Текст книги "Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ)"

Автор книги: Анастасия Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– В рекомендательном письме прочтешь свое имя. – Знаком велев юноше спрятать татуировку Тайной разведки, Карл поднялся и протянул ему увесистый мешочек с золотом. – Это на случай, если возникнут трудности с поступлением. С остальным – делай все, как я велел. Встречу вам устроят.

– Я мог бы поступить и сейчас! – поймав кошель, с поклоном заметил юноша и поспешно добавил: – …Ваше Высочество.

– Рано, – улыбнулся Карл. – Походи на подготовку. Скоро будут брать всех желающих – времена неспокойные.

Быстро подсчитав в уме дни, он улыбнулся. Похоже, свет в конце тоннеля все же виднелся. Пусть не сейчас, а много позже, но у него появлялся хотя бы шанс. Да и не только у него – у всей Ведущей.

Высокое зеркало чуть запотело от пара. Насухо вытерев волосы, Карл придирчиво окинул взглядом свое отражение. За последние недели он снова набрал вес, да и заметно отросшая борода делала его на пару лет старше. Впрочем, эти мелочи были исправимы – главное, он не потерял форму, а руки хорошо помнили скальпель.

«Благодарность дает благодетелю множество козырей, – накинув черную рубашку, он заправил ее в брюки и затянул кожаный ремень, – нужно только уметь ими пользоваться».

Часы показывали уже без четверти четыре. Взяв частый гребень, Карл зачесал назад влажные волосы и вышел из купальни. Слуги давно ушли, им был дан приказ его не беспокоить. Кроме маленькой Линни и ее матери, он пока не мог доверять никому из прислуги: их верность не выдержала бы ни кошеля с колветрами, ни угроз Тарэма. Последнего Хашша тоже боялась, но предать ее могли заставить только прямым внушением, а его бы Карл почувствовал. При других вариантах и она, и Линни о благодарности бы не забыли. Для возможного будущего они обе были важны не меньше, чем Аармани, поскольку при любом исходе их не стали бы трогать или высылать из замка – у детей Ведущей имелись свои понятия о чести.

Вспомнив долгие беседы с отцом, Карл внутренне улыбнулся. Благодаря его дальновидности он знал достаточно тайн, чтобы понимать мотивы врагов и союзников. Поддержка знати ничего не стоила против слова Тарэма и Ордена. Карл не строил никаких иллюзий и осознавал, что рано или поздно его попытаются убрать. Хотя никаких доказательств до сих пор найти не удалось, в смерти дяди он сомневался не меньше, чем Параман. Те немногие сторонники Кайла, которые встречались с ним после того, как тот покинул замок и ушел на юг, в один голос подтверждали, будто он направлялся в пустыни. А спустя пару недель несколько свидетелей донесли лорду Ванселу, что видели в песках истерзанное дикими кошками тело. Тарэм тогда лично выехал в Айру и пробыл там около месяца, пока длились поиски, но найти труп так и не удалось. Если бы Кайл действительно хотел исчезнуть, он изыскал бы способ успокоить подозрения жреца. Однако дядя пошел другим путем, а значит, уходить в тень навсегда он не планировал и желал лишь сбить Орден со следа. Благодаря отсутствию доказательств умершим его признали условно, после десяти лет тишины, и в этом виделся расчет и задел на будущее – этакое немое предупреждение для всех, кто имел веские основания бояться за свою шкуру. Карл этому предупреждению внял и, несмотря на здравый смысл, выстраивал свою политику так, чтобы никто другой не мог довести до ума его начинания. Поддержка народа пришлась бы кстати, но этот козырь он решил отдать Кристиану, для него самого были важны только Ведущая и знать. При удачном исходе Карл становился недосягаем для врагов, а при неудачном его все равно ждала смерть. И все же, пока еще существовала возможность, не мешало проработать даже маловероятные сценарии.

Огонь в очаге уже опал и весело перебегал по углям, доедая последние островки прогоревшей древесины. Нагнувшись, Карл подбросил пару поленьев и еще раз внимательно оглядел комнату. В отличие от второй гостиной и кабинета, откуда были убраны лишняя мебель и ковры, чтобы освободить место для операционного стола, здесь почти ничего не изменилось и было довольно уютно: круглый черный столик неподалеку от камина, пара покрытых белоснежными пледами кресел рядом… Все было готово для решающего хода – последний кусочек сложной мозаики должен был занять положенное ему место.

