Текст книги "Благородные устремления (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Киваю и краснею ещё больше.

Моя неопытность сейчас играет со мной злую шутку. Но я бы хотела посмотреть на молодых девиц, способных удержать мысли от полёта в такой близости от красивого супруга, ещё не завершившего брачную церемонию!

Моя ладонь, находящаяся в плену его сильной и горячей руки, не добавляет уверенности в способности справиться с подскочившей температурой тела...

– Уна, я хочу услышать твои объяснения, – обращается к служанке Итай, даже не глядя на неё, – как получилось, что мои слуги убеждены в моей благосклонности к тебе? Когда и как это проявлялось, поделись со мной?..

Ой...

Кажется, даже если близость и была, для господина она ничего не значила.

Впервые не знаю, что по этому поводу думать – радоваться или напрягаться?

– Мой господин, мне неведомо, почему Кайсю так сказала! Я помню своё место и безукоризненно выполняю свои обязанности! – сцепив руки в центре груди, отзывается Уна.

– Безукоризненно? – вырывается из меня раньше, чем я успеваю себя остановить.

– Она допускала ошибки при тебе? – уточняет у меня Итай.

Поворачиваю голову и бросаю на него многозначительный взгляд.

Он всерьёз задаёт этот вопрос? Или это опять часть представления? Любопытно, что мои представления для него бесконечно подвергаются критике – а я, выходит, его игру должна поддерживать!

Ладно, эту часть спектакля я сыграю: она мне приятна и не идёт вразрез с сердцем:

– В нашу первую встречу Уна не желала допускать меня до вашей кровати, доводя ситуацию до абсурда. Ваш управляющий может подтвердить мои слова. Однако, в тот момент вы предпочли закрыть глаза на ситуацию. И, вот, спустя семь дней, её проступок становится ещё более серьёзным... думается мне, вы и впрямь благоволите этой девушке, – с холодом произношу и хочу забрать свою ладошку, но мне не позволяют.

Напротив! Притягивают ещё ближе к себе и заглядывают в глаза:

– Ты что, ревнуешь?

– Я не посмею, – опускаю голову.

– А если я хочу, чтобы ты ревновала?

Губы дергаются, желая ответить, но я останавливаю себя от глупости.

– Господин, верно, шутит? Если наложница начнёт ревновать его к слугам, что о нем подумают люди? – спрашиваю тихим голосом.

– Ты права, чести это нам не сделает, – бесстрастным голосом отвечает Итай и поворачивает голову к Уне, словно все последние слова были посвящены исключительно ей. – У тебя два варианта – быть разжалованной и покинуть Приграничье или остаться в поместье на самой грязной работе: ни к уборке комнат, ни, тем более, к встрече гостей я тебя больше не допущу. Твоё решение?

– Господин, молю вас... – Уна неожиданно падает на колени, глядя на генерала не верящим взглядом.

– Твоё решение? – чуть резче произносит генерал, повторяя свои слова.

– Я прошу вас оставить меня в поместье, – шепчет Уна.

– Вон с моих глаз, – бросает ей Итай.

И девушка уходит, чуть хромая и громко всхлипывая.

Провожаю её долгим взглядом, не говоря ни слова.

– Почему молчишь? – спрашивает у меня генерал, спустя некоторое время.

– Вы дали ей возможность ощутить свою власть, а потом забрали, растоптав её гордость. Что я могу сказать? Я впечатлена, – отзываюсь негромко.

Знаю, что мой ответ может разозлить его, однако, сейчас мы наедине – и можем говорить честно, как он того хотел!.. Притворяться, что я слепа и глуха к происходящему, было бы недальновидно: я уже поняла, что генерал успевает подмечать всё – даже то, что я предпочла бы скрыть от его внимания.

– Я понимаю твоё беспокойство, – кивает Итай, изумляя меня неожиданной чуткостью. – Но Уна была мне дарована, а тебя я выбрал сам.

Выходит, я угадала, Уна – не простая служанка?..

– Но, господин, разве вы меня выбирали? Я досталась вам случайно, – решаю напомнить.

– Поверь, я мог отправить тебя обратно ещё на пристани, – отзывается Итай и поднимается на ноги, – но ты все ещё здесь, рядом со мной.

