Текст книги "Благородные устремления (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Первая мысль – побег. Прямо сегодня вечером. Без подготовки, без понимания, на что, где и как существовать до тех пор, пока не дозреет чай на плантациях... или пока капитан Барух не вернётся...
Но я не смогу сбежать сейчас: если отец приедет, моё исчезновение станет причиной большого конфликта, который может сильно навредить дому Сэйра...
К тому же репутации генерала при таком раскладе будет нанесен огромный урон...
Я буду вынуждена либо вернуться с отцом в родной дом, либо остаться здесь и ждать расправы генерала, ведь он никогда не потерпит подобного давления от малоизвестной семьи с огромными амбициями! Он смог отделаться даже от брака с княжной, наплевав на амбиции собственной матушки! Жертвовать чем-то ради меня... он точно не станет.
Я в тупике. Я подавлена. И хочу закрыться ото всех в каком-нибудь темном углу, чтобы попытаться понять, как выбраться из положения.
Опускаю голову, молча прощаясь с мачехой, разворачиваюсь и ухожу в сторону поместья. Не слышу, что говорит мне эта женщина в спину. Ничего не слышу и не вижу – кроме дорожки под своими ногами. Сапоги господина появляются передо мной в тот момент, когда я решаю обойти поместье тропой слуг и спрятаться в своем крыле.
Поднимаю голову и смотрю на генерала. Должна ли я жертвовать собой ради его репутации?..
Он просил не пятнать её – больше всего...
...пожалуй, это было единственным его требованием...
Я не смогу сейчас с ним говорить! Губы вновь начинают трястись, а колени – подкашиваться. Я вижу, как он опускает взгляд на подол моего одеяния, который сейчас буквально колышется от видимой дрожи во всем теле.
– Что с тобой? – спрашивает.
Изо рта вырывается что-то вроде мычания, когда не получается сделать вдох полной грудью, а взгляд бежит от обеспокоенного лица, пытаясь сосредоточиться на чём-то – в другой стороне... подальше от него...
– Амай?
Почему его голос звучит так непривычно?
Не хочу надеяться на то, что ему небезразлична моя судьба: мне будет слишком больно лишиться этой надежды.
Я должна сбежать и спрятаться ото всех. Хотя бы на четверть часа.
– Амай?..
Падаю на колени и опускаю лоб на землю в глубоком поклоне.
– Ты что творишь? – изумляется генерал, отступая от меня.
– Пожалуйста, отпустите меня сейчас. Не задавайте вопросов. И простите за мою наглость, – произношу собранно, затем неловко отрываюсь от земли и пытаюсь подняться на негнущихся ногах.
– И куда ты собралась? Не хочешь объяснить? – он хватает меня за плечо, опускаясь рядом на колено и спасая меня от вероятности завалиться на бок.
Качаю головой, не в силах выдавить из себя хоть какой-то ответ. Смотрю ему куда-то в район груди глазами, полными невыплаканных слёз.
Я не могу плакать при нём!
Он это не любит.
Я уже поняла.
– Думаешь, в этом поместье нет ушей? Думаешь, я не знаю, о чем говорила твоя мачеха?
Эти его слова пугают меня не на шутку...
Так он всё слышал!
И сейчас будет вымещать свою злость на мне...
Оставляю попытку держаться, обмякая обратно на землю. Пустым взглядом смотрю вперёд, ожидая наказания.
– Амай, – встревоженный голос генерала доносится откуда-то издалека... – Амай!!!
Меня немножечко потряхивает. Но не изнутри.
Мир трясется вместе со мной.
И не то, чтобы сильно... темп вполне даже убаюкивает.
Открываю глаза... один почему-то не открывается... перед ним темнота. Второй видит ограниченно – проплывающий мимо пейзаж... горы, лес, небо... меня уже везут домой, обратно? Когда отец успел приехать?!
Дернувшись, едва не теряю равновесие, но сильная рука ловит со спины и властно направляет к теплому телу.
Поднимаю голову, задирая подбородок, и смотрю в лицо генералу, ехавшему со мной верхом на коне.
– Проснулась? Тогда можно возвращаться, – произносит он и разворачивает животное; на мой растерянный взгляд поясняет, – я слышал, верховая езда благотворно влияет на психику и помогает справляться с эмоциями.
