карательной акции, забрали с собой кого могли. Наши все обречены, их перенос в 2026‑й год никак не изменит историю.

– Церковь – действующая? – задумчиво переспросил Андрей.

– Не знаю точно, – признался Геннадий. – Если надо, наведу справки в епархии. Вообще‑то немцы разрешили возобновить службу в храмах, закрытых коммунистами перед войной.

Зина заёрзала, сидя на стуле в столовой в доме Андрея между ним и Антоном, Олег неподвижно возвышался напротив. Она усвоила, что отношение к религии и православной церкви здорово поменялось после её переноса в будущее, причём изменения начались ещё при Сталине. Массовое закрытие приходов в Беларуси накануне войны, один из вопиющих большевистских перегибов, приведший слишком многих в объятия вроде бы веротерпимых нацистов, воспринимала как личный упрёк. Она же – комсомолка 1941‑го года! Значит, за всё ответственная.

– Слушайте… Вспомнился подвиг отца Иоанна Лойко, – Андрей тяжко вздохнул. – Он добровольно отправился за прихожанами в церковь и сгорел живьём вместе с ними… Люди возносили молитвы в охваченном огнём храме! Пели, взывали к Богу. 300 человек или даже больше. Но их не спасти, это за Солигорском, больше сотни километров от МКАДа.

– Майор Синицын, ваши соображения? – спросил председатель.

– Напрашивается самый очевидный вариант – прибыть в деревню под видом отряда НКВД и вынудить жителей спрятаться. Но, боюсь, мало что получится. Те, кто отказался уйти с партизанами, нас тоже не послушаются. Не гнать же их силой… – он потёр лоб, явно озабоченный ещё одним обстоятельством. – Товарищ генерал‑лейтенант, и пустая деревня – всё равно нехорошо. Каратели обозлятся, спалят другую деревню. Спасём одних – других обрекаем на гибель. Дело благородное, но я сомневаюсь в его осуществимости. А устроить засаду карателям и покрошить их из пулемётов – это довольно серьёзный бой, вы приказали их избегать.

Но Андрею не хотелось отказываться от возможности.

– Разрешите добавить? Наш эксперт обнаружил, что мы в состоянии влиять на высоту портала над уровнем грунта. Спустились, закопались в прошлом ниже уровня болота и залили тиной половину моего гаража, зато теперь уверены в настройке. И благодаря Журавкову повысилась точность наведения. Предполагаю, что нам удастся организовать переход в настоящее прямо из церкви – изнутри.

– Но если плоскость портала пройдёт через человеческое тело… Его разрежет на две части! – ввернул Антон.

– Даже если разрежет двоих, остальных‑то спасём, – уцепился за подсказку Геннадий. – Иначе погибнут все. У нас имеется почти неограниченное время для попыток, радиоприём был закончен в 9 вечера 17 апреля.

– Но если плоскостью портала мы рассечём стропильную балку, и упадёт крыша храма… – упирался Олег, но его перебил председатель:

– Тогда сельчан каратели просто расстреляют. Или сожгут в каком‑то амбаре. Продумайте, чтоб самим не подвергаться риску, и начинайте подготовку. Как только у себя всё наладите, организуем приём по той же схеме, что и с детьми.

– Но сейчас будут старики, – напомнил Журавков. – Немощные. Кандидаты только в дома престарелых. Сможем с ними решить?

– Предлагаешь отобрать только молодых и здоровых? – едко спросил генерал.

– Никак нет… Всех возьмём. Только со старыми людьми придётся иначе работать.

– Не ваша забота. Займутся другие сотрудники. Майор Синицын! Срок – два дня, потом доложите о физической возможности открыть портал внутри церкви. Я или одобрю план, или отменю операцию. Работайте.

Председатель отключился.

– Ген! Приедешь? Или нам без тебя испытывать спички на пороховом складе? – в голосе Андрея явственно слышалась провокация.

– Приеду. Скоро. Похоже, мне пора в Ратомке ставить раскладушку, заводить спальный мешок и зубную щётку.

– Назначаю опыты на 16−00, – притормозил его Олег. – У нас по плану на ближайшие три часа – бег наперегонки с инфарктом и хотя бы час на возвращение в мир живых. Или присоединишься?

– Нет! – испуганно отказался эксперт и отключился.

