Текст книги "Благородные устремления (СИ)"

Автор книги: Анастасия Медведева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Но почему он продолжает смотреть?!

– Если вы желаете общаться со мной, когда я в таком виде – то, безусловно, можете приходить, когда захотите, – без эмоций произношу и сама не замечаю, как голос понижается от внутреннего протеста.

– Если для тебя это неприемлемо, в следующий раз формулируй свои правила чётче, – отзывается молодой генерал и отворачивает голову.

Но не двигается с места.

– Я не знала, что имею право устанавливать правила в этом доме, – продолжая пребывать в лёгком шоке от происходящего, отвечаю.

– Устанавливать – не имеешь. Но можешь озвучить. Мне не нужно от тебя ничего, кроме защиты от брака, но даже за это я готов уважать твои границы.

Вытягиваю руку, желая указать на свой наряд широким жестом, но так ничего и не произношу.

О каких границах речь, когда он пришел после полуночи и не уходит, прекрасно понимая, что перед ним стоит полуобнаженная девушка, которой просто некуда деться?!

– Перед генералом открыты все двери. Как я могу закрыть – свои, находясь в его же поместье? – цежу очень вежливо, напряженно наблюдая за его отвернутым лицом.

– В таком случае – продолжим! – и генерал вновь поворачивает голову, встречая мой до комичного изумленный взгляд. – Твоя наёмная служанка привлекла лишнее внимание на улице. Я не сказал ни слова по поводу рабыни, которую ты привела в мой дом. Но в случае наемных работников я вынужден обозначить свою позицию – если ты не в состоянии контролировать своих слуг, слуг у тебя не останется.

Открываю рот и закрываю.

– Рабство запрещено на территории княжества Антар, – всё же произношу негромко.

– Как и взятки, – кивает генерал, – и многое другое.

Я была не права. Ошиблась. Просчиталась. Решила, что поняла – какой он человек. С чего-то взяла, что его кругозор ограничен тренировочной площадкой для солдат...

А вышло, что это мой кругозор ограничен!

Мне нужно время, чтобы осмыслить произошедшее.

– Вы сказали, я имею право обозначить границы, – протягиваю, не моргая, – так, вот, я больше не хочу вести с вами разговор в ненадлежащем виде. Позвольте мне одеться – и мы продолжим.

– Времени для сна осталось мало, – качает головой генерал, – так что на этом сегодня остановимся! И, да, такой твой голос намного предпочтительней для встречи моей матушки: она не выносит высоких нот даже в музыке, – бросает он на выходе, – И такое твоё лицо – тоже: матушка не любит девиц, перебарщивающих с косметикой. – Сказав это генерал покидает мою комнату.

...

Какой. Огромный. Просчёт.

Отхожу к камину, ощутив озноб.

– Вэнь, мы попали в логово волка! – шепчу, прекрасно зная, что подруги рядом нет.

Мы думали использовать его дом, как плацдарм для своих собственных начинаний, но сами стали пешками в игре, правил и масштабов которой не понимаем.

...

Внезапная догадка заставляет закрыть рот ладонью и широко раскрыть глаза. Все мои действия, которые могут ему помешать, он готов пресечь на корню – но при этом каждый месяц ставит личную печать в Книге Свободных Ветров...

И явно – вовсе не для того, чтобы у меня было подтверждение его лояльности по отношению к моему решению вести учет взяточников! Нет, он не настолько простодушен! Речь идёт о прямой выгоде.

Его выгоде.

...

Что же он задумал?

***

– Вэнь, я допустила так много ошибок и могла невольно оскорбить генерала. Как мне теперь смотреть ему в глаза? – мягким голосом произношу, пока мы вместе покидаем поместье в качестве госпожи, лицо которой скрыто шляпой с вуалью, и служанки...

Сегодня утром я сообщила управляющему, что хочу лично выбрать ткань для парных нарядов, потому меня отпустили в город вместе с Вэнь, выделив сильного слугу в сопровождение...

Отныне мы под надзором.

И это немножко нервирует.