...что же это получается? Я была выбрана, когда спустилась с корабля вместе с бывшей рабыней? Где в этом...

Осекаю саму себя и направляю цепкий взгляд на господина.

Мне показалось, или он нарочно дал мне эту часть паззла?

– Я ещё не ел. Давай пообедаем вместе, – предлагает Итай, не желая отвечать на мой молчаливый вопрос.

Однако, я даже не успеваю встать с места, как в зал заходит Оша, который тащит за собой Вэнь с узлом в руках.

– Мой генерал, я поймал её, собирающей вещи впопыхах. Она явно хотела сбежать, обокрав свою хозяйку! – произносит Оша и отпускает Вэнь, отступая от неё на шаг.

– Уверяю вас, это недоразумение, – спрятав все чувства глубоко внутри, произношу сдержанно.

– Уверен, так и есть, – кивает Итай, удивляя всех присутствующих разом и возвращаясь на место.

– Вэнь, ты можешь говорить правду, никто тебя здесь не накажет, – мягко обращаюсь к подруге, подавшись к ней всем телом.

После чего слушаю не то хмык, не то фырк со стороны Оши.

– Моя госпожа... просто скажите – вы сейчас в безопасности? – тихонько спрашивает Вэнь, в глазах которой я вижу столько заботы, сколько никогда не видела ни от одного из своих родственников.

– Да что ей может...

– Оша! – осекает своего подчинённого генерал.

Перевожу взгляд на строптивого юношу, желавшего уличить мою подругу в любом возможном грехе. Затем вновь возвращаю взгляд Вэнь.

– Ты испугалась, что родня вернёт меня силой, потому хотела помочь мне сбежать? – спрашиваю у неё прямо, раскрывая все карты перед генералом.

– Амай... – шепчет пораженная Вэнь.

И даже Оша направляет на меня изумленный взгляд.

Только Итай сидит рядом и спокойно смотрит на мою служанку.

– Не бойся. Господин не обидит тебя. И я... здесь в безопасности! Так что ты можешь не переживать за наше будущее, – произношу уверенным голосом, по высоте больше приближенный к моему естественному звучанию.

Вэнь широко раскрывает глаза, верно поняв смысл произнесённого.

Мы под защитой.

Сбегать не нужно.

Генерал... оказался не так плох, как нам сперва показалось.

– Прошу простить меня, – Вэнь опускается в самом уважительном поклоне перед хозяином поместья, – я так беспокоилась о госпоже, что пренебрегла чувствами господина, позабыв своё место.

– Тебе необязательно говорить так, как того требуют приличия, – внезапно обращается к ней напрямую Итай, – ты хотела помочь Амай сбежать, потому что не доверяла моей способности обеспечить её безопасность.

– Ни в коем случае господин! – Вэнь резко опускает голову на пол, ощутив опасность.

Я тоже всем телом ощущаю, как затягиваются веревки на наших шеях. Генерал, конечно, проявляет ко мне знаки внимания и даже демонстрирует своё расположение, но он всё ещё остаётся неизученной величиной, способной лишить нас возможности маневрировать.

– Я не доверяю не вашей способности, а вашему желанию обеспечить безопасность госпожи, – прямо произносит Вэнь из своего неудобного положения.

– Да как ты смеешь?! – возмущенно восклицает Оша, делая к ней шаг.

– Остановись, – бесстрастно останавливает его генерал, с любопытством глядя на Вэнь, – она честна передо мной и искренне переживает о своей госпоже – это намного ценнее показной верности Уны.

– Вы слишком благоволите служанке своей наложницы, – обиженно протягивает Оша.

А я вдруг понимаю, что передо мной молодой человек – лишь на пару лет старше меня. Он не отличается хорошим контролем над эмоциями и не замечает перемен в своём господине, хоть и жаждет его одобрения.

На самом деле сейчас он в намного более уязвимой позиции, чем мы с Вэнь!

– Недоверие Оши мне понятно. Я не держу на него зла, и Вэнь держать не будет, – повернувшись к генералу, произношу мягко и кладу кончики пальцев на тыльную часть его ладони.

– Мне не нужна ваша защита, госпожа Амай, – фыркает пепельноволосый подчинённый, задрав тонкий нос.

