Текст книги "Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ)"

Автор книги: Анастасия Шевцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Глава 5

4 – 5 мая 3133 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок и окрестности

Небольшая деревенька, в обход которой шла дорога, только-только просыпалась: блеяли выпущенные на пастбище козы, ворчливо гоготали два толстых гуся… Лирамель не слышала этих звуков с тех самых пор, как гостила с братьями на ферме Андерса.

– Что ж, доброго пути… – Взглянув на посланника, который все еще сопровождал их, Карл заткнул большие пальцы за пояс и, кивнув в ответ на его поклон, отвел взгляд.

Мужчина, чье лицо, несмотря на теплый день, скрывал капюшон, медлил. Сидя в экипаже, Лирамель с интересом разглядывала его прямую, напряженную фигуру. Она уже знала, что он принадлежал к Тайной разведке и не имел ни имени, ни семьи, но ей было любопытно, как мог выглядеть человек, обладающий таким резким и необычайно низким голосом. Лирамель почему-то казалось, что он был похож на одного из рода Аурика. По крайней мере, держался мужчина именно так, как могли только Аурика – независимо и необоснованно-гордо. Как писал Боанолак, труды которого Лирамель с трудом читала каждое утро, это всегда был самый малочисленный род из Десяти, и внутриродовые законы соблюдались в нем еще жестче, чем у Миссара: Аурика признавали только дальнородственные браки, избегая даже детей Ведущей линии, и потому были единственными, у кого не имелось в Белом Замке своего угла.

– Ваше Высочество, – видя, что Карл собирается вернуться в экипаж, мужчина сунул руку за пазуху и достал маленький конверт, – прошу вас передать это герцогу Аармани. Лично в руки. Эту бумагу не должны найти при мне.

Лирамель показалось, что брат удивился его просьбе. Помедлив, он протянул руку и взял конверт.

– Благодарю за верность и понимание, – вкрадчиво ответил Карл, сразу же убрав письмо в карман.

– Таков наш долг, – еще раз поклонившись, сказал посланник и, отступив на несколько шагов назад, резко повернулся и быстрым шагом направился к лесу.

Надрывный крик петуха заставил Лирамель отвлечься. Выглянув в окно, она увидела, как из деревенских ворот выбежал мальчик лет семи-восьми. Перекинув через плечо полупустой мешок, он заметил экипаж и весело помахал ей рукой. Не растерявшись, Лирамель махнула в ответ и невольно улыбнулась, заметив, что ребенок был бос – его пятки засверкали над травой с такой скоростью, что пасущиеся козы шарахнулись в сторону и жалобно заблеяли.

– Я бы с удовольствием составила ему компанию, – искоса взглянув на Карла, заметила она и, пересев от дверцы, уступила брату место. – Сколько нам еще ехать?

– Недолго, – задумчиво ответил он, понизив голос. – Устала?

Лирамель с готовностью кивнула и, ловко подняв с пола упавшее шерстяное покрывало, укрыла сидевшего напротив Кристиана. Тот мирно спал, скрестив на груди руки и откинув голову назад. Они выехали еще до рассвета, и брат заснул почти сразу же, как сел в экипаж.

– Что за письмо тебе передали? – шепотом спросила она. – Разве их кодекс не запрещает общение с внешним миром? Какое отношение наш дядя имеет к этому человеку?

Карл хмыкнул и, повернувшись к ней, улыбнулся краешком губ:

– Ты хорошо запомнила правила. Но забыла, что во всяком правиле есть исключение.

Уловив в голосе нотки снисхождения, она удивленно приподняла брови:

– И какое же исключение я упустила?

Закрыв дверцу, брат знаком показал одному из подъехавших к окошку офицеров трогаться и, обернувшись, сказал:

– Например, вызвать Аармани в замок.

Не поняв его ответа и не найдя что возразить, Лирамель промолчала.

Достав конверт, Карл внимательно его осмотрел, затем вскрыл и, вынув неровно обрезанную бумагу, сосредоточенно сдвинул брови.

– Интересно, а какие же исключения позволяют читать чужие письма? – улыбнувшись, тихо спросила она, заглянув через его руку. – Что там?

– Ничего интересного. – Сложив письмо, он задумчиво нахмурился и покачал головой: – Дела семейные. Снова внебрачные дети… Этот век богат на бастардов. После убийства нашего отца страх перед смертью стал сильнее долга перед Родом. Тарэм добился своего.