Услышав робкий стук, Карл быстро подошел к каменной стене и, навалившись плечом, открыл потайную дверь. Дочь герцога Алана была пунктуальна, это не могло не радовать.

– Ваше Высочество, – он протянул ей руку. – Счастлив видеть вас в добром здравии.

Смущенно опустив глаза, Али-Нари решительно перешагнула через массивный порог и, помедлив, высвободила горячие пальцы из его ладони. Одетая в простое белое платье, перехваченное под грудью красным пояском, она выглядела сейчас еще более юной, чем тогда, два года назад, когда Карл впервые ее увидел. Невысокая и стройная, с темно-каштановыми вьющимися волосами и глубокими глазами цвета гречишного меда, она взяла все самые гармоничные черты, присущие Валлорам: вытянутое лицо со слегка выделяющимися скулами, прямой точеный нос, тонкие, красиво очерченные губы. Ямочка на подбородке была почти незаметна, и лишь когда она плакала, та аккуратно выглядывала, словно укоряя обидчика… Карл часто ловил себя на том, что невольно любуется ею, будто она была совершенным произведением искусства, но всякий раз обрывал возникающий в душе отклик: грядущее было слишком шатким, чтобы строить какие-то планы. Пока что любой неверный поступок нес дочери Алана гибель, а вместе с ней – и всей Ведущей линии.

Опустившись в высокое кресло, Али-Нари украдкой осмотрелась.

– Надеюсь, я не помешала? – спросила она, когда он сел напротив. – Мне доложили, что вы второй день не покидали покоев…

– Возможно, – не сводя с нее пристального взгляда, Карл улыбнулся. – Что привело вас ко мне, Али?

Она заметно покраснела, но глаз не отвела, хотя рука ее, напряженно лежавшая на белом подлокотнике, слегка задрожала.

– Я… – на выдохе ответила она, слегка приподняв брови. – Я пришла поблагодарить вас за помощь. – Увидев, что он улыбнулся, Али смутилась еще больше: – Мне стало… значительно лучше.

Наклонившись вперед, он без разрешения взял ее ладонь и, поднеся к губам, поцеловал.

– Рад, что сумел помочь. Надеюсь, вы никому больше не говорили об этом? – добавив в голос немного заботливых ноток, спросил он.

Али-Нари отрицательно покачала головой. Она и сама наверняка понимала, как опасно было бы потерять свой маленький секрет. Намерения Ордена были известны ей не хуже, чем Карлу или Параману.

– Я знал, что могу положиться на вашу осторожность, – с одобрением произнес Карл. – Надеюсь, и вы когда-нибудь сможете оказать мне подобное доверие…

– Но я вам верю! – пожалуй, излишне поспешно, воскликнула она и сама испугалась своей смелости.

– Вот как? – Он серьезно взглянул на нее и слегка нахмурился. – Мне кажется, Али, вы не совсем представляете, насколько опасно доверие… Особенно ко мне.

Тяжело дыша, она встала и с вызовом вскинула голову. Ее искренняя обида выглядела так трогательно и по-детски, что Карл отвернулся, не в силах сдержать улыбки.

– Не злитесь, – старательно разглядывая пляшущий в камине огонь, попросил он. – Я давно собирался с вами поговорить, но обстоятельства все время мешали. Думаю, теперь вы готовы меня выслушать.

Успокоенная его словами, она послушно села обратно и сложила руки на коленях.