– Обращайся к Амай, как к своей госпоже, – безмятежно отзывается генерал и поднимается с места, – я доверяю ей настолько, насколько это возможно в нашей ситуации.

Искреннему удивлению Оши нет предела, стоит словам господина прозвучать вслух, однако... формулировка вызывает у меня смешанные чувства.

Я бы хотела исправить эту оговорку – «в нашей ситуации». Но также понимаю, что сама не доверяю ему целиком и полностью: мы оказались в сложных, я бы даже сказала, весьма запутанных обстоятельствах. Крепкой связью наши отношения не назвать. Настоящей семейной парой мы тоже не стали – и я не знаю, станем ли когда-нибудь...

Мы скорее лицедеи, которые пытаются понять границы допустимого внутри постановки, которая для всех должна выглядеть реальностью.

Думать о том, какое место во всей этой истории занимают мои чувства, я пока не готова...

– Вэнь будет наказана лишением жалования на месяц – за своевольное решение «спасать» свою госпожу самостоятельно, – произносит Итай, проходя в центр зала и останавливаясь между Ошей и Вэнь. – Больше я подобного самоуправства не потерплю, – неожиданно повернувшись к последней, добавляет генерал с откровенным холодом в голосе.

Встречаю озабоченный взгляд подруги и незаметно качаю головой.

Вряд ли он догадывается о нашем плане сбежать однажды – скорее пытается обезопасить себя от побега наложницы в преддверии приезда его матушки!

– Я благодарна за ваше великодушие, – принимает наказание Вэнь, и мы обе напряженно следим за тем, как генерал с Ошей покидают нас.

Он же хотел поесть со мной...

Выходит, в следующий раз?..

– Что произошло? – подбегает ко мне подруга. – Почему генерал так легко отпустил меня? Ещё и сказал о доверии между вами! Откуда ему взяться?

– Мы... договорились быть честными друг с другом и стараться выполнять обещания. Это долгая история, – ощутив неловкость и смятение, пытаюсь закрыть тему.

– Долгая? Тебя не было несколько часов – уверена, рассказ не сможет занять больше! – восклицает Вэнь. – Он защитил тебя перед роднёй, и теперь ты ощущаешь, что должна ему?

– Он не просто защитил меня, Вэнь, – беру её руки в свои, чтобы немного успокоить, – он дал обещание – защищать и впредь. Отец с мачехой не смогут увезти меня из Приграничья! Поэтому, да, я ощущаю себя его должницей.

– Амай, мы можем просто покинуть этот дом и уйти! Да хоть в Вэйтар! – сжав мои кисти, пытается достучаться до меня Вэнь, – Ты способна найти своё место везде – куда бы ты ни пришла, я в этом убеждена! Но почему я чувствую, что ты хочешь остаться здесь?.. Действительно хочешь?..

– Вэнь... возможно, у меня появились чувства к господину, – тихо признаюсь, опустив голову.

– Амай! – подруга отступает от меня, отпуская мои руки, – Ты дашь ему связать тебя по рукам и ногам из-за одной лишь симпатии?

– Не дам. И уж точно я не буду жертвовать твоей свободой! Если ты захочешь уйти... я, скрепя сердце, отпущу тебя. Но, позволь мне остаться здесь ещё ненадолго! Я хочу помочь генералу. Он опутан чужими сетями сильнее, чем мы предполагали – и некому ему помочь!

– Почему же ты должна помогать ему? – искренне стараясь понять меня, спрашивает Вэнь, – И почему не понимаешь, насколько это может быть опасно? Или ты понимаешь? – присмотревшись к моему лицу, уточняет она. – Ты что... действительно влюбилась в него?

– Для таких слов ещё не пришло время, – останавливаю её, затем отворачиваюсь и отхожу.

Эта неделя холодного игнорирования далась мне не легко; зато я поняла, что господин мне точно небезразличен. Моя позиция в доме всё ещё слишком шаткая, и я не уверена в правильности направления собственных симпатий: что они мне принесут?.. Неминуемую боль от потери – в конце или теплую благодарность за защиту в случае, когда мы сможем разойтись полюбовно?

Но, в любом случае...

