Текст книги "Заноза для ищейки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)

Глава 13-1

Лестер Хайд

З-з-зараза! Как есть зараза!

Ругаясь сквозь зубы, пытался проморгаться. Отдать должное, девчонка не солгала – зелье вскоре перестало действовать, только её, к тому времени, и след простыл. Да и не собирался я за ней бегать! Вот ещё!

Но, несмотря на злость, бушующую внутри и буквально разрывающую меня на части, к этому чувству примешивалось что-то горькое и неприятное. Словно… это я был не прав. Впрочем, что за глупости?

Наконец, зрение вернулось ко мне в полной мере. Я застыл на мгновение, глядя в ту сторону, куда сбежала Эмили и вновь почувствовав прилив злости, развернулся. Только уйти не успел, мне навстречу бежал Дрейк. Парень благоразумно, точно так же, как и я, не развеял плетение отвода глаз, но я точно знал, что это он.

Поравнявшись со мной, Дрейк выдохнул и спросил:

– А где Эмили? С ней всё в порядке?

От простого вроде бы вопроса, меня буквально перекосило. Далась она ему, эта Эмили!

– А что с ней может быть не так? – спросил, выдавив кривую улыбку, хотя больше всего мне почему-то ему хотелось врезать.

Дрейк растерялся на мгновение, потом прищурился и окинул меня подозрительно довольным взглядом.

– Так с ней всё хорошо? – будто бы едва сдерживая улыбку, продолжил давить.

– Всё хорошо, – бросил недовольно, а после, чтобы он не успел спросить чего-нибудь ещё, выводящего из себя, приказал: – Можешь быть свободен.

– А ты? – спросил Дрейк, всё же улыбнувшись. И эта улыбка… Я сам не понимал, почему она меня так разозлила.

– У меня есть ещё одно дело, – отрезал грубо и, не прощаясь, направился прочь.

Улыбается он! Спрашивает о ней! Нет бы о работе думать, раз уж сам в отпуске напросился мне в помощники, но куда там, о ней ему не думалось. Зато думалось обо всём подряд!

Активировав плетение отвода глаз, пошёл к дому, где Илиас снимал квартиру.

Можно было бы сразу сделать так, не придумывая никакого задания для Эмили, но… Вот придумал! И она справилась! Пожалуй, даже слишком хорошо для девушки, которая никогда не исполняла оперативных заданий. Это должно было насторожить меня, заставить задуматься о том, правду ли она о себе рассказала, но в голове крутились лишь две картинки – где она блаженно хлопала ресницами, поощряя ухаживания какого-то болвана, и где она прижалась губами к щеке Илиаса…

Нужно было как-то остановить это безумие, привести мысли в порядок, но ничего не получалось. С каждым шагом злость моя становилась всё ярче и ярче, так что, желая обогнать эти мысли, я сорвался с места и побежал, развивая максимальную скорость.

Физическая нагрузка хотя бы ненадолго отвлекла от всего произошедшего. В квартиру к Илиасу я пришёл даже раньше него. Чтобы не привлекать лишнего внимания, вскрыл дверь и стал дожидаться его в полной темноте. Заодно проверил, не следил ли кто-то за ним.

Но, выглянув в окно, никого не увидел. И никого не почувствовал. Хорошо.

Ожидание давалось слишком сложно. Так что когда щёлкнул замок, я не придумал ничего лучше, чем пощекотать нервы – и себе, и ему. Хотя, вроде бы, пробежка помогла развеяться, но внутри всё ещё что-то зудело, требуя выхода.

Илиас не просто так долгое время был боевым магом в южном гарнизоне – опасность чувствовал не хуже зверя. Моё присутствие он ощутил сразу, впрочем, я и не пытался скрываться, только делал вид.

Но всё равно, как бы не готовился, пропустил момент, когда он оказался рядом со мной – мгновение и его рука сжала моё горло, перекрывая поступление кислорода.

Ещё миг и в глазах Илиаса промелькнула узнавание:

– С ума сошёл?! – рыкнул он, пытаясь взять себя в руки.