Но не лишает оптимизма окончательно, поскольку, благодаря такому решению генерала, я получила отличную возможность составить о себе хорошее мнение!

– Моя госпожа, вы слишком волнуетесь, это может сказаться на аппетите! – заботливо отзывается Вэнь, скосив глаза мне за спину – на рослого мужчину, изображавшего простого работягу из поместья.

Ясно же, что это был военный, переодетый в одежду слуги.

– Ты не понимаешь, – качаю головой, позволяя вуали раскачиваться сильнее, чем нужно, – моя растерянность на корабле, когда я впервые увидела рабов, запустила цепь событий, которая может привести к проблемам у моего господина – в будущем!

– Как же то, что вы помогли мне избавиться от рабского ошейника, может навредить генералу? – Вэнь прикрывает рот ладошкой.

А я отодвигаю шторку вуали на ширину пальца и сверкаю на неё взглядом: слишком много наигрыша! Вэнь не кисейная барышня, это уже известно всем в поместье. Так что отходить далеко от собственных образов будет неправильно!

Сворачиваю на улицу, где продавались лучшие ткани, и продолжаю своё представление для одного угрюмого зрителя.

– Всё очень просто, – произношу вдумчиво. – Генерал не является лицом, уполномоченным разбираться с такими проблемами, как рабство. Если использовать его авторитет – пусть даже для доброго дела, но не входящего в его компетенции, это может навредить его репутации! К тому же, вызволяя тебя с корабля, я невольно воспользовалась позицией его будущей наложницы – и навлекла на него гнев людей, нарушающих законы и попирающих правила. Теперь я понимаю, что не имела права так подставлять своего господина, потому должна просить о наказании.

Теперь приходит черёд Вэнь смотреть на меня широко раскрытыми глазами, отмечая некоторое несоответствие нормам поведения в приличном обществе законопослушных граждан. Но что поделать? Этот парень за моей спиной должен понять, что я не планирую и впредь подставлять генерала!

Это, можно сказать, его прямая обязанность – понять и донести.

– Надеюсь, генерал не станет вас наказывать! Вы спасли мою жизнь... и мне грустно, что это стало причиной раздора, – печально отзывается Вэнь, опуская голову.

– Пока что это стало лишь причиной первого разговора с глазу на глаз... и я верю, что в будущем у меня ещё будет шанс отплатить генералу за доброту. О! Какие прекрасные ткани! – войдя в лавку, стремительно подхожу к лучшим образцам.

– Из них непременно выйдут отличные парные одеяния! – воодушевленно соглашается Вэнь.

– Согласна, с нарядами из такой богатой ткани мы сможем убедить матушку господина в том, что живём счастливо и душа в душу! – радостно подхватываю, но стараюсь делать это в более спокойной и достойной манере. – Вэнь, какой оттенок по твоему мнению, лучше отразит красоту господина?

– Молодая госпожа выбирает наряд для своего супруга? – замечает наши восторги продавщица, подходя поближе.

– Для нас обоих. Мы будем встречать матушку моего господина, которая впервые посетит Приграничье! – делюсь с ней новостью.

– В таком случае, помимо тканей для нарядов я могу предложить вам материал для оформления комнат! Так же у нас вы можете приобрести занавески на окна, способные спасти почётную госпожу от ночной мошкары! А ещё среди нашего товара есть лучшие находки из Вэйтара – к примеру, занавески из бус для разграничения зон в больших просторных комнатах! – почуяв деньги, начинает предлагать всё подряд счастливая продавщица.

– Вэнь, мы не можем произвести впечатление богатых глупышек, покупая всё подряд, но также должны выдержать допустимый уровень увлеченности, чтобы убить сразу двух зайцев, – тихонько говорю подруге, склонив к ней голову.

– Показать господину, что мы действительно заинтересованы в выполнении поставленной им задачи, но не переборщить, разбросавшись деньгами, чтобы нас выпускали и впредь, – кивает Вэнь и начинает создавать подобие суеты при выборе.

Спустя четверть часа все выматываются настолько, что даже наш сопровождающий уже готов завершить за нас все покупки, – идеальное время для возвращения к теме!

