Текст книги "Благородные устремления (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
– Почему – не говорящие, сразу? – хмыкает Итай.
– В говорящих кротов я не поверю, – отвечаю рассудительно.
– В землю закопаны мои подчинённые. Ночью они выкопаются, и их сменят другие, – доверительно сообщает мне супруг.
Он хочет посмеяться?..
– Пожалуйста, завершите наш брак, – поднимаю подбородок и смотрю на него абсолютно серьёзно.
– Шутка про закопанных подчинённых настолько тебя впечатлила? – через небольшую паузу уточняет Итай с лёгким удивлением, помешанным на такую же лёгкую иронию.
– Я хочу быть честна с вами. Я хочу вам всё рассказать. И хочу, чтобы вы доверяли мне также! Я не подведу вас, даю вам слово, – произношу, ощущая, что даю брачные клятвы... те самые, которые мы так и не произнесли в тот день, когда меня привезли в поместье и предоставили самой себе на целых полгода.
– Ты напугана. Ты чувствуешь разрыв связи. Это ощущение потери толкает тебя побыстрее создать новую связь и на том успокоиться, – медленно произносит Итай, глядя мне в глаза и вгоняя в краску. – Эта спешка неизбежно скажется на наших отношениях потом. Так, нужно ли нам торопиться?
Смотрю на него, широко раскрыв глаза, и ничего не могу ответить. Возможно, он прав, и я пытаюсь залатать дыру в своем сердце. Но это не отменяет моего желания быть рядом с ним – и только с ним! Это желание, конечно, появилось не внезапно. Но также не было долго вынашиваемым плодом, созревшим в срок. Это просто... случилось.
– Полюбить можно и за неделю. А разочароваться за пару минут, – протягиваю тихонько, отведя взгляд.
– Что это значит? – хмурится Итай, впервые показывая свою растерянность – настоящую растерянность, как будто я его впервые по-настоящему удивила...
– Эти слова я должна была сказать своему отцу. Но я была так растеряна, что наговорила каких-то глупостей, – отвечаю отстранённым голосом.
– То есть... это в нём ты..? – продолжая хмуриться, уточняет Итай со странными интонациями.
– Он считает, что вы распутный, доверившись слухам. А меня поучает слухам не верить... Это глупость или неосознанное двоемыслие? – спрашиваю, по большому счёту и не ожидая ответа. Но генерал долго молчит, и мне приходится перевести на него взгляд. – Господин? – осторожно зову его, обнаружив, что тот стоит с закрытыми глазами.
– Ты... смогла напугать меня, – глубоко вдохнув, отвечает Итай и открывает глаза.
Ничего не понимая, хлопаю ресницами.
– И перестань называть меня господином! Если тебе всё ещё сложно обращаться ко мне на «ты», я могу дать ещё немного времени. Но звать меня господином тебе запрещено! С этого момента... зови меня по имени, – наклонившись ко мне, мягко произносит Итай.
– Хорошо, – отзываюсь едва слышно. – А что насчёт...
– Иногда ты такая скромница, но порой припираешь меня к стене своим упрямством, – запрокинув подбородок, протягивает генерал.
– Вы ещё не у стены, – решаю указать на очевидное.
– Консумировать брак ради твоего успокоения я не буду, – отрезает Итай уверенным голосом, вновь опустив взгляд на меня. – И чем больше общаюсь с тобой, тем больше убеждаюсь, что сделать это нужно как можно позже – чтобы решение было проверено временем, и не осталось никаких сомнений в том, что мы действительно хотим быть друг с другом, а не затыкаем дыры или утешаемся удачно подвернувшейся возможностью...
Так он нацелен на серьёзные отношения? И настоящий брак?
Со мной?..
Я же правильно поняла его слова? И это его – «мы»?
– Почему так смотришь на меня? – мягко спрашивает Итай в то время, как на его губах появляется тёплая улыбка.
Как можно быть таким разным, но при этом всегда оставаться собой?
Все его проявления мне приятны... даже не просто приятны, они мне нравятся!
– Амай? – зовёт меня генерал, всматриваясь в глаза.