– Я хочу отплатить добром за добро. Он принял нас, Вэнь! – оборачиваюсь, встречая взгляд подруги, – Принял нас обеих, зная, что ты – бывшая рабыня. И он защищал нас, как мог, когда просил не привлекать внимания Наместника. Что-то важное, чего мы ещё не можем понять, происходит здесь, в Приграничье – и я думаю, приезд госпожи Ха’гон станет ключевым звеном в цепи событий! Нам никак нельзя оказаться на линии соприкосновения без чьей-либо поддержки, но мы вполне можем укрыться в доме генерала, если события начнут приобретать опасный оборот!

– Я не верю тебе: ты начала заботиться о нём! Я это вижу... И я не порицаю это, Амай! Просто не хочу, чтобы ты обожглась и потом долго рыдала, – тихо говорит мне Вэнь.

– Я хочу верить, что он не обожжет меня, а согреет, – также тихо отзываюсь.

– Я хочу услышать всё, – помолчав, говорит она, – от начала и до конца – что сегодня происходило, в правильной последовательности и со всеми подробностями!

– Тогда надо начать с того, что произошло неделю назад... Пойдём в наше крыло: не хочу делиться подробностями со слугами господина, – шепчу ей, затем беру за руку и веду из зала, по ходу поднимая с пола узелок с вещами. – Это всё, что ты взяла?! Мы бы не продержались вне поместья и пары дней! – журю её, наслаждаясь недовольным пыхтением подруги.

– Я понятия не имела, где ты, и вернёшься ли вообще! Генерал увёз тебя так внезапно после ухода твоих родственников, и никто не знал – куда! Я планировала бежать и искать тебя! – негодует она под моё хихиканье...

Уже поздно вечером, когда мы обе успели смыть с себя тревоги этого дня и сохли перед камином, продолжая делиться мыслями о нашем будущем, в мои покои постучали.

– Кто там? – удивленная, отзываюсь.

Для управляющего это слишком поздно, господин же входит без стука.

В покои без предупреждения заходит Оша... встречает наши пораженные его бестактностью взгляды, опускает голову, ужасно краснея, и произносит не без заикания:

– Господин сказал пригласить вас к нему.

– Почему ты не дождался приглашения в комнату? – поднимается со шкур Вэнь, накидывая на меня, а затем и на себя, верхнее одеяние.

– Господин сказал, что госпожа знает, что её сегодня пригласят... он сказал, что госпожа должна была быть готовой!.. – продолжая смотреть в пол и стоять в полусогнутом положении, упрямо произносит Оша.

– Господин говорил о том, что позовёт тебя сегодня? – спрашивает у меня Вэнь.

– Нет. Но нам есть, что обсудить, поэтому он мог предположить, что я буду ждать его приглашения, – взволнованно отзываюсь, завязывая пояс и пряча нижнюю сорочку под верхним слоем.

– В таком случае... пройдите за мной, – говорит Оша и поворачивается в сторону двери... успев бросить быстрый взгляд на застывшую у камина Вэнь.

С распущенными пышными темными волосами в лёгкой сорочке, поспешно скрытой под верхней одеждой, она, должно быть, выглядела для него непривычно.

Даю знак подруге, чтобы не ждала меня, и выхожу из покоев. По пути Оша молчит. Идёт, насупившись, будто это мы заставили его смотреть на нас в непотребном виде.

– Я не скажу ничего господину, можешь не переживать, – произношу тихо.

– Я не просил вас об этом! – резко отзывается Оша.

– Если не будешь ко мне так предвзят, то заметишь, что я не желаю тебе зла. И Вэнь не желает, несмотря на сегодняшнее недоразумение, – решаю сказать ему в спину.

– Ваша наёмная служанка исчезла, так и не взяв на себя ответственность за произошедшее в тот день на улице. И вы никак не загладили вину, сделав вид, что её в доме и не было. Зато стоило вашим родным приехать, тут же начали показывать власть в поместье и пороть верных слуг. Может, вы и не желаете мне зла, но поступки ваши по отношению к генералу – красноречивее слов, – обернувшись ко мне и остановившись, произносит Оша.

Его предвзятость сильна... Вряд ли я смогу с ней что-то сделать за один разговор.