Он приехал за четверть часа до назначенного времени, был встречен Карлом как на почти что свой – вроде бы знакомый, но ещё не принятый в узкий круг. Попытайся Геннадий войти в калитку в отсутствие Андрея, Зины или Кристины – порвёт без раздумий. Нацист, что с него возьмёшь…

Для опытов выбрали, естественно, не храм, а пустой амбар на заброшенном хуторе. Убедились, как мало ещё изучили физику явления. Плоскость перехода, похоже, была бесконечно тонкая, возможно, вообще не имела геометрической толщины, но приборов, чтоб измерить сверхмалые величины команда не запасла.

– Хреново, что выход в прошлое всегда смотрит на юго‑запад, – пожалел Журавков. – Бьюсь о заклад, его можно повернуть настройками интерфейса. Но не знаю – какими!

– Не спеши, – посоветовал Антон. – Дождись, когда около нас грохнет следующая граната.

Часам к десяти вечера в современности и примерно столько же в прошлом они методом тыка научились попадать внутрь, не «наезжая» на стены и потолок. Антон на правах «младшего научного сотрудника» выметал солому и прочий мусор, обильно летевший внутрь гаража из пустого строения.

– Но фундамент церкви намного выше! – предупредил Журавков.

А уточнить наведение можно только на месте… Со всеми протокольными мерами предосторожности – с пуском дронов, с облачением в бронежилеты, с МР40 наперевес, Андрей высадился в проулок позади храма, Антон и Олег взяли под прицел все подходы.

Над деревней висела тишина. Только через пару дворов залаял единственный пёс, заслышавший чужаков, и хорошо, что в эту вылазку не прихватили Карла – тот немедленно откликнулся бы.

Вообще, атмосфера была какая‑то гнетущая. Когда перемещались в июль 41‑го, тёплый или сухой, в леса, мало тронутые цивилизацией, там пели птицы, шумели насекомые, шептали деревья и травы, словно белорусская природа не верила, что среди её роскоши творится кошмар. Здесь же казалось, что сама среда обитания задавлена и испугана, затаившаяся в предчувствии ещё большей беды.

Насколько хватало видимости – в деревне не горел ни один огонёк. Не пахло дымом очага, хоть печи обычно топятся с вечера, в апреле прохладно, и избы набирают тепло до утра, здесь же ничего подобного не наблюдалось.

– Как вымерло всё, – выдохнул Антон. – Может, ошиблись? Деревенские сбежали, акция устрашения начнётся не тут?

– Утром узнаем, – пресёк его колебания майор. – Андрей, настраивай живей свою шарманку.

Настройка потребовала несколько раз открывать и закрывать переход. Наконец, подчиняясь ювелирным движениям стилуса, он сместился внутрь церкви – сантиметров 30 над полом.

В католической, наверно, мешали бы скамьи. В православной церкви центральная часть оставалась пустой – прихожане молились и слушали службу стоя либо опустившись на колени.

Олег сдвинул со лба на глаза прибор ночного видения и прошёлся по залу. Церковь, пусть по‑деревенски скромная, явно относилась к действующей. Внутри было чисто прибрано, в воздухе витал аромат свечей и чего‑то ещё, всегда присутствующего в храмах.

– Эй! Греховодник! Туда мирянам нельзя! – заметил Антон, когда майор шагнул к царским вратам и оттуда в алтарную часть.

– Для КГБ – всюду можно. Андрей, снайпер ты наш, удастся по крохам уточнить настройку, чтоб портал сместить к алтарю – за престол? Если так открыть, точно кого‑то разрежем нахрен. Зал маленький, сюда как запихнут сотню человек, будет как в вагоне минского метро в часы пик. А если мирянам туда запрещено… Смекаешь?

– Так они и не пойдут в царские ворота. Разве что одеться в маскарадный костюм ангела и сказать: явился за вами с небес, дети мои, айда за мной? – в очередной раз попытался пошутить Антон.

– Ты за языком‑то следи. А, главное, не забывай: спасённые верующие окажутся в 2026‑м году и узнают, что их нае… – в смысле, накололи самым кощунственным образом. Не простят, церковь не простит.

– Тогда у нас лишь один вариант, и он мне не слишком нравится растеканием информации, – пробормотал Андрей. – Майор! Не вызвать ли нам для операции реального священника РПЦ? Он и в алтарную часть имеет право войти, и крестьян к царским воротам увлечёт. У них риторика поставлена – ни один судебный адвокат не сравнится.

– Здравое зерно, конечно, в твоём предложении имеется, – Олег сдвинул стальной шлем на лоб и почесал затылок. – Пусть председатель решает. А ты давай, наводи портал – к ризнице и горнему месту. Потом грех отмолишь. Спасём обречённых, нам многие грехи спишутся.