– Нравишься, – отвечаю как-то неосознанно, а затем понимаю, что сказала... и смущенно краснею.
Но не исправляюсь.
Не буду я отказываться от своих слов! – даже под таким почти невыносимым давлением интенсивного, наполненного самыми разными желаниями, взгляда.
– Ты решила быть честной со мной – с этого момента?.. Или всё ещё пытаешься склонить меня к завершению брачных обрядов? – не отрывая от меня прищуренных глаз, протягивает генерал.
– Я уже давно честна с вами. Что касается брачных обрядов – я уже поняла, что в этом вопросе вы неприступны, как крепость... потому больше не буду давить на вас и отступлю, – отзываюсь послушно, отступая в буквальном смысле и опуская голову.
– Как не вовремя, я почти уступил, – хмыкает Итай и разворачивается лицом к дому.
Семеню за ним, озадаченная столь скорой капитуляцией при такой принципиальной позиции. Но внутри радуюсь. Мы начали говорить о своих чувствах... пусть осторожно, пусть пока невпопад... но начали.
Наши отношения и впрямь развиваются.
Приведёт ли это к счастливому браку?
Настоящему браку?
– Итай... – дожидаюсь, когда супруг обернётся, и задаю вопрос ровным голосом: – Кому ты отправил голубя вчера днём? Моему отцу?
Я очень стараюсь, чтобы вопрос прозвучал не робко и не смело, – хочу добиться естественности в подобного рода беседах! И не задать его не могу: сегодня, несмотря на всё наше сближение, вскрылась подробность, упущенная во всех предыдущих разговорах...
Итай связался с моим отцом, но не сказал об этом мне – и до самой нашей встречи я была не в курсе происходящего.
– С твоим отцом я связался через своих подчинённых ближе к вечеру. Но ты, похоже, спрашиваешь о голубе, выпущенном днём? – протягивает Итай, подняв взгляд к небу.
– Да, – киваю и тут же хочу исправиться, пояснив, что голубь заинтересовал меня лишь ввиду встречи с отцом, но не успеваю...
– И часто ты отслеживаешь мои действия? – интересуется генерал без какой-либо эмоциональной окраски вопроса.
– Этого голубя заметила Вэнь, – решаю не врать, почувствовав волнение, – но ваше... твоё не спокойствие после встречи на постоялом дворе было ощутимым. К тому же я ждала тебя почти до самой ночи! Разумеется, в такие моменты всё моё внимание приковано к тебе или к той стороне, где ты находишься. И я стараюсь замечать всё.
– Это звучит логично, – кивает Итай. – Но мне хочется понять, почему ты интересуешься моими действиями? Ты не доверяешь принимаемым мною решениям?
Кажется, этот разговор не задался... мы друг друга не слышим. И скатываемся к привычным подозрениям. Как с этим справиться?!
– Прости, я пытаюсь донести мысль, что я была растеряна твоим решением связаться с моим отцом без уведомления меня... я, кажется, не смогла правильно подобрать слова, – признаюсь, начиная испытывать проблемы с дыханием и сердцебиением, – мне стоит замолчать, чтобы не совершить ещё больших ошибок...
Застываю, когда ощущаю себя в тёплых руках, прижавших меня к сильному телу.
– Ни в коем случае, – шепчет Итай, начиная поглаживать меня по волосам, – не замолкай в такие моменты! Лучше пробуй объяснять – всякий раз! – не оставляя надежд на то, что я пойму. И всё будет хорошо...
Слегка потерянная, стою и не понимаю, как реагировать на такую смену в его настроении.
– Я сделала что-то правильное? – решаю уточнить.
– Ты не дала мне сделать шаг назад. Ты большая умница!.. А я слишком подозрительный, – прижав к себе мою голову, Итай вдыхает запах моих волос и целует в темечко.
Он действительно слишком подозрительный. Но я уверена, у него есть на то причины.
– А Вэнь тебе и впрямь следует отпустить, – произносит генерал, спустя некоторое время.
– Что?.. – растерянный вопрос Оши застаёт нас обоих врасплох.