Скорее свежий воздух... и долгая прогулка...
Перевожу взгляд вперёд.
Мы ехали вдоль берега. Давно ли здесь вытоптана широкая дорога?.. Еще совсем недавно мы с Вэнь бегали сюда за свертком с украшениями!
– Я... заснула? – спрашиваю, ощутив тревогу.
Это сон.
Вероятнее всего – это сейчас сон...
– Скорее лишилась чувств. Молодые барышни – такие хрупкие создания, – отзывается генерал.
– Прошу прощения... – выталкиваю слова, ощутив, что происходящее вокруг – реальность: мне довольно неудобно сидеть боком к генералу... – Могу я спуститься на землю?
– Нет, – отрезает тот.
– Почему? – вновь вскидываю подбородок и смотрю на него с лёгким удивлением.
– Потому что обратно мы будем ехать по центральным улицам, показывая всем жителям, какая крепкая мы пара – как ты того и хотела, – отвечает он, не глядя на меня.
– Вы же слышали наш разговор... – отзываюсь, потупившись, – это бесполезно теперь.
– Во-первых, я не планирую отдавать тебя обратно в семью. Да, я не особо думал о твоей безопасности полгода назад, когда решал проблему со своим собственным браком, но, кажется, я уже пообещал тебе, что защищу твою жизнь, – Итай опускает взгляд, встречаясь со мной глазами. – А во-вторых, я не планирую брать в жёны кого-то из твоих сестёр. Пусть ни одну из них мне не жалко, но они настолько не понравились мне, насколько это вообще возможно. Я доволен сделанным ранее выбором, так что для тебя ничего не поменяется, – произносит он и пришпоривает коня.
Как...
Не поменяется?..
– Но мой отец... – напоминаю ему.
– То письмо я прочёл, – кивает генерал. – Когда господин Сэйра прибудет в Приграничье и посетит мой дом, я объясню ему, что страхи его супруги беспочвенны. Никто в княжестве не посмеет навредить моей семье, запомни это, Амай.
Какие прекрасные слова.
– Но я – не ваша семья, – говорю прямо, не поднимая глаз.
– Твоё положение в Приграничье носит официальный статус. Увозить тебя в центр княжества я не планирую, – отрезает генерал.
Может, он и не планирует, но я сама планировала когда-нибудь покинуть Приграничье! И начать своё дело! Я все еще помню об этих мечтах. Не буду же я охранять его душевный покой от притязаний матушки всю свою оставшуюся жизнь?.. В конце концов, я просто не вынесу этой пытки!
– Я... я ведь нужна вам лишь для отвода глаз, – решаю осторожно поднять этот вопрос, пока есть такая возможность. – Быть может, вам стоит завести настоящую жену – и предоставить ей те же условия, какие до этого вы предоставили мне?
– А ты где будешь? – четко уловив моё намерение самоустраниться, спрашивает генерал.
– Господину не стоит беспокоиться: я найду своё место и без помощи семьи, – отзываюсь аккуратно.
– А без моей помощи?
Открываю рот, но не произношу ни слова...
– Что господин имеет в виду? – уточняю сосредоточенно.
– Без моей помощи ты сможешь найти своё место? – генерал задает вопрос без эмоций.
Он так завуалированно угрожает мне?
Или уточняет – потребуется ли его вмешательство?
Как его понять?..
– Если никто специально не будет мне мешать, то я справлюсь со всем самостоятельно, – произношу негромко, но уверенно.
Мне не нужна его помощь. Мне не нужна ничья помощь. Люди... теперь больше пугают меня, чем обнадеживают.
– Тебе будет мешать абсолютно всё. И абсолютно все. Не думай, что без открыто действующих недоброжелателей твой путь будет легок и безмятежен, – качает головой генерал.
– Я это понимаю. Я много лет жила в крайне стеснённых обстоятельствах. Самый близкий мне человек и вовсе был рабом в княжестве, где официально рабства нет. Мы хорошо знаем, что такое трудности жизни, – отзываюсь.
– Ничего вы не знаете, две глупышки, – без злобы отвечает генерал и пришпоривает коня.