– Есть некоторые обязательства, – по-прежнему не глядя в ее сторону, тихо произнес Карл, – которые вынудят меня вскоре покинуть замок. Возможно, до вас дойдут слухи, объясняющие мой отъезд довольно неблаговидными причинами. Можете им верить. Однако знайте, что у меня нет и никогда не было иного выбора. – Он тяжело вздохнул и, слегка повернув голову, с удовлетворением заметил, как расстроенно поникли ее плечи. – Все, что будет сделано, Али, я сделаю во имя долга перед нашей землей – хочу, чтобы вы это понимали. И еще… – он пристально взглянул на нее и вновь отвернулся. – Если я не преуспею в задуманном, вы должны будете продолжить наш Род во всей его чистоте. Тайно. Пока что иначе нельзя. Как и во времена Арматея, история свернула в опасное русло. Ваш брат – единственный, кому можете довериться в этом деле. Запомните! Более – никому. Параман, несмотря на приверженность Ордену, сумеет вас защитить и помочь. Однако о нашем разговоре ему знать не следует – ни сейчас, ни позже.

– А Лирамель? – не скрывая страха, спросила она, вцепившись пальцами в свои колени.

– Пророчества довлеют над всеми действиями Совета, Али, – с горькой усмешкой ответил Карл. – Всякий, кто открыто бросит ему вызов – обречен. Если я и сумею уберечь сестру, продолжить Род она не сможет. Никто, кроме меня, не знает тайны, за которую отдал жизнь мой отец. И раз вы говорите, что верите… – Встав, он шагнул к ней и, опустившись на колено, накрыл ладонями ее похолодевшие руки. – Мне нужна будет ваша помощь. Очень нужна. Но я хочу, чтобы вы до конца осознали, какую ответственность возьмете на себя, если согласитесь ее оказать, и чего это будет вам стоить.

Заплакав, Али-Нари попыталась встать, но не смогла.

– Пустите, – всхлипнула она беспомощно. – Вы знали, что я все равно не смогла бы отказать… Знали! Не понимаю, о чем вы говорите, но звучит это страшно. Что я могу? Что?

Карл быстро поднялся.

– Вы лишь отошлете мне весточку, – спокойно сказал он, глядя на нее сверху вниз. – Одного-единственного голубя. Для вашей же безопасности вы даже не будете знать, куда он полетит. Это поможет мне принять решение и избежать смерти. Вот и все. А потом, – Карл сделал паузу, ожидая, пока она вновь посмотрит на него, – будете ждать, когда я вернусь. Или не вернусь. В любом случае я не могу пообещать вам ни счастья, ни покоя, ни тем более любви, которой вы, безусловно, достойны. Ничего, кроме надежды, которой живу сам. Шансов на успех ничтожно мало, но они есть.

Не отводя взгляда от его глаз, Али-Нари завороженно кивнула и откинулась на спинку кресла. Этот простой жест, казалось, отнял у нее все силы.

– Я согласна, – прошептала она так тихо, что Карл едва расслышал. – Это все?

– Нет, – виновато улыбнулся он. – Но не бойтесь, вторая просьба не будет стоить вам ни труда, ни совести… У вас ведь есть голубь из Варута?

[1] Повинуйся королевской крови, офицер! Перед тобою твоя королева!

[2] Земар-ар, великий Земар-ар! Услышь!

[3] Владыка земли и того, что под ней, повелитель древних алтарей и крови, пролитой во имя твоего могущества! (Древний язык Королевства)

Глава 6

14-15 июня 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок

Служанка, которую Лирамель отправила за братом час назад, все не возвращалась. За окном уже стало темнеть, и длинные синеватые тени легли на белый ковер, протянувшись до самого камина.

Июнь вступил в свои права плавно, но ранняя весна давно распушила травы и усыпала яблоневый сад ароматным клевером. Теперь кошек было почти не видно: днем они разбредались в поисках тени, а ночью разглядеть их мог разве что зоркий филин.

Прошло полтора месяца со дня их возвращения из Лаусенса и ровно месяц, как Лирамель в последний раз видела Карла. Он остался недоволен ее решением отослать Якира в Варут и начал демонстративно избегать любых встреч и объяснений. Первое время она тоже выдерживала характер, но затем стала тосковать и опустилась даже до того, что подсылала Линни следить за братом, а последние три дня сама поднималась по тайной лестнице в его покои и стучала, пока не немели руки. Но Карл так ни разу и не открыл: может, не слышал, может, не захотел. Не пришел он и когда его пригласил к себе Кристиан, не навестил, узнав, что Лирамель снова заболела, только отправил одного из своих учеников – Моврона. Все это было не просто обидно, а уже пугало, потому что Карл никогда не позволял себе так обходиться ни с ней, ни с братом. Что-то происходило, и это «что-то» ужасало ее настолько, что Лирамель окончательно перестала понимать, как жить дальше. День за днем она убеждала себя, что стоит только подождать – и все уладится, но время шло, и ничего не менялось. Лирамель была уже готова согласиться со всем, что предлагал Карл, лишь бы все стало как прежде.

