Текст книги "Благородные устремления (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
– В таком случае, почему не садишься за стол? – спрашивает генерал, и я замечаю боковым зрением, как дёргается управляющий, застывший в проходе, чтобы удостовериться, что все гости довольны.
– Генерал Ха’гон, разве наложницам можно... – начинает, было, мачеха, как замолкает под его взглядом.
– Моей наложнице можно сидеть за столом, даже если всем остальным это запрещено законом, – бесстрастно произносит Итай.
– Но всё же по правилам... – бледнея, пытается отстоять своё решение эта бесстыдная женщина.
– Вы так уважаете правила, третья госпожа Сэйра, – протягивает Итай, – что я не могу не заметить вашей ошибки – вам же на благо. В Приграничье наложница приравнена по правам к жене, если таково решение главы рода. А вот наличие за столом с крепким алкоголем ребёнка, не достигшего брачного возраста, порицается на территории всего княжества Антар.
Аяла начинает часто дышать, задыхаясь от возмущения, что её назвали ребёнком, а её мать поджимает губы.
Ализа, выглядевшая сегодня выше всех похвал – не без помощи советов местных модниц – и сидевшая ближе всех к генералу, позволяет себе улыбнуться краешком губ.
Атара, чьё место было следующим по удалению от генерала, хмыкает, сделав вид, что поперхнулась.
Дочери главных ветвей дома явно не были довольны присутствием за столом младшей сестры!
– Третья госпожа Сэйра, генерал абсолютно прав, – подаёт голос вспотевший управляющий, сделав шаг от порога, – ре... ребёнку не следует присутствовать на обеде, включающем крепкий алкоголь, без разрешения главы рода.
– В отсутствии своего супруга или первого господина Сэйра я могу считаться главой рода, – упрямо произносит она, сверкнув глазами в сторону управляющего.
– Тогда стоит ли нам называть вас первая госпожа? – уточняет Атара, вынуждая управляющего поджать губы и выдать страх забегавшими от гостя к гостю глазами.
– Что за вздор, Атара? Ты прекрасно знаешь, как ко мне обращаться! – уверенно произносит мачеха, прекрасно держа удар.
– Ребёнок должен покинуть комнату. А вас я попрошу принести ещё один стул – моей наложнице, – спокойно произносит Итай, повернув голову к управляющему.
Таким жестом он показывает всем – его наложнице не требуется место, которое ей уступили... Наложнице генерала требуется её собственное место!
С мягкой улыбкой смотрю на стол, не желая видеть выражений лиц своей родни.
– Конечно, конечно, генерал Ха’гон!!! Сейчас всё будет!.. Вот ведь, третья госпожа Сэйра, не жалеете вы моей головы... – бормочет управляющий, быстро выходя из комнаты и направляя за стулом одного из слуг.
Его левая нога застывает на пороге: должно быть, этот человек не хочет пропустить ни мгновенья из того, что происходит в этой комнате!
Молодой и проворный слуга заносит стул быстрее, чем я успеваю встретиться взглядом с генералом, – но застывает, не понимая, куда его ставить.
– Рядом со мной, – произносит Итай, после чего поворачивает голову к Ализе и добавляет ровно, – сдвиньтесь.
Впервые вижу подобное выражение на лице главной красавицы семьи! Растерянность и недоумение перемешивались на нём с возмущением и гневом.
Сестрица позволяет себе лишнее в присутствии защитника княжества... Интересно, на что она рассчитывала? На то, что поразит его своей внешностью и заставит забыть обо всём?
Сажусь рядом с супругом и не успеваю вымолвить ни слова, как передо мной появляется тарелка и приборы.
А это заведение не зря считается одним из лучших! Поворачиваю голову к управляющему, мягко улыбаюсь и благодарю за расторопность.
Плотный мужичок, застывший на пороге с мокрым от пота лицом, с облегчением выдыхает и кланяется.
– Выведите ребёнка, – командует генерал, и мачеха со скрипом вручает почти взрослую дочь в руки трясущейся от страха гувернантки, стоявшей с начала встречи в углу комнаты.
Та, спотыкаясь, ведёт красную от возмущения Аялу в коридор мимо слуг, отводящих взгляды и застывших в весьма неуверенных позах – до новых распоряжений важного гостя.
– Дверь можно закрыть, – спокойно произносит Итай... и нас оставляют наедине с моей роднёй.
– Признаюсь честно, порядки в Приграничье весьма суровы и непривычны для жителей центральных округов княжества, – цедит мачеха, опускаясь на своё место.