– Ты пришёл с новостями? – спокойно спрашивает у него Итай, чуть отстраняясь от меня, но не выпуская из рук. Вопрос подчинённого он игнорирует.
Оша, в свою очередь, неловко отводит взгляд, не зная, имеет ли право смотреть на нас, затем складывает руки в уважительном жесте и склоняется в поклоне:
– Пришло послание от госпожи Ха’гон.
– Что там? – уточняет Итай, тем самым показывая, что подчинённый может говорить при мне.
– Она прибудет завтра и остановится в доме Наместника, – лишь на мгновение помедлив, отвечает Оша.
– Как мы и предполагали, – кивает генерал. – Что ещё?
– Госпожа прибудет не одна. С ней инкогнито едет кто-то из дворца, – произносит Оша и на этот раз без промедлений.
– Кто-то? – сухо переспрашивает Итай.
– Нам не удалось добыть сведения, что это за персона, – признаёт промах Оша, склоняясь ещё ниже.
«Нам»...
Перевожу взгляд с него на супруга. То, о чём они говорят сейчас... мне знать не следует. И, тем не менее, Итай захотел, чтобы я это услышала.
Он ожидает моей помощи в каком-то вопросе, который ещё не готов обсудить.
...
Неожиданная догадка заставляет застыть, прижав руки к груди.
– Что ж, это добавляет интриги в ход истории. Но концовка уже предопределена, – отстранённым голосом произносит Итай, заставляя меня ещё больше переживать о грядущем дне; затем переводит взгляд на меня. – Ступай к себе и подготовься к завтрашнему визиту в дом Наместника. Управляющий выдаст тебе ключи от кладовой – подбери подходящие подарки для всех и постарайся найти что-то нейтральное по значению, но способное удовлетворить самого прихотливого гостя.
Если инкогнито в Приграничье едет член княжеского рода, то от подарка может зависеть будущее отношение правителя к генералу!
От опустившейся на плечи ответственности начинают ныть все кости...
– Как мне следует вести себя в доме Наместника? – спрашиваю негромко, – Есть ли у вас для меня какое-то особое задание?..
– Твоё задание – быть счастливой рядом со мной. Так велел твой отец, – чуть мягче отвечает Итай, погладив меня по волосам.
Не знаю – почему, но от этих его слов мне становится очень тревожно...
Глава 11. Госпожа Ха’гон
Выбор подарка... дело и впрямь ответственное. Взгляд управляющего сообщает мне это без всяких слов, когда мы входим в хранилище генеральского поместья, которое сам генерал небрежно назвал «кладовой».
– Здесь столько сокровищ... неужели господин принимал подарки и до моего появления здесь? – протягиваю, изумленно оглядывая полки с золотыми статуэтками, свитками, жемчужинами невиданных размеров и необработанными драгоценными камнями.
– Это подарки, присылаемые из дворца старшему господину и его сыну – моему нынешнему хозяину – на дни рождения и праздник нового года с тех пор, как те перебрались на границу, чтобы защищать её от вэйтарского вторжения, – объясняет мне управляющий, оглядывая всё это богатство.
– Великий князь ценит род Ха’гон, – кивая самой себе, отзываюсь.
– Ценил всегда и ценит ещё больше с тех пор, как старший господин погиб, останавливая атаку превосходящего по численности противника, – произносит управляющий.
– Мы были в меньшинстве на последней войне? – удивленная, спрашиваю.
– Затяжной конфликт имеет высокую цену. Он вынуждает правителя идти на уступки чиновникам, требующим распределения средств без учёта приоритета военных расходов.
– Почему? – не увидев логики, уточняю.
– Потому что только люди, живущие на границе, могут с точностью сказать, как страшна война. А люди, живущие в богатой и спокойной столице, не могут понять, почему должны ужиматься и затягивать пояса... – звучит бесстрастный ответ.
– Выходит, старшему господину перестали выделять средства, необходимые для содержания армии? – смотрю на старого вояку, затаив дыхание.
