Текст книги "Благородные устремления (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Тут подруга начинает хихикать, занимаясь чайной церемонией по ходу, а у меня всё внутри б ухает вниз.

Мне не оправдаться. Никак.

И самое печальное, что всё обещанное советником – действительно необходимо сделать! И любые подвижки в этих вопросах сулят лишь радость жителям Приграничья! Я сама хотела спровоцировать генерала помочь всем местным!

Но в итоге меня сделали должницей Наместника, который будет делать это во имя восстановления отношений с генералом, который в свою очередь ничего ни восстанавливать, ни налаживать не собирался! И вообще свой дом для людей Наместника закрыл!

– АААааа!!!! – хватаюсь за голову и падаю на подушки.

– Ты чего пугаешь? – вздрагивает Вэнь, оборачиваясь на меня.

– Вэнь, скажи, ты в состоянии спрятать слона в лавке фарфора? – с безнадегой протягиваю.

– Я никогда не видела слона, – признаётся Вэнь.

– Я тоже... – отзываюсь обреченно.

И вздрагиваю, когда Вэнь внезапно садится на корточки, приближая своё лицо к моему:

– Что стряслось?

– Я помогла Наместнику сделать генерала своим должником. Не напрямую. Через меня. И не совсем должником, а как бы тем, кто спровоцировал большие изменения. И изменения, вроде как, неплохие! Но, чем это обернётся в будущем – неизвестно, – отвечаю честно.

– Ты сама-то поняла, что сказала? – уточняет Вэнь.

– А ты что поняла? – спрашиваю в ответ.

– Что всё будет чуть лучше, чем сейчас, потому что фигура генерала каким-то образом воздействовала на Наместника. Но ты почему-то убеждена, что у этого «воздействия» есть цена.

– Ты давно у меня такая умная? – удивленно смотрю на подругу.

– Я думаю, ты зря паникуешь. Что бы ни произошло – это спровоцировало положительные изменения. И позиция должника с твоих слов – скорее фигура речи, чем факт, который может быть обнародован, – улыбнувшись мне, Вэнь поднимается и продолжает заниматься чаем.

Смотрю на её спину и размышляю, не меняя позы.

По сути, она права. Советник разыграл со мной хорошую сцену. Но при этом никто не сможет подтвердить, что он здесь был! Более того, ни он, ни я не станем говорить про обстоятельства появления долга... это не сделает чести никому, – скорее, напротив, уничтожит любую возможность для сближения в будущем.

– Он невероятен, – протягиваю, переворачиваясь на спину.

– Кто? – слышу вопрос Вэнь, но не отвечаю, погружаясь в воспоминания о встрече.

***

– Он действительно невероятен! – закрываю лицо руками, всё так же лежа на спине, но уже поздно вечером – после того как закончила все дела и готовилась притворяться спящей, чтобы чуть позже ускользнуть на встречу с капитаном.

– Кто же так впечатлил госпожу наложницу? – звучит в темноте заинтересованный голос.

Уже открываю рот, чтобы ответить – как застываю.

А затем резко приподнимаюсь, пытаясь высмотреть гостя в кромешном мраке.

– Кто здесь? – спрашиваю с тревогой.

И задерживаю дыхание, когда рядом появляется огонь... он освещает чьё-то лицо и плывёт вместе с ним в темноте к столику перед моей кроватью... касается свечи... и вот я уже смотрю в глаза генерала.

– Вы... вновь не постучались, – почему-то произношу, ощутив, как ускорилось сердце.

Он пришёл меня прибить? Или выведать все обстоятельства? Но как он узнал?!

Так, нужно успокоиться... я нервничаю на пустом месте: ещё непонятно, зачем он вообще пришёл!

– Мы уже выяснили, что ты уважаешь моё право ходить по дому без препятствий, – негромко отзывается генерал, разглядывая моё лицо.

Моё лицо!

Прикрываю его распущенными волосами. По сути, сейчас это лицо Лулу – и оно мне ещё понадобится для побега из поместья! В прошлый раз генерал видел меня совсем без косметики в тот момент, когда свет был за моей спиной; сейчас свет впереди – и все черты как на ладони!

– Ты стесняешься меня? – удивляется генерал.