– Именно поэтому в Приграничье обычно не ездят погостить, – ровно отзывается Итай. – Это место для людей, понимающих, что такое граница.
– Тем не менее, ваша матушка по слухам на днях планирует посетить Приграничье, – отбивает третья госпожа Сэйра, совершая огромную ошибку...
Брови генерала приподнимаются, после чего он поворачивает к ней голову и произносит без эмоций:
– «Тем не менее»?
Мачеха не сразу понимает, где оступилась. Возможно, гнев сыграл с ней злую шутку: она никак не ожидала, что из-за стола выгонят её родную дочь... а не меня.
Но оскорбление матери генерала-защитника границы в его же присутствии было с её стороны полнейшей глупостью.
– Я слышала, что ваша матушка направляется к вам в гости. Неужели, тот слух был неверным? – сделав вид, что ничего страшного не сказала, пытается увести тему она.
– Позвольте уточнить, не этот ли слух стал причиной вашего приезда в столь дальний округ? – сухо спрашивает Итай.
Тихонько выдыхаю, опуская взгляд на пустую тарелку. Замечаю, как приподнимаются брови у Атары, сидевшей сейчас напротив меня. Могу предположить, что Ализа тоже находится в некотором удивлении от способности генерала возвращать оскорбление словами собеседника.
– Я... не стану скрывать, у нашего приезда в Приграничье было несколько причин, и эта – одна из них, – приобщая обеих племянниц к своей ошибке, отзывается мачеха.
– Ясно. Могу я поинтересоваться о других причинах? – без какого-либо интереса уточняет Итай, начиная наполнять мою тарелку разными деликатесами.
Как виртуозно он демонстрирует своё отношение, не нарушая ни одного правила этикета! Его навыки меня пугают. Не думала, что потомственный военный способен одержать победу в светской беседе...
А в данный момент мачеха проигрывала по всем фронтам.
– Этими подробностями с вами, должно быть, уже поделилась Амай... – бросая на меня напряженные взгляды, произносит она.
– Сейчас я, как глава своей собственной семьи, общаюсь с вами, как с представительницей рода Сэйра, приехавшей в Приграничье с неизвестной мне целью, – произносит генерал, подставляя ко мне свою пустую чашу и предлагая наполнить её. – И, поскольку вы предложили встретиться, думаю, я имею право спросить, что вам нужно?
Выбираю чайник, игнорируя кувшин с вином. Этот выбор замечает Ализа и прочищает горло, грациозным взмахом ладони указывая на алкоголь.
Теперь игнорирую сестрицу, продолжая ухаживать за господином.
А что делать? Мне просто не оставляют другого варианта...
Глаза Атары нужно видеть в тот момент, когда чаша генерала наполняется терпким горячим напитком.
Итай в свою очередь взглядом предлагает моей мачехе ответить на вопрос, никак не реагируя на содержимое, которым наполнялась его чаша.
– Вынуждена признаться, по княжеству ходит много разных слухов о вас, генерал, и о вашей сорвавшейся помолвке. Мы с отцом Амай решили, что находиться в Приграничье на положении наложницы – не вполне безопасно для дочери дома Сэйра...
– Что вы имеете в виду под выражением «не вполне безопасно»? Полагаете, кто-то осмелится напасть на мою наложницу? Здесь? В Приграничье? – задаёт вопросы Итай без какой-либо эмоциональной окраски.
– Уверена, вы не позволите такому произойти, – тут же отступает мачеха, вспомнив, с кем разговаривает.
– В таком случае вы хотели заострить внимание на статусе Амай? – уточняет генерал, – Полагаете, статус моей жены сделал бы её пребывание в Приграничье более безопасным? В этом заключена ваша претензия?
– Осторожнее, тётя, – позволяет себе вступить в разговор Ализа.
Понимаю её. Если сейчас мачеха подтолкнёт генерала к решению взять меня в законные жены, дома её ждут большие неприятности.
– Никакой претензии к её статусу здесь у нас нет и быть не может: мы же сами приняли ваши дары и ваше предложение! – вняв замечанию дочери первого господина, загоняет себя в ловушку третья госпожа Сэйра.
– В таком случае, я в недоумении. Какая такая причина вынудила вас примчаться в Приграничье вперёд своего мужа и сообщить мне о своём желании забрать Амай домой? – очень медленно спрашивает Итай и отпивает из чаши, не глядя на неё.
– Ваша невеста... – произносит мачеха собранным голосом.