– Лучше нам не вмешиваться. – Вспомнив проницательный взгляд дядюшки, Лирамель почувствовала, что ей стало не по себе, будто она заглянула в дверцу, в которую заглядывать не следовало.

– Забудь, – произнес Карл, спрятав бумагу и конверт в карман. – Вряд ли Аармани когда-нибудь обратится к тебе за помощью, не тот он человек – сам разберется. Если, конечно, не встанет вопрос о восстановлении Рода… – Вновь хмыкнув, брат покачал головой и чуть тише добавил: – Хотя это вряд ли: слишком многое придется объяснять как ему, так и Миссара. Похоже, там темная история, и все долги давным-давно взысканы и отданы.

– А при чем тут разведка? – Чувствуя, что Карл снова уходит от ответа, Лирамель упрямо поджала губы.

– Вот об этом я дядюшку и спрошу. – Отвернувшись к окну, он задернул шторку и устало вздохнул: – Если не возражаешь, я присоединюсь к Кристиану. Судя по последним событиям, поспать ночью мне уже не удастся.

Поняв, что под последними событиями подразумевалось недавнее покушение, Лирамель послушно замолчала. Она все еще чувствовала свою вину и не могла забыть выражение, с которым Карл смотрел на нее тогда, у озера… Страх и гнев в его глазах выворачивали душу наизнанку – он еще никогда не злился на нее с такой силой, никогда не позволял себе столь резких слов. Пожалуй, впервые за годы, проведенные в стенах Белого Замка, она по-настоящему сумела понять и увидеть, насколько тяжела была та ноша, которую брат на себя взял.

К полудню, когда каскад Лаусенских озер остался далеко позади, Лирамель попросила остановить карету и подать коня. Она чувствовала, что достаточно оправилась от болезни и слишком хорошо отдохнула, чтобы весь обратный путь провести взаперти. Карл, вопреки ее опасениям, не возразил ни слова, лишь безразлично пожал плечами и отвернулся, а Кристиан, уже проснувшийся и перекусивший холодным мясом, даже не поднял взгляда от книги.

– Разумнее будет держаться ближе к экипажу, Ваше Величество, – Олон, который, как она знала, лично отвечал перед герцогом Параманом за безопасность путешествия, заметно нервничал. Подав ей руку, он помог спрыгнуть на землю, но дверцу закрывать не стал. – Я бы советовал вам повременить… – нарочито громко заметил он, видимо, надеясь, что Карл вмешается и остановит ее.

– Ах, оставьте. – Легко взлетев в седло, Лирамель развернула лошадь и привстала в стременах, пытаясь разглядеть за спинами всадников, куда сворачивала дорога. – Здесь мне уже ничего не угрожает.

– Простите, Ваше Величество, – возразил стопник, осадив свою лошадь, – но вы заблуждаетесь. Я вынужден настаивать.

Растерявшись от такого напора, Лирамель с вызовом расправила плечи и оглянулась на брата. С минуту она напряженно смотрела на его широкую спину, а затем резко пришпорила лошадь. Если Карл предоставлял ей право выбора, никакой опасности не было и быть не могло. Впрочем, урок с озером она не забыла, а потому, достигнув первой пары эскорта, слегка натянула поводья.

– Олон, – подождав, пока офицер поравняется с ней, Лирамель обернулась и взглянула в его встревоженное лицо. Стопник явно был из Валлоров: черноволосый и синеглазый, с характерными для Рода резковатыми чертами лица, в эту минуту он выглядел настолько серьезно и мрачно, что ее решимость поколебалась. – Олон, – чуть тише повторила она, усилием воли заставив себя преодолеть робость. – Я благодарна вам за заботу и осторожность, но настоятельно прошу никогда более не указывать мне, что и как делать. Вам понятно?

Выпрямившись в седле, офицер осторожно кивнул.

– Простите, Ваше Величество, – в его голосе едва уловимо скользнули нотки недовольства. – Я думал…

Предупреждающе подняв руку, Лирамель прервала его и помотала головой.

– Вам следует отозвать глашатая, которого вы только что послали, дабы предупредить о нашем приезде, – спокойно сказала она, наблюдая игру эмоций на его лице. – Сделайте это немедля и распорядитесь, чтобы открыли боковой флигель: мое возвращение не будет официальным.