Когда мы попадаем на центральные улицы, все торговцы и прохожие моментально останавливаются и расходятся в стороны, узнавая генерала. Понятия не имею какой у меня сейчас вид, потому пытаюсь прикрыть лицо рукавом, но генерал ловит моё запястье и мягко опускает вниз.
– Чего вдруг застеснялась? – спрашивает.
– Я не стесняюсь. Я не знаю, как выгляжу сейчас, – приходится признаться, – мне неловко.
Моё лицо оказывается в не менее мягком захвате и поворачивается к лицу генерала.
– Ты красива, – спокойно произносит он и переводит взгляд на дорогу, отпуская меня.
Собрав все чувства внутри и спрятав за бронёй из безмятежности, еду молча.
– Ничего не ответишь? – интересуется Итай.
– Вы не задавали мне вопросов, – отзываюсь негромко.
– Не слышу, – сухо произносит генерал... кажется, таким нехитрым способом мотивируя меня к развернутому ответу.
– Я не знаю, что мне следует сказать, – занимаю глухую оборону.
– Так уж и не знаешь? Раньше тебе хватало красноречия в любом споре, – хмыкает генерал.
Разве мы спорили сейчас? Или он ждёт, что мы поспорим?
...
Быть может, он надеется, что мы, наконец, поспорим или хотя бы обсудим произошедшее за последние дни?
– Вы не посещали меня неделю, а до этого не приняли моего признания, отругав за неискренность и притворство, – произношу бесстрастно. – А сегодня вдруг пришли и защитили перед семьей, как будто этой недели и не было...
– Когда это такое было? – перебивает меня генерал, нахмурив брови.
– Вы... не помните или издеваетесь надо мной? – хмурюсь в ответ.
– Когда я не принимал твоего признания? Почему я этого не помню? – продолжает искренне недоумевать генерал.
О...
– О! Кажется, там продают вкусные булочки с разными начинками! – ощутив невыносимую неловкость, нахожу возможность спуститься и разделить нас расстоянием.
– Хозяин, чаю и булочек за, вон, тот стол, – указывает на свободное местечко генерал и первым спешивается.
– Конечно, генерал! – воодушевленно отзывается продавец и тут же начинает хлопотать.
А господин, тем временем, поворачивается ко мне и помогает опуститься на землю. Отступаю от него быстрее, чем он выпрямляется, и иду меж других посетителей к нашему столу.
Когда усаживаюсь, не успеваю даже воздух вдохнуть полной грудью, как генерал усаживается напротив меня и наклоняется вперёд, желая продолжить разговор:
– Больше бежать некуда. Говори!
– И я вновь не знаю, что сказать господину, – отворачиваюсь и встречаюсь глазами с полной женщиной, развесившей уши рядом с нами.
Приходится вернуться взглядом к генералу.
– Когда ты признавалась мне? – настойчиво продолжает он свой допрос.
– Во время нашего последнего разговора, – бормочу под нос, не зная, куда деваться от чужих глаз и ушей.
– Какого именно? Мы слишком много разговариваем, – произносит генерал.
– Ну, пожалуйста! – прикрываю лицо ладонью, испытывая стыд, – Зачем вы это делаете? – шепотом спрашиваю, глядя на него из-под пальцев.
– Потому что мне хочется знать, – пристально глядя в ответ, произносит Итай.
– Но зачем... так? При всех? – шепчу с ещё большей досадой.
– Ты же сама сказала, что нужно будет делать это при всех – показывать свои чувства к тебе, чтобы люди увидели всё своими глазами, – ещё больше подавшись вперёд и почти дотянувшись до моего уха, тихим шепотом отвечает генерал.
Ушат холодной воды от его слов вместе с жаром от его близости.
Вновь я попалась в свои же сети...
При этом ещё никогда не испытывала ничего подобного – дико колотящееся от противоречивых чувств сердце просто невозможно игнорировать! Кто же знал, что, предложив тот план, я стану пленницей собственных симпатий к генералу?!
Пока пытаюсь разобраться с собой, Итай отстраняется и разглядывает моё лицо.
– Что я сейчас вижу? Досаду? – спрашивает негромко.