– Обмундирование, обеспечение оружием, ежемесячным пособием – на всё это были сокращены расходы. А часть уже выделенных средств оставалась в руках Наместника, отвечавшего за их передачу. Двором в те годы была допущена ужасная ошибка... – оглядывая полки с дарами, произносит управляющий. – Но даже при этом старший господин смог защитить границу – пусть и ценой своей жизни.
Оглядываюсь и понимаю, что все эти богатства – попытка загладить вину за смерть прекрасного человека, верного подданного княжества Антар, искренне желавшего мира и процветания для его жителей.
Позиция генерала по отношению к Наместнику тоже становится понятной. Если тот в своё время не доложил в столицу, насколько серьёзны проблемы на границе, он мог напрямую способствовать смерти старшего господина – хотел того или нет.
Однако, вопроса «хотел или нет» тут не стоит, поскольку часть выделенных средств этот жадный управленец оставлял себе...
– С тех пор деньги на содержание армии приходят напрямую генералу, минуя людей Наместника? – спрашиваю ровным голосом, хоть и знаю ответ.
Знаю – от жителей Приграничья, с которыми налаживала связи от лица Лулу в попытке обустроить своё будущее вне стен поместья генерала.
– И распределяются с учетом полученных от генерала сведений, – кивает управляющий.
Что ж, ещё один паззл складывается! Наместник не просто так отправляет в столицу сообщения о том, что на границе неспокойно, хоть на выделение средств это уже никак не влияет. Таким образом он демонстрирует свою заботу о генерале и его армии! И, что ещё хуже, тем самым он не даёт возможности торговцам с других округов приезжать в Приграничье и открывать своё дело, а торговцев Приграничья сдерживает от развития, собирая с них дикую дань. Разумеется, всё это он делает специально, чтобы генерал чувствовал давление и, наконец, начал сотрудничать...
Какой ужасный хитрый человек!
Вполне возможно, доверие Великого князя к нему уже подорвано. И сам княжеский двор поставлен в неловкую позицию: с одной стороны, Наместник был направлен в Приграничье самим солнцем великого княжества, с другой стороны, из-за алчности и некомпетентности Наместника произошла трагичная потеря генерала Ха’гона старшего.
Ещё одно озарение вынуждает меня отвернуться от управляющего, чтобы скрыть расширившийся взгляд, – может ли двор полагать, что Итай настроен враждебно к правящему роду?.. И не играет ли на этом страхе хитрый Наместник, вынуждая Великого князя осторожничать с сыном погибшего генерала и засыпать того подарками – и деньгами на содержание армии?!
Звучит слишком логично. И объясняет многое, в том числе – излишнюю, на первый взгляд, осторожность генерала, от которой я едва не пострадала пару недель назад, будучи переодетой в Лулу. Если подумать, с учётом всех интриг Наместника, Итай мог быть поставлен в крайне уязвимое положение! И ощущение близкой развязки неспроста связано с посещением Приграничья госпожи Ха’гон...
Небеса, я как чувствовала, что её приезд – не простой визит вежливости, а её попытка свести генерала с дочерью княжеских кровей – не простая блажь! Ровно, как и желание госпожи остановиться в доме Наместника!
– Госпожа Амай? – зовёт меня управляющий.
– Я рада, что в столице были сделали все выводы, – протягиваю отстранённым голосом, прикоснувшись к большой жемчужине на бархатной подушке.
Не нужно ему знать, о чём я думаю.
– Не уверен, что все, но часть – точно. В любом случае, там наконец, поняли, что государство неизбежно слабеет, когда война длится дольше одного дня, – соглашается управляющий, – потому решили развивать торговлю с Вэйтаром.
– Но Торговая Гильдия... – хочу, было сказать, что она скорее препятствует развитию, чем поддерживает, но замолкаю.
По-хорошему, это уже не моё дело. И не дело управляющего генеральского поместья. И говорить об этом нам не стоит – ни вдвоём, ни при свидетелях.
Уверена, Итай знает, как предотвратить повторение трагедии! Не зря же держится обособленно, стараясь не встревать в конфликты – чтобы у Наместника не множились опасения на его счёт.