Встретившись с ней взглядом, он нахмурился и промолчал.

– Исполняйте, Олон! – резко и властно бросила Лирамель и, развернув коня боком, преградила ему путь. – Эн сатим лет корвет, оротэ! То варнэ андас вариэ![1]

Остановив коней, остальные воины напряженно замерли, наблюдая за разыгрывающейся сценой. Многие из них наверняка были в курсе всех сплетен и недомолвок, которые ходили по Королевству. За два года, прошедшие со дня коронации, в стране произошло много перемен, но все они были делом рук Карла. Его слово имело теперь большой вес, и многие при дворе и среди внутренней охраны оказывали ему искреннее уважение. Олон, как один из трех стопников замковой стражи, теперь находился в очень затруднительном положении. Долг офицера обязывал повиноваться ее приказу, а логика и разум требовали согласовать услышанное с регентом, от которого, по его мнению, зависели все мало-мальски значимые решения.

– Я жду, – теряя терпение, проговорила Лирамель. От напряжения, которое сжималось вокруг, словно тугое кольцо, ей вдруг стало трудно дышать.

Окинув взглядом обращенные к нему лица товарищей, Олон подал знак вернуть отосланного гонца, затем, молча поклонившись, поскакал назад. Медленно выдохнув, Лирамель повернула лошадь за ним и пустила ее шагом.

– Ваше Высочество… – Остановившись напротив кареты, стопник быстро спешился. Карл, который внимательно наблюдал за разыгравшейся сценой из окна, задумчиво посмотрел на него и скривил губы в недоброй усмешке:

– Верность не терпит рассуждений, офицер. Впредь не допускайте подобных ошибок, ибо те, ради кого вы дерзнете нарушить свой долг, не станут защищать вас от последствий и никогда не скажут слов благодарности. Даже герцог Параман, которому вы служите.

– Ваше Высочество? – опешив, офицер опустился на одно колено и склонил голову.

– Встаньте, – недовольно произнес Карл так громко, что вновь задремавший над книгой Кристиан вздрогнул и открыл глаза. – И больше никогда не ставьте под сомнение слово королевы и Главы вашего Рода.

Лирамель, которая, несмотря на значительное расстояние, расслышала слова брата, с облегчением улыбнулась. Она не планировала устраивать показательную порку, все произошло спонтанно, но судя по реакции эскорта, сделать это было необходимо давно. То, что давалось Карлу так легко и естественно, вызывало у нее внутреннее сопротивление. Лирамель казалось, словно она исполняет чужую роль, не зная ни реплик, ни сценария. Разум подсказывал верные ответы, а сердце протестовало, отвечая каждый раз тяжестью и дурным предчувствием. Судьба играла с ней, давая иллюзию власти, но отнимая при этом всякий выбор. В такие моменты, как сейчас, ей просто хотелось убежать и спрятаться. Если бы это было возможно, она бы так и поступила.

Небо, ясное и высокое, будто омытое недавними дождями, синело над верхушками изумрудного леса. Желтое полотно дороги, стук колес, пахнущий свежестью ветер… Все это было дорого и близко, но не дарило ощущение дома. За короткое до абсурдности время Карлу и Кристиану удалось забыть целый пласт их общего прошлого и начать жизнь заново. Увы, Лирамель не могла похвастаться тем же. Она тосковала о безмятежности и покое, которые остались в Большом Мире. И иногда скучала о Марке: его меркнущий образ слился воедино со всеми воспоминаниями, которые она бережно хранила, порой сожалея о том, что они у нее были – без них жилось бы куда проще.

«Надо идти дальше. – Глубоко вздохнув, Лирамель запрокинула голову и, позволив ветру растрепать волосы, закрыла глаза. Солнце скользило по лицу, превращая мир в желто-рыжий всплеск. – Надо радоваться тому, что есть».

Ближе к вечеру темнеющую синь затянули облака. Высокие и плотные, они неслись с севера на юг, бросая наземь огромные сизые тени. Поднявшийся ветер слегка покачивал верхушки огромных елей и перебирал лохматыми кудрями сосен. Стало заметно прохладнее.