Мне очень хотелось утвердительно ответить на его вопрос, потому что я, кажется, в самом деле, сошёл с ума. Всплеск адреналина чуть притупил кипящие внутри эмоции, но окончательно голод не утолил. Мне нужно было что-то иное, чтобы окончательно успокоится.

Провёл ладонью по шее и хрипло выдавил:

– Хороша хватка.

Илиас окинул меня подозрительным взглядом и всё же уточнил:

– Тебе жить надоело?

Не то, чтобы надоело, но стало скучновато, это да… Может, поэтому я и ищу на свою голову необычных приключений? А, что, аргумент!

– Не кипятись, – поднял руки, как бы сдаваясь, а после с улыбкой добавил, – у меня было всё под контролем.

Вообще, контроль всегда был одной из сильных моих сторон, но, определённо, не сегодня.

Судя по взгляду, Илиас мне тоже не поверил. Ну и ладно.

Больше ничего не говоря, он развернулся, снял пальто, а после так же молча отправился на кухню. Я, не дожидаясь приглашения, последовал за ним. Квартирка, снятая опять же для конспирации, не вызывала приятных чувств, но стоило мне только представить, что я могу остаться в собственном доме, наедине со своими мыслями, как меня бросало в холодный пот. Поэтому уж лучше здесь, зато не в одиночестве.

Впрочем, удовлетворение от встречи с Илиасом тотчас рассыпалось, стоило ему упомянуть причину моего нестабильного настроения:

– Зачем подослал ко мне девчонку?

Он сказал это вроде бы без какого-либо подтекста, но меня вновь подбросило, так что я с трудом усидел на месте. И так же с трудом выдохнул:

– Пусть работает!

Ни говорить, ни вспоминать об Эмили не хотелось, потому что с мыслями о ней пробуждалась совесть, которая монотонно нашёптывала мне, что я поступил бесчестно, по отношению к девчонке. И, вообще, что она не заслуживает такого отношения…

В какой-то мере я был с совестью согласен, но из-за этого согласия я ощущал себя совершенно беспомощным, потому что… Вот тут я терялся – я абсолютно не знал, почему именно так.

Следующий вопрос Илиаса попал, как говорится, не в бровь, а в глаз:

– Так она криминалист, к чему ей эти шпионские игры?

От злости мир подёрнулся чёрной пеленой.

– А нечего было её пихать в мой отдел. У меня не место для таких неженок, как она! – меня несло и я не мог остановиться.

– Хочешь выжить девчонку, чтобы сама ушла?

М-да, а Илиас очень наблюдателен.

– Наверху, – ткнул пальцев в потолок, – убеждены, что она идеально подходит для этой должности. Что же, им придётся разочароваться в своём убеждении, – стоило закончить фразу, как я тут же пожалел о том, что сказал. Я поймал себя на мысли, что вовсе так не думаю.

Ведь Эмили не такая. Не неженка. Не глупая. И, как бы странно это ни звучало, я уже был вовсе не против того, что его величество определил её ко мне в отдел. Я перестал преследовать цель, чтобы выжить её любой ценой. Когда? Не помню…

Глава 13-2

Илиас явно не желал заканчивать этот разговор:

– Знаешь, а она неплохо справилась, жаль, что не смогла увидеть того, кто следил за мной.

Секунда тишина, пока я переваривал услышанное. Меня прошибло холодным потом, и я подался вперёд:

– За тобой следили?

Помимо злости внутри меня зародился страх. Почти такой же неконтролируемый, как и ярость.

– Вот если бы ты не лез вон из кожи, желая подставить Эмили, то знал бы это и без меня, – явно издеваясь, с кривой усмешкой произнёс Илиас.

И это задело и без того расшатанную самооценку.

– Да я уже махнул на тебя рукой, решил, ты там голову потерял от своей целительницы и думать забыл о том, что в приют мы тебя отправили для дела, а не ради развлечения, – мне тоже хотелось «укусить» его. А чем не повод подразнить его девицей, на которую он смотрел уж слишком жарким взглядом?

Удар достиг цели. Лицо Илиаса изменилось, во взгляде блеснула сталь:

– Осторожнее со словами, Лестер, – произнёс он глухо, сжимая руки в кулаки. Того и гляди, бросится на меня.