– У меня нет невесты, – ровно отрезает Итай.
– Ваша бывшая невеста...
– У меня нет и бывшей невесты. Единственная девушка, которую я когда-либо выбирал – это Амай. И она стала моей наложницей по общей договоренности. Никому другому я подарков не отправлял, никаких иных свах не принимал и обещаний никому не давал. И в дальнейшем я прошу вас думать прежде, чем говорить, третья госпожа Сэйра: у меня не так много терпения, как может показаться... Несколько ваших высказываний я уже пропустил мимо ушей, во имя хороших отношений между нашими семьями, и чтобы не расстроить Амай... но моё расположение к любимой наложнице не будет распространяться на её семью. Вы получили выкуп за Амай и подписали договор. Дальнейший торг не уместен. Особенно – торг из-за слухов, распространяемых кем-то за пределами Приграничья.
Он сказал: «Любимой»?..
Я одна это услышала?
Пытаюсь поймать взгляд генерала, но тот упорно смотрит куда угодно, но только не на меня.
– Вы сказали так много... я в замешательстве. Забота о дочери не может порицаться так сурово, – обмахивая лицо платком, отзывается мачеха.
– Если бы это была забота, вы были бы гостями моего поместья. Однако, я способен распознавать истинные намерения в людях, третья госпожа Сэйра... именно поэтому мы с вами сейчас сидим здесь, – отвечает Итай абсолютно спокойным голосом.
Невероятный... он невероятный.
Кто бы ещё рискнул сказать нечто подобное замужней женщине в лицо? Должно быть, именно из-за этой честности, которую он решил продемонстрировать, из комнаты были удалены все лишние уши.
– Хотите поговорить начистоту? – придя к тому же выводу, протягивает мачеха и кивает. – Хорошо! Быть может, у нашего приезда в Приграничье есть не одна и не две цели... Но что насчёт вас, генерал Ха’гон? Вы так рьяно отрицаете наличие бывшей невесты, но слухи по княжеству распространяю не я, и не моя семья. Этим занимается ваша матушка – и не без цели! Вам об этом известно. Но говорить на эту тему вы почему-то не стремитесь...
– Разумеется, не стремлюсь. Потому что обвинять мою мать в распространении слухов рискуете только вы – и вам же за это нести ответственность, – бесстрастно отзывается Итай. – Правда, я не вполне уверен в том, что вы понимаете последствия своих действий...
– Третья госпожа Сэйра оговорилась. Конечно же, она не хотела упоминать благородную госпожу Ха’гон в таком нелестном свете! – вновь вступает в разговор Ализа, грациозным движением руки поправляя блестящий от укладочного масла локон, служивший каймой белому маленькому уху, украшенному позолоченными серьгами. – Тётушка переволновалась из-за встречи с таким уважаемым генералом!
– Из слов третьей госпожи Сэйра следует, что я вовсе не так уважаем, как заметила эта барышня, – глядя на мачеху и игнорируя Ализу, отвечает Итай.
– Что? Я не... – теряется мачеха, пытаясь оправдаться за оскорбление.
– Прошу вас, третья госпожа, позвольте Ализе вести разговор! – решаюсь перебить её, испытывая невероятный стыд перед генералом за весь этот обед. Если и есть в мире наглядный пример невежества, им являются представительницы моей семьи, собравшиеся в этой комнате. – Она явно получила какие-то важные наставления от первой госпожи, раз вступает в беседу без приглашения уже не в первый раз.
– Да как ты смеешь? – вспыхивает Ализа, испепеляя меня взглядом.
– Как она смеет – что? – уточняет Итай, внимательно посмотрев на жемчужину рода Сэйра, растерянную от подобного заступничества. – Я не очень разбираюсь в женском этикете, но помню из детства, что в нашей семье ни одна незамужняя дочь не имела права обращаться в таком тоне к замужней. В вашем доме это в порядке вещей, третья госпожа Сэйра? – и он переводит взгляд на мачеху.
– Извинись, Ализа! Твоя сестра – замужняя! – цедит та.
– Замужняя? Она наложница, у которой нет никаких прав на территории всего княжества! Только на территории Приграничья! – не выдерживает фарфоровая красавица.
– И вновь я слышу то, что не должен слышать, – с улыбкой произносит Итай, но от выражения на его лице все присутствующие в комнате застывают, прикрывая рты. – Должен предупредить, что барышня из семьи Сэйра может быть выпорота на главной площади за оскорбление обычаев Приграничья и отсутствие уважения к своей замужней сестре... Стоит ли мне вспомнить о том, что она в какой-то мере моя родственница, и выпороть её без всеобщей огласки на заднем дворе своего поместья?
