Текст книги "Благородные устремления (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
И почему не ревную?
Смешно.
– Генерал с сегодняшнего дня будет спать со своей наложницей, – медленно произносит Вэнь, подходя к Уне и изображая на лице некую смесь жалости с попыткой искренне достучаться до пустой головы этой девицы. – Некоторое время назад её представил тебе управляющий. Это моя госпожа – Амай Сэйра! Теперь именно она будет заниматься наведением порядка в поместье. Посмотри на её левую ладонь – в ней бирка хозяйки дома. Тебе знакома эта вещь?
– Знакома. Я работаю здесь уже пять лет, – цедит Уна, униженная подобным обращением.
– Как здорово! Это говорит о том, что генерал ценит тебя, – с легкой радостью отвечаю, – и не погонит со двора за неподобающее поведение.
Вот, тут девица застывает с озадаченным выражением на лице.
Похоже, до неё, наконец, доходит, почему я произношу эти слова, и почему делаю это именно так...
– Где. Лежат. Подушки, – повторяет запрос Вэнь, стоя рядом с ней.
– В шкафу, на верхней полке, – бросив напряженный взгляд в угол комнаты, произносит Уна.
– Жаль, время не засекли. Такой простой вопрос, а ответа ждали так долго, – качаю головой и прохожу к кровати, опускаясь на край; затем провожу по покрывалу свободной ладонью.
Глаза Уны расширяются.
Судя по её лицу, я совершила какое-то святотатство.
Вероятно, генерал не любит, когда кто-то сидит на его постели...
Кто-то конкретный...
Сама Уна, например...
– Мне не нравится текстура ткани, – оцениваю вслух, продолжая водить ладонью по покрывалу, – и твёрдость кровати тоже не нравится. Пусть господин – человек военный, но это не значит, что он должен и дома ощущать походные условия!
– Генерал любит жесткую кровать! И это покрывало! – раздраженно бросает она в мою сторону, устремив взгляд на стену.
Ощущаю себя любовницей, забирающей мужчину у законной жены.
Впрочем, лучше так, чем наоборот.
– Думаю, он просто не знал ничего другого, – мягко отвечаю Уне, игнорируя её неприличное поведение, – но, не переживай, я дам ему возможность выбора.
– Он никогда не возляжет с кем попало! И не заснёт рядом с вами, как бы вы ни старались! Вы ничего о нём не знаете, и появились в этом доме только для того, чтобы господин смог остановить навязанное сватовство! Он никогда не полюбит вас!!! – наконец, срывается служанка и победоносно вздёргивает подбородок в конце.
Тишина в доме даёт мне понять, что эти слова слышали абсолютно все.
Но что-то подсказывает – абсолютно все здесь и без них знали о причинах моего появления в поместье...
В качестве новой информации могу выделить лишь факт сватовства с некой барышней... сватовства, которого генерал постарался избежать, взяв в наложницы кого попало.
– Госпожа Амай, я слышал крик в покоях господина, – произносит управляющий, неожиданно пересекая порог комнаты.
– Всё так, – подтверждаю и поднимаюсь с постели, проходя в центр помещения; краем глаза замечаю, как за спиной мужчины мельтешат другие слуги. – У нас вышло недопонимание с служанкой Уной; рассудите нас, прошу вас.
– Помогу, чем смогу. В чём суть конфликта? – уточняет управляющий, быстро примеряя на себя роль судьи.
Будто он не сделал всё, чтобы столкнуть нас и проверить мою реакцию! Старый хитрый жук.
– Уна очень близко к сердцу принимает тот факт... что я хочу положить вторую подушку на кровать господина. Я уже не знаю, какие доводы использовать, чтобы пояснить ей, что это пожелание самого господина – впустить меня в эту комнату и обустроить все к приезду его матушки, – вздыхаю, сокрушенно покачав головой.
И слышу несдержанные смешки слуг за спиной управляющего.
– Это действительно так, – спокойно отвечает тот, переводя взгляд на Уну, – у госпожи Амай есть дозволение господина. И, если она решит положить на кровать господина вторую подушку, значит, на кровати будет лежать вторая подушка. А все, кто с этим не согласен, должны будут принять новые правила или покинуть поместье!