«Ну где же ты? Где?!» – меряя шагами комнату, думала она, поглядывая на темнеющий за окном горизонт.

Приветственные возгласы офицеров за дверями заставили остановиться и затаить дыхание.

– Пустите! – не дожидаясь вопроса, крикнула Лирамель, хотя, судя по всему, они пустили бы пришедшего и без дозволения.

Переступив порог, Али-Нари сдержанно улыбнулась. Приветственно кивнув, Лирамель указала на небольшой диванчик рядом с окном. Она ждала кузину только утром и сейчас хотела видеть меньше всего.

Будто бы не решаясь подойти ближе, Али отрицательно покачала головой:

– Я ненадолго, прости, что побеспокоила. Меня послала тетушка, она очень настаивала. У нее к тебе просьба.

Лирамель удивленно приподняла брови и, не скрывая любопытства, спросила:

– И чего она хочет? Мы же разговаривали с ней только вчера…

– Немного попутешествовать, – доверительно ответила Али-Нари. – Лорд Эликар не отпускает ее к сыну. Ты же знаешь, Карл месяц назад назначил Гайда стопником в Бартайоту. Тетя желает проведать, как он устроился, ну и Аармани заодно навестить – он не заезжал к нам с прошлого лета.

– Эликар? – Нахмурившись, Лирамель вспомнила холодные синие глаза Советника и главы рода Квиста. Параман всегда отзывался о нем как о человеке расчетливом, но честном. – Да, Эликар может, – задумчиво протянула она. – По-моему, он вообще всегда и всеми недоволен.

Али согласно закивала.

– Я просто слышала, что Карл составил для тебя маршрут к осени. Возможно, ты могла бы уговорить его перенести отъезд на конец июня, чтобы захватить и нас с герцогиней? Я не прочь ненадолго покинуть замок…

Лирамель недоверчиво нахмурилась. Она впервые слышала о планах брата, и то, что о них ей сообщала кузина, было уже чересчур.

– От кого ты узнала?

Али-Нари растерянно моргнула:

– Мне Параман сказал. Еще на прошлой неделе.

Громкий топот заставил их обеих обернуться. С трудом отворив тяжелую дверь, Линни заглянула в гостиную и, увидев Лирамель, выпалила:

– Он там! Ой… – Ее низкий голосок вдруг сорвался: запыхавшись от бега, девочка не сразу заметила принцессу. – Ваше Величество, – она слегка поклонилась и тут же залилась густым румянцем. – Прошу простить…

– Спасибо, Линни. – Ободряюще улыбнувшись ей, Лирамель указала взглядом на Али-Нари: – Отдышись немного и принеси нам кофе.

– Да, госпожа, конечно.

Когда дверь за Линни закрылась, кузина повторила свой вопрос.

– Эликару нужно предоставить достаточно весомый предлог, – уклончиво ответила Лирамель и, подавив раздражение, добавила: – Однако передай тете, что она может собираться: так или иначе, желание ее будет исполнено.

Али довольно кивнула.

– Я знала, что ты не откажешь, – благодарно сказала она. – Фалинор и правда очень переживает.

Поморщившись, Лирамель отошла к окну. Ей не терпелось скорее спуститься вниз и переговорить с братом, пока тот не ушел. Линни все-таки удалось его выследить.

– Али, – повернувшись, она бросила мимолетный взгляд на дверь, – если тебе не трудно, дождись Линни, попроси ее оповестить Кристиана, что я скоро к нему зайду. Пусть никуда не уходит.

– А ты куда? – растерялась кузина.

– Скоро приду, – неопределенно ответила Лирамель и, поправив перевязь, решительно вышла из гостиной.