Хотелось надеяться, что перед Богом они предстанут не скоро. Пока же Андрей переваривал более утилитарную проблему. Как и в операции с детдомом, в первоначальный план входила высадка заранее и на некотором удалении от деревни, чтоб «мавиком» точно засечь появление немцев с полицаями. Но тогда новые координаты портала, новая высота… И без них. голографическая карта пестрит отметками прошлых выходов, наползающих друг на друга. Создатели установки не предусмотрели, что её новые самозваные владельцы возжелают юстировку до сантиметров! Или предусмотрели, но гэбисты не научились пользоваться всеми опциями оборудования.

С другой стороны, приказ есть приказ. Ещё через час мытарств портал разместился у горнего места, ювелирно вписавшись за царскими вратами, трёхметровое окошко перехода заняло львиную долю алтарного пространства, ибо деревенская церковь невелика.

С тем и вернулись в настоящее. Кратко доложились председателю, тот назначил совещание на завтра, велел больше портал не трогать.

Изумившись в очередной раз, что крайне занятой генерал ежедневно выкраивает время на группу из Ратомки, Андрей принял душ и переоделся. Вручив Карла на попечение Зины на весь вечер, отправился к Кристине, тоже закончившей работу. Их отношения благополучно перетекли в самые близкие и постоянные, но сценарий «в охапку и в койку» не практиковался. Обычно шли куда‑то вместе перед сладким продолжением, обычно в те места, куда не отправились бы поодиночке.

Выбор пал на посещение очень маленького кинозала, всего около 25 мест, в комплексе на проспекте Победителей. Он предлагал комфортные кресла, обслуживание официантками перед началом сеанса. Билеты стоили дорого, несмотря на то, что транслировался старый фильм, доступный для свободного скачивания с сотен ресурсов – «Ностальгия» Андрея Тарковского. Его прекрасно посмотрели бы дома на диване перед огромным экраном 2160/4К, дающем даже слишком детальное разрешение для старой ленты, поставили бы на паузу посредине, чтоб сварить кофе, обменяться поцелуями, быть может, сразу перешедшими в действо из категории 18+, потом включили окончание. Но поход в кинотеатр – это нечто особенное, консервативное, пусть более затратное с точки зрения расхода времени, сил и денег по сравнению с диванным вариантом, зато погружающее в искусство без остатка. Здесь не нажмёшь паузу на пульте, чтоб поболтать по телефону и сходить в туалет. В VIP‑зале вряд ли засядет бригада подростков, хрустящих чипсами или попкорном, громко ржущая к месту и не к месту. Люди купили билеты ради серьёзного отношения к кино и наслаждаются им как гурманы, а не потребители стрит‑фастфуда, ощущают полное погружение в действо и в замысел авторов.

Кино в кинотеатрах в эпоху интернета и развитого хоум‑видео – это примерно как бумажная книга в мире, завоёванном электронкой: сдав позиции по количеству, не умрёт никогда, оставаясь нишевым продуктом для истинных ценителей.

Кристина, ни слова не проронившая во время сеанса, только сильно сжавшая пальцами руку Андрея в финале заключительной сцены со свечой, уже в «тойоте» заявила:

– Фильм про тебя.

Он от неожиданности даже пропустил пару промежутков между машинами, несущимися из города в сторону Жданович, не ввинтившись в поток, оттого заработал возмущённый би‑би‑и‑ип задних, также спешащих отъехать от кинотеатра. Вырулил на проспект и спросил:

– Кто же я в фильме? Юродивый Доменико из‑за неадекватности моих поступков?

– Скорее Горчаков‑Янковский.

– Почему?

– Именно тебе приспичило пройти со свечой и искупить все грехи человечества. В том числе неисчислимые грехи Второй мировой войны – хотя бы в её части, прокатившейся по Беларуси. Герой Янковского умер, как и Доменико, и ты рискуешь почём зря.

Раздражение шевельнулось и погасло. Формально говоря, Кристина пилит его с настойчивостью бензопилы. С другой стороны, она реально обеспокоена и боится потерять.

Был и ещё один аргумент, не позволивший возмущаться и вообще рисковать перерастанием размолвки в ссору. Её близость волновала настолько, что Андрею приходилось прикрикивать на себя: следи за дорогой, иначе оба приедут не в кровать в его спальне, а на больничную койку.