Я бы рассмеялась, если бы в данный момент не была вынуждена разбираться с гаремом генерала.
Хорошо хоть, у него одна любовница, а не две или три...
– Я хочу попросить управляющего оставить всех несогласных на их должностях: мне совсем не хочется быть причиной их изгнания. Уверена, в этом доме место найдётся всем! Нам бы просто... не мешать друг другу, – поворачиваю голову и смотрю чётко на Уну.
– Госпожа Амай великодушна, – усмехнувшись в усы, отзывается управляющий, – однако, нарушение субординации – это серьёзная провинность на территории поместья. Господин не потерпит разногласия среди слуг!
– Я виновата, что стала причиной разногласий, – спешу взять на себя вину.
Я ж не дура обвинять в этом любовницу господина!
– Госпожа и впрямь великодушна! – падает на колени Уна, опустив голову, – Берет на себя мою вину...
А она знает, кто здесь главный!
Точнее, кто в точности передаст детали состоявшегося разговора генералу, указав на провинившихся...
– Раз вы обе признаете, что были не правы, сегодня я готов ограничиться советом – остановитесь, – не глядя ни на кого, степенно произносит управляющий, – и помиритесь.
А кто-то решил больше не прятаться под маской!
Выходит, только что он моими руками приструнил зарвавшуюся служанку, над которой рада посмеяться вся остальная прислуга?
Какая прелесть.
Подхожу к Уне и поднимаю её с колен.
– Думаю, мы найдём общий язык, – нежным голоском подвожу итог.
– Подушка, моя госпожа, – подаёт мне вещицу подруга, ставя жирную точку в вопросе... после чего мы продолжаем обход поместья с управляющим, распределяя все покупки по местам и оформляя комнаты, обделённые вниманием господина, коих оказалось не одна и не две...
– Управляющий, у меня есть к вам вопрос, – произношу в итоге, когда работы были завершены.
– Слушаю вас, госпожа, – останавливается мужчина и указывает рукой в сторону стола с чаем.
Мы усаживаемся и некоторое время ждём, пока Вэнь наполнит наши чаши.
– Хоть вы и помогли мне справиться с проблемой, возникшей в покоях господина... – начинаю, было, как управляющий меня перебивает:
– Госпожа Амай столь скромна! Она сама со всем справилась – помощь этого старика ей вовсе не была нужна!
Молчу, пережидая этот приступ вежливости. Затем продолжаю в том же духе:
– Служанка Уна явно не спроста так защищала кровать генерала. Полагаю, вы о многом умолчали, когда позволили мне хозяйничать в его покоях. Для того, чтобы случайно не подвести моего господина во время визита его матушки, я прошу вас открыть мне то, что может быть открыто.
Управляющий делает глоток чая, глядя куда-то перед собой.
Предполагаю, он обдумывает ответ. Хотя, вполне возможно, всё это – невероятная игра, и все распоряжения им уже давно получены.
– Госпожа Амай верно заметила... сон господина является запретной темой в поместье, – осторожно признаётся он.
– Давно у господина проблемы "со сном"? – спокойно уточняю, мысленно отдавая дань способности управляющего обходить острые углы.
– С момента смерти его отца. Вернее, с того дня, когда господин своими глазами увидел его смерть, – ровно отзывается управляющий.
Смотрю на него, не моргая.
Это не шутка? Мы сейчас не любовницу генерала обсуждаем, а настоящую проблему, которая беспокоит его много лет?
– Полагаю, в доме есть какие-то вещи, успокаивающие генерала и помогающие ему заснуть? – уточняю собранно.
Пока жила у своих дальних родственников, часто видела гостей дядюшки, с которыми он напивался и посещал злачные места... некоторые из них успели повоевать с Вэйтаром и имели похожие на генеральскую проблемы.
И у них были способы справиться с приступами накатывающих воспоминаний.
– Кровать, как и старое застиранное покрывало, это то, что осталось от старшего господина; этими вещами генерал дорожит больше всего, – произносит управляющий.
Едва не открываю рот от изумления.