Да, теперь совершенно ясно, почему генерал старался не вступать с ним в прямую конфронтацию: он и так получил контроль над всем денежным потоком, так ещё и отчитывается напрямую Великому князю, в обход посаженного Наместника – а тот, в свою очередь, не хочет, чтобы его власть в Приграничье была ограничена ещё одним политическим игроком, потому интригует, подставляя генерала за кулисами и стремясь сблизиться с ним на публике.
Этот сложный узел не распутать так просто – ни участникам конфликта, ни княжескому двору в столице. Но его можно разрезать одним точным ударом!
Могу предположить, именно к этому удару Итай и готовится в ожидании приезда своей матушки. Но кем же в этом раскладе является сама госпожа Ха’гон? Союзником или врагом? Помнится, супруг говорил, что у его матушки большие амбиции... я тогда решила, что через брак сына с княжной госпожа желает укрепить позиции рода!
Но, что, если она желает отомстить за смерть своего мужа?..
Отомстить не Наместнику, как побочному звену уже ржавой цепи, а самому правящему роду?..
Внезапный озноб вынуждает обнять себя за плечи, с тревогой глядя на полки с сокровищами. Итай не просто так готовится к её приезду, как к переломному моменту... Желание госпожи расширить сферы влияния, и попытка самолично устроить брак с княжной, включающая поездку до свободного Приграничья, где у генерала есть собственная армия – не случайные совпадения! Это цепь целенаправленных действий.
Человек, стремящийся к власти, как правило, видит конечную точку... на какую же вершину хочет подняться госпожа Ха’гон?
И как в таком случае будет действовать Итай, маневрируя между хитростью Наместника и целеустремленностью его матушки?
– Вы что-то выбрали в качестве подарка, госпожа Амай? – отвлекает меня от мыслей голос управляющего.
Оборачиваюсь и смотрю на подчинённого генерала, снявшего военную форму и переодетого в одежду служащего поместья...
Он совершенно точно не просто так рассказал мне о судьбе своего старшего господина. Не знаю, получал ли он наказ от генерала – поделиться со мной этой информацией, или сам решил сделать это, но всё, что нужно, я услышала. И буду готова.
Теперь понятно, что моя фигура на этой игральной доске – лишь отвлекающий манёвр для посторонних глаз. Всё самое важное будет происходить даже не между генералом и Наместником, а между сыном и матерью. Это им нужно договориться и понять друг друга. А всё остальное будет либо помогать, либо мешать их судьбоносному общению...
И я могу лишь надеяться, что моё присутствие послужит помощью!
– Думаю, генерал не просто так отправил меня именно сюда. Подарки не принято передаривать, но, если это происходит, значит у этого есть определённая цель, – отзываюсь собранно.
– Полагаю, вы правы, – кивает управляющий.
– В таком случае, я знаю, что выбрать, – скользнув взглядом по полкам, отвечаю.
***
Вечером Итай послал за мной непривычно молчаливого Ошу, который передал просьбу хозяина – помочь тому со сном – и больше не изрёк ни слова. Не знаю, что творится с этим парнем, но, должна признаться, не до него сейчас: пока мы идём в покои господина, моя голова забита совершенно другими проблемами!
Мой выбор подарков наверняка вызвал у супруга кучу вопросов. Уверена, он захочет это обсудить. Возможно, даже выразит недовольство.
Управляющий не мог не передать ему все подробности моего плана...
Однако, когда я вхожу в покои, понимаю одно – все обсуждения откладываются на раннее утро: генерал вымотан настолько, что сидит за столом и смотрит в стену пустым взглядом. Даже вино не пьёт!
Быстро подхожу к нему, взмахом руки отпуская Ошу, всё же пожелавшего мне что-то сказать напоследок, и начинаю заниматься состоянием супруга, полностью погружаясь в процесс. Мышцы на плечах вновь были, словно камень! Уверена, ему сложно даже руки поднимать... – что же он творит с собой?..