Свернув с дороги, Лирамель пустила лошадь по траве. Изумрудно-пестрый ковер дышал, будто живой, и казалось, будто они не скачут, а медленно плывут против течения навстречу вздымающейся зеленой волне леса.

Задохнувшись от сжавшего сердце предчувствия, она тревожно нахмурилась. Все вокруг словно замерло и потеряло краски. Лирамель уже испытала нечто подобное в тот день, когда впервые встретила Марка, но на этот раз странное ощущение казалось еще сильнее и острее. Невольно подхлестнув лошадь, она сорвала ее в галоп, но тут же натянула поводья. Поддаваться страху было нельзя… «Даже если ты сильнее противника, страх сделает из тебя проигравшего еще до начала сражения, – не раз повторял Параман. – Контролируй свой страх, направляй его в злость, в сожаление, в смех, но только не допускай до разума».

– Ваше Величество, позвольте нам с Тимини сопровождать вас! – тут же окликнул ее Олон, взмахом руки приказав эскорту сбавить темп.

Оглянувшись, Лирамель взглянула на занавешенные окна экипажа и несколько секунд помедлила. До замка оставалось всего две-три мили, и над лесом должны были вскоре показаться серебряные шпили.

Не дождавшись реакции брата, она кивнула стопнику и, увидев, что он пришпорил коня, поскакала вперед.

** *

Украдкой наблюдая за невозмутимым лицом герцога, Тарэм торжественно и напевно произносил подготовительную речь перед Большим Призывом. За последние двадцать лет обряд проводили лишь дважды – после рождения Лирамель и перед ее коронацией. Параман участвовал в обоих и прекрасно исполнял свою маленькую роль. Несмотря на то, что он считался сыном Ведущей линии, нечистокровность Кайла, на котором прерывалось преемство власти, делала его неопасным для Ордена. Он не был тем самым, последним из Рода, о котором пророчествовал Арматей, а вот его дети, если бы Параман восстановил в них чистоту крови, уже могли нести угрозу. К счастью, благодаря Тарэму этот вопрос давно решился таким образом, что о восстановлении своей линии сын Кайла не желал даже думать. Что до его сестры, ее пустоцветность не оставляла сомнений: Али-Нари осматривали лучшие лекари, и все они были единогласны. Девчонке очень повезло.

– Земар-ар, алтарам Земар-ар! Эттэлам![2] – Подняв руки, Тарэм закачался из стороны в сторону, позволяя сознанию балансировать на грани яви и транса. – Владыка земли и того, что под ней, повелитель древних алтарей и крови, пролитой во имя твоего могущества! – пропел он и, низко поклонившись, еще дважды произнес на Древнем языке: – Э турэ арэ вем, ту рамен алато, ту вамэр эррито, эн вафаран, эн вафарран на вара![3]

– Э турэ арэ вем, ту рамен алато, ту вамэр эррито, эн вафаран, эн вафарран на вара! – в тон ему пробасил Параман, опускаясь на колени и изо всех сил сжимая кулаки, пытаясь скрыть страх.

Черная плита, возле которой они стояли, мелко завибрировала. Обхватив запястье герцога, Тарэм взмахнул кинжалом и, подождав, пока несколько крупных капель крови упадут на алтарь, зажал рану и отвел его руку в сторону.

– Каэл, явилс-с-ся… – Шипение, наполнившее подземную галерею, было таким громким, что закладывало уши. – Опять не знаеш-ш-шь, ш-ш-што делать? Или я мало с-с-сказал тебе в прош-ш-шлый раз?

Скрючившись в глубоком поклоне, Тарэм больно ударился лбом о каменные плиты. Впервые за много лет Земар-ар явил себя видимым образом.

– Прошу простить, – проскрипел он, не поднимая головы. – С севера вновь тревожные вести. Великий Дракон пробуждается, его тень растет, и число проклятого народа увеличивается…

– Боиш-ш-шься, потомок Каэла, трепещ-щ-щешь? – Воздух задрожал от послышавшейся в шипении угрозы. – Сомневаеш-ш-шься?

Выпрямив спину, Параман взглянул на кружащий над плитой полупрозрачный темный вихрь и, набрав полную грудь воздуха, произнес:

– Дочь Лирдана – та ли, о которой говорил Морло в своем проклятии?

Вихрь на миг остановился, а затем будто бы сжался, став почти черным.