– Господин, я невинна. И, коль уж не нужна вам в качестве наложницы, о чём вы мне сообщили напрямую, то я всё ещё надеюсь когда-нибудь в будущем получить возможность покинуть ваш дом – и обзавестись настоящей семьей, – говорю чистую правду.

Не собирается же он держать меня здесь до конца моего века, учитывая произнесенные слова об отсутствии нужды в «такого рода» услугах? В подобных вопросах, раз уж они повисли в воздухе, лучше сразу разобраться! Так я смогу обезопасить себя – а генерал расслабится, уверенный, что в ближайшие несколько лет я никуда не денусь, выполняя задачу Защиты От Брака.

– Ты довольно бесстыдна, – заявляют мне, и я теряю дар речи.

В каком месте я бесстыдна?

– Ты так прямо говоришь мне, что собираешься сохранить себя для другого мужчины, – отвечает генерал.

«Отвечает»?

– Я что, задала вопрос вслух? – с ужасом спрашиваю.

– Да, – подтверждает генерал.

Какой кошмар!!! Надо срочно приходить в себя и перестать подставляться под удар!

– Я... прошу прощения... – подтягиваю одеяло и прикрываю себя по горло, отвернув голову в сторону.

Надеюсь, волосы скрывают большую часть лица.

– Зачем вы пришли так поздно, господин? – спрашиваю мягче.

– Понял, что, если матушка останется в моём доме, мы вынуждены будем спать рядом. А к этому ещё нужно привыкнуть, – с лёгким весельем глядя на мою «броню» из одеяла, произносит генерал.

– Вовсе необязательно, – перестраиваюсь на образ милой трепетной девушки с нежным голоском, – мы можем оставаться в одной комнате, но спать в разных местах. Вашу кровать можно прикрыть балдахином, а мне хватит места на ложе с подушками, где вы изволите отдыхать или читать книги.

– Была в моей комнате? – бесстрастно уточняет мой собеседник.

– Нет. Но я родилась в благородной семье и знаю, как выглядят комнаты господ, – отвечаю вежливо.

– У меня нет места для отдыха. Стол, табуретки, место для письма с подушками и кровать, – звучит ровный ответ.

– Хорошо, что мы выяснили это сейчас! Значит, нужно успеть приобрести...

– Я не буду ничего менять в своей комнате, – останавливает меня генерал, внимательно наблюдая за выражением моих глаз.

– Тогда... тогда я могу спать на подушках. Я маленькая, мне хватит места, – тут же нахожусь с ответом.

И слушаю тишину некоторое время.

Довольно продолжительное время.

– Твой практичный подход мне скорее нравится, чем нет, – медленно произносит генерал, – но я всё ещё хочу ощущать себя мужчиной, когда речь идёт о ночах с наложницей – а не маленьким врунишкой, сговорившимся с такой же маленькой лисицей, для обмана суровой матушки.

Сравнение с лисицей вновь уносит меня к мыслям о советнике – на самом деле хитроумном и изворотливом человеке!

Я ему даже в подметки не гожусь.

– О чём задумалась?

Вопрос генерала возвращает меня в темную спальню.

– Я приму ваше желание в расчёт. Пожалуйста, подскажите, что может даровать вам такое ощущение? – не задумываясь, отвечаю.

И вновь внимательно слушаю тишину.

– Ты и впрямь хитрая маленькая лисичка или глупый ребёнок? – задумчиво протягивает генерал, сведя брови.

Не менее серьёзно задумываюсь над вопросом.

Что я не так сказала?

– Вы так много говорите сегодня. Я немного растерялась, – решаю спрятаться за отговоркой.

– Я игнорировал тебя полгода не потому, что не умею разговаривать, а потому что был занят службой. Сейчас нам нужно решить общую проблему и, вполне возможно, после её решения ты не увидишь меня ещё полгода, – отвечает на это генерал.

– Поняла вас! Благодарю, что предупредили! – вежливо принимаю ответ и слышу, как тяжело выдыхает мой «муженек».

– И почему я думал, что всё будет проще? – вопрошает он, запрокидывая голову.