Трачу на проработку шейной зоны больше часа; пальцы болят от непривычной нагрузки, но я заставляю себя терпеть. Прошу генерала избавиться от всей одежды до пояса и лечь на постель – впереди работа со спиной... Понятия не имею, что он думает об этом моём умении: по правде говоря, расслаблять мужское тело умеют только куртизанки и женщины из борделей. Но я успела многое повидать до изменения своего статуса и отъезда в Приграничье.
Пока освобождаю тело от зажимов и спазмов от бесчисленного количества травм и переживаний, успеваю вымотаться и вспотеть. Страшно подумать, как страдают простые воины, посвятившие всю жизнь защите границ! Они же бесконечно в броне да с тяжелыми мечами тренируются – и никто их телами не занимается!.. Поднимаюсь в поисках полотенца или любой другой чистой тряпицы, нахожу стопку в углу комнаты и обтираюсь. Затем пью воду, размышляя, могу ли на этом закончить или стоит перейти к ногам и стопам? Решаю спросить у генерала, но тот не отзывается на вопрос.
Спит.
...
Сама не знаю, почему начинаю умиляться?
В этот момент он такой красивый, доверчивый и беззащитный... и не боится ведь, что я сотворю какую-нибудь глупость! От этой мысли я беспощадно краснею и решаю прикрыть полуобнаженное тело покрывалом. Во избежание...
Следующий вопрос, готовый сорваться с уст – следует ли мне уйти? Но спрашивать не у кого: Итай явно не обрадуется, если я сейчас разбужу его и уточню. Что ж... мы ведь уже почти настоящая семья? И спали рядом тоже уже не раз...
Укладываюсь рядом, затушив все свечи.
Я сделала всё, что могла.
Я имею право отдохнуть в покоях супруга – тем более, он сам меня сюда пригласил. И вообще... все в доме убеждены, что между нами большая любовь! Нет ни одного аргумента против.
Этим и успокаиваюсь.
***
Проснувшись с утра, встречаюсь глазами с супругом. Хочу сказать ему что-то вроде «С добрым утром!», но останавливаю себя: так завораживает меня его взгляд...
Время идёт, но никто из нас не двигается и не произносит ни слова.
Он на что-то решается? Или что-то обдумывает?
Почему он молчит?..
– Управляющий передал вам моё предложение? – спрашиваю, наконец.
– Ты очень верно поняла мой настрой. Я даю добро, – отзывается Итай ровным голосом.
– Мне самой предупредить Уну или это сделаете вы? – продолжаю уточнять детали.
– Это сделал управляющий ещё вчера вечером, – отвечает генерал, успокаивая меня на этот счёт. – Ты можешь остаться здесь, – неожиданно произносит он.
– Что? – тихо переспрашиваю.
– Ты можешь не участвовать в том, что будет происходить сегодня и, возможно, ещё ближайшие пару дней. Я даю тебе право выйти из игры, – произносит Итай.
– Я сделала что-то не так? – взволнованно уточняю.
– Ты всё сделала правильно. Слишком правильно! Ты понимаешь меня... и я начинаю всё больше дорожить тобой... и переживать за твою безопасность, – внезапно признаётся Итай.
– Вы не сможете меня защитить? – осторожно спрашиваю.
– Я защищу тебя в любом случае. Но всё равно буду волноваться... Я не думал, что смогу так привязаться за несколько дней.
Эти его слова ставят меня в тупик.
Он только что признался мне в чувствах?..
– Я хочу помочь вам, – решаюсь на откровенность, – меня не пугает возможность рискнуть жизнью.
– Не нужно рисковать жизнью ради меня, – отрезает Итай.
– Не ради вас. Но ради справедливости и процветания Приграничья. Нет... всего княжества! – восклицаю, вцепившись в край одеяла. – Я хочу жить там, где безопасно, где нет продажных чиновников и беспринципных Наместников. Я не знаю подробностей вашего плана, не знаю, как долго вы шли к его воплощению, но всей своей душой отзываюсь на вашу боль! Никто не должен погибать из-за чужой жадности! И все виновные должны понести наказание – в противном случае, трагедия может повториться и в ближайшее время!