– Да, – отзываюсь.
Смысла врать и отпираться не вижу. Устала притворяться.
– То есть, моё желание воплотить твоё предложение... тебя расстраивает? – уточняет генерал.
– Да, – брякаю, отворачивая голову.
– Ты сама себе противоречишь, – замечает генерал.
– Да, – соглашаюсь.
– Хочешь, чтобы я был с тобой искренним?
– Да. Ой, нет! Ой... да!!! – сбившись, хватаюсь за покрасневшие щеки и в полном смущении ловлю его внимательный ореховый взгляд.
Знаю, что веду себя, как ребёнок. Но ничего не могу с собой поделать.
Всё это со мной происходит впервые!
– Как думаешь, это нормальное желание? – продолжает спрашивать генерал, глядя мне в глаза.
– Да! – защищаю себя и своё сердце.
– Я тоже хочу, чтобы ты была искренна со мной, – спокойно произносит Итай, а я... как-то сразу успокаиваюсь и начинаю внимать ему; тем временем, генерал продолжает: – Это абсолютно нормальное желание. Но мы друг друга слишком мало знаем, чтобы довериться с ходу... и это тоже нормально. Так что можно начать с малого.
– С чего же? – завороженная его внезапным предложением, спрашиваю.
– С выполнения просьб и воплощения предложений.
А... с того, что и так было оговорено заранее?
Кладу руки на колени и опускаю голову.
Я и впрямь непоследовательна в его глазах: он вынужден повторять то, что мы уже давно решили вместе. Мне нельзя больше повторять таких ошибок...
– Я вас услышала. Давайте будем пробовать, – отзываюсь тихо.
Неважно, чего я жду. С недавних пор мне хочется нравиться господину – я отдаю себе в этом отчёт... Но он лишь хвалит мою внешность или говорит, что я мила. Пусть мне этого мало, я не имею права требовать большего.
Тихонько вздыхаю, прощаясь с прошлой собой – ничего не ждавшей от генерала и строившей планы на будущее с Вэнь за пределами поместья... – затем беру булочку с, принесенной хозяином, тарелки и начинаю сосредоточенно, даже с остервенением уничтожать её, отправляя в рот кусок за куском.
– Какая ты воинственная. Булочке сильно не повезло, – замечает генерал.
– Хотела бы я сказать, что она переживёт – но это будет неправдой, – отзываюсь отстранённо.
– И впрямь – воинственная барышня. Мне даже страшно немножко... Оставь кусочек: с такой начинкой булочка всего одна, – вдруг произносит генерал, и мне приходится бездумно вернуть на тарелку остатки.
Понятия не имею, зачем ему это понадобилось, но сил спорить нет.
Занимаю себя разливанием чая.
Вряд ли он тут такой же хороший, как и в поместье генерала... и всё-таки любопытно – насколько велика разница? К слову, кажется, любопытством сейчас страдаю не я одна...
Когда шепотки и глухие восклицанья, скрытые ладонями и рукавами, становится трудно игнорировать, бросаю взгляд на людей вокруг.
И впрямь – все на нас смотрят!.. Хотят понять, как мы оценим напитки и еду?
– Что их так взбудоражило? – уточняю едва слышно, чуть наклонившись к генералу и наполнив его чашу.
– Понятия не имею, – прожевав и убрав крошки с губ, отзывается тот.
Застываю. Медленно поднимаю голову, отрывая взгляд от чашки.
Он доел за мной?..
Выходит... он забрал оставшийся кусочек не из вредности или желания пошутить?
– Зачем? – спрашиваю одними губами.
– Захотел, – отвечает генерал вполне себе громко, глядя мне чётко в глаза.
– Какой он прямолинейный!!! – то ли шипит, то ли визжит, пытаясь это скрыть, молодая женщина за дальним столом.
– Так, когда ты признавалась мне в чувствах? – спрашивает Итай, продолжая держать мой взгляд в ореховом плену.
– Семь дней назад, когда попыталась отстраниться после ваших за... заигрываний, – беру себя в руки и говорю, как есть.
Хочет искренности? Будет ему!
– У них такие интересные взаимоотношения! – шепчет муж жене за соседним столиком, не оборачиваясь на нас.