– Я не подведу вас, господин. Мы сможем убедить вашу матушку в отсутствии намерений расстаться и в желании продлить род, – опустившись попой на пятки и, тем самым, отодвинувшись от свечи, обещаю вполне уверенно и даже воодушевленно.

– По первому пункту у меня сомнений нет. Что касается второго... – на губах генерала неожиданно появляется улыбка, смягчая волевое лицо и наполняя глаза странным блеском, – тут, боюсь, даже при большом желании ты провалишься.

Какой он обаятельный, когда так улыбается!

И я не понимаю – он сейчас отказывается от меня или принимает мою неопытность, как данность?

– Я способна помочь вам в этом! – осторожно убеждаю, чуть наклонившись к нему.

– Ты посмотри, где ты сидишь. Между нами можно стол поставить – а ведь я пришёл ночью к своей наложнице, – усмехается генерал, чем ещё больше меня озадачивает.

Я думала, меня ругать будут при встрече, а он... веселится? Почему он такой расслабленный сейчас? Устал после тренировки бойцов и забыл сохранить привычное выражение лица? Или на плацу он всегда такой свободный и улыбчивый?..

– Я могу сесть поближе, – в итоге, решаю показать свою готовность к совместным действиям, направленным на обман.

Потому придвигаюсь к нему, правда, буквально на ладонь – не больше: мне никак нельзя попадать под свет свечи надолго!

Спустя пару мгновений лицо генерала перестаёт излучать расслабленность и спокойствие, а в глазах появляется холод.

– Ты издеваешься? – спрашивает ровным голосом.

– Ннет, – встревоженно отвечаю.

– Разумеется. Ведь всё выглядит так, будто это я издеваюсь над тобой, – он поднимается на ноги, возвышаясь над кроватью.

Пытаюсь поставить себя на его место и понять, что его так разозлило?

Терплю крах.

– Господин, я не очень способная, но готовая к обучению. Просто поясните, чего вы хотите, – поднимаюсь с постели вслед за ним и встаю напротив.

– Я хочу, чтобы ты перестала пользоваться своими приёмами и постаралась честно выполнить поставленную задачу. Я не потерплю в своем доме притворства, направленного на уничтожение моей репутации.

– Я не понимаю... – искренне теряюсь и даже начинаю испытывать испуг.

– Не понимаешь? Ты продолжаешь это повторять, и это раздражает. Ты либо союзница мне, либо враг. И, если второе, я избавлюсь от тебя быстрее, чем ты успеешь меня оклеветать, – с откровенным предупреждением чеканит генерал, глядя на меня сверху вниз.

– Поясните, где я не права – с вас не убудет! – повышаю голос от страха за свою жизнь.

И слушаю собственное сбитое дыхание.

Осторожно поднимаю взгляд и в полумраке пытаюсь рассмотреть выражение лица генерала.

Он удивлен?..

– Ты не можешь быть такой глупой, – протягивает генерал.

– Могу. У меня нет опыта – с мужчинами, – говорю прямо, чтобы не вызвать очередной поток подозрений в моей хитрости.

– А с женщинами? – почему-то спрашивает генерал.

– И с женщинами, – с легким изумлением от вопроса, подтверждаю.

– Хорошо, тогда скажу, как есть. За пару дней ты сменила столько личин, что у меня начали появляться сомнения – взял ли я девицу из благородной семьи или случайно приобрел певичку из борделя? Сперва ты говоришь, что готова выполнить задачу, но потом начинаешь плести интриги за моей спиной; когда я высказываю тебе претензию, ты пытаешься соблазнить меня призывным голосом распутницы, однако, выяснив, что это мне не подходит, заявляешь, что хочешь сохранить чистоту и играешь то ли в недотрогу, то ли в ребёнка, которого совращают самым омерзительным образом... Это может удивить, но я не желаю ощущать себя гнусным растлителем в собственной спальне! Я взял тебя наложницей и имею на тебя все права – даже если не притронусь к тебе ни разу. Так что заканчивай разыгрывать это представление: оно мне не по душе! Либо убирайся из моего дома и иди на все четыре стороны!

...

А... можно?

Я бы «убралась».

Потому что понятия не имею, как так вышло...

Однако, к его логике тоже не придерешься: всё происходило именно в такой последовательности!