– Да, вы!!!! – вскакивает Ализа, глядя на генерала с ненавистью и возмущением.
Бросаю взгляд на Атару и вижу, как та скрывает довольную улыбку. Не зря средняя сестрица старалась показать свою дурную сторону вчера в главном зале: она убедила Ализу, что не планирует претендовать на место жены генерала, успокоила её и проследила за тем, чтобы жемчужина рода напиталась надеждами с головы до пят...
Разрушение надежд – самое страшное наказание для таких горделивых девиц.
– Что – я? – ровно переспрашивает Итай, и вновь комната погружается в напряженную тишину.
– Прошу вас, не гневайтесь, генерал! Она ещё очень глупа и невежественна. Но её мать имеет влияние на весь род – и мы вынуждены ей подчиняться, – спустя некоторое время, негромко произносит мачеха.
Какая хитрая женщина! Она снимает с себя ответственность, напрямую и в самый подходящий момент заявляя, что всё это не было её планом: она всего лишь плыла по течению, организованному для всех первой госпожой Сэйра.
Но даже с этой простой задачей мачеха не справилась... Интересно, как она будет отчитываться перед старшими семьи?
– Тётушка, вы забываетесь! – возмущенно восклицает Ализа, почуяв, куда веет ветер.
– Это ты забылась, Ализа. А я защищаю себя, свою дочь и вторую племянницу от твоей глупости. Даже не думай утянуть нас вниз за собой, – скупо роняет в её сторону мачеха.
Итак, она отказалась от Ализы на глазах у генерала. Теперь, что бы ни натворила дочь первого господина, это будет лишь на её ответственности.
– Ваша семья продолжает удивлять. Надеюсь, приезд третьего господина будет не так богат на откровения? Не уверен, что хочу знать о роде Сэйра ещё хоть что-то, – замечает Итай, поднимаясь на ноги.
Поднимаюсь вслед за ним.
Попытка навязать генералу жену полностью провалилась ещё до озвучивания вслух.
Бросаю быстрый взгляд на лицо супруга.
Кажется, он тоже доволен исходом встречи.
– Раз никто другой не осмеливается, я скажу – как есть. Наставление первой госпожи заключалось в том, чтобы склонить вас, господин генерал к выбору главной жены из рода Сэйра, – наконец, подаёт голос Атара, – дабы показать всем в княжестве, что связь между нашими семьями нерушима, и уведомить всех интересантов, что жениться на ком-то ещё вы намерений не имеете!
– Ты что творишь, Атара?! – задыхается от возмущения Ализа.
Я тоже смотрю на неё с удивлением и не понимаю – зачем?.. Зачем она это сказала теперь, когда ни о каком выборе в жены и речи идти не может?!
И любое упоминание промаха матери Ализы приведёт к увеличению трещины в отношениях между генералом и моей семьей!
Неужели Атара хочет руками господина лишить власти первую госпожу дома Сэйра?..
Но каким образом?
Впрочем, ответ я получаю довольно скоро:
– Завтра я встречусь с отцом Амай – и на этом контакты с родом Сэйра будут прекращены навсегда, – сухо произносит Итай, никак более не комментируя полученное предложение и переводя взгляд на мою мачеху. – Я прошу вас сегодня же арендовать место на утреннем корабле: чем быстрее вы покинете Приграничье, тем меньше Амай будет переживать за то, что представительницы её семьи могут получить публичное наказание за отсутствие манер... Любое промедление в этом вопросе будет воспринято мною, как намеренная провокация. На этом прощаюсь. Идём, – он подаёт мне руку, и мы покидаем гостевую комнату, так и не притронувшись к еде; стремительно спускаемся по лестнице и выходим из постоялого двора.
– Прошу прощения за это представление. Я не ожидала, что они зайдут так далеко, – забравшись в экипаж, произношу тихо.
– Это была репетиция... – протягивает Итай и стуком по стенке предлагает извозчику ехать.
– Репетиция? – переспрашиваю.
– Встречи с моей матушкой. И она прошла довольно гладко. В реальности всё будет куда сложней, – встретив мой взгляд, добавляет он.
– Постойте! – слышу голос Атары и взглядом спрашиваю у генерала разрешения.
Дважды стукнув по стенке, Итай приоткрывает для меня окно остановившегося экипажа.