Темнота и тишина немного остудили гнев и прояснили мысли. Брать факел Лирамель не стала: лестница уже была хорошо знакома, а нижний и верхний путь теперь круглосуточно охранялись.

Шаги отдавались гулким каменным эхом. Придерживая ножны, чтобы те не стучали о перила, она то и дело останавливалась и, затаив дыхание, прислушивалась. Уроки Якира и собственные ошибки не прошли даром: Лирамель стала такой же мнительной, как брат.

«Прежде чем делать выводы, нужно узнать, что он скажет», – успокаивала она себя, скользя ладонью по витой рукояти. Слова Парамана все чаще тревожили разум и смущали сердце. «Бойтесь тех, кого сильнее всех любите – таков закон власти», – предупреждал он тогда, в первый день после коронации. Теперь Лирамель начала сомневаться: а так ли уж кузен был неправ? Впрочем, если бы Карл потребовал передать ему всю полноту власти, она бы послушалась не раздумывая. И брат не мог не знать об этом, однако молчал.

Дверь в Тронный зал была заперта. Сняв с пояса ключ, Лирамель трижды повернула его в замочной скважине и тихонько надавила на гладкие, пахнущие свежей мастикой доски.

Солнце уже скрылось за горизонтом, и сквозь высокие окна в сводчатом потолке над пьедесталом синело темнеющее небо.

Осторожно обойдя трон, Лирамель спустилась по широким ступенькам и свернула в тень колонн. Там, ближе к парадному выходу, в стене сиротливо темнела низенькая полукруглая дверца, обитая кованым железом. Карл редко покидал замок и в основном управлял Королевством, собирая сведения через своих соглядатаев и Тайную разведку. Впрочем, зная брата, Лирамель была уверена, что он не полагался ни на тех, ни на других – его интересовали только факты, а их можно было получить разными путями. В отличие от Тарэма, Карл предпочитал играть на интересах, а не давить на слабости. Последнее он делал в исключительных случаях – Лирамель давно это поняла, наблюдая за их с Кристианом спорами.

Встав перед дверью, она на мгновенье застыла. Кроме собственного дыхания, в тишине был слышен только скрип пера о грубую бумагу: Карл что-то писал, причем очень быстро. Немного подумав, Лирамель подняла руку и коротко постучала.

– Я занят, – тут же послышался низкий голос. – Поговорим позже.

Упрямо сжав губы, она отошла и с размаху пнула запертую дверь ногой. Гнев и обида вспыхнули в душе с такой силой, что у нее на мгновенье перехватило дыхание.

– Открой сейчас же! – воскликнула Лирамель, сжав кулаки. – Я приказываю! Или подниму на ноги стражу!

Засов щелкнул так громко, что по залу прокатилось эхо.

– Проходите, Ваше Величество, – с нескрываемым сарказмом произнес Карл и успокаивающе махнул заглянувшему в парадные двери офицеру. – Не смею вам отказать.

От негодования Лирамель била мелкая дрожь. Обойдя брата, она вошла в кабинет и, с вызовом расправив плечи, процедила:

– В какие игры ты играешь со мной, Карли? Что вообще происходит?

Обернувшись, он глянул на нее исподлобья и мрачно усмехнулся. Было видно, что ее слова достигли цели.

– В игры? – Скрестив руки на груди, он смерил ее внимательно-колким взглядом. – В игры играешь ты, Лирамель. А я работаю, пока есть время и возможность.

– Вот как? – переспросила она. – Намекаешь на Якира, да?

– Намекаю на последствия, – Карл многозначительно покачал головой. – Мы об этом уже говорили.

– Так это из-за него ты меня игнорируешь? Решил избавиться от проблемы?

– Не понимаю, о чем ты, – в его голосе послышалась угроза. – Объяснись.

Лирамель кивнула на дверь:

– Параман сказал Али-Нари, что ты собираешься выслать меня из замка! Интересно, почему я узнаю об этом последней? Мое мнение тебя уже совсем не интересует?

Заметно расслабившись, Карл снисходительно улыбнулся.

– Ах, ты об этом… – Обойдя ее, он сел за стол и откинулся на жесткую спинку кресла. – По-моему, хорошая идея. Повидаешь города, укрепишь свое влияние… Может, и жить тогда захочется.