– Отродие предателя, бросившего мне вызов, – раздался вдруг тихий низкий голос. – Последняя из рода Тара. Последняя, в ком не прерывалась река крови его и власти – и ты ли спрашиваешь меня?

Герцог помрачнел и, наклонив голову, сдвинул черные брови.

– Тогда почему, мой повелитель, вы не прикажете пролить кровь, которая от рождения принадлежит вам? – будто через силу выдавил он, склонившись еще ниже. – Не опасно ли промедление?

– Тебя это не касается, – спустя небольшую паузу последовал ответ. – Это – моя жертва и мое достояние, Валлор, не смущай себя напрасными тревогами.

– Но наши границы… Как нам быть? – распрямив спину Тарэм знаком приказал Параману молчать.

Вихрь вытянулся в тонкую черную струну и угрожающе закачался.

– Если семя Арматея призовет меня, я приду, как сказано в Договоре, – громко прозвучал голос. – Сила Совета сотрет любого, кто встанет у него на пути, пока я, Земар-ар, буду с вами.

– Дочь Лирдана может отказаться принять посвящение. – Преодолев подступившую к горлу тошноту, Тарэм зажмурил глаза. Он должен был услышать ответ на свой вопрос.

Хохот, потрясший черный алтарь, был такой силы, что с каменного купола посыпался мелкий песок.

Когда все затихло, свечи, горевшие на полу вокруг плиты, дрогнули и погасли. С минуту никто не шевелился. Тарэм не скрывал довольной ухмылки, благо в темноте ее нельзя было ни увидеть, ни почувствовать.

«Ты опоздал, Валлор, – вспомнив спокойный, полный уверенности и превосходства взгляд Карла, подумал он и, кряхтя, поднялся. Колени нещадно саднило. – Но ради твоих заслуг мы будем быстры и милосердны».

– Я так и не понял, каков был ответ. – Взяв протянутый ему советником Саром факел, Параман полуобернулся к Тарэму: – Что вы думаете предпринять?

– Зато понял я, – отрезал Тарэм. – Вначале придите в себя, Ваше Высочество. Мы обдумаем решение и уведомим вас позже. Будьте спокойны – от своей судьбы еще никто не уходил.

Параман медлил. Зажимая рукой кровоточащее запястье, он мрачно глядел себе под ноги, не решаясь возразить. Тарэм с легкостью разглядел его мысли. Сын Кайла сделал верные выводы, и его колебание и досада не вызывали тревоги: он был разумным человеком и всегда дорожил своей шкурой. В его преданности и послушании никто не сомневался.

Пропустив вперед остальных членов Совета, Тарэм выждал несколько минут и вышел следом. Никто из жрецов не стал задавать вопросов – все, что они услышали, было известно уже много лет, поэтому предстоящее обсуждение не сулило ничего интересного. Орден не менял планов, всего лишь подстраивался под обстоятельства. Сейчас, после вмешательства детей Лирдана, Тарэм выжидал. Действовать жестко он опасался: мог взбунтоваться народ, а на фоне тревожных слухов и грядущих волнений допускать этого было нельзя. Прежде всего следовало разобраться с внешней угрозой.

«Из двух зол лучше выбирать меньшее, – сам себе сказал он два года назад, после первого разговора с Карлом. – На сей раз судьба оказалась предусмотрительнее меня».

Гулкое эхо отмеривало быстрые шаги, не попадая в такт. Тарэм шел, старательно обходя полукружия света, падавшего от уже чадящих факелов на каменные плиты. Парамана он ждать не стал: тот должен был смириться с поражением, ему требовалось время.

Свернув в темный коридор, Тарэм приостановился и с минуту вслушивался в гулкую теплую тишину. Первая стража находилась у входа в подземную галерею и пока не могла его видеть.

– Ты здесь? – едва слышно позвал он в черноту. – Покажись, у меня мало времени.

Раздался короткий смешок.

– Я сделал все так, как ты велел. Он поверил.

– Хорошо, – кивнул Тарэм. – А что с посланником? Они встретились?

– Минувшей ночью, – голос отвечавшего едва заметно завибрировал. – В Лаусенской крепости. Гонец сумел уйти от нас в лесах Тира… Ему кто-то помог.

– Меня это не волнует. Я хочу знать, почему Карл стал бояться за свою шкуру и предпринимать такие меры предосторожности.