Выглядываю и смотрю на Атару. Напряженное выражение кукольного лица с идеально подведенными бровями, розовыми от румян щеками и алыми губами, выглядит слишком неестественно: для таких барышень, как мои сестрицы, характерны мягкие улыбки и милые ужимки, возникающие от уверенности в собственной неотразимости. Всё остальное... не сочетается с внутренней сутью.
– Амай, вероятно, ты даже не помнишь меня: мы мало общались в детстве, а потом тебя увезли в другой округ... но ты должна знать, что сегодня я поставила на кон всё, – произносит Атара, глядя мне в глаза, – и не для того, чтобы отомстить или расчистить дорогу своей матери! – добавляет она раньше, чем я успеваю открыть рот, – А для того, чтобы все мы, наконец, смогли вздохнуть с облегчением. Ты не представляешь, что это такое – жить в нашей благородной семье, и, поверь, тебе сильно повезло с отъездом. Никто не может и слова сказать против действий жены первого дяди! Твой отец почти не имеет права голоса в доме, а моя мать никогда не сможет претендовать на роль хозяйки несмотря на то, что мой отец вошел в нашу семью в обход правил – по настоянию нашего деда... Мы все заложники обстоятельств, сложившихся в этом доме, и лишь тебе посчастливилось вырваться и найти своё место.
– Зачем ты говоришь это мне? – напряженно спрашиваю, стараясь не смотреть на генерала, не отрывавшего от меня глаз.
– Если всё получится, я не попрошу ничего – но, если первая госпожа останется главной в доме, не взирая на все промахи и непомерные амбиции... я хочу попросить тебя пригласить меня в гости в Приграничье через пару месяцев, максимум полгода: дольше мне там просто не выжить, она сведёт меня в могилу за сказанные при генерале слова.
– Всё не может быть так ужасно, – ощутив озноб, протягиваю неуверенно.
– Какая ты всё-таки наивная... тебе повезло с защитником! Берегите её, генерал, – обращается к моем спутнику двоюродная сестра.
– Здесь не будет ни больших праздников, ни гуляний по саду цветов, ни смотрин для завидных женихов: тут даже нет высокопоставленных чиновников, – неожиданно выглянув из окна рядом со мной, замечает Итай.
– Это неважно, – качает головой Атара, – я найду себе мужа сама – пусть он будет не знатен и не богат! Это куда лучше, чем терпеть самодурство недалекой женщины в надежде, что мне подберут объедки со стола старшей сестры.
Переглядываюсь с генералом. И получаю едва заметный кивок.
– Хорошо, Атара. Если разобраться с Первой госпожой не выйдет, генерал пригласит тебя в Приграничье – погостить и скрасить мой досуг. А там уж посмотрим, как будет!
– Благодарю тебя, сестра, – на лице Атары появляется неуверенная улыбка, в которой можно было разглядеть тень надежды.
Подав знак извозчику, генерал прикрывает окно, и мы трогаемся с места... а я всё не могу забыть выражения её глаз.
– Она боится, не верит, но надеется. Разве можно испытывать всё это одновременно? – шепчу совсем тихо.
– Твоя сестра права. Ты ещё слишком наивная и почти не знаешь жизни, – протягивает генерал и отсаживается вглубь, о чём-то глубоко задумываясь.
Неприятно признавать, но все они правы. Этот день станет для меня большим уроком.
Нельзя судить о людях по их поведению. Нельзя судить о людях даже по их поступкам.
Люди могут обманывать.
И не от хорошей жизни...
***
До самого вечера я была предоставлена себе самой. Как только мы прибыли в поместье, Итай ушёл в кабинет, вероятно, по какому-то важному делу: Вэнь успела заметить, как с внутреннего двора хозяйской половины был отправлен голубь. Попытавшись вспомнить все подробности произошедшего, я не нашла в событиях ничего, достойного так сильно озаботить супруга... разве что присутствие советника Наместника на том же постоялом дворе. Но, если Эзра и связан с мачехой, то разве что мимолетным знакомством: такой человек, как он, просто не мог не воспользоваться возможностью влезть в семейные разборки генерала – это безусловно пошло бы на пользу Наместнику! Однако, никто в нашу гостевую комнату так и не вошёл...
Так что же вынудило генерала запереться в своих покоях до самого позднего вечера, проигнорировав возможность вернуться на тренировочный плац?..