Неужели я умудрилась создать о себе столь скверное впечатление – и даже не заметила этого?..

– Как мне донести до вас – что меньше всего на свете я хочу видеть такое выражение на вашем лице? – тихо, но, вкладывая всю свою искренность, спрашиваю. – Я невольно разозлила вас и готова понести наказание. Но прошу не приписывать мне желание поиздеваться над господином – его нет и в помине! Я неопытна, это так, но хочу честно выполнить свой долг перед вами!

– В таком случае, ты понимаешь, что наш контакт неизбежен? У тебя не получится убедить мою матушку в том, что мы делим постель, если ты держишься от меня на расстоянии, – медленно и с расстановкой поясняет генерал.

Так, вот, в чём дело?!

В нашей близости?

Что ж, это можно – свеча светит с боку и не мешает выполнить задачу!

– Поняла. Сократить расстояние. Достаточно? – стремительно подхожу почти вплотную и резко поднимаю голову.

Когда генерал опускает свою, расстояние между нашими лицами сокращается до критического – и мы начинаем делить один воздух. От него пахнет свежестью травы, железом и немножко потом. Но запах не отталкивает, а дурманит. Я даже покачиваюсь, отчего-то потеряв равновесие.

– Так испугалась? – подхватив меня за талию и прижав обратно, чтобы перехватить и поднять на руки, бормочет генерал. – А когда сцену в лавке тканей разыгрывала – совсем не боялась.

И он укладывает меня обратно на постель.

– Разыгрывать сцены у меня опыт есть, – приходится признаться слабым голосом.

– К близости тоже придется привыкнуть. Иначе от тебя не будет проку, – спокойно произносит генерал, прикрывая меня одеялом.

От меня должен быть прок: ещё одного приступа господского гнева я не перенесу. Поэтому...

– Я привыкну. И выполню ваши требования, – обещаю.

И ощущаю, что внутри ничто не противится этим словам.

Если подумать, генерал честен в общении со мной – не юлит, не обманывает, говорит о конкретной задаче, проверяет мою способность её решить. Здесь и впрямь нет второго дна!

И я почему-то совсем не хочу его подвести... Пусть он и не идеален, пусть смотрит сквозь пальцы на делишки Наместника, когда мог бы осечь его, и дать людям вздохнуть спокойно, – но он честно заплатил за меня выкуп, привёз в Приграничье, дал кров, деньги и обозначил правила!

Мне не трудно их выполнить.

Наверно...

...к тому же – на встречу с капитаном я уже опоздала...

Хорошо, что у нас есть уговор – ждать не больше часа и прийти в то же время на следующий день, если что-то пошло не так!

– На том и разойдёмся, – генерал вновь выпрямляется надо мной и уже отворачивается, чтобы уйти, как произносит напоследок: – Да, забыл сообщить о цели своего визита... ко мне пришло послание от советника Наместника, в котором он говорит, что мог напугать тебя, когда пришёл сегодня днём к задним воротам. Он просит прощения и предлагает встретиться, чтобы сгладить впечатления.

Он... не сказал, что заходил во двор?

Но сказал, что мы общались.

Как мне это понимать?

– Этот человек действительно приходил. Вэнь тогда не было в доме: я отправила её докупить тканей для вышивки платков, – очень осторожно отвечаю, свернувшись калачиком под одеялом, – потому бездумно ответила на его голос. Нас тогда разделяли ворота...

Я же сейчас не лгу? Просто не рассказываю всё сразу.

– Что он тебе сказал? – Звучит вопрос.

– Он хотел загладить вину. Говорил, что не хочет, чтобы случай со стражей и моими служанками навредил вашим отношениям, – отзываюсь тихо.

– Это опасный человек. Постарайся с ним больше не общаться – даже когда думаешь, что у тебя нет выбора, – довольно сухим голосом советует генерал.

– Хорошо, – тихо отзываюсь и слушаю гулкие удары собственного сердца, глядя на огонек свечи... – Как его зовут? – всё же решившись, спрашиваю.

– Эзра. И этот человек хуже Наместника во сто крат, – произносит генерал.