И этот хитрец заставил меня перестелить постель, добавив подушку на кровать?! Да меня палками побьют за такую вольность!!!
Едва справляюсь с приступом раздражения... даже гнева!
Беру себя в руки и пытаюсь постичь логику управляющего:
– Вы хотите разорвать связь господина с его отцом или надеетесь, что она сойдёт на нет после обновления покоев?
– Я не смею надеяться на нечто подобное. Но всё же верю, что ваше появление в доме способно отвлечь господина от мыслей о войне и смерти, – неожиданно просто отвечает управляющий, встречая мой неспокойный взгляд.
Итак, он готов использовать любые методы, лишь бы встряхнуть генерала и обратить его внимание на беспросветность его же бытия...
Любопытно, этот хитрый жук вообще задумывается над тем, какое наказание я могу получить за попытку избавиться от памятных вещей?
И ещё кое-что... пообщавшись с генералом пару последних дней, я могу сказать точно – в его голове куда больше мыслей о жизни, чем о войне и смерти. Возможно, он зациклен на своём погранпосте, возможно, специально изматывает себя во время тренировок новичков, чтобы суметь заснуть от переутомления, но он совершенно точно имеет далеко идущие планы! Значит, он видит свою собственную жизнь в некой перспективе. Поначалу я думала, что ему безразличны проблемы Приграничья, но сейчас отчётливо вижу, как тщательно генерал избегает любой связи с Наместником и Торговой Гильдией...
Нет, тут дело не в безразличии и равнодушии... тут что-то другое!
И советник Наместника хорошо это чувствует – потому пробрался в дом господина и попытался насильно взять меня в свои союзницы.
От этой мысли я неожиданно краснею.
Что за выбор слов?!
И почему мне так неловко за собственный мыслительный процесс?
– Я смутил госпожу наложницу своими неподобающими размышлениями. Прошу прощения, – внезапно подаёт голос управляющий и прячет улыбку, опуская голову.
Что?
О чём он?
Мы же говорили о генерале и его проблемах!
– Стоит ли мне ждать господина в его покоях вечером? Или остаться в своей комнате, в ожидании приглашения? – спрашиваю отстранённым голосом, желая переменить тему.
Но по увеличившимся глазам Вэнь понимаю, что произнесла нечто из рядя вон выходящее...
– Если вы позволите дать вам совет, лучше дождитесь, когда генерал вас пригласит, – крякнув и сделав вид, что это был кашель, отвечает мне управляющий.
– Принимаю ваш совет и прошу ещё один, – киваю.
– Слушаю вас, – рукой предлагает мне продолжить управляющий.
– Когда генерал будет ругаться из-за убранных памятных вещей, нового покрывала и второй подушки... как мне следует его успокоить? – спрашиваю, медленно подбирая слова.
Ясно, что женскими хитростями со мной сейчас не поделятся, но управляющий должен знать, что приводит его господина в чувства в подобных ситуациях!
– Что-то подсказывает мне, что генерал может и не заметить перемен в покоях, оценив перемены во всём поместье, – усмехается хитрый жук.
Отвлекаясь на малое, не заметить большого?..
– Вы переоцениваете мой вклад. Перемены в доме не значительны, – аккуратно спорю.
И не получаю ответа. Лишь безмолвное предложение поразмыслить обо всём самостоятельно.
На прощание управляющий даёт мне полезную информацию – генерал сегодня вернётся домой за полночь! Это даёт мне возможность спокойно встретиться с капитаном и обговорить возможность побега с последующим проживанием на его корабле. В скором времени капитан Барух должен будет отправиться в соседний округ, чтобы предложить образцы товара потенциальным покупателям, так что затягивать с нашим разговором никак нельзя!
Договорившись с Вэнь, чтобы та накипятила воды до моего возвращения, делаю волосы темными и стираю всю краску с лица. У меня меньше часа на всё; к тому же надо умудриться не привлечь внимание вечернего патруля своими быстрыми перемещениями по улицам.
Выбрав самое темное из всех простых платьев, одеваюсь, подсушиваю волосы и заплетаю косу. Покидаю поместье, выждав, пока патруль пройдёт мимо, и иду в сторону центральных улиц. За переулком прилавков есть заброшенное здание, в котором мы с капитаном договорились встретиться... тут и жду его, стоя около прикрытых дверей и следя за всеми редкими прохожими в щелку.