– Небеса, Вэнь! – хватаю свою подругу за запястье и отвожу подальше от продавщицы и поближе к нашему надзирателю. – А если матушке господина, пока та будет добираться с пристани до поместья, успеют рассказать о том, что ты была рабыней? Что она обо мне подумает?!

– Она решит, что вы гневите своих предков, подставляя её сына под удар! – медленно отзывается побледневшая Вэнь, о судьбе которой никто в поместье знать не мог.

Чем мы сейчас и пользовались, как могли!

– В таком случае мы немедленно должны восстановить твоё имя! Прямо сейчас! Наряды и ткани подождут – я должна доказать господину, что не имею дурных намерений и не хочу оскорбить его высокомерным желанием спасать всех вокруг! Он обязан знать, что ты рождена свободной, и имеешь семью в Приграничье – потому твоё похищение в детстве не может стать клеймом на всю жизнь!

– Госпожа, мой отец может и не признать меня! – активным шепотом отзывается Вэнь, привлекая к себе ещё больше внимания всех посетителей лавки, и без того увлеченных представлением.

– В семейном реестре должно быть твоё имя! – беру её руки в свои, – Ведь ты родилась здесь, в честной семье, соблюдающей законы! В случае, если твоя родня уже причислила тебя к мертвым, мы можем пойти в суд и восстановить твои бумаги!

– Госпожа! Вы сделаете это для меня?! – Вэнь падает на колени.

– Поднимайся! На нас люди смотрят. Не привлекай слишком много внимания, – голосом, полным искренних заботы и волнения, прошу свою подругу, после чего поправляю вуаль и обращаюсь к продавщице, – Я прошу прощения! Отложите, пожалуйста, всё, что мы выбрали! Я выкуплю весь этот товар чуть позже – а сейчас у меня появилось неотложное дело!

– Конечно, конечно! Я всё понимаю! Как же повезло этой девочке, что у неё появилась такая заботливая хозяйка! – промокнув глаза платком, отзывается та.

Посетители лавки соглашаются с ней, кивая головами. Многие из них сейчас думают о своих родственниках, оставшихся за границей княжества Антар. А кто-то, возможно пересматривает решение отправиться в путешествие по реке, где так открыто промышляют работорговцы. В любом случае, происхождение Вэнь за наличием других, более весомых проблем, моментально становится никому не интересной темой, – чего я и добивалась.

– Мы отлучимся совсем ненадолго! Можешь подождать нас здесь или пойти вместе к родителям Вэнь, – обращаюсь к слуге взволнованно, но решительно; так, чтобы не оставить ему шанса оспорить моё решение – даже если у него есть на это разрешение.

– Я отправлюсь с вами, – сухо отрезает слуга-вояка, и мы покидаем лавку тканей, стремительно направляясь в сторону улицы, где жили простые работяги Приграничья.

Удивительно, но нас не останавливают по пути. Я уже поняла, что у генерала глаза повсюду, – иначе бы Оша не успел спасти нас вчера! Однако, на любое действие нужно время, а мы с Вэнь шли так быстро, что обгоняли лошадей с повозками.

– Это здесь, – останавливается подруга, лицо которой моментально меняется, стоит нам подойти к воротам вполне себе добротного дома. Кажется, их семья насчитывает несколько ветвей... Не удивительно, что дочь обижена на отца: не похоже, чтобы у него совсем не было средств на поиск информации о пропавшем ребёнке.

– Я постучу, – выхожу вперёд и осуществляю задуманное, перекрывая Вэнь от глаз тех, кто мне откроет.

Неожиданно дверь открывает девчушка лет шести и смотрит на меня задумчивым взглядом.

– Вам кого? – спрашивает.

– Я пришла к хозяину этого дома. Могу я его увидеть? – спрашиваю, присев на корточки – на уровень ребёнка.

Девочка отворачивается от меня и бежит к дому с радостным криком:

– Тут к папе какая-то госпожа пришла!