Замолкаю, ощутив его тёплую ладонь на своем сжатом кулаке.
– Понять тяжесть несправедливости способны только те, кто сам её ощутил, – негромко произносит Итай и притягивает мой кулачок для мягкого поцелуя. – Я сделал правильный выбор.
– И я, – завороженно признаюсь, глядя на его губы, сомкнувшиеся на моей коже.
– Ты точно уверена, что хочешь пройти этот путь со мной? – уточняет он в последний раз.
– Это мой долг, как верноподданной Великого князя... и как вашей наложницы. Мы должны это сделать: для себя и для всех жителей Антара, – отзываюсь уверенно.
– Ты даже это поняла... – с улыбкой протягивает Итай, погладив меня по щеке; затем взгляд его меняется и темнеет. – Ты можешь войти сегодня в дом Наместника, будучи моей полноправной супругой. Решать только тебе.
Он... предлагает консумировать брак? Или сделать меня законной женой?
Как понять его слова?
– Вы не просто так взяли меня наложницей. Полагаю, у вас уже тогда были определённые опасения касательно моего статуса, – осторожно отвечаю.
– Ты права. Риски повышаются с повышением статуса. Но...
– Тогда оставим всё, как есть. И разберёмся с этим позже – уже после воплощения вашего плана, – позволяю себе перебить его, после чего немного смущенно улыбаюсь, – я никуда не денусь от вас – ни будучи женой, ни будучи наложницей.
– В таком случае, поступим, как ты сказала, – кивает Итай, чей взгляд даже не думает светлеть и расслабляться.
– Что ж... желаю вам удачи сегодня, мой супруг, – приподнимаюсь и произношу с теплой улыбкой, склонив голову к плечу.
– И тебе удачи, супруга, – глядя на меня очень неспокойно и даже как-то предостерегающе, протягивает Итай.
Кажется, в следующий раз мне уже не уйти от него. Наш брак будет подтвержден. И ничто этому не помешает.
***
Принимаю помощь супруга и спускаюсь на землю, оказываясь перед поместьем Наместника. Позади нас выстраиваются Оша и Уна в ожидании разрешения идти дальше; уверена, у последней в этот момент много вопросов в голове, но она сдерживает себя и не показывает озадаченности – ни лицом, ни телом.
Осматриваю высокий забор, призванный охранять дом Наместника от профессиональных воров, – судя по всему, – и диву даюсь. Это настоящая крепость! Как человек, призванный обеспечивать мир и порядок на территории Приграничья, может ограждаться от людей такими высоченными стенами? Это даже выглядит странно... словно тот, кто сидит внутри, готов воевать с простыми жителями за то, что успел наворовать!
Итай опускает на меня взгляд, и на его губах ненадолго появляется теплая улыбка. Успокаивает. Предлагает сыграть в игру, которая в итоге доставит нам обоим удовольствие, – сколько бы испытаний ни пришлось пройти по ходу действия... Киваю и расслабляю сведенные к переносице брови.
Удивительно, как сильно изменились наши отношения всего за пару дней! А способствовал нашему сближению, как ни странно, визит моей семьи в Приграничье... и теперь остаётся только гадать – как повлияет на нас встреча с госпожой Ха’гон?..
Только успеваю об этом подумать, как ворота перед нами отворяются, и навстречу выходит управляющий Наместника, вид которого кажется мне смутно знакомым. Его круглое лицо и узкий разрез глаз пробуждают во мне воспоминания о стычке со стражниками полмесяца назад... Точно! Этот стражник замял конфликт между Ошей и выскочкой, желавшим отправить нас с Вэнь за решетку! Почему он в одеждах управляющего?!
Желание обернуться на Ошу слишком велико, но я делаю над собой усилие и иду вперёд, не оглядываясь. У каждого в Приграничье свои секреты. Пожалуй, это даже логично, что приближенный Наместника периодически переодевается в простого стражника, чтобы своими глазами увидеть, что творится на территории его хозяина.
– Генерал Хагон, для Наместника большая честь принимать вас в своём доме! – начинает лебезить управляющий, низко кланяясь и жестом предлагая пересечь порог.