Глава 4. Пустые хлопоты

– Ты так и не рассказала, что произошло вчера ночью, – осторожно напоминает Вэнь, с самого утра с тревогой наблюдавшая за мной. – Что тебе сказал генерал?

– Генерал... вел себя очень странно. Я всю ночь об этом думала... – растираю лицо, пытаясь взбодриться.

Я так и не смогла заснуть! Впечатлений было слишком много. И все беспокоили сердце, вынуждая по несколько раз прогонять события в памяти...

Но вечно так продолжаться не может.

Я должна найти выход из сложившейся ситуации!

Потому решительно придвигаю зеркало и начинаю красить брови, объясняя Вэнь обстоятельства:

– Поначалу мне казалось, что он испытывал меня. И я даже попыталась ему подыграть – но это оказалось неверным решением, и я лишь разозлила генерала.

– Он рассердился на тебя? – напряженно переспрашивает Вэнь. – И ты говоришь об этом так спокойно?!

– Как бы тебе сказать, он словно не на меня сердился, а на ту меня, что была в его голове, – пытаюсь пояснить.

– Не понимаю, – качает головой подруга.

– Вот, что я точно поняла, – откладываю кисть и сосредоточенно смотрю на стол, – генерал не знает, может ли доверять мне. И эта неопределённость возникла не на пустом месте.

– А что такого ты сделала, что он теперь насторожен? – хмурится Вэнь. – С моей семьей пообщалась?

Она не знает. Я ей так и не сказала. Молчала вечером, занимаясь вышивкой... молчала ночью – когда она зашла в мою комнату спросить, почему я не пошла на встречу с капитаном... молчала утром, когда только проснулась...

– Я пообщалась с советником Наместника, и генерал знает об этом! – решаюсь признаться и закрываю лицо руками, наплевав на проделанную с чертами работу. – Он так напугал меня! Подозревал в сговоре – теперь это ясно, как день! Решил, что в его дом пробрался предатель! Если бы в конце не признался сам, что знает о его визите, я бы и не поняла, в чём причина!

– Амай, остановись, я ни слова не поняла! Кто тебя напугал? Какая причина? Что вообще происходит? Что за советник?! – не на шутку встревожившись, спрашивает Вэнь и кладёт ладони на мои руки, – Расскажи подробно, что произошло?

– Вчера, пока тебя не было в поместье, в наши ворота постучали, – отвечаю сосредоточенно, – и я по глупости своей ответила. Кто же знал, что за воротами окажется советник Наместника? Теперь я в курсе, что это самый опасный в Приграничье человек, а вчера вечером... я впустила его внутрь, Вэнь. Он сидел в беседке и пил со мной чай, пока люди Наместника штурмовали главные ворота поместья. Он невероятный стратег! Он смог задурить мне голову и поставить в положение должницы, хотя мне с ним даже делить нечего! И он не скрыл этого от генерала – а направил письмо и признался, что мы с ним общались! Теперь понимаешь, почему я сама не своя?!

– Этот советник и впрямь опасен, – медленно отзывается Вэнь, – я ещё никогда не видела тебя такой испуганной!

– Я думаю... я думаю, что он – главный враг генерала, – выдаю взволнованно; затем встречаю взгляд Вэнь, – и теперь у нас с ним есть тайна, о которой я не могу рассказать господину.

– Тайна? Какая? – помертвевшим голосом уточняет Вэнь.

– Он... коснулся меня.

– АМАЙ!!! – Вэнь отскакивает от меня и закрывает рот обеими ладонями, – Как это вышло?!

– Я сама не знаю! Я встала на колени, чтобы попросить прощение за то, что сказала правду, а он попытался меня поднять и сам упал, а его руки соскользнули по моим рукавам и коснулись кожи... – тоже вскочив на ноги, начинаю тараторить, бродя перед столом туда-сюда.

– Так, погоди... погоди, погоди, погоди! Амай, остановись!!! – останавливает меня Вэнь, вынуждая взглянуть на неё, – Это что, всё?

– В смысле? – выдыхаю слово.

– Он коснулся твоей кожи – и всё? – уточняет Вэнь.

– Ну... да? – отвечаю настороженно.

– Тебя что, мужчины никогда не касались? На улице плечом не задевали? Случайно не сталкивались с тобой во время фестивалей? – скептично глядя на меня, продолжает уточнять Вэнь.