Однако, вот, проходит пять минут, вот, проходит десять... а вот и все полчаса – но капитана всё нет. Когда на возвращение домой остаётся жалкая четверть часа, я решаю оставить затею ждать дальше – и именно в этот момент к дверям пустующего дома прислоняется высокое грузное тело.
– Госпожа, за мной следят. Я не посмею войти, лишь притворюсь, что справляю нужду после долгой пьянки, – звучит хриплый низкий голос капитана.
Он выпивал, пытаясь убедить следивших, что никаких планов на этот поздний вечер у него нет...
Понимаю.
– Ты знаешь, кто следил за тобой? – тихо спрашиваю.
– Понятия не имею, – звучит невнятный ответ, а до меня через щели старой двери долетает запах крепкого вина.
– В таком случае тебе лучше отправиться в путь завтра же. Когда вернёшься с ответом – какую цену готовы предложить за наш товар в соседних округах? – мы поговорим о моём деле! – решаю не загружать его своими проблемами в тот момент, когда у него и своих хватает.
Я смогу продержаться в поместье ещё семь дней, которых хватит капитану за глаза для посещения соседнего округа и возвращения обратно...
В общем-то я могу продержаться и месяц, которого хватит на посещение столицы!
Матушка господина безусловно пугает меня, но, кажется, с самим генералом мы смогли найти общий язык. Я не пропаду. Постараюсь сохранить свои позиции до возвращения корабля.
– Госпожа Амай, постарайтесь больше не пересекаться с людьми Наместника – ни в своём облике, ни под личиной Лулу. Пока меня не будет в Приграничье, вы можете рассчитывать только на себя! И на генерала, – неожиданно добавляет капитан Барух, удивляя меня до глубины души.
Обычно мы с ним моё положение в поместье не обсуждаем.
Так, с чего вдруг...
– Эй, кто там? – слышу незнакомый голос и, резко развернувшись, прижимаюсь к двери спиной.
– Прошу прощения, не дошёл... – отрываясь от двери и на показ поправляя одежды, протягивает капитан и уходит в сторону говорившего.
Считаю до ста и осторожно выхожу из своего укрытия, ногой задевая какой-то сверток на земле.
Капитан что-то оставил мне? А я даже не услышала...
Разворачиваю бумагу и смотрю на пышные булочки только из печи. Объяснение моих блужданий по улицам – булочки для госпожи из увеселительного заведения с лучшей ночной кухней!
Мысленно поблагодарив своего союзника, осторожно пробираюсь вдоль построек – в сторону более оживленной улицы, где прилавки работали до позднего часа.
Дохожу до освещенных дорог и тихонько выдыхаю, сбрасывая напряжение. После чего моментально забиваю голову другими, не менее безрадостными мыслями! – с этого момента мы с Вэнь лишились места для отступления... Мы должны стать предельно внимательными и настороженными. Без капитана с его кораблём у нас и впрямь остаётся только поместье генерала.
Проходя мимо самого последнего работающего заведения на освещенной центральной улице, невольно ускоряю шаг. Обратный путь я привыкла делать обходным, поскольку позднее возвращение домой куда проще объяснить, чем поздний выход из дома по сомнительным делам. Однако, в таком пути могут произойти опасные столкновения с подвыпившими жителями или разнузданной стражей в патруле. Подчиненные генерала патрулировали Приграничье по праздникам и выходным дням, но сегодня патруль состоял исключительно из людей Наместника.
Прижимаю сверток к груди и ещё быстрее иду по светлой от огней, улице. Уже дохожу до перекрестка, от которого до поместья останется лишь пара минут легкого бега, и слышу, как мне в спину летит:
– Что это за прыткая маленькая мышка? Несется по улице, будто за ней кто-то гонится!
Голос очевидно подвыпившего человека мне незнаком.