– Спокойнее, я просто… – предпринял попытку смягчить свой выпад, но Илиас перебил меня:

– Просто замолчи, и не пытайся впутать сюда Софи. Она… – он не договорил. Только в глазах у него промелькнуло что-то такое, совершенно мне не понятное.

Не смог сдержаться и припомнил ему:

– А как же «она очень подозрительная, достань мне её дело»?

И ведь я тогда поверил ему, думал, и вправду какая-то подозрительная целительница работает в приюте, а тут, оказывается, не в подозрительности дело.

Знаменательная картина предстала перед моими глазами – Илиас смутился. На щеках появился едва заметный румянец.

– Я ошибся, – он спешно отвернулся, чтобы скрыть от меня сей факт, – Чай будешь?

Я бы мог и дальше издеваться над ним, но посчитал, что это будет слишком. Поэтому ответил согласием на его предложение.

– Так кто следил? – взял в руки чашку, что он поставил передо мной и с тоской посмотрел на тарелку, в которой лежали подсохшие печенья.

«Опять печенья… А Дрейка, между прочим, она покормила нормальной едой…» – воспоминание поразило меня яркой вспышкой, так что пришлось прикрыть на мгновение прикрыть глаза, чтобы взять себя в руки.

– Понятия  не имею, – отмахнулся Илиас. – Но в приюте что-то происходит. Одна беда в том, что я не могу понять, что именно.

М-да… Если мы могли всё понять, то не было бы необходимости играть во все эти игры.

– Что обо всё этом думаешь? – спросил его через какое-то время.

Илиас безрадостно усмехнулся.

– Давай наоборот, – хитро прищурился он, – ты расскажешь мне всё, в чём вы подозреваете Винтерсов, а я скажу, что думаю по этому поводу.

Как у него всё просто – расскажи, да ещё и всё. Но всего не знал даже я.

Тяжело вздохнув, посмотрел на него:

– Ты знал, почему Одри оказалась в вашем гарнизоне?

Да, история Винтерсов, как ни странно, начиналась вовсе не с них. И если бы не история с Одри, у меня бы вряд ли появилась возможность прихватить за грудки эти высокопоставленные семейки.

– Нет, – Илиас нахмурившись, потом его озарило: – Только не говори, что и ей Винтерсы подгадили?

Как же близок он к истине.

– Не совсем так, скорее Сильвервуды. Но они, как известно, всегда были лучшими друзьями с Винтерсами. Так вот первых мы смогли прижать за распространение подчиняющего порошка с очень специфическим действием, а Винтерсы отбрехались тем, что знать не знали о делах друзей. Да и друзья они лишь номинально. Вот только… – я замолчал, вспоминая довольную морду Фредерика, когда с них сняли все обвинения: – Вот только я уверен, что Винтерсы погрязли в этом дерьме по самые уши, и подчиняющим порошком дело не ограничивается.

Илиас нахмурился:

– Почему не провели обыск? У вас же были основания, когда взяли Сильвервудов.

О, да, основания были, но недостаточные. Вздохнув, произнёс:

– Порошок нашли у сынка Сильвервуда, и ещё какое-то количество в их особняке. Винтерсы же оказались чисты. Ни на фабриках, ни на заводах, ни в поместьях и домах не нашлось ничего подозрительного. О том, что они курируют приют, в котором ты сейчас трудишься, мы узнали много позже, когда с них уже были сняты все подозрения, а оснований для возбуждения нового дела у нас нет.

– Значит, надо искать усерднее, – задумчиво протянул Илиас.

На пару минут между нами воцарилось молчание. Каждый думал о своём. А потом я вспомнил для чего, собственно, я наведался к нему в гости.

– Я что пришёл-то? – усмехнулся, следя за Илиасом внимательным взглядом. – Раз уж тебе нужно исчезнуть на пару-тройку дней, то почему бы тебе не съездить к друзьям, не навестить их?

Такого вопроса он от меня точно не ожидал.

– Куда это? – уточнил Илиас с сомнением.

Теперь я, уже не таясь, усмехнулся:

– Одри просила привести тебя к ней, потому что ты, цитирую: «Упрямый болван, который совсем не думает о своём здоровье!»