– Что?! – чувствуя, что окончательно теряет самообладание, воскликнула Лирамель, ничуть не заботясь, что их могут услышать. – Жить?! Да я тут только и делаю, что думаю, как бы выжить! Ты так легко говоришь: выйди за Якира, все будет хорошо! Ложь ведь, Карли! Хорошо уже не будет! Никогда! – Подойдя, она оперлась ладонями на столешницу и, наклонившись, выпалила: – Ты уже однажды разрушил мою жизнь и продолжаешь делать это снова и снова. День за днем, час за часом… И во имя чего?! Собственных амбиций?!

Резко вскинув руку, Карл коротко размахнулся и хлестко ударил ее по щеке. Пошатнувшись, Лирамель машинально ухватилась за край стола. В глазах на мгновенье потемнело. Выпрямившись, она отступила и ошеломленно посмотрела на брата.

– Уходи, – спокойно сказал тот, устало опустив голову. – Я не желаю тебя видеть.

– Карли… – Не в силах сказать что-либо еще, она беззвучно заплакала и, тяжело дыша, поднесла к лицу дрожащую ладонь. Удар был настолько сильным, что кожа на щеке онемела.

– Если ты не ценишь кровь отца и слезы нашего народа, то не поймешь, что и зачем я делаю, – с трудом выговаривая, произнес Карл. – Возможно, я действительно ошибся.

Замотав головой, Лирамель едва слышно выдохнула:

– Прости…

Не ответив, брат потянулся к неровной стопке бумаг и, взяв чистый верхний лист, положил перед собой.

До крови закусив губу, Лирамель медленно повернулась и, толкнув дверь, вышла. Она все еще не могла поверить, что он ударил ее, а в ушах злым эхом звучали последние слова. Даже тогда, в Большом Мире, когда Карл сказал ей правду, это не причинило столько боли.

Дорогу назад она не запомнила: десять минут в темноте по потайной лестнице просто-напросто выпали из памяти. Очнулась Лирамель только у двери, да и то лишь потому, что по ту сторону слышались голоса и смех: Али-Нари беззаботно хохотала над незамысловатыми историями Линни о ее маленьких приключениях в замке. Девочка была хорошей рассказчицей и очень метко подмечала то, что ускользало от многих глаз. Как и полагалось дочери Хозяйки кухонь, она знала все и обо всех.

– А что ты скажешь о своей госпоже? – полюбопытствовала кузина, чуть понизив голос. – Как тебе с ней живется, Линни?

Судя по возникшей паузе, служанка замялась.

– Хорошо, – наконец ответила она по-взрослому серьезно и сдержанно. – Ее Величество меня любит, она очень заботлива и переживает за всех. За вас, моя госпожа, тоже.

– За меня? – насторожено переспросила Али. – Отчего же?

– Не знаю, – ответила Линни. – Но, кажется, она считает, что вы слишком слабы здоровьем…

Прислонившись спиной к стене, Лирамель медленно сползла на пол и закрыла глаза. Входить она не хотела: никто не должен был видеть ее сейчас. Никому, кроме Кристиана, не следовало знать о том, что произошло между ней и братом – это могло навредить ему.

В голове неприятно гудело. То и дело вытирая бегущие слезы, Лирамель тихонько шмыгала носом, надеясь, что толстая дверь приглушит звук. Мысли потихоньку начинали обретать ясность, а чувства успокаивались.

«Я что-то упустила, – думала она, молясь, чтобы Али-Нари скорее ушла. – Что-то очень важное».

Ей вдруг вспомнился день, когда они с Параманом впервые скрестили мечи, и его странный диалог с Карлом, когда тот вернулся после Большого Совета… «Ты ведь и сам сомневаешься, верно? Слишком много вопросов и нестыковок. Думаю, любую историю можно подогнать под нужный результат» – так сказал тогда кузен.

Сосредоточенно сморщив лоб, Лирамель попыталась вспомнить, были ли еще какие-нибудь намеки, и поняла, что настолько полагалась на Карла, что предпочитала оставаться слепой и глухой.