Сложно представить, что совсем недавно обходился без постоянной девушки и не слишком переживал от воздержания. А теперь подруга настолько растормошила его либидо, что сам себе удивлялся. Демонстрация коленки, словно невзначай показавшейся между полами плащика, была лишь прелюдией, обещанием. Трейлером фильма, который уже несколько раз просмотрен, но хочется его снова и снова, причём каждый раз всплывут новые прекрасные нюансы. На этом фоне устраивать перепалку на тему «не трогай мою работу», по меньшей мере, безрассудно.

Если отношения продолжат развиваться и приведут к естественному этапу – браку и рождению детей, как долго Кристина сохранит для него неотразимую сексуальную привлекательность?

Утром Олег, узнавший, что Зина ночевала в коттедже напротив дома Андрея, не удержался и заметил вслух, что его подопечный витает мыслями далеко от дел службы и вообще выглядит невыспавшимся.

– Держи зависть при себе, – огрызнулся счастливчик. – На работоспособность моё времяпровождение в свободные часы не влияет.

– Ну‑ну…

О сверхточном наведении портала докладывал Журавков. Он же рассказал о непредсказуемости поведения обречённых, когда в дыму появится из царских врат нежданное спасение.

Председатель, присутствовавший плоско – на экране ноута, призадумался.

– Привлечение РПЦ отставить! Уведомим их – узнает российское руководство. А когда и что именно сообщать российским союзникам, решает исключительно наш Президент. Но соображение имеется…

Генерал слов на ветер не бросал. На следующий день Олег привёз в Ратомку очень старого мужчину – в светской одежде, но окладистая борода и множество других признаков не оставляли сомнений в его принадлежности к духовным кругам.

Майор загнал машину внутрь дворика Андрея, распахнул переднюю пассажирскую дверь и помог бородачу выбраться. Тот опёрся на толстую палку и уставился на «темпоральных туристов» тяжёлым взглядом из‑под седых бровей, размерам которых позавидовал бы Брежнев.

– Это что, те самые хулиганы, что дерзнули изменить свершённую Божью волю⁈

Олег, не просто сам «хулиган», но и глава всей греховной банды, в своей общности с «туристами» не признался. Отвечал кротко и смиренно:

– Всё так, отец Афанасий. Коль Господь дал нам в руки сей чудесный аппарат, на то Божья воля.

– Божья? А может – диавол вас искушает?

– Спасением невинных деток от смерти? Прости, святой отец, но ради жизни сотен детей я и правда отдам свою душу, буду уповать лишь, что на Страшном суде Всевышний поймёт причину моей жертвы.

– Фильмов глупых насмотрелся… Помни, грешник, у православных не называют нас «святыми отцами». Так‑то.

Зина смотрела на происходящее с изумлением, Антон – с недоумением. Андрея удивило непривычное красноречие майора, пытавшегося тягаться на чужом поле со служителем культа и уже промазавшего. Пока бородатый обдумывал очередную обличительную реплику, Олег раскрыл замысел председателя:

– Мы привлекаем представителя церкви, но достаточно надёжного. Он поможет и не сообщит экзарху. У одного из наших ветеранов госбезопасности с отцом Афанасием налажены давние контакты.

Он мог не продолжать. Общеизвестно, что многие православные священнослужители во времена СССР работали с 5‑м управлением КГБ (оно же «пятка» или «пятак» в простонародье). Винить батюшек невозможно. Используя выражение киношной итальянской мафии, клирикам делали предложение, от которого невозможно отказаться. Наверняка этот реликт сложной эпохи, когда РПЦ принуждалась к сомнительным компромиссам, состоял на связи с «пяткой».

– Давние… Бог свидетель, я уж думал, забыли обо мне в богопротивном доме. Ожидал Божьей милости преставиться на службе у престола… Но Господь даровал мне долгие годы. Я ушёл на покой. Надо же вам явиться по мою душу!

О богопротивном… Патриарх Тихон в годы Красного террора проклял ЧК. Все организации‑преемники спецслужбы Дзержинского несут на себе это бремя проклятия, и почему‑то высшее духовенство РПЦ ничего не предприняло, хоть взаимоотношения у церкви с государственными структурами России и Беларуси отнюдь не враждебные. А вот бывший внештатный сотрудник КГБ БССР помнит и напоминает о том печальном факте, подумал Андрей, терпеливо ожидающий, к чему приведёт диалог Олега со священником. Коль отец Афанасий приехал, его согласие подразумевается, но оно даётся старику чрезвычайно тяжело.