Покрутив на столе чашу с остывшим чаем, перевожу взгляд на потемневшее небо. Сидеть в беседке становится прохладно, но заставить себя подняться – не могу. Я буквально разрываюсь от необходимости понять озабоченность генерала и... обдумать информацию, полученную от кузины!
Мысли скачут то в одну сторону, то в другую, не давая сосредоточиться на чём-то одном!..
И всё же... слова Атары слишком сильно взволновали меня; намного сильнее перемены в настроении генерала!
Была ли я самым несчастным членом семьи?
Мать Атары – законная дочь предыдущего главы рода; она могла бы уйти в семью мужа, но по настоянию деда это именно её муж вошёл в нашу семью, что в княжестве не запрещено, но считается своего рода позором для мужчины... и теперь они оба живут в её родовом доме без власти, подчиняясь глупой женщине, успешно вышедшей замуж за первенца рода Сэйра! И все доходы дома уходят на подготовку брата Ализы к поступлению на службу... ни о каком честном распределении средств и речи идти не может, когда ключи от дома находятся в руках матери не пристроенного сына. А раз мать Ализы хлопочет о будущем своего чада, значит, двоюродный братец не сдал государственный экзамен или сдал его плохо. Деньги, вероятно, уходят на взятки, чтобы найти ему местечко потеплее. Вот, почему дому Сэйра понадобился ещё один источник дохода – карман генерала, так удачно втянутого в интриги элит со старой историей договора о свадьбе!
И в такой обстановке живёт вся наша семья, наблюдая за бездарным наследником первого господина и пытаясь женить или выдать замуж своих детей без приданого – в дома получше...
Атара наблюдает всё это с самого детства. Да, на ней было не самое дешевое платье, да и украшения с косметикой демонстрировали, что род Сэйра всё ещё может позволить себе выйти в свет и не опозориться... но всё это скорее напускное. Вот, почему сёстры так внимательно осматривали поместье генерала. И, вот, почему готовы были съесть меня за то, что я имею не только кров, но и симпатии своего супруга. Не было в их глазах тепла от лицезрения его покровительства надо мной. Не было и радости. Но была злость, зависть и непонимание – почему они этим обделены?
И это страшно.
Я больше не уверена, что являюсь самой обиженной и оскорбленной. Имею ли я вообще право ощущать себя жертвой и винить в этом своих отца и мачеху? Если бы я осталась в доме, Аяле бы не досталось и половины того, что она имеет сейчас – а взаимоотношения между сестрами от разных матерей сделали бы обстановку в доме ещё более напряженной.
Что лучше? Бесконечно притворяться богатой и благородной, страшась быть разоблаченной каждый день и желая избавиться от всех своих кузин и кузенов, или жить в совсем небогатой семье, не чураясь заработка торговки и не испытывая от этого никакого стыда?
Я не ощущаю себя благородной наследницей. Я не ощущаю себя даже просто дочерью из благородной семьи! Я смогу обеспечить себя сама, если останусь на обочине, и не буду страдать от мысли, что мои связи с семьёй разорваны.
Делать всё для людей, которые думают только о себе – во имя процветания рода, которого его бездарные главы и их дети даже не в состоянии достичь?
В этом я должна видеть смысл жизни?
Нет, уж лучше изображать наложницу действительно уважаемого человека!
А ещё лучше – не изображать...
От этой мысли лицо мгновенно краснеет.
Я могу поставить точку в вопросе о своём статусе.
Могу попытаться доверить свою судьбу мужчине и отдать свою жизнь в его руки.
Но смогу ли довериться полностью?..
Конечно, я хочу любви и заботы, которой была лишена. Но не обманываюсь ли я словами генерала, преследующего свои собственные цели?
Родной отец снял с себя ответственность за меня, отдав на попечение дальним родственникам. И никто, кроме спасенной мною Вэнь, никогда не желал связать со мною своё настоящее и будущее. Я бы хотела поверить, что Итай готов сделать меня своей семьёй, но наш путь друг к другу только начался, и его сложно назвать прямым, а чувства – искренними!
...
– Отец будет здесь завтра. Возможно, мы даже встретимся... если он захочет, – бормочу под нос, притягивая к себе колени.
И что же мне следует сказать ему в первую очередь? Спросить о здоровье? Или сразу сказать, о том, что я здесь счастлива и не нуждаюсь в его заботе?
А он вообще заботу проявлять приехал? Или он выполняет план первой госпожи, как и мачеха?..
– Амай! – слышу голос Вэнь и приподнимаюсь. – Генерал зовёт тебя.