На голос выходят двое – женщина в чепце лет тридцати пяти с детской игрушкой в руках, и мужчина примерно тех же лет в хорошей, пусть и поношенной хлопковой одежде.

– Брат, это к тебе? – спрашивает женщина в чепце, глядя на меня и даже не думая здороваться.

– Я не вижу лица госпожи, – обращается ко мне мужчина, – мы знакомы?

– Мы не знакомы, но я пришла по личному делу, – отзываюсь вежливо.

И из-за моей спины выходит Вэнь.

– Дочь? – потрясенно выдыхает мужчина, а у его сестры выпадает из рук игрушка.

Ну, надо же! Признали.

Принимаю чашку чая, сидя в самой большой комнате дома, которую можно было бы назвать гостевой, будь то поместье господ. Передо мной у другой стены сидят пятеро старших, а между нами бегают дети – та самая девочка, что встретила меня, и карапуз лет двух, катавший мяч по полу. Среди старших дома был отец Вэнь – долговязый мужчина с послушными глазами, его сестра – женщина с цепким взглядом и худым телосложением, её муж – плотный мужчина лет сорока с толстыми руками и взглядом исподлобья, старик лет шестидесяти, напряженно всматривавшийся в лицо Вэнь, сидевшей рядом со мной, и полная старушка того же возраста, беспрерывно теребившая платок.

Девушка, подавшая мне чай, по-видимому, работает здесь прислугой, что говорит о неплохом достатке в доме.

И это – та жестокая семья, к которой моя подруга так не хотела возвращаться?

– Мы не можем быть уверены в том, что это она, – наконец, произносит тетя Вэнь, разрушая молчание.

– И впрямь, шурин! – подает голос муж тетушки. – За четыре года с ней могло произойти что угодно! То, что она появилась на пороге нашего дома именно сейчас – слишком подозрительно!

Молча пью чай, ловко переместив чашу под вуаль. Жду.

– Где она была все эти годы, раз смогла прийти только сейчас? Кто её так задержал? Мать родная? Тогда зачем теперь отпустила? Есть стало нечего? – продолжает задавать вопросы тётушка, не отрывая от Вэнь сосредоточенного взгляда.

– Почему ты молчишь, шурин? Одно твоё слово – и эта самозванка уйдёт из нашего дома, искать других глупцов, чьи дети потерялись после войны! – указав на Вэнь пальцем, суровым голосом произносит её муж.

И что-то мне подсказывает, что хозяевами здесь считается именно эта пара. Хотя Вэнь говорила мне, что именно её отец – глава семьи.

– Вы зовёте её самозванкой, – спокойно отзываюсь, вновь сделав глоток чая, – потому что не хотите принимать в дом?

– Госпожа, мы вас не знаем! Вы пришли, не показывая лица, заявили, что у вас к моему брату личное дело, оставили своего рослого слугу около наших дверей, а сейчас молчите, ничего не объясняя! – пытается перевести на меня огонь тётушка Вэнь.

– Мне посчастливилось спасти эту девочку, и она рассказала мне, где жила – потому я здесь, – отвечаю мягко и с достоинством.

– Она рассказала вам об этом вчера? Почему вы только сейчас пришли? Долго готовились к этому представлению? – продолжает предполагать тётка.

– Она рассказала мне обо всём лишь тогда, когда доверилась, – отвечаю в той же спокойной манере, – однако, мне удивительно, что вместо вопроса о том, почему мне пришлось её спасать, вы обвиняете меня в сговоре... Могу я уточнить – откуда у вас подобные мысли? Сколько потерянных дочерей приходило на порог этого дома до нашего визита?

– Уймись, Симона! – кряхтит старуха, впервые подавая голос и кося взглядом за окно – туда, где у ворот ожидал конца визита наш сопровождающий. – Ты не можешь обвинять наших гостей просто так!

Какие верные слова.

Правда, сказаны не искренне.

– Вы узнаете вашу дочь? – спрашиваю у отца Вэнь, когда комната вновь погружается в угрюмое молчание.

– Дочь... это действительно ты? – с подавленным выражением на лице спрашивает мужчина, положив руки на колени и чуть подавшись вперёд.