– Но я думаю! – тут он даже подпрыгнул на стуле от возмущения.

– С новой целительницей? – не выдержав, поддел его, да только не рассчитал до какой степени он может оскорбиться на мои слова, а потому проморгал, как мне прилетело лицу. В голове зазвенело, и я на мгновение потерял ориентацию, покачнулся, едва не свалившись на пол.

Боль отрезвила. И хаотичные мысли вдруг обрели некий порядок. Наверное, я выглядел безумным, но не смог сдержать улыбки:

– Понял, понял, за дело, – прогнусавил, сжимая пальцами нос.

А после, с мстительной ухмылкой добавил:

– Извини, я уже пообещал Мышке, что приведу тебя либо по своей воле, либо против неё.

И пока Илиас пытался понять, о чём именно я говорю, выбросил руку вперёд и бросил в него сонное плетение. Мощное, способное уложить надолго даже такого здоровяка, как он.

Напоследок заметил злость, что промелькнула в его глазах. Но вот не надо мне. Потом ещё благодарить будет. Наверное.

Схема, как доставить его в лечебницу и не вызвать никаких подозрений, созрела быстро. Я позвонил в лечебницу и, сославшись на Одри, попросил прислать за Илиасом магмобиль.

Сам же сбежал ещё до их появления. Вот только пошёл вовсе не домой. Ноги сами понесли меня к дому Эмили.

Зачем?

Да знать бы ещё…

Хотя, у меня была вполне весомая причина – Илиас, похоже, сломал мне нос, вот, пусть вылечит.

Но оказавшись возле её двери, я замер. Почему-то сердце запнулось на мгновение, а потом принялось барабанить с такой силой, что я задохнулся.

Я, что, боюсь? Боюсь постучать в дверь девчонки, потому что…

Да потому что она захлопнет её тут же, как только увидит мою физиономию! И будет абсолютно права.

Поэтому я не постучал. Я так и стоял, ожидая сам не зная чего. А потом послушалось недовольное кошачье ворчанье у самой двери, словно пушистое чудовище смог меня учуять. Вот уж точно он – монстр!

– Там никого нет, – послышался глухой, будто бы безжизненный голос Эмили, – пойдём спать.

А следом раздались шаркающие шаги.

Я не видел лица девчонки, но почему-то тут же представил её потухший взгляд. От этого стало настолько тошно, что я с беззвучным стоном опустился на ступеньку, рядом с её дверью. И просидел так не меньше часа. Только потом поднялся и направился домой.

Ты не идиот, Лестер, ты самый настоящий подлец…

Глава 13-3

Квартира, в которой я жил, мало отличалась от той, что снимал Илиас. Разница заключалось только в том, что для него это было временным жилищем, а для меня – постоянным.

И это вовсе не потому, что я не мог себе позволить лучшего. Напротив, мог, но только не хотел, потому что дома я проводил ничтожно мало времени и не видел смысла обустраиваться так, чтобы это доставляло удовольствие. Мне было, где переночевать, что ещё нужно?

Но сегодня, попав в квартиру, где всё было настолько аскетично, насколько только можно было представить, я вдруг испытал дискомфорт. То, что всегда казалось удобным и функциональным, отчего-то стало унылым, серым и неуютным.

Хотя… о каком уюте могла идти речь, если я никогда не ставил целью достичь его?

М-да, Лестер, ты всё же повредился умом!

Не включая свет, прошёл в комнату и, упав на диван, который был единственным спальным местом в этой квартире, уставился в потолок. Отблески фонаря рождали на его поверхности причудливые тени, по большей части страшные и уродливые.

Комнату огласило жалобное урчание желудка, и я вспомнил, что за сегодняшний день нормально так и не поел. Прикрыл глаза, скривившись.

Я знал, что на кухне нет ничего, что вызвало бы аппетит, но всё равно поднялся и направился к холодильному шкафу. Там, на средней полке, в гордом одиночестве лежал кусок копчёного мяса. Слегка обветрившийся с одной стороны, но за неимением выбора, пришлось достать его. А к нему нашёлся черствый хлеб, который даже порезать удалось с трудом.