– Ты считаешь себя умнее господина? – спрашиваю ровно.

– Нет в Приграничье человека умнее господина! – высокомерно восклицает Оша. – Даже не думайте – вам нас не рассорить!

– Этого не было в моих планах, – качаю головой. – Но ты своими собственными руками создашь трещину между собой и генералом, если не сможешь понять, почему он благоволит мне.

– Чего тут непонятного? Это-то как раз мне очень даже понятно! – бросив взгляд на моё тело и тут же отведя его, фыркает Оша.

Поднимаю бровь. Он действительно такой недальновидный, или это временное явление вследствие его необдуманных действий в моём крыле?

– Если бы генерал желал меня, я бы с первого дня ночевала в его покоях, – объясняю ему, как маленькому.

– Какие у вас занятные разговоры, – звучит голос господина, и из-за спины изумленного и мгновенно пристыженного Оши выходит Итай... – Могу я присоединиться к вам и порассуждать, почему моя наложница не спит в моих покоях?

– Господин, я был груб и непочтителен! Накажите меня! – моментально развернувшись к нему и упав на колени, восклицает Оша.

– С тобой мы пообщаемся завтра на плацу. Сейчас свободен. Амай, – генерал протягивает мне руку и, получив мою в ответ, ведет по коридору, игнорируя полную растерянность своего приближенного подчиненного.

– Он не хотел оскорбить ни вас, ни меня. Этот подчиненный искренне переживает за своего господина, – пытаюсь пояснить, что сейчас произошло.

– Ты так часто заступаешься за Ошу. Неужели он тебе понравился? – продолжая идти вперёд, спокойно спрашивает Итай.

– Мой господин, не шутите так. Я заступаюсь за него лишь по одной причине...

– По какой же? – Итай останавливается и разворачивается ко мне.

– В отличие от Вэнь, посвященной во все мои дела, Оша может только догадываться о том, что происходит между нами, – опустив взгляд, отвечаю покорно.

– Вэнь посвящена во все твои дела? – переспрашивает генерал, не глядя на меня.

– Да... – осторожно подтверждаю, чутко почувствовав его недовольство.

– А если я «пожелаю тебя» и сделаю своей – ты ей тоже расскажешь? – схватив пальцами мой подбородок и склонившись к моему лицу, спрашивает генерал.

...

Лёгкий запах вина и железа вновь ударяет мне в нос... прямо как в тот раз...

...и ещё – немного скошенной травы...

Какой дурманящий аромат!

– Амай?

– Нет, об этом я ей не расскажу... – вспомнив о вопросе, отвечаю взволнованно, а затем понимаю, что мои слова могли прозвучать, как часть договора!

Словно я уже согласна разделить с ним постель.

Словно я и не имела ничего против.

Вспыхиваю быстрее сухой опавшей листвы, соприкоснувшейся с огнём...

– Почему у меня такое чувство, что ты предвкушаешь нашу близость? – спрашивает генерал, вглядываясь в моё красное лицо, – Неужели больше не хочешь сохранить свою чистоту для следующего брака?

Чего?

Какого брака?..

С трудом вспоминаю наши первые беседы, когда мы договаривались действовать совместно, чтобы встретить госпожу Ха’гон...

И тут же прихожу в себя.

Действительно – если я потеряю свою невинность с господином, никто другой больше не возьмет меня в жены! Я буду вынуждена состариться в одиночестве, когда генерал отпустит меня на все четыре стороны... ведь за пределами Приграничья меня станут считать падшей женщиной, не сумевшей сохранить дарованные случаем отношения со своим господином. Раньше, когда я не планировала задерживаться в поместье дольше, чем того требовали обстоятельства, меня не беспокоил вопрос собственного статуса в княжестве: я думала, что буду торговать, занимаясь своим делом до конца жизни, – а найдется или нет мужчина, готовый поддерживать меня в моем начинании, не слишком волновало меня!

Однако, сейчас всё иначе.

Если верить мачехе, моё имя гремит за пределами этого отдаленного округа.

«Просто» покинуть Приграничье больше не получится. «Просто» начать своё дело – тоже.

Всё слишком запуталось. И наша связь с генералом на этом фоне видится мне не естественным течением дел, а моей собственной распущенностью в момент неопределённости.