– Ну... было такое – но до того, как я стала наложницей, – приходится признаться.

– А генерал тебя ни разу не касался?

– Вчера ночью он не только коснулся – даже на руки взял, – скрестив руки перед грудью, тихонько отвечаю.

Я ещё не поняла, что мне следует испытывать по этому поводу: страх смёл всё на своем пути...

– Ну, вот. Взял на руки! – произносит Вэнь с каким-то особым смыслом.

– И даже на постель положил, – ощутив, как к щекам приливает кровь, ещё тише говорю.

– И даже на постель положил! – с той же интонацией повторяет Вэнь, – Погоди, что?! Что это за подробности, о которых я не знаю?! ТЫ ЧТО ВООБЩЕ ВЧЕРА ДЕЛАЛА?!

– На этом всё закончилось! – убеждаю её взволнованно, – Меня уложили – и больше ничего!

– Так, ладно... просто уложили... об этом потом поговорим, – Вэнь поворачивается вокруг себя, проделывая со своими мыслями какую-то странную работу, – В любом случае, прикосновение к коже – это не то, что может связать тебя по рукам и ногам. Да, это неприлично. Но, если это произошло случайно и от неловкости...

– Я уже не уверена, что это произошло от неловкости, – решаю вставить своё мнение.

– Какая разница, в чем ты уверена? Смотри на факт непредвзято! Он оступился и упал, когда хотел тебя поднять?.. Это повод покраснеть, а не стать в своих мыслях предательницей супруга! Амай, ты слишком испугалась и перестала мыслить трезво, – чётким голосом произносит Вэнь, сложив руки и глядя на меня, как учитель на нерадивую ученицу.

– Ты права... я запуталась, перенервничав.

Признаюсь, а сама про себя думаю, что мой беспокойный ум порой вредит мне больше, чем злой рок.

– Этот советник хитёр: он знает, как запугать бесправную несчастную наложницу, при этом оставаясь в глазах людей хорошим человеком, – недобрым взглядом глядя в сторону, бормочет Вэнь.

– У нас не было свидетелей, но от этой мысли мне ещё хуже. Тот молодой человек... у меня есть ощущение, что он может выдумать всё, что угодно – и у меня не будет даже шанса опровергнуть его ложь! – взволнованно отвечаю, – Поэтому нам никак нельзя больше оставаться с ним наедине.

– Что за мысли? – изумленно переспрашивает подруга, – Я даже представить не могу ситуации, когда вы вдруг останетесь наедине! Тем более, сейчас, когда ты его раскусила!

Так-то оно так. Но, что-то подсказывает, мы столкнёмся с советником ещё не раз...

– Госпожа Амай.

Поднимаю напряженный взгляд на Вэнь, услышав голос управляющего.

Неужели так быстро?!

– Входите, управляющий, – произношу сдержанно и сосредоточенно слежу за тем, как мужчина входит в комнату.

– Господин пожелал, чтобы сегодня вы посетили его покои.

– Посетила... покои... – переспрашиваю растерянно.

– Пока его нет, он дал вам такое дозволение: господин надеется, это поможет вам лучше подготовиться к встрече его матушки, пока он занят на службе, – склонив голову, отвечает управляющий. – Заодно господин просил передать, что вам дозволено проследить за оформлением всего поместья: он просмотрел учетную книгу и отметил, как серьёзно вы подошли к этому вопросу! Он одобрил все траты и предоставил вам бирку хозяйки дома до тех пор, пока госпожа Ха’гон не покинет Приграничье.

Что за дела... он хочет, чтобы я стала хозяйкой?

Он даёт мне право распоряжаться слугами и предлагает изучить своё временное место жительства?

Ещё вчера подобное казалось мне невероятным, но сегодня... я совсем растеряна! Мне казалось, я провалила все его проверки: я слышала исключительно критику относительно всего, что делала!

Вспоминать о случае с советником и вовсе не хотелось: если бы до генерала дошли все подробности нашей встречи, меня бы в этом доме уже не было.

И всё же по какой-то причине мне дали шанс...