– Выходит, вот, она какая – Генеральская Затворница! – отвечает ему супруга и тут же замолкает, встретив мой взгляд.
– Они тебя смутили? Мои заигрывания? – поясняет Итай, вынуждая вновь вернуться к теме разговора.
– Кого бы они не смутили? – пытаюсь отвести глаза, отвернув голову, но меня возвращает на место краткая фраза:
– Смотри на меня.
– Ваш... ваш чай стынет, господин, – очень прошу закончить эту пытку, переводя тему.
– Ты больше не хочешь, чтобы я так делал?
Какой хороший вопрос...
– Я хочу, чтобы вы были честны с собою и со мной, когда в следующий раз сделаете это, – потупившись, отвечаю.
– Я был честен и тогда, и сегодня, – произносит генерал, вынуждая меня вспыхнуть от стыда, смущения и... чего-то неопознанного.
– Тогда хорошо, – совсем тихо отвечаю.
– Кажется, молодые ссорятся и мирятся! Это так мило! – слышу чей-то шепот и прикрываю пылающее лицо рукой.
– Воистину, это союз, благословленный небесами! Генерал и его Затворница! – отзывается другой голос.
– Тебе неловко? – с легкой улыбкой уточняет генерал.
– Да, – признаюсь, отпивая чая.
– Хочешь домой?
– Да.
– Готова ехать со мной верхом?
– Да... – произношу и застываю; затем, вспыхнув ещё сильнее, поднимаю на генерала растерянный взгляд.
Я не готова!
Мне нужно остыть!
– Не...
– Вот, и отлично, – насмешливо произносит генерал и поднимается на ноги, бескомпромиссно предлагая следовать его примеру.
Придумала я себе... приключение.
Глава 7. Неизбежные откровения
Выхожу из-за стола, стараясь не смотреть на людей вокруг. Генерал оставляет серебро рядом с чайником, успев сделать глоток и кивнуть хозяину, после чего ведёт меня к коню. Помогает забраться в седло и сам садится позади.
– Мне понравилось, – произносит, когда мы отъезжаем.
– Кушать булочки? – осторожно спрашиваю.
– Проводить с тобой время. Пожалуй, можно делать это чаще, – отвечает генерал.
Смотрю четко вперёд и пытаюсь понять – могу ли спросить или не стоит?..
– Спрашивай, – словно почувствовав мои метания, предлагает генерал.
– Вы сейчас были искренны? Вам, правда, понравилось? Или это было выгодно для дела, к тому же носило развлекательный характер – потому вы и сказали так?
На моей талии внезапно появляется рука и прижимает к телу генерала, вынуждая невольно запрокинуть голову на его плечо, чтобы не потерять равновесие.
– Давай возьмём за правило – не сомневаться в произнесённых вслух словах? – предлагает Итай, склонив голову к самому моему уху.
– Давайте, – соглашаюсь, растерянная.
После чего меня отпускают, позволяя вновь сесть прямо и ощутить некое подобие расстояния между нами.
Не могу скрыть улыбки, ни с того ни с сего появившейся на моих губах, и отвожу взгляд в сторону, неожиданно встречаясь глазами с мачехой. Рядом с ней с выражением, смысл которого мне трудно понять, стоит Ализа, а позади неё – и Атара с Аялой. Генерал не останавливается, и я не могу знать – видит он моих родственников или нет? Потому лишь киваю и отвожу взгляд.
– Кажется, генерал сильно любит свою наложницу, – слышу незнакомый мужской голос позади; судя по всему, это был продавец украшений, рядом с которым остановились члены моей семьи. – Он никогда раньше не ездил вместе с девушкой на одном седле!
– У этого продавца глаз-алмаз. Мне остановиться, чтобы ты купила у него какую-нибудь шпильку? – уточняет генерал будничным голосом.
– Нет, пожалуйста! – быстро шепчу, чуть повернувшись к нему другим боком.
И слышу его смешок.
– Хорошо, тогда едем домой, – произносит Итай и пришпоривает коня.
А когда мы подъезжаем к поместью, он замедляется и спрашивает совсем другим голосом:
– Слышал, ты наказала слуг. Расскажешь, как это произошло?