Обычно я ел где-нибудь в ресторациях. Если не забывал, конечно же. Дома же почти не держал еды, чтобы она не умирала противоестественной смертью, так и не дождавшись, пока её съедят.

Навёл себе чай и замер у окна, глядя на ночную улицу. На душе было муторно, и стало ещё гаже, когда я сделал глоток горячего напитка и понял, что он совершенно не вкусный.

А вот у неё…

Так, хватит! Нашёл о чём думать!

Разозлившись на самого себя, впился в бутерброд, и с трудом прожевав его, оставил на столе чашку с недобитым чаем. Сам же направился в душ. И только потом спать.

Но даже смертельно устав, я ещё долго лежал, глядя в пустоту. Мыслей было много, но анализировать хотя бы одну из них не хотелось. Точнее, мне было что обдумать, про ту же слежку за Илиасом, про внезапный приезд Винтерсов, про редкие яды, которые появлялись в столице, словно вовсе не были запрещены, но всё, к чему скатывались мои воспоминания, так это к бесцветному голосу, услышанному мною из-за двери. И, чего уж таить, к ворчанию кота, словно он точно знал, кто стоял на лестнице.

Кажется, с этой мыслью я и уснул. И сон был мутный и поверхностный, так что утром я встал в таком состоянии, будто бы вовсе не ложился.

Кое-как собравшись с силами, направился в лечебницу, где теперь обитал Илиас. Надо же проверить, насколько крепко привязали этого борова, а то сбежит ведь и натворит бед, а мне потом разгребай. И так разобраться со всем этим дерьмом не могу.

Разговор с Илиасом немного привёл меня в чувство, но то, что он продолжил беспокоиться за Эмили, вовсе не обрадовало. Да и не мог я признаться ему, что больше не буду втягивать её в это дело, потому что… Тоже беспокоюсь о ней? И мне стыдно за свои поступки? О, нет, этого он от меня точно не дождётся.

После лечебницы отправился вовсе не домой, несмотря на официальный выходной, а в управление. По хорошему стоило бы поехать к Эмили и извиниться, но… Пусть это покажется глупостью, но я никогда не извинялся перед женщинами. Точнее делал это настолько редко, что толком и не знал, как оно должно выглядеть правильно. Да и нужны ли были ей мои извинения? В этом я очень сомневался.

До позднего вечера просидел в отделе, разбирая бумаги, которые откладывал вот уже больше месяца. А потом направился в ресторацию, где наелся до отвала, но удовольствия от еды так и не получил.

Вторую ночь подряд меня мучили сомнения и кошмары, и утром следующего дня я, кажется, чувствовал себя ещё более разбитым, чем после самых нагруженных рабочих дней.

А всё почему? Потому…

В управление я пришёл позже, чем обычно. И, поднявшись по лестнице, замер у двери комнатушки, которая теперь была кабинетом Эмили.

Я же не трус, в конце концов! Надо просто пойти и извиниться перед ней, сказать, что вовсе не имел в виду то, что сказал и вообще…

Но вопреки этим мыслям, развернулся и, чеканя шаг, направился в свой кабинет, где, словно дикий зверь метался от одной стены к другой, не находя себе места, пока не заглянул Джеймс, с просьбой подписать несколько разрешений. Я не имел привычки подписывать то, что не прочитал, поэтому на какое-то время смог отвлечься от выводящих из себя мыслей. А потом заглянул Ким, ему понадобился мой совет, затем Чарли и Фред.

Обычная работа захватила меня, и вынырнул я из бумаг только в обеденный перерыв, когда в общем кабинете почти никого не осталось – все разбежались, чтобы перекусить.

Я, сам не понимая, куда иду, прошёл по коридору и остановился у заветной двери. Не дав себе времени на сомнения, поднял руку и постучал. Вот только ответом мне была тишина. Та самая тишина, которая почему-то безумно разозлила.

Но я точно знал, где она. Будто чувствовал.

И в самом деле, девчонка обнаружилась у Оливера. Вот они беззаботно болтали о чём-то, а стоило услышать мои шаги, как замолчали. Не хочет, чтобы я слышал, о чём она там с ним беседует?