«Перестала думать сама, – с горечью признала она и в отчаянии закрыла лицо руками. – Сама и виновата! Поделом мне!»

Спустя час, так и не дождавшись ее возвращения, Али-Нари покинула спальню. Вместе с ней ушла и Линни: близилась полночь, и девочке пора было возвращаться к матери.

С трудом поднявшись, Лирамель растерла затекшие ноги. Несмотря на позднее время, спать она не хотела: от нервного возбуждения руки до сих пор дрожали, а сердце стучало с перебоями.

В спальне было светло: уходя, Линни не стала тушить свечи и заботливо разобрала постель. Кинув взгляд на белоснежную, прикрытую тонкой кисеей подушку, Лирамель взяла с тумбочки один из подсвечников и направилась к зеркалу. Прежде чем идти к Кристиану, ей нужно было привести себя в порядок. Выудить из брата правду, особенно неприятную, было не так легко, поэтому главные козыри следовало попридержать.

Распустив волосы, она зачесала их на косой пробор, чтобы прикрыть щеку, на которой уже проступили небольшие кровоподтеки. Костюм, который тоже был не в лучшем виде, пришлось сменить. Немного подумав, Лирамель выбрала простое зеленое платье: Кристиан не любил, когда она надевала камзол, и не жаловал ее пристрастия к холодному оружию. Впрочем, маленький стилет оставался при ней даже во время семейных обедов – это вошло в привычку.

Испугав охрану, Лирамель хлопнула дверью и, почти бегом дойдя до коридора, осмотрелась. Вдоль стен горело всего несколько факелов, остальные уже потушили, поэтому света было мало.

– Заприте покои, – не оборачиваясь, бросила она в ответ на вопросы стражников и повернула влево. В полумраке, несмотря на присутствие многочисленной охраны, ей всегда было не по себе: Лирамель боялась сумерек даже больше, чем кромешной темноты.

Комнаты Кристиана располагались в дальнем конце Белого коридора. Высокие золоченые двери были чуть меньше тех, что вели в королевские покои.

Спросив отсалютовавшего ей офицера, не отлучался ли брат, Лирамель без стука отперла тяжелые створки и, войдя, сразу же опустила за собой внутренний засов. Это было против правил, но сейчас они ее мало волновали.

Кристиан не спал. Он вообще редко ложился раньше полуночи, а порой свет в его спальне горел до самого утра. В отличие от Карла, брат почти не касался государственных дел и, судя по всему, был этому рад. По возвращении в Королевство его основным занятием стали архивы, летописи и бесконечные хронологии. Лирамель уже знала, что за последние два века библиотеки в крупных городах были заброшены и многие ценные рукописи находились в ужасном состоянии. Единственным местом, где дела шли более или менее приемлемо, считался Варут – личная вотчина Якира. Любовь к книгам и старинным документам передалась лорду по наследству.

Застыв на пороге, Лирамель несколько секунд неподвижно смотрела на брата. Лежа на кровати, тот держал в руке наполовину догоревшую свечу и сосредоточенно всматривался в огромный темный фолиант.

– Тс-с-с, – шепнула она и улыбнулась, когда, удивленно вздрогнув, Кристиан поднял на нее сонные глаза. – Прости, я припозднилась.

Отложив книгу, он махнул в сторону высокого кресла, уютно примостившегося в углу между стеной и окном. Рядом с креслом стоял небольшой круглый столик с хрустальным графином, полным желтоватой ромашковой воды.

– Думал, ты уже не придешь. – Брат приподнялся и пригладил короткие взъерошенные волосы. – Если хочешь, прикажу подать ужин.

– Не нужно, я не голодна. – Сев, Лирамель положила руки на подлокотники. Она боролась с искушением спросить его прямо, попытаться застать врасплох. В детстве этот способ часто срабатывал, если только Карл открыто не предупреждал близнеца держать язык за зубами. Тогда из Кристиана приходилось вытягивать все по крупицам, подлавливать на мелочах. Сейчас интуиция подсказывала, что следует набраться терпения и пойти более сложным путем: прямой напор мог его насторожить.

– Что-то случилось? – устав ждать, пока она заговорит, осторожно спросил брат, озадаченно сведя брови.