И это нестрашно: я могу сделать рывок и постараться убежать – от пьяных вообще бежать куда проще! Однако, второй голос оказывается знакомым настолько, что я застываю от страха:
– Эта девушка заинтересовала заместителя Гильдии Корабельщиков? Я могу попросить своих подчинённых остановить её и поинтересоваться, кому она служит!
Это его голос.
Советника Наместника.
Сердце начинает стучать быстрее...
Я должна собраться. Обдумать варианты. Один сильно пьян, другой хромой... одна лошадь привязана поводьями к столбу с фонарём, – и ни один из господ в этот момент не сможет быть хорошим наездником. Подчинённых рядом нет – до них ещё надо докричаться... я могу сбежать!
Срываюсь с места и бегу так быстро, что в ушах гудит. Я ничего не слышу! Только ощущаю стук собственного сердца, приведённого в ужас от мысли вновь встретиться с советником! Глаза слезятся, дыхание сбивается, ноги начинают болеть от неожиданной нагрузки. Вообще я бегаю довольно неплохо... но сейчас от испуга не доверяю себе самой – что смогу, что оторвусь... И, когда до входа в поместье остаётся один поворот, едва не врезаюсь в темную лошадь, обогнавшую меня и резко затормозившую в опасной близости.
Животное полностью перегородило мне путь, а страх подкосил колени, – но я смогла устоять, лишь покачнулась и упёрлась спиной в стену! На наездника смотреть страшно... я всё ещё ничего не слышу: стук сердца звучит в ушах... и почти ничего не вижу: кажется, из-за слёз.
Надо сосредоточиться и попытаться понять, кто меня догнал.
Быть может, это Оша? Или сам генерал?..
Небеса, пусть это будет генерал!!!
Протираю глаза рукавом и всматриваюсь в фигуру наездника... который уже успел спешиться и теперь приближался ко мне, как-то странно припадая на одну ногу. Подвернул случайно?
– Ты куда так сорвалась? Никто не хотел навредить тебе, – звучит рядом голос, от которого у меня голова пустеет.
Как... как он сумел забраться на лошадь и поскакать за мной верхом?! Как он смог догнать меня – я же плутала меж построек!!!
– Девушка... – горячая ладонь появляется на моём плече, и я невольно дергаюсь в сторону. – Ты почему так боишься меня?.. Я не грабитель и не насильник. Я привёз твой сверток, который ты обронила!
В голове проясняется.
Делаю медленный вдох, затем такой же медленный выдох.
Поднимаю взгляд на советника Наместника, подвиг которого выдавало только потяжелевшее дыхание, и перевожу внимание на вещь в его руке.
– Бла... благодарю, – рвано отзываюсь низким голосом и забираю сверток. – Я должна идти.
– Благодаришь – и всё? Я скакал за тобой, чтобы вернуть потерянное, – вглядываясь в моё лицо, произносит советник, по виску которого стекает капля пота. – Так почему сейчас вижу в твоих глазах лишь желание поскорей уйти и больше никогда меня не видеть? Я что-то сделал тебе?
– Господин мне не знаком, – опускаю взгляд вниз, когда ловлю себя на столь же пристальном изучении его лица.
– И ты мне незнакома. Отчего сейчас мне ещё интереснее, что это за странная реакция? К тебе часто приставали? – не отходя и не давая шанса вдохнуть полной грудью, заваливает вопросами советник.
– Не часто. Но бывало, – решаю сказать, как есть.
– Присмотрись ко мне, – приказывает советник, продолжая изучать мои черты, – к тебе приставали такие, как я – господа при деньгах?
– Нет... никогда, – сбитая с толку, отвечаю.
Ведь чаще это были стражники. Об этом вслух не скажешь.
– Тогда почему ты побежала от нас с заместителем, как от смертельной болезни? – нависая надо мной, допытывается советник. – Возможно, в твоём свертке что-то запрещенное? Ты поэтому боялась попасть к нам на глаза?
Вот ведь прицепился! И, судя по всему, по делу... хоть и не хочется признавать.
Медленно раскрываю сверток и показываю ему пышные булочки.
– Это угощение для моей госпожи. Я торопилась вернуться, пока не остыло, – отвечаю негромко, стараясь звучать в той звуковой палитре, что незнакома советнику.