– Я благодарю господина за доверие, – послушно склоняю голову и подхожу к управляющему, чтобы забрать верительную бирку – деревянную дощечку величиною в ладонь с резными узорами и выгравированной фамилией рода.

Стоит признаться, я не против продолжить игру.

– Быть может, госпожа желает осмотреть поместье прямо сейчас? – уточняет мужчина.

– Да. Думаю, откладывать не стоит, – бросив взгляд на Вэнь, отвечаю.

Если слуги переходят под моё командование, мне нужно сразу и чётко заявить, что Вэнь – моё самое доверенное лицо, глашатай моей воли и вообще... мой рот в моё отсутствие!

Подруга быстро понимает, в чём суть дела, и пристраивается за моей спиной.

– Госпожа, до того, как вы покинете свои покои, быть может, стоит переодеться? – внезапно произносит она.

Удивленно смотрю на неё, но всё же соглашаюсь и прошу управляющего дать мне немного времени.

– Ты чего? – шепчу, когда мы остаёмся наедине.

– Брови! Губы! Бледное лицо! – шипит на меня Вэнь, а я вспоминаю о том, что не закончила наносить краску, и даже не напудрилась!

– Проклятье! – бегу к зеркалу и рисую лицо наложницы.

Хорошо, что в покоях немного света – и у управляющего не было возможности рассмотреть меня как следует! Сейчас из зеркала на меня смотрело нечто среднее между наложницей генерала и простой служанкой Лулу...

Больше таких оплошностей допускать нельзя! Никак!!!

– Заодно подготовь новый наряд! – прошу Вэнь, пока крашу лицо, – Мы должны произвести впечатление на слуг господина, уже позабывших о моём существовании.

Слуги господина оказываются впечатлены.

Многие из них видели меня в первый раз, потому едва не с открытыми ртами следили за нашим неспешным шествием по комнатам. А потом начинали обсуждать увиденное в голос.

Кого-то поражает белизна моей кожи. Кого-то – высокий нежный голосок. Кого-то – сам факт того, что у генерала уже полгода есть наложница, которой он пренебрегает.

Делаю вид, что ничего не слышу.

И, пока управляющий рассказывает мне обо всех помещениях и их назначениях, стараюсь запоминать расположение комнат и продумываю легенду собственной жизни в этой части поместья.

– Вот, здесь следует поставить низкий столик для чаепития, а вокруг положить подушки: свет из окна в этом месте так причудливо играет, падая узорами на пол... мы не можем не использовать столь благоприятные обстоятельства для создания уютного уголка! – мягко указав рукой на пустующую часть комнаты, предлагаю нежным голоском.

– У госпожи зоркий глаз, – кивает управляющий, – теперь я понимаю, что этому поместью и впрямь не хватало женской руки!

– Но в покоях господина с женскими руками нет проблем, – позволяет себе высказаться Вэнь, когда мы подходим к сердцу поместья, спальне генерала, где в данный момент прибиралась вполне себе миловидная служанка...

– Уна, поздоровайся с госпожой Амай. С этого дня, с позволения господина, все мы служим под началом нашей новой хозяйки, – представляет меня управляющий, и высокая темноволосая девушка в опрятном платье с достоинством склоняет голову, успев бросить взгляд на бирку в моих руках. – Госпожа, мне нужно отлучиться, чтобы передать некоторые указания слугам. А вы пока можете осмотреться и решить, как навести уют в покоях господина, – не давая мне и шанса хоть что-нибудь сказать, обращается ко мне управляющий.

Киваю и слежу за тем, как тот выходит.

Затем перевожу взгляд на Уну, оставшуюся внутри и продолжившую заниматься своими делами.

Он что, специально привел меня сюда?..

– Как часто ты здесь прибираешься? – спрашиваю у девушки, проходя по комнате.

– Каждый первый и четвертый день недели, – отвечает Уна, протирая стол генерала.

На вид ей было лет девятнадцать-двадцать.

Старше меня и, очевидно, опытнее...

Что ж, посмотрим, чего хочет добиться этот хитрый жук, которого я наивно посчитала хорошим человеком!

– Скажи, пожалуйста, тебе передали новое постельное белье и дополнительную подушку? – взглянув на кровать, уточняю.

И слышу, как девушка тихонько фыркает.