– И да, и нет. – Лирамель взглянула на него, все еще не зная, как лучше поступить. Она была не слишком хорошей актрисой, а ответ хотелось знать немедленно.

Откинув одеяло, Кристиан встал и, затянув шелковый пояс длинного черного халата, подошел, чтобы налить себе воды.

Лирамель сама не поняла, почему так испугалась, когда, протянув руку за стаканом, он ненароком задел ее плечо широким рукавом. Инстинктивно уклонившись, она вжалась в спинку кресла, а затем, устыдившись своей реакции, закрыла лицо ладонями и отвернулась.

– Лия… – растерянно спросил Кристиан, осторожно коснувшись ее плеча. – Что с тобой?

Она попыталась ответить, но не смогла. Внутри все будто окаменело.

– Ветерок… – Нежность, прозвучавшая в голосе брата, лишила Лирамель остатков самообладания. Только Карл называл ее так – именно так, с придыханием, ласково…

Согнувшись пополам, она тихонько завыла от тоски. За всю ее жизнь ей еще никогда не было так плохо, даже в тот день, когда они покинули Большой Мир. Лирамель и не подозревала, что Карл обладал над ней такой чудовищной властью. Она любила его сильно и глубоко, как только малое дитя способно любить мать, но воспринимала это как само собой разумеющееся. Чувства к брату не обременяли и не связывали мысли и поступки – до этого дня. Теперь же страх наполнил сердце до самых краев, и Лирамель уже не могла сказать, чего боялась больше – потерять человека, который был ей дороже всего мира, или же саму себя.

– За что? – хрипло прошептала она с такой болью, что Кристиан вздрогнул. – За что вы так со мной? За что?

– Лия, – встав перед ней на колени, он легонько встряхнул ее. – Тебе нужно успокоиться. Просто объясни, что произошло. С Карлом поссорилась?

Перестав плакать, Лирамель подняла на него затуманенный взгляд, затем поднесла руку к своему лицу, откинула свисающие пряди и повернула голову в сторону.

Изменившись в лице, Кристиан отшатнулся, а затем встал и долго смотрел на нее – недоверчиво и удивленно.

– Расскажи, – тихо попросил он спустя несколько минут. – Все от начала до конца.

Опустив голову, она вытерла рукавом мокрые щеки.

– Я сама во всем виновата. Сама!

* * *

В открытое окно залетал прохладный ветер. Где-то внизу пел, меняя коленца, соловей. Стоя спиной к звездной ночи, Кристиан не сводил с сестры внимательного взгляда. Лирамель читала свиток уже в третий раз, и морщинка между ее прямыми бровями становилась все глубже и глубже. Предложенный перевод сестра смотреть не стала – предпочла оригинал на Древнем. Она знала только про выкованную для Арматея корону и его завет о том, что в случае беды один из далеких потомков должен будет вновь призвать силу Совета. Вариант, который предлагал Посвященным Орден, отличался от изначального текста, как цветущая яблоня от сухостоя.

Оторвав наконец взгляд, Лирамель обиженно нахмурилась:

– Я слышала про пророчество… Но судя по тексту, это не оно или же Орден сильно исказил смысл. Не удивлюсь, если это так: все их учение – сплошная ложь. Как ты думаешь, отец знал? Поэтому они так желали моей смерти?

Кристиан медленно кивнул.

– Карл говорит, что да, – ответил он и вновь почувствовал раздражение на брата. Лирамель была права: им следовало рассказать все раньше.

Вздохнув, сестра еще раз взглянула на текст.

– Значит, Орден боится не пророчества Морло… Они думают, что Арматей имел в виду меня?

– Выходит, что так. – Пожав плечами, Кристиан подошел к ней и осторожно забрал свиток: – Достаточно, ты скоро выучишь его наизусть.

Безвольно опустив руки, Лирамель откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– «Дитя Рода приведет врага на землю, которая предаст его», – без интонации продекламировала она. – Правильно я перевела?

– Не совсем. – Покачав головой, он отложил оригинал и взял перевод. – Текст очень древний, многие обороты теперь толкуют несколько иначе.