Темнота впереди шевельнулась и снова застыла.

– Когда мы его нашли, он уже был мертв. Принял яд.

Тарэм выругался и сплюнул на пол.

– Теряешь навыки, Шаддан? Или это саботаж?

– Хочешь узнать ответ? – В спокойном голосе послышалась едва уловимая угроза. – Не стоит, Тарэм. Не стоит.

Скривив губы, Тарэм промолчал: он сам перешагнул грань, нужно было быть сдержаннее.

– Отправляйся обратно, – примирительно ответил он. – Я вызову тебя, когда придет время. Нужно ждать.

Тишина вокруг снова стала густой и вязкой. Не дождавшись ответа, Тарэм развернулся и поспешил прочь. Новости были не из приятных. Сын Лирдана действовал до отвращения осторожно, и это уже начинало раздражать.

«Я все равно выведу тебя на чистую воду, глупец, – с ненавистью подумал Тарэм, подобрав длинные полы мантии: сквозняк прилеплял ткань к ногам, замедляя шаг. – А не я – так ты сам», – усмехнулся он и прикрыл глаза ладонью: после полумрака подземелья дневной свет на мгновенье лишил зрения.

– Мой господин, – раболепно поклонившись, молодой офицер послушно отворил перед жрецом высокие двери. – Совет ждет вас, мой господин…

– Благодарю. Заприте и никого не допускайте, – кивнув ему, приказал Тарэм и машинально оглянулся. Параман до сих пор не появился.

** *

Якир ждал у конюшен. Всматриваясь в густые ветви яблонь, он то и дело отгонял назойливую мошкару и тревожно оглядывался. Прибитые дождями розово-белые лепестки покрывали траву сплошным ковром, а волшебный аромат уже развеялся ветрами и больше не дурманил. Весна пришла в Королевство рано и стремительно.

Пегая кобыла, нетерпеливо подергивая головой, то и дело норовила сойти с тропинки, чтобы срезать путь. Лирамель раздраженно натягивала поводья – было видно, что она устала и уже едва держалась в седле.

– Ли! – помахав рукой, крикнул Якир, заставив ее поднять голову. – Брось, пусть себе идет, так быстрее будет.

Упрямо поджав губы, она ударила каблуками и заставила лошадь успокоиться.

– Доложили уже? – Смягчив резкость тона вежливой улыбкой, Лирамель приняла его руку и легко спрыгнула на землю. – И кто?

– Карл послал голубя еще вчера утром, поэтому мы ждали вас после полудня, – не подавая вида, что заметил ее недовольство, ответил Якир. – Как отдохнули?

– Замечательно, – хмуро ответила она, сняв перчатки и с чувством бросив их на землю. – Спали, ели, мило беседовали… Об остальном ты наверняка уже прослышал и, пожалуйста, не спрашивай – не хочу говорить.

– Главное, все обошлось, – мягко сказал Якир и улыбнулся, надеясь ее ободрить. – В замке был настоящий переполох. Параман рвал и метал.

Передернув плечами, Лирамель обернулась и, увидев, что следовавшая за ней охрана уже повернула обратно, рассеянно кивнула.

– Проводи меня, пожалуйста, – не глядя в его сторону, будто через силу попросила она. – Я устала и плохо себя чувствую.

Якир удивленно нахмурился. Непринужденность, которая была между ними, словно куда-то исчезла.

– С удовольствием, Ваше Величество, – сдержанно ответил он, беря Лирамель под руку. – Пойдем через башню?

Не ответив, она решительно направилась к конюшне. Высокие кованые ворота, приоткрытые ровно настолько, чтобы могли пройти двое, слегка дрогнули, когда Якир задел плечом створку. В лицо пахнуло запахом лошадиного пота, навоза и сена. Где-то в дальних стойлах фыркнула лошадь.

Коридор за аркой, ведущей в замковое крыло, был безлюден и тих. Тусклый свет единственного факела, горевшего в середине, вычерчивал на выметенных плитах сумрачно-красноватое полукружие.

– Я хочу, чтобы ты ненадолго уехал в Варут, Якир. – Замедлив шаг, Лирамель мимолетно прислонила голову к его плечу. – Сегодня же. Немедленно.

– Хочешь подумать? – тихо спросил он, разом поняв причину ее настороженности и обиды. – Карл раскрыл карты?