Переглядываюсь с Вэнь.

– Ты не услышала вопроса? – спрашиваю ровно.

– Мне передали, что госпожа наложница купила новые комплекты из шёлка, но генерал привык спать на том постельном белье, которое я ему стелю. Если я что-то поменяю, боюсь, он будет недоволен, – отвечает Уна, не глядя на меня и продолжая заниматься уборкой.

Если быть совсем точной, в данный момент она игнорирует мой статус, обесценивая мои старания.

Но я порой бываю слепой и не сразу замечаю хамство! Даю, так сказать, возможность накопить заслуг.

– А ты не бойся. Просто делай, – ровно произносит Вэнь, верно почувствовав мой настрой – дождаться удачного момента.

– Госпоже наложнице и её служанке ещё не приходилось испытывать на себе гнев господина... – «понятливо» протягивает Уна, всё также делая вид, что ничего серьёзного не происходит.

– Приходилось или нет – не твоего ума дело, – продолжает стоять на своём Вэнь, – твоё дело – прибирать комнату и выполнять приказы.

– Если бы только это было моим делом, я бы не позволила себе указать госпоже наложнице, на каком белье обычно спит генерал, – улыбнувшись спокойной улыбкой, отзывается Уна и уверенно встречает мой взгляд.

Молча смотрю на неё в ответ.

Мне сейчас в лицо бросили, что постель генерала холодными ночами согревается не мной... должна ли я оскорбиться?

...

А с чего вдруг?..

– Уточни, в таком случае, какие ещё у тебя здесь обязанности, – указав Вэнь рукой, чтобы подала мне мою учетную книгу, подхожу к столу и беру письменные принадлежности генерала, замечая, как напрягается взгляд Уны.

Да, в отличие от неё, я могу не просто протирать его приборы для письма.

Я вообще-то писать умею! И думать головой, когда меня пытаются унизить, – а не срываться в истерику.

– Я отвечаю за чистоту в комнате, меняю белье, приношу чай и еду, слежу за наличием чернил и бумаги, – сухо отзывается Уна.

Опускаю, занесенную, было, над книгой руку и направляю взгляд на служанку:

– Уна, ты, кажется, меня не поняла. Мне нужно узнать обо всех твоих обязанностях. Прошу тебя, не упусти ничего: мне бы не хотелось попасть в неловкое положение перед господином в связи со своей неосведомленностью! – произношу вежливо, не меняясь в лице. – Только что ты позволила себе указать нам с Вэнь, на каком белье господин спит и будет спать впредь, намекнув, что имеешь некие расширенные полномочия... я намёков не понимаю и привыкла отчитываться перед генералом за все полученные знания, поэтому, пожалуйста, говори прямо – ничего не опасаясь! – показательно заношу руку с кистью над книгой и устремляю на Уну взгляд, полный ожиданий.

– Я, должно быть, оговорилась, – идёт на попятную служанка, напряженно глядя на меня в ответ, – мои полномочия заканчиваются на перечисленных занятиях.

– Ну, вот, а я думала, узнаем что-то новое, – с лёгкой досадой отзываюсь и отхожу от стола, переводя внимание на кровать. Вновь...

Застываю на некоторое время, затягивая паузу.

Подготавливаю почву, так сказать.

– Тут до сих пор одна подушка. Где мне взять вторую, не подскажешь? – в итоге, уточняю и оборачиваюсь, но на раздраженную Уну не гляжу.

Всем видом показываю, что её эмоции волнуют меня меньше всего.

Я вообще люблю быть честной и прямой!

– Генерал... уберет её. Он спит на одной, – упрямо произносит Уна, уткнувшись глазами в пол.

Из сказанного ясно, что до утра она с ним не спит.

Вероятней всего, её прогоняют после утоления потребностей.

– Вэнь, кажется, у нас проблемы, – обращаюсь к подруге, успевшей забрать учетную книгу со стола. – Эта служанка в упор не хочет замечать меня, а я уже не знаю, как объяснить ей причину своего присутствия!

Услышав мой ответ, Уна поджимает губы и сводит брови. Кажется, она никак не может понять, почему я не устраиваю сцен из-за её вызывающего поведения и столь дерзких заявлений?