Кажется, раздача пряников закончилась, и сейчас наступает время кнута...
– Когда пришла моя мачеха с сестрами, чай нам вышла подать Уна, – говорю, как было.
– Уна? Это не входит в её обязанность, – удивляется генерал.
Некоторое время молчу, подбирая слова. Обсуждать его любовницу в таком положении – довольно сомнительная радость. Я бы предпочла отстраниться и спуститься, но генерал продолжал оставаться в седле, направляя коня к самым воротам.
– Всё верно, мой господин. Не входит. И я бы ещё могла спустить ей это, если бы она не начала в открытую высмеивать третью госпожу Сэйра. Не знаю, что у неё был за мотив, но мне пришлось наказать и её, и ту служанку, что уступила ей своё место. Сурово... наказать, – признаюсь и поджимаю губы в ожидании реакции господина.
– Мне передали, что Уна отделалась пятью ударами, – замечает он.
– Я вынуждена была сместить акцент в её проступке на ненадлежащее выполнение обязанностей, а девушку, позволившую ей выйти вместо себя, наказала за обеих.
– Что же позволила себе высмеять Уна? Не поделишься? – Голос генерала за спиной звучит ровно, но я чувствую, что мне предлагают сказать правду.
Пока – предлагают по-хорошему.
– Должно быть, господину уже передали, что я велела купить менее изысканный сорт чая для приема своей семьи, чем тот, что подаётся в поместье, – произношу собрано. – Возможно, это послужило поводом для насмешек.
Генерал останавливает коня перед главными воротами в поместье, но всё ещё не торопится спешиваться, вынуждая меня сидеть и гадать о выражении его лица за моей спиной.
– Зачем ты это сделала? – спрашивает он бесстрастно.
– Потому что знаю свою родню. Как любые другие благородные семьи, не имеющие большого богатства и крепкой основы в виде отцов-чиновников или известных ученых мужей, моя – стремится везде найти выгоду. Если бы третья госпожа Сэйра узнала цену лучшего чая в Приграничье, она бы непременно начала давить на меня и на вас, как на защитника границ – чтобы мы помогли роду Сэйра заняться продажей этого чая в центральные округа княжества! Думаю, вы знаете причину, по которой Торговая Гильдия так сильна здесь: они контролируют все поставки товаров и не позволяют простым торговцам добиваться большего без крупных взяток – при пособничестве Наместника. И я... не хотела, чтобы вас втягивали в конфликт интересов, потому решила скрыть от третьей госпожи величину выгоды, которую она могла бы здесь приобрести ценой вашего спокойствия.
– Итак, ты знаешь обо всём, что происходит в Приграничье, – помолчав, протягивает генерал.
– Да, мой господин, – отзываюсь, чуть наклонив подбородок.
– И даже попыталась уберечь меня от назойливых родственников, жаждущих наживы...
– Прошу прощения за эту дерзость, мои жалкие усилия не выдерживают никакой критики... – почуяв неладное, отвечаю чуть тише.
Может ли генерал знать о наших с Вэнь плантациях?
И о товаре, который мы планируем продавать без ведома Торговой Гильдии, но с помощью капитана Баруха и его команды?
И, самое главное, может ли он догадываться о том, что я предотвращаю проблему заранее, дабы не создавать конфликта интересов для себя самой?
– Выходит, ты понимала, зачем приходил советник Наместника? – неожиданно произносит Итай.
– Да, – отвечаю прямо...
...и впервые испытываю настоящую тревогу из-за нашей странной совместной истории, состоящей из двух встреч!
Но генерал никак не может знать о нашем столкновении перед поместьем! И в тот день в беседке... я была одна! Вокруг не было ни слуг, ни стражников...
– Возможно, в ближайшем будущем нам предстоит встретиться с ним. Я хочу быть уверен, что ты понимаешь все обстоятельства и не подведёшь меня, – сообщает мне генерал, и я чувствую, как он смотрит на меня, опустив взгляд на мою макушку.
– Причиной вмешательства вашего подчинённого в конфликт между моими слугами и стражниками Наместника была моя уверенность, что на улицах Приграничья нам ничего не грозит... – осторожно произношу, – я была беспечна. Этого больше не повторится.