Увидев её, на мгновение забыл, как дышать. Мысли, которые я с таким трудом выстраивал по порядку, вновь смешались. И мне по привычке захотелось нарычать на неё, просто потому, что она смотрела на меня так, словно я… Пустое место? Да, именно так. Словно она не хотела бы сейчас видеть меня…

– Светлого, – ответил на приветствие Оливера, при этом не прекращая смотреть на девчонку. А после не выдержал и всё же бросил: – Эмили, почему вы не на рабочем месте?

Хотелось как-то расшевелить её, удостовериться, что она хотя бы злиться на меня, потому что злость куда лучше, чем глухое равнодушие.

– У меня обед, – ответила она с безразличным спокойствием. Гадким и пугающим.

Сердце запнулось, а после стало стучать натужно и громко, почти причиняя физическую боль.

– Отчёт готов? – спросил, стараясь контролировать себя.

– Готов, – вновь сухо ответила она, и ко всему прочему ещё и глоток чая сделала, всем своим видом давая понять, что я её, вообще-то, отвлекаю!

Нет, она меня с ума сведёт!

– После обеда жду у себя в кабинете, – выдохнул с трудом, и, боясь больше не сдержаться, развернулся и спешно покинул мертвецкую.

Она придёт. Не может не прийти. Даже если я ей неприятен, как человек, то, как начальника она не сможет меня игнорировать.

Глава 13-4

Пожалуй, ещё никогда ожидание не давалось мне так сложно. А ведь чего проще – займись своими делами, пока она не пришла. Но в том-то и была проблема, что заниматься своими делами я не мог, и Эмили, словно назло, вовсе не торопилась.

Надо бы успокоиться, но… Нервы были натянуты до предела, и я не очень-то представлял, как выйти из этого состояния.

К тому моменту, как раздался тихий стук в дверь, я уже не находил себе места, но прежде чем разрешить ей войти, быстро сел за стол и состроил скучающее выражение лица. Глупо? Может быть, но она не должна знать, чего мне стоило решиться на этот шаг.

– Входите, – бросил равнодушно и облокотился на спинку стула.

Эмили помедлила пару секунд и только после этого толкнула дверь. Вошла, намеренно не глядя на меня. В руках она держала всего лишь три папки, значит, в остальных делах она больше не нашла ничего необычного. Хорошо. Хотя хорошего, в принципе, было мало. Если сюда же приписать смерть Хоупа и исчезновение его жены, то уже пять дел нужно было как-то связать воедино, а связи, кроме запрещённых ядов, всё ещё не было. Почему-то на поимку Винтерса я сильно не рассчитывал. Если он всё это время спокойно водил меня за нос, то вряд ли среди той контрабанды, которая наверняка найдётся у него, окажутся те самые яды. Не дурак же он, в конце концов.

Девчонка, расправив плечи, подошла к моему столу и, смотря куда-то поверх моей головы, что безумно раздражало, сухо произнесла:

– Я написала подробный отчёт по каждому покойному, как я уже говорила вам, точно определить яд уже невозможно, но я указала основные ингредиенты, которые связывают их между собой. Остальные дела не имеют с ними ничего общего.

Она замолчала, а после сделала шаг и положила папки на край стола. Подходить ближе не стала, словно ей было неприятно находиться рядом со мной. Это злило, настолько, что перед глазами вспыхивали красные пятна. И мне стоило большого труда, чтобы не наговорить ей каких-нибудь гадостей. А они, гадости эти, так и крутились на языке.

– Это всё? – спросил зачем-то, хотя планировал сказать совсем другое.

По губам девчонки скользнула кривая ухмылка, и она мазнула по мне равнодушным взглядом, чтобы потом вновь уставиться куда-то в пустоту.

– Всё, – Эмили пожала плечами, помолчала и добавила: – Я могу идти?

Идти? Вот так просто?

– Нет, – ответил резче, чем планировал. Девчонка едва заметно вздрогнула и скривилась, словно знала, что от меня нужно ждать только такого. – Нет, – повторил чуть мягче. Затем зажмурился на мгновение, провёл рукой по лицу и попросил: – Присядь, пожалуйста.