– Твоё желание услужить похвально, но сверток остался на земле, когда ты сорвалась в темноту со всех ног, – напоминает про обстоятельства советник.
Поджимаю губы, пытаясь придумать объяснение. Вообще не помню момента, когда его выронила!
– Ты вся вспотела! У тебя... – советник замолкает, когда я перехватываю его руку, желавшую стереть грязную дорожку пота, бравшую начало в окрашенных волосах и спускавшуюся по лбу к брови.
– Пожалуйста, не трогайте меня, – прошу настойчивым голосом, глазами предупреждая о последствиях.
Какими бы они ни были.
– Ты тронула меня первой, – отзывается советник, открыто встречая мой взгляд.
Ничего не понимая, свожу брови. Затем вспоминаю про его ладонь, обхваченную моими пальцами. Теплую ладонь. Мягкую и гладкую с тыльной стороны... и шершавую с внутренней.
Он наездник.
И возможно тренируется с мечом: на пальцах явно есть мозоли.
Это открытие слегка дезориентирует.
– Ты довольно дерзкая для той, что бежала от меня со всех ног, – отзывается советник и переводит взгляд на свою пленённую конечность. Проклятье! Отпустить забыла...
Отпускаю...
И прижимаю руку к груди, успев стереть грязную дорожку со лба.
– К такому поведению господ-при-деньгах я не привыкла, – возвращаю ему его же слова, перефразировав обвинение.
И теперь голубые глаза с родинкой под нижним веком смотрят на меня с интересом.
– Ты права. Я, возможно, переусердствовал с давлением. Но твой побег меня обескуражил. Какой госпоже я должен нанести визит вежливости с извинениями?
Вот, ведь, лис...
Какая прекрасная тактика! Я даже придраться не могу – с учетом утерянного свертка.
– Моя госпожа выпорет меня, если господин придет однажды с извинениями. Прошу, не усложняйте мне жизнь, – говорю, потупившись.
Жду продолжения давления – но нет! Советник почему-то не спешит наступать.
– Хорошо, а тебя-то как зовут? Могу я узнать? – куда мягче отзывается он, обаятельно улыбнувшись.
Если б не знала, какой он хитрый – наверно, растаяла бы. Этот молодой человек хорош собой и умеет быть приятным. Если бы не хромота, он составил бы конкуренцию моему господину – за звание самого завидного жениха...
– Меня зовут Лулу, – решаю назвать выдуманное имя.
Боюсь, назови я любое другое – и он меня поймает на лжи.
Слишком внимательный. Слишком умный.
– Что ж, Лулу, возвращайся домой – к своей хозяйке. И больше не пугай честных господ своими забегами в темноту: у нас души тонкие, можем и оскорбиться в следующий раз, – произносит советник и отступает от меня.
Он... отпускает...?
Почти по стенке двигаюсь от него вперед, затем захожу за угол и быстро добегаю до ворот; рядом с ними сгибаюсь пополам и тяжело дышу, стараясь очистить голову от всего, что может помешать, когда зайду внутрь.
Как-то он слишком легко меня отпустил! Что-то здесь не так. Хотя, Вэнь могла бы сказать, что это у меня страх опять глаза застилает...
И всё же... он мчался за мной верхом, чтобы просто вернуть сверток? И он согласен остаться без каких-либо подробностей, касательно моего поведения?
В чём смысл?!
Разгибаюсь и захожу внутрь, кивая подруге, ожидавшей меня в беседке.
Иду смывать с волос красящее вещество, заодно вся обмываюсь, избавляясь от грязи и пота. И, лишь обсушив тело и обмотав тряпицей мокрую голову, я понимаю, почему меня отпустили.
Я была буквально придавлена советником к стене... к стене поместья генерала! Советнику не составит труда узнать о том, к какой именно госпоже я шла со свертком пышных булочек. И реакция на него наёмной служанки наложницы генерала много скажет о моём личном страхе перед этим хитрым человеком!
– Да что ж это за невероятное везение?! – восклицаю в сердцах и встречаю встревоженный взгляд Вэнь, вошедшей в купальню. – Что?
– Генерал тебя зовёт. В свои покои, – отвечает подруга.