– Тебе действительно ничего не грозит на улицах Приграничья, – отвечает генерал, – но не твоим слугам.
– У них был жетон вашего поместья, – напоминаю сосредоточенно.
– И это не помешало им стать жертвами распущенного поведения стражи Наместника, – напоминает генерал в ответ.
Да, неужели это его не заботит?!
Не понимаю!!!
Он не осознаёт, какой властью обладает, или нарочно игнорирует свои преимущества?! Он же генерал, обласканный доверием Великого Князя, в конце концов!
– Во время визита советника Наместника я буду осторожна и малословна. Если вы не дадите разрешения – я и вовсе не заговорю, – даю обещание, сцепив руки.
– Возможно, визит будет нанесён не нам. Есть вероятность, что матушка остановится у Наместника, как ты и предполагала; тогда нам придется нанести визит ему. Уверен, советник сделает всё, чтобы так и произошло, – делится генерал.
– Почему вы так думаете? – оборачиваюсь и смотрю ему в лицо.
– Мне слишком часто приходилось отклонять его предложения о встрече за последние семь дней. Однако, визит вежливости в дом Наместника, если там будет присутствовать моя матушка... я действительно не смогу отменить, – отвечает генерал и спешивается; после чего помогает мне спуститься на землю и передает поводья подошедшему слуге. – Ну, что ж, с этим разобрались. А сейчас пойдём разбираться со слугами.
Семеню за ним следом, растерянная и озадаченная. Генерал сегодня проявляет ко мне благосклонность, но я не понимаю причин такой смены поведения. Потому не чувствую облегчения.
А сейчас мы идём к слугам, среди которых затесалась его любовница – и мне сложно представить, что будет происходить дальше!
Какой странный день...
Заходить в дом с центрального входа – непривычно. Появляется ощущение, что я здесь не случайный гость, зачем-то понадобившийся хозяину. Как же сильно влияют такие, казалось бы, незначительные вещи на наши чувства и состояние в целом! Генерал отдаёт короткий приказ управляющему и садится на своё место, оставленное им пару часов назад после визита моей семьи. Мне предлагает занять кресло рядом.
И вновь в голову приходят мысли, что усаживаться подле своего супруга в качестве его наложницы и действующей хозяйки поместья – крайне странно и непривычно! Тем не менее, сажусь и пытаюсь понять, какого поведения ждёт от меня генерал.
В зал вслед за управляющим заходит Уна, морщась от боли и слегка прихрамывая; а вслед за ней – незнакомая мне невысокая кучерявая служанка... правда, она уже заходит не на своих ногах: её несут волоком два стражника.
Наказание двадцатью ударами – действительно строгое. Мне становится не по себе. Но сделанного не воротишь. И мне даже подумать страшно, сколько ещё пакостей могла бы сотворить Уна, не используй я этот случай для примера всем слугам.
– Я узнал о ситуации, произошедшей в поместье в моё отсутствие, – произносит Итай, обращаясь к двум девушкам, стоявшим, опустив головы, в центре зала, – и теперь хочу услышать вашу сторону...
После этих слов Уна поднимает на генерала взгляд, полный надежды, а у меня что-то ухает вниз.
Словно не замечая этих перемен, генерал продолжает:
– Моя наложница, как хозяйка, имела право рассудить и наказать вас, но у неё не было времени выяснить, почему произошла замена служанки, отвечавшей за обслуживание гостей. Кайсю, отвечай.
Такой поворот напрягает Уну, а девушка, названная Кайсю и стоявшая на ногах лишь благодаря невероятной силе воли, начинает говорить, не поднимая головы:
– Мой господин, Уна обратилась ко мне сразу же, как только мы узнали, что в поместье приедет семья госпожи Амай. Она предложила мне свою помощь, сказав, что госпожа Амай непременно будет показывать родственникам свою силу в поместье – и что слугам, обслуживающим гостей, придется нелегко... Все мы знаем о том, что Уна пользуется вашей благосклонностью и владеет информацией, для нас недоступной, потому нередко слушаем её советы... и в этот раз я решила довериться её суждению – и пустить обслуживать гостей. Это моя ошибка, я не имею претензий к госпоже за своё наказание. – Кайсю поднимает взгляд на меня, после чего опускает голову ещё ниже, – Прошу прощения, госпожа, за своё малодушие. Мне стыдно, что я доверилась чужому суждению о вас и ваших родственниках, и тем самым подвела вас. Клянусь своей жизнью, такого больше не повторится.