– Не может быть, чтобы ты не узнал волосы матери, отец, – только и произносит Вэнь и распускает тугую косу.

– Это и впрямь волосы Сунь, – поднеся трясущуюся ладонь к лицу, шепчет отец Вэнь.

– Полукровка из Вэйтара в нашем доме! – протягивает тётка едва не со стоном.

Да, мы со вчерашнего дня решили прятать локоны Вэнь в тугой прическе, но, чтобы не разглядеть их в косе при близком рассмотрении... это надо сильно постараться! Так по поводу чего досадует эта женщина? По поводу появления в доме законной дочери? Или по поводу появления в доме лица, связанного кровью с соседним княжеством?

– Дочь... – отец Вэнь поднимается на ноги и протягивает руки в сторону моей притихшей подруги, но доброе начинание прерывается старшим семьи:

– Мы не можем принять её в дом! Мы не знаем, где она была! К тому же любая связь с Вэйтаром сейчас крайне опасна! Дело семьи может пострадать! – ударив по подлокотнику, сурово произносит дед.

И отец Вэнь послушно садится обратно с вытянутыми вперёд руками.

– В Приграничье достаточно людей, чья кровь объединила два княжества. Они не чувствуют себя защищенными – это правда. Но их существование не нарушает закон, – произношу спокойно, откладывая чашку в сторону.

– Симона права, мы вас не знаем, госпожа! Мы не понимаем, чего вы добиваетесь? Хотите подставить нашу семью? – вновь ударив по подлокотнику, спрашивает у меня дед.

– Каким образом я её подставляю? – уточняю всё так же мягко.

– Вы приводите к нам в дом полукровку, которая может навлечь на нас гнев... других людей! – находится с ответом тётка.

– Так вы были рады избавиться от Вэнь, когда она пропала? Могу я уточнить – искали ли вы её? – задаю вопрос мелодично, чтобы не напугать напором.

– Разумеется, искали! Весь город на уши поставили! А сколько денег потратили! Но то когда было?! Где носило эту девицу целых четыре года?! – вскочив на ноги и указав на Вэнь пальцем, вопрошает тётка.

– Вэнь попала в рабство и трудилась на корабле в железном ошейнике. А когда снимала его – ныряла за жемчугом, – отзываюсь ещё мягче и поднимаю голову, направляя взгляд на эту крикунью.

– Что?.. Так она ещё и рабыней стала? – теряет опору та, даже не думая выказывать сочувствие.

А вот глаза отца Вэнь наливаются слезами. Правда, он не даёт им пролиться, вероятно, чего-то опасаясь.

– В нашем доме не может быть ни рабов, ни преступников, ни тех, в чьих жилах течет кровь врагов Антара! – медленно поднимается дед, которого буквально трясет от злости. – Убирайся отсюда и не позорь нашу семью, падшее дитя!!!

Вэнь подрывается на ноги, и я вижу, как её тоже начинает трясти от гнева и обиды.

– Сядь, – кладу ладонь на её руку.

И подруга опускается, плотно сжав челюсти.

– Уважаемый старший, – не утруждаясь уточнением его имени, обращаюсь к старику, – вы в курсе, что такое – быть рабом?

– В курсе ли я? За кого вы меня принимаете?! Я честный человек! И моя семья никогда не нарушала законы княжества!!! – отзывается разъярившийся дед.

– Как думаете, какой закон нарушило это дитя? – продолжаю расспрос.

– Она могла что-то украсть! Эта девчонка всегда была непослушным ребёнком! – подсказывает старику тётка.

– Вэнь была украдена по пути в ваш дом и продана работорговцам. Эту информацию я получила от управляющего рабами – лично, пока путешествовала по реке. Так, какой закон нарушила Вэнь, что вы так гневаетесь и гоните её из родного дома?

– Она... она... – указывая пальцем на собственную внучку, повторяет дед, но в итоге падает обратно на стул и отворачивается.