– Вам следовало объяснить мне все сразу, а не играть в эти игры, – ее голос предательски дрогнул. – Зачем?

– Никто не играл с тобой, Ли. Это просто жизнь. – Остановившись, Якир взял ее за плечи и легонько сжал пальцы. – Поверь, все сложнее, чем кажется. Совет, Параман, Карл – у меня выбора не больше, чем у тебя. Но возможно, если бы ты согласилась, чужая воля обернулась бы нам на благо… Нам обоим.

– Все действительно намного сложнее, – с грустью прошептала Лирамель и, подавшись вперед, неловко его обняла. – Уезжай.

Растерявшись от неожиданности, Якир замер, боясь ее спугнуть. Некоторое время они стояли молча. Затем, словно опомнившись, она осторожно отстранилась и, повернувшись, медленно и пошатываясь пошла вперед.

– Тебе плохо? – нагнав, спросил он, не зная, что еще сказать.

Лирамель кивнула, но головы в его сторону не повернула и так и шла, молча глядя себе под ноги, до самой башни. И только когда они вышли на винтовую лестницу, она наконец взглянула на него и уже спокойно повторила:

– Уезжай, Якири… Прошу тебя, хотя бы на пару недель.

– Хорошо, – нехотя ответил он, не в силах отвести взгляда от ее синих глаз. – Но когда я вернусь, ты должна будешь дать ответ.

– Понимаю. – Повернув ключ, Лирамель толкнула дверь и, обернувшись, добавила: – Только помни, чтобы я ни решила, это не будет иметь к тебе никакого отношения. Ты – один из немногих, кому я верю, и ничто этого не изменит.

Он хотел было ответить, но лишь улыбнулся и слегка склонил голову, успев увидеть ее ответную улыбку прежде, чем тяжелая полукруглая дверь с шелестом захлопнулась.

Параман стоял у выхода в тронный зал. Оперевшись спиной на тускло освещенную факелом стену, он подождал, пока Якир спустится, и лишь затем протянул ему свернутую в трубочку бумагу и тихо процедил:

– Читай.

Развернув лист, Якир повернулся спиной к факелу, бегло пробежал взглядом по мелким убористым строчкам и, подняв взгляд на Парамана, прищурился, надеясь скрыть растерянность и удивление:

– Лирамель тоже просила меня уехать. С чего это такие перемены? Ведущая решила переиграть? Или это как-то связано с недавней церемонией?

– Слишком много вопросов, – мрачно ответил герцог, выдернув из его рук бумагу. – Сделаешь что велено. Через пару месяцев посмотрим.

– Значит, Орден. Интересно, что на это скажут Аармани и Аурок? Или вы с Карлом все решили за их спинами? Да, Параман?

Герцог был так быстр, что Якир не успел даже поднять руку. Ударившись головой о стену, он попытался вдохнуть, но не смог: холодные жесткие пальцы сжали горло с такой силой, что перед глазами пошли красные круги.

– Знай свое место. – Напоследок вдавив его в стену, Параман отступил. – Не будь я обязан твоему отцу, ты бы не дожил до совершеннолетия. Не смей забывать об этом.

– А вы, Ваше Высочество, – тяжело дыша, просипел Якир, – не смейте забывать, какой ценой живете сами!

Молча размахнувшись, Параман ударил его под дых. Упав на колени, Якир до крови прикусил губу. Дыхание перехватило. Силясь разглядеть пятно света, едва видимое в сгустившейся перед глазами тьме, он медленно, через силу, вдохнул.

– Глупец, – раздался над ним негромкий голос. – Хочешь выжить – молчи. Ты не в том положении, чтобы открывать рот, сын Киррана. И не тебе решать. Приди в себя и оглянись! Кто ты такой, чтобы противостоять Ордену? Или думаешь, я стал бы сгибать перед ними спину, если бы мог стоять в полный рост?

– Я лишь хотел знать. – Сплюнув выступившую на губах кровь, Якир покачал головой и тяжело поднялся. – Или и на это права не имею?

Параман мрачно усмехнулся:

– Нет. И для тебя так безопаснее. Ты сын Ведущей – и не должен подставляться. Довольно ошибок с Миссара.