Она не знает, что именно произошло во время визита! Она извиняется за то, что отступила перед Уной.
Уже открываю рот, чтобы принять её извинения, как кое-кто меня опережает:
– Что ты такое говоришь? О каких суждениях речь? – растерянно спрашивает Уна, повернувшись к Кайсю. – Когда я такое говорила?..
Её гладкие темные волосы блестят на свету солнца, а большие глаза наливаются слезами от растерянности и обиды. Прекрасное зрелище, прекрасная игра.
Правда, её все игнорируют...
– Кайсю, ты служишь мне с самого детства: мы вместе играли во дворе и вместе росли, – произносит Итай, пропустив мимо ушей вопрошание Уны и не замечая, какой эффект на неё оказывают его слова. – У меня нет причин не доверять тебе. Потому сейчас я глубоко опечален... Как ты могла позволить внушить тебе и другим слугам мысль, что у кого-то, кроме меня, есть в поместье власть? Единственный хозяин этого дома – я. И только моё слово здесь закон.
– Я виновата, господин, – отзывается девушка, и из её глаз начинают течь слёзы.
Правда, я не понимаю, это слёзы раскаяния... или обиды? Поджатые губы девушки говорят красноречиво: ситуация в поместье сложилась нездоровая, и явно не по её вине. Но претензия генерала тоже вполне логична: если они знакомы с детства, уровень доверия к решениям Кайсю должен быть крайне высок!
– Твоё наказание заслужено, – строго произносит Итай и даёт знак страже – вынести девушку из зала на носилках, которые явно были принесены заранее. – И я очень надеюсь, что, когда ты поправишься, такого больше не повторится.
– Не повторится, мой господин! Этого больше никогда не повторится! – заверяет его Кайсю, а мне приходится прикрыть глаза.
Смотреть на её расстроенное лицо и видеть, что расстроена она вовсе не своим суровым наказанием и неспособностью передвигаться самостоятельно, а разочарованием в ней господина... – было довольно трудно.
Возможно ли, что я сама боюсь разочаровать генерала?
– Ты удовлетворена? – Итай поворачивает ко мне голову, вынуждая вскинуть на него изумленный взор, – Я не дал вам возможности пообщаться, но её травмы не позволили бы ей просить прощения должным образом.
– Я надеюсь, ей как можно скорее окажут надлежащую помощь, и не жду никаких иных извинений. Эта девушка запуталась, но она верна вам и совершенно точно не повторит ошибок, – отвечаю мягко и с удивлением смотрю на появление руки господина на подлокотнике... руки, лежащей в ожидании соединения наших ладоней.
У нас есть зрители? Зачем он так демонстративно оказывает мне знаки внимания?
Вкладываю свою ладонь в его руку и бросаю быстрый взгляд на Уну.
Та смотрит на нас широко раскрытыми глазами.
Странно...
Всё здесь странно...
Кто такая – эта Уна? Чья она слуга и кому на самом деле служит? Господину? Матери господина? Или неведомой княжне, бывшей невесте генерала?
От этой мысли в голове вдруг проясняется. И впрямь... откуда простой служанке, почти не выходящей из поместья, знать про несостоявшееся сватовство? Откуда взяться убежденности в своём праве указывать наложнице господина её место? Что за сила стоит за её спиной?! И почему её не выгоняют, хотя господину доподлинно известно, что она превышает свои полномочия?
Похоже, здесь дело не в том, что она смогла забраться в хозяйскую постель.
Эта девушка представляет настоящую угрозу – но такую, которую можно контролировать, оставляя в пределах видимости.
Внезапно краснею от мысли, что господин мог и не делить с ней ложе, зато точно уступил его мне...
– Твои красные щеки в данный момент провоцируют не самые уместные мысли. Давай для начала закончим все дела? – предлагает Итай, поймав мой взгляд.