Смотрю в ореховые глаза, блестевшие от света фонарей и молча предлагавшие мне решиться – пуститься в эту авантюру...

...и понимаю, что не смогу.

Не смогу предать свою мечту ради возможности завоевать его сердце путём подобной близости.

Несмотря на желание, которое испытываю, я должна остановиться: генерал мне не муж по законам княжества – и с последствиями придётся справляться мне одной.

– Благодарю за напоминание, мой господин. Я слегка забылась. Больше такого не повторится, – отвечаю, опустив глаза.

– С этого дня... – протягивает генерал, продолжая удерживать меня, – подобная категоричность неуместна.

Вскидываю на него удивленный взор, но Итай уже отпускает меня и отступает на шаг.

– Идём, – произносит ровно и первым направляется в свои покои.

Внутри всё было также, как и семь дней назад: на полу перед жаровней лежали шкуры, постель казалась не тронутой... разве что подушка на кровати была одна.

– Думаю, после инцидента с Уной у тебя появились вопросы. Я могу на них ответить, – говорит генерал, скидывая верхнее одеяние по пути к столу и забирая оттуда кувшин с вином, после чего возвращается и усаживается перед огнём.

– У меня нет вопросов, – отзываюсь тихо и опускаюсь на шкуры рядом с ним.

– Нет? Никогда не поверю. Сегодня я сократил дистанцию и позволил тебе воспользоваться моей честностью. Почему отказываешься? – спрашивает он и отпивает прямо из горла.

– Я не хочу задавать вопросы. Я хочу поблагодарить, – складываю руки перед собой и низко кланяюсь со всем возможным уважением.

– Что это? – коротко отзывается Итай, по-видимому, не зная, как реагировать.

– Вы защитили меня перед семьёй. Я ещё ничего не сделала для вас, но вы уже помогли мне. Я не знаю, как мне расплатиться, – произношу из своего положения, не поднимаясь.

– Хватит, – Итай сам помогает мне выпрямиться одной рукой и садится напротив, чуть наклонив голову и рассматривая моё лицо. – Этак мы за каждый поступок друг перед другом кланяться начнём.

– Я не желаю обесценивать вашу помощь, – упрямо качаю головой.

– Может, я желаю её обесценить, – сухо отбивает Итай.

– В таком случае, пожалуйста, поясните – почему? – встречаю его взгляд прямо.

– Не понимаю, по какой причине ты так превозносишь мой поступок... – отводит взгляд Итай, явно не желая отвечать.

– Вы просто пожалели меня?.. – предполагаю, настойчиво вынуждая его ответить.

– Я увидел в тебе себя. Довольна? – уточняет у меня генерал и прикладывается к кувшину.

– Что вы имеете в виду? – взволнованно переспрашиваю, – Неужели у генерала могла быть схожая ситуация внутри семьи?!

– Разумеется, нет. Кто вообще рискнёт ставить мне ультиматумы? – хмыкает Итай, откидывая за спину светлые пряди, прилипшие к вискам от пота.

У него жар? От чего? От углей в жаровне? Или от алкоголя?..

– Расскажите?.. – мягко прошу и осторожно подобравшись поближе, аккуратно забираю кувшин. Не без страха под недовольным взглядом поднимаюсь на ноги и иду к столику – за небольшой чашей. Пусть думает, что я буду наливать ему...

– Моя мать... – получив чашу с вином в руки, протягивает Итай и некоторое время смотрит на прозрачное вино, – хочет вернуть меня в столицу. Любыми способами. Даже через брак с той, что не сможет из столицы отлучиться – ни ради церемонии, ни ради супруга... Глава рода использует не самые честные методы, и я был бы доволен, если бы результат был нужен ей для сближения со мной... но это не так.

– Ваша матушка... старается для себя? – очень тихо спрашиваю, внимательно наблюдая за его сосредоточенным лицом.

– Может, ты не знаешь, но у меня тоже есть братья и сёстры. И родные, и сводные по матушке – от её нового брака. Наш род – древний, и лишать его других наследников из-за гибели главы семьи Великий Князь позволить не мог, – отвечает Итай и выпивает из чаши. – Меня матушка родила в семнадцать лет. Моих сестёр и младшего брата – в девятнадцать и двадцать один. Моих сводных братьев уже после тридцати пяти. У нас большая семья, и лишь я живу в Приграничье – все остальные вхожи во дворец с ранних лет.