– Если бы это было честью, он встретил бы меня лично, – спокойно отвечает Итай и идёт за подчинённым нашего противника на территорию поместья.
– От лица господина прошу вас не гневаться: он с раннего утра занимался приготовлениями к приезду вашей матушки, и сейчас пьёт с ней чай на террасе, – ещё ниже кланяется управляющий, умудряясь идти почти наугад и не спотыкаться.
– Госпожа уже прибыла в Приграничье? – изображаю удивление, взглянув на генерала.
– Час назад, – кивает Итай.
– Супруг мой, и вы не предупредили меня об этом? Как же хорошо, что я решила взять с собой сразу все подарки! – изображаю облегчение и радость, звуча серебряным колокольчиком.
– Это было очень предусмотрительно с вашей стороны, – умасливает меня управляющий, судя по виду, не узнавая во мне встреченной ранее служанки...
Оглядываюсь на Уну:
– Не ошибись, поднося дары господам! Это моя первая встреча с матушкой супруга, и я хочу, чтобы всё прошло гладко!
Уна послушно опускает голову, продолжая следовать за нами, но я успеваю заметить смятение на её лице. Она не понимает, почему я обратилась к ней прилюдно. А её пальцы, удерживающие три одинаковых шкатулки, белеют от напряжения.
– Тебе не следует так переживать, Амай, – обращается ко мне супруг. – Моя матушка не станет гневаться, даже если ты ошибешься или забудешь этикет: она знает, что мы любим друг друга – уверен, ей этого достаточно.
И как у него получается говорить нечто подобное с таким убедительным спокойствием?..
– Генерал благословлен небесами счастливым браком! – чуть не до самой земли кланяется управляющий, ощутив несоответствие сказанных слов и сложившихся событий, подтвержденное отсутствием намерения у госпожи Ха’гон остановиться в доме сына... а мы, наконец, доходим до поместья Наместника!
Стоит заметить, что ни здание, ни его оформление внутри не кричат о том, что хозяин – богатейший человек Приграничья. На первый взгляд здесь довольно скромно... разве что свитки с каллиграфией на стенах выдают в Наместнике большого ценителя искусства.
– Нам нужно немного пройти вперёд. Дом Наместника – как лабиринт: иногда и я сам начинаю здесь плутать! – оправдывается за слишком долгий путь управляющий, а я подмечаю первую особенность поместья.
Оно и впрямь больше напоминает крысиную нору с кучей ответвлений-коридоров. И с кучей стражи, выдающей себя за расторопных слуг...
Когда мы выходим на террасу, от удивленного взгляда не удерживается никто, – ну, разве что генерал чуть приподнимает бровь, сохраняя внешнее спокойствие.
За круглым столом, заставленным дорогими угощениями, сидят четверо – расслабленный мужчина лет пятидесяти пяти с короткой, но всё ещё темной бородой, облаченный в многослойную одежду высшего сановника, обернутую поясом, расшитым серебряными нитями; статная черноволосая женщина с красивым лицом и пристальным взглядом идеально подведенных глаз, примерно того же возраста, чьи расшитые шелковые одеяния и золотые украшения в прическе выдавали в ней знатную особу из столицы; совсем молодой человек лет шестнадцати в одежде простого чиновника, с любопытством посматривающий в сторону моего супруга, за спиной которого застыл высокий худощавый евнух с чуть сгорбленной спиной... и советник Наместника, чьи внимательные голубые глаза с кошачьим разрезом были наглухо прикованы ко мне.
Но не это вызвало всеобщее удивление, а количество стражи, окружившей это мирное чаепитие.
Гости Наместника взяты под контроль или это охрана кого-то конкретного из присутствующих на встрече?
– Генерал Ха’гон! Мы не виделись, должно быть, лет шесть! – неспешно поднимается со своих подушек Наместник, – Вы так возмужали! А я уже успел состариться... и всё же дождался нашей встречи! И рад видеть вас в своём скромном жилище!
Какой странный подбор слов. Меня одну он покоробил?