– Итак, Вэнь пережила похищение и четыре года рабства. Удача улыбнулась ей: я смогла спасти её и взять в свой дом служанкой. После некоторого времени, ушедшего на наше сближение, девочка поведала мне, что является жительницей Приграничья и даже имеет семью, которая может подтвердить, что она рождена свободной. Готовая вновь ей помочь, я пришла в ваш дом... и что же я слышу? – позволяю себе остановиться и даже улыбнуться, опустив глаза вниз, – Её семья ей не просто не рада – она готова оклеветать родную кровь, лишь бы избавиться от клейма родства с бедняжкой.

– Вы... вы не можете это так извернуть! Мы не были уверены в том, что перед нами действительно Вэнь! – пытается оправдаться тетка.

– Отец признал её с первого взгляда. И лишь вы настаивали, что в дом пришла самозванка. Могу я полюбопытствовать, чем вас обидело это дитя? – уточняю ещё мягче.

– Она...

– Перестань, Симона. Перед нами Вэнь. Или ты ослепла? – бесцветно произносит отец подруги, опустив голову.

– Мы должны получить доказательства! К тому же она была в рабстве! Возможно, она уже не невинна! А ты хочешь принять её в дом, как свою наследницу? – тут же подрывается на ноги тётка. – Ты вообще думаешь, чем это обернётся для нашего рода?!

– Мне не нужно от вас ничего. Лишь получить бумаги о рождении. Я не буду беспокоить свою семью и уйду со своей госпожой, – впервые за долгое время подаёт голос Вэнь.

– Сколько лет прошло? Бумаги уже давно потеряны! Разве тебе недостаточно иметь свой рабский договор на руках? Ты свободна теперь! – отмахивается тётка, находя поддержку у своего мужа.

– В тех бумагах написано, что Вэнь – рабыня, – напоминаю всем присутствующим. – Однако, как только она получит свои настоящие бумаги, мы сожжем тот бесчестный договор, – добавляю, умалчивая, что он уже давно сгорел в огне камина.

– И навлечёте гнев работорговцев, знающих её в лицо! Отец!!! Что с нами станет, заяви она при тех людях, что является дочерью нашей семьи?! – тетка разворачивается к деду.

– Вы же помните, что в Антаре запрещена работорговля? – уточняю бесцветно, глядя в сторону.

– Вы кому это рассказываете, госпожа? – очень по-деловому обращается ко мне тетушка моей Вэнь. – Мы все здесь – жители Приграничья! Не перед кем разыгрывать представление о силе закона!

– Так вы не отдадите бумаги, боясь, что вас отыщут работорговцы – и отомстят? – вдумчиво формулируя вопрос, спрашиваю эту женщину.

– Лучше уходите отсюда подобру-поздорову! Иначе мы позовём стражу, патрулирующую улицы, и отведём вас в суд за то, что требуете бумаги, не имея доказательств о родстве! – почувствовав силу, подбоченивается эта крикунья.

– То есть, отвести нас в суд у вас смелости хватит, а отдать бедной девочке бумаги, принадлежащие ей по праву, – нет? – вновь улыбаюсь и отодвигаю вуаль. – Думаю, скрывать своё лицо больше не имеет смысла. Давайте и впрямь пойдём в суд – может, и меня за что осудят, кто знает? Это будет любопытно.

– Что? Что за странное поведение? Почему это она так обрадовалась? – напрягается тётка, а вслед за ней и старушка, едва не разорвавшая платок за наш разговор.

Но я выхожу из дома без каких-либо пояснений, слушая разговор оставшихся в комнате...

– Тетушка, моя госпожа – наложница генерала Ха’гона, – ровным голосом отзывается Вэнь, – и прошу, не переживайте сильно: ей хватит благородства не очернять вас больше, чем вы сами это сделали.

Сказав это, Вэнь также покидает дом и присоединяется ко мне на пути к воротам.

– Госпожа!!! Госпожа! Стойте!!! – слышу истошный крик за своей спиной. – Мы можем всё обсудить! Никуда не нужно ходить! Это я с дуру ляпнула!

– Ты будешь ей помогать? – тихо спрашивает у меня Вэнь.