Эмили посмотрела на меня с удивлением. Что, не знала, что я умею так просить? Сюрприз, я тоже об этом не знал.

Впрочем, спорить она со мной не стала. Видимо, от неожиданности. Осторожно присела на край стула и замерла. Кажется, даже дыхание задержала. И это мне тоже не понравилось, хотя ведь должно было. Вот она, сидит, готова слушать не перебивая. Но было в этом что-то не то, что-то противоестественное.

А чего ты хотел? Чтобы она тут же расцвела в улыбке из-за твоего «пожалуйста»?

Хотя… да, улыбка была бы кстати.

– Эмили, – начал и голос тут же изменил мне. Пришлось прокашляться, а после вовсе встать и повернуться к ней спиной, потому что так было проще говорить. Малодушно? Очень даже, но лучше так, чем вообще никак. – Я наговорил вам глупостей, и должен за это извиниться.

Я остановился, ожидая от неё хоть какой-то реакции, но девчонка молчала. Я обернулся и посмотрел на неё. Эмили при этом поймала мой взгляд, как бы говоря: «Если должен, то извинись».

А я, между прочим, ожидал несколько другой реакции! Я, в конце концов, впервые вот так открыто признавал свои ошибки перед представительницей женского пола.

Растерявшись на секунду, сжал руки в кулаки и произнёс уже совсем другим тоном:

– Прощу прощения, я не хотел вас обидеть, – голос прозвучал сухо и даже надменно, словно я и не извинялся вовсе, а вновь пытался «укусить» её. А я ведь не пытался!

Да что ж так сложно-то?!

В глазах Эмили промелькнула злость и тут же погасла. Она поднялась, и я ждал, что она сейчас вовсе уйдёт, так ничего и, не сказав, но девчонка удивила меня. Подалась вперёд и, прищурившись, произнесла:

– А мне показалось, что хотели.

Едва сдержал довольную улыбку, потому что… Мне нравилось то, что она была живой, настоящей. Она пыталась играть в светскую даму, которая только и делает, что скрывает свои настоящие эмоции, но проигрывала, потому что деятельная натура брала верх. Ей трудно было смолчать там, где было что сказать.

– Хотел, – признался искренне. И мне стало так легко от этого признания, словно я сам, закованный в рамки условностей, вдруг сбросил с себя их груз. – За что очень сильно раскаиваюсь.

Всего-то и стоило сказать правду. Оказывается, в этом не было ничего сложного. Почти.

Эмили поджала губы и посмотрела на меня так, словно уже представляла меня в качестве подопытного, на ком будет долго и с особым пристрастием испытывать все известные яды. Ужас был в том, что я, в общем-то, и не возражал бы против этого… А это уже было тревожным звоночком.

– Хорошо, – девчонка пожала плечами, и я в очередной раз подумал, что она всё же зараза. Я тут, можно сказать, душу наизнанку вывернул, а она – «хорошо»! А ничего хорошего!

– Угу, – пробормотал, чувствуя иррациональное разочарование и толику злости.

От дальнейшего разговора нас уберёг звонок.

– Да, – ответил недовольно, не сводя взгляда с Эмили. Она вновь замкнулась и отступила на шаг назад. Минута перемирия была закончена? Или она и не начиналась и я всё себе придумал?

– Лестер, срочно приезжай в приют, – голос Илиаса был спокоен, но в этом спокойствии было что-то жуткое.Началось? Быстро же Винтерс понял, что запахло жареным.

– Сейчас буду, – ответил, не задав ни одного вопроса. Всё потом.

Эмили, услышав знакомый голос, перестала строить из себя ледяную глыбу, и только стоило мне разорвать связующее плетение, как она с беспокойством спросила:

– Что-то случилось? Я могу помочь?

Значит, как кому-то помогать – так она сразу… Меня вновь захватила злость, и мне стоило большого труда погасить её, прежде чем ответить:

– Ничего не нужно, – потом посмотрел на неё, вспомнил Аделию и Одри, и их безотчётное желание помогать всем и каждому ценой собственной жизни, и добавил: – Пока меня не будет, поступаешь в распоряжение Оливера.

Наш патолог именно тот человек, который не даст ей натворить глупостей в моё отсутствие.