А легко ли он воспримет машину времени? Не рискуя сбить настройки, Андрей показал священнику деревенскую церковь в Иваньках и тревожную ночь, видимую из окна. Ожидал отповедь за вторжение в алтарную часть, но отец Афанасий встретил демонстрацию перемещения с удивительным спокойствием и без нотаций.

– Истинно: всё в руце Божьей. И по его замыслу вам попал чудной аппарат. Но вы, люди грешные, наделены Создателем свободой воли, оттого вам ответ держать – как аппаратом распорядились.

– Спасение агнцев Божьих, обречённых на мученическую смерть, есмь дело праведное, – продолжил краснобайствовать майор, но был остановлен смешком церковного пенсионера.

– Не коверкай речь, грешник, коль не разумеешь слова. Агнец – это жертвенный ягнёнок. А также Иисус, принесший себя в жертву во имя спасения человечества.

– Простите…

– То‑то. Я знаю историю сожжения в Иванках. Я знаю также, что потом на пепелище храма нашли кости. Вы намерены заменить кости невинно убиенных на другие? С вас, безбожников, станется положить говяжьи!

Олег с Андреем и Антоном переглянулись. Ни они, ни премудрый Геннадий о сей детали не вспомнили. У 90‑летнего деда сохранился острый ум и здравый рассудок.

– Возьмём из морга, от неопознанных трупов… Опять ерунда, отец Афанасий обвинит нас в глумлении над усопшими, – вслух рассуждал майор. – А, семь бед – один ответ. Ну, не останется костей, перегорели в труху. Ещё чуть изменим историю.

Андрей вздрогнул. Напускная весёлость от препирательств с несговорчивым попом вдруг сменилась тревогой. Вспомнился вчерашний разговор с Крис. Ночной, уже после самой бурной части свидания.

«Как биолог тебе скажу, при оплодотворении яйцеклетки в неё проникает единственный сперматозоид из многих миллионов. Другому повезёт – и родившийся человек вырастет чуть иным. А на победу в соревновании по оплодотворению влияет масса случайных факторов. Из‑за ваших вмешательств в прошлое, пусть точечных и с виду ни на что особо не влияющих, многие тысячи, если не миллионы людей, будут зачаты по‑другому. Я молчу про вероятность срыва встречи родителей. Понимаешь? Половина моих предков пережила оккупацию в Беларуси, есть у меня предки и с Украины, оттого чернявая. Очередным походом в прошлое ты… Ну пусть не ты, а кто‑то из вашей команды, если тебе поручено только сидеть у портала, просто сотрёт меня. Возможно, родится другая Кристина, но не я. С тобой незнакомая. Или знакомая, но не влюблённая в тебя в такой степени, потому что больше невозможно. Меня ты не уничтожил. Пока. Но многие тысячи… или более чем тысячи – уже исчезли, заменённые другими. Ты можешь спать спокойно, сознавая это⁈»

По её логике, гараж прямо сегодня стоит залить бетоном. Устроить саркофаг, примерно как над взорвавшимся реактором в Чернобыле.

Естественно, никаких решений Андрей не принял. Не в его компетенции. Но…

Верно сказал отец Афанасий: им, «темпоральным туристам», и их начальникам дарована свобода воли. Никто не принуждает использовать портал дальше, равно как и отказаться от него.

Любой выбор – труден. А этот ещё и опасен. Предки Андрея тоже родились в Беларуси, как и у большинства живущих в республике.

За них за всех выбор сделал майор, доложивший председателю, что можно приступать подготовке приёма спасённых.

И вот как должны сработать парадоксы времени? С этого мига в 2026 году предрешено: воздействие на свершённое событие началось, процесс не остановить, люди в прошлом уже точно исчезнут из подожжённой карателями церкви, никаких костей не будет, что нереально, церковь просто обязана использовать этот факт. Например, объяснить его вмешательством высших сил, забравших праведников‑мучеников на небо неопалимыми. То есть вмешательство в прошлое уже произошло! Но ничего не изменилось ни в учебниках истории, ни в отношении РПЦ к невинно убиенным.

Тем не менее, мучимый сомнениями, Андрей набрал Кристину по пустячному поводу и убедился: а) она по‑прежнему существует; б) она та самая, что провела с ним ночь и, главное, на букву «в», она не возражает против повторений, если её парень завяжет с опытами, грозящими непредсказуемым результатом.

Может быть, она права?