– До суда нам дойти никак нельзя, – отзываюсь ещё тише, но не останавливаюсь.

– Конечно-конечно! Моя жена много глупостей говорит! Не стоит воспринимать все её слова, как нечто серьёзное! – спешит за женой муженёк с большими руками.

– Госпожа, госпожа! Не уходите! – радостно кричит девчушка, выбегая из дома вслед за родителями... или дядями и тётями... я так и не поняла, чья это дочь.

– Госпожа, смилуйтесь над нами! – шепчет тётка, вцепившись в мой рукав и остановив моё продвижение. – Мы глупы и многого не понимаем. Говорим чушь – но не от злого умысла!

– Зато я хорошо понимаю вас, – поворачиваюсь к ней лицом и тоже понижаю голос, чтобы слуга не услышал чего лишнего. – Вы боитесь работорговцев, которых не должно быть по закону в Приграничье, боитесь стражников, не имеющих права, но способных обидеть Вэнь из-за её происхождения, боитесь, что вас осудят за то, что вы примете ребёнка-полукровку обратно в семью... Все ваши страхи мне понятны. Я думаю, суд – подходящее место для такого рода дел! Судья сможет убедить вас в том, что Приграничье – безопасное место для всех её жителей, – вежливо улыбаюсь и освобождаю свою одежду.

– Нет! Нет-нет-нет! Не делайте этого! Молю вас! – на глазах женщины появляются настоящие слёзы, а во взгляде – страх. – Нам всё здесь нравится! Мы чувствуем себя в безопасности! Приграничье – лучшее место для таких простых торговцев, как мы!!! Прошу вас, поверьте! И Вэнь... Вэнь, конечно, должна вернуться в семью – теперь, когда мы все вновь встретились и обрели друг друга...

– Я не хочу возвращаться! – уверенным голосом останавливает её моя преданная подруга, – Я пришла не за этим. Я хотела увидеть отца и узнать, что вы меня искали! Но...

Заставляю её замолкнуть, незаметно ущипнув за предплечье.

Это идеальные слова для чужих ушей. Больше ничего говорить не нужно.

– Вот, твои бумаги, дочь! – Из дома последним выходит отец Вэнь, обходя стариков семьи и отодвигая сестру в сторону, – Я... я не надеюсь, что ты захочешь со мной общаться... или приходить навестить своих старших и племянников... никто здесь не заслужил твоей преданности! Но, возможно, ты захочешь просто прийти и посидеть рядом?.. – мужчина замолкает, понимая, что произносит вслух признание, не делающее его семье никакой чести, и безвольно опускает руку с бумагами; затем отводит взгляд и собирается с силами, чтобы продолжить, – Я так подвёл тебя. Я не достоин быть твоим отцом.

– Что ты говоришь, сын? Ты сделал всё, что мог, когда дитя пропало! – прижимая к глазам рваный платок, произносит старушка.

– Верно, верно... мы все сделали всё возможное. После войны было сложно, но мы тебя искали, – сосредоточенно протягивает тётушка и переводит на родную племянницу испуганный взгляд.

Кажется, они и впрямь искали её. Может, и недолго. Но искали.

– Я зайду... когда-нибудь... и, возможно, мы посидим рядом, – тихо отзывается Вэнь, забрав бумаги у отца и прижав их к груди.

– Нам пора, – обращаюсь к ней, вновь скрывая лицо за вуалью, – мы ещё не завершили покупки.

– Да, конечно-конечно! Мы не можем задерживать столь важных госпо... – тетя Вэнь замолкает, встретив мой предупреждающий взгляд.

Не стоит кричать на всю округу, кто именно к ним приходил. По крайней мере, если они хотят и дальше жить спокойно...

– Будь счастлива в новом доме, племянница! И приходи на чай... мы будем тебя ждать, – несмело заканчивает она.

В каком же страшном мире мы живём.

Создатели законов ворочаются в гробу, прося остановиться...

С достоинством киваю, принимая поклоны старших, испуганно смотревших на мою фигуру издалека, после чего мы с Вэнь покидаем её дом.