Ого... В своё время я смогла узнать лишь о том, что его семья – довольно известная в княжестве. Я понятия не имела, насколько глубоки корни его рода!

– Если в вашем роду столько детей, зачем вашей матушке желать вернуть вас в столицу? Уверена, как любая другая многодетная мать, она вымотана своими чадами, – позволив себе недоверчивую улыбку, спрашиваю осторожно.

– Зачем? – разглядывая пустую чашу в свете от огня, переспрашивает Итай, – Потому что ей нужен не я, а мой выгодный брак. И моя безупречная репутация защитника границы.

Сажусь на пятки, устроив кувшин в руках на коленях...

– Госпожа Ха’гон желает ещё больше укрепить свои позиции в столице? – спрашиваю с лёгкой опаской.

– Ты всё правильно поняла. У госпожи Ха’гон большие амбиции, и муж, умерший за княжество, её вполне устраивает. А, вот, сын, назначенный генералом и оставшийся на границе неподконтрольным ей, не устраивает совсем, – произносит Итай и распускает завязки нательной рубахи.

Мой взгляд невольно соскальзывает с мягкой ткани на гладкую грудь, под которой мышцы рисовали идеально ровные фигуры на подтянутом теле... отворачиваюсь, вспыхнув факелом.

– Моя чаша пуста, – слышу замечание генерала.

Киваю, ещё не готовая вновь повернуться к нему.

– Ты не слышишь? – спрашивает Итай совсем рядом с моим ухом, схватив кувшин на моих ногах за горлышко.

Он так близко?!

– Слышу, господин, – справляясь со сбившимся дыханием, отзываюсь и собираюсь налить ему в последний раз, как поворачиваю голову и встречаюсь с ним глазами.

Нос к носу.

– Ты забываешь обо мне: моя чаша всё ещё пуста, – произносит он проникновенным голосом...

...словно я обидела его до глубины души своим невниманием.

...

Нельзя ему больше пить!

Не знаю, почему он внезапно решил довериться мне и поделиться тяжестью на сердце, но не могу воспользоваться предложенной ситуацией и позволить ему откровенничать и дальше под влиянием алкоголя! Кто знает, чем это обернётся для меня завтра утром?..

Возможно, у генерала есть дурная привычка, скрытая от глаз посторонних, – и я не собираюсь подставлять себя под удар, разделяя с ним этот секрет!

Пусть делает, что хочет, но не при мне!

– Быть может, стоит оставить её пустой на время? – предлагаю, забирая выпивку и скрывая дрожь в голосе. – Я могу принести вам воды взамен...

– Ты проявляешь характер? – хмурит брови Итай.

– Лишь из беспокойства о вас. Простите мне эту дерзость, пожалуйста, – тихо отвечаю.

– Я хочу продолжить, – он тянется, но я проворно отползаю.

– Я принесу вам воды, – хочу подняться, но мне не дают, уцепив за одежду – и я почти падаю обратно на шкуры!

– Ты с ума сошла? Почему не слушаешь меня? – с холодным раздражением спрашивает генерал, крепко держа меня за подол.

«Потому что вы мой единственный защитник здесь! И я не могу позволить вам топить горе вином на моих глазах! Неужели не ясно, что вы должны быть трезвы, умны и дальновидны – иначе нам всем конец?!» – хочу ответить ему, но сдерживаю себя.

– Хорошо, сегодня я сойду с ума и не послушаюсь вас. Как меня накажете? – собрав всю смелость в кулак, отвечаю ему и отталкиваю от себя кувшин, позволяя вину разлиться по полу.

Мой подол натягивается, сжатый сильным кулаком.

– Хорошо. Тогда отвлекай, – звучит короткая команда.

– Что? – растерянно переспрашиваю.

– Отвлекай меня от вина, – сухо повторяет Итай, глядя на меня напряженным взглядом.

– Но... как...

– Тебе объяснить – как? – его бровь ненадолго взлетает наверх.