– А что после? – Коснувшись стены, чтобы не упасть, Якир попытался внутренне отстраниться от боли. Он научился этому еще мальчишкой.

– Все, что я говорил до этого, остается в силе, – ответил герцог. – Мне не было прямого указания, но пока ты должен уехать. С Карлом разберусь сам и вызову тебя обратно тоже сам. От тебя требуется только осторожность. Удвой охрану, никуда без надобности не отлучайся, приведи дела вотчины в порядок и уладь дела с Рэмака – нам не нужны сейчас конфликты внутри Совета. С Миссара пусть разбирается регент.

– А что Лирамель?

– О ней есть кому позаботиться, – холодно ответил Параман. – О себе думай. Ошибешься еще раз – прикрывать не стану.

– Понял, – кивнул Якир и через силу добавил: – И благодарю за предупреждение и заботу. – Помолчав, он опустил голову. – Ты ведь все знал, не так ли? От Али… Все те годы… Почему не помог?

Герцог тихо хмыкнул и, повернувшись, надавил на дверь плечом.

– Довольно, Якир. – Выйдя, он на мгновенье задержался, заслонив спиной свет. – В жизни нет ненужных уроков. Поумнеешь – поймешь. Умей ждать.

Якир не шевельнулся. Подождав, пока дверь закроется, он промокнул с губ кровь и пригладил растрепавшиеся волосы. Ему нужно было прийти в себя и успокоиться: разгуливать в таком виде по замку он не мог.

«Ждать, значит, – обожгла гневная мысль. – Знать бы еще, чего!»

Медленно выдохнув, он выпрямился и одернул камзол. Факел угрожающе затрещал. Сквозняк, дунувший из-под двери, успел лизнуть пол и тут же отступил обратно, будто набежавшая волна.

Подойдя к лестнице, Якир сделал несколько шагов и остановился. Он вновь и вновь пытался сопоставить все, что знал, но выстроить стройный узор никак не удавалось – не хватало деталей. Раз ступень, два, три, четыре… То ли поменялись правила игры, то ли сами игроки.

Поднявшись до самой башни, Якир подошел к краю и, положив ладонь на холодные перила, взглянул вниз. Кроны яблонь выглядели отсюда кучерявыми зелеными шапками, а белые дорожки – извилистыми ручейками.

Закрыв глаза, он вдохнул полной грудью и почувствовал, как успокаивается внутри поднятая герцогом буря. Нельзя было делать ход, не изучив противника. Следовало понять, что именно задумал Тарэм, разобраться, что вообще происходит.

«Я все равно узнаю», – сглотнув солоноватую слюну, Якир болезненно поморщился. После Академии его никто еще так не избивал, но обиды не было – только досада на собственную глупость. Он сам переступил черту.

** *

Письмо было коротким и лаконичным. Еще раз перечитав, Карл скомкал его и, положив на блюдечко, поджег. До означенного времени оставался час – этого было достаточно.

Обмакнув черное перо, он быстро дописал указ и поставил подпись. Лирамель одобрила его просьбу без вопросов, а герцогиня, к счастью, пока еще ничего не знала. Гайд был умным мальчиком и, понимая, что мать сделает все, чтобы не отпустить его от своей юбки, молчал как рыба.

«Эликара это на время сдержит», – подумал Карл и, приложив перстень к восковой печати, убрал письмо в тубус. Решение ему не нравилось, но времени на другое уже не оставалось: поддержки одного Сара в Совете было мало.

Взглянув на пепел, Карл раздавил пальцем оставшуюся от бумаги черную пластинку. Молодой человек, на которого указал в письме к Аармани гонец, не замедлил явиться в замок. Несмотря на примесь Миссара, черты Рода были достаточно заметны не только во внешности, но и в характере, так что длинных объяснений не потребовалось: Карл умел играть на чувствах и без труда направил всю злость и негодование юности на Орден. Род Миссара сказал бы спасибо, если бы узнал об этой беседе, потому как иначе мог получить в лице незаконнорожденного потомка Ведущей серьезного врага, но Карлу это было не нужно. Главное, при необходимости он мог в будущем влиять на Аармани. Поддержка дяди требовалась вне зависимости от того, как могли повернуться события, но полагаться только на его выбор было неразумно – прошлое показало, что стоявшие в стороне почти никогда не делали шага вперед. Поэтому требовалось нечто понадежнее совести.