Текст книги "Благородные устремления (СИ)"
Автор книги: Анастасия Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
– Вы не производили впечатления столь словоохотливой барышни, – ещё суше замечает Эзра.
– Я вас не знаю. С чего мне раскрываться перед вами? – отвечаю ровно, надеясь, что смысл сказанного дойдёт до всех ушей.
– Не знаю, смею ли я судить о поведении замужней барышни, – сосредоточенно проговаривает Наместник, выждав небольшую паузу, – но покидать дом, переодеваясь в кого-то другого...
– Услышав всю историю целиком, должна признать, что ваш советник, господин Наместник, приносит больше вреда, чем пользы, – неожиданно резко произносит госпожа Ха’гон, перебивая его. – В конце концов, несмотря на все минусы в воспитании моей невестки, она не может подвергаться столь мерзкому давлению – да ещё и со стороны представителя власти! Ни одна женщина не должна попадать в подобную ситуацию – ни прилюдно, ни, тем более, наедине! Быть так нагло оболганной лишь потому, что она – женщина... Я разочарована вашим выбором доверенных лиц. – сказав это, госпожа резко ставит чашу на стол, не глядя ни на кого.
Но все присутствующие понимают, кому на самом деле адресованы все эти слова.
...
Вот, она – сила госпожи Ха’гон!
Глава 12. К этому генералу не придраться
Сама не замечаю, как с облегчением выдыхаю. А затем начинаю ощущать боль в руках, по всей длине – от плеча до кончиков пальцев! Всё это время я была слишком сильно напряжена... и теперь, наконец, могу расслабиться.
Однако, сделать это в полной мере не получается, поскольку рядом молча стоит Итай – слишком спокойный для того, кому только что открылось чрезвычайно много новой информации...
Станет ли он наказывать меня?
– Выходит, этот человек теперь должен быть наказан? – спустя некоторое время, спрашивает Ичхе у евнуха, вынуждая меня взволнованно обернуться на него.
Однако, речь, кажется, шла не обо мне, а о советнике! И вопрос Ичхе вкупе с высказыванием госпожи уже нельзя было игнорировать:
– Боюсь, я и впрямь допустил ошибку, доверившись не тому человеку. Такое редко, но всё же случается, – медленно и с откровенным недовольством протягивает Наместник. – Стража!
– Дворцовая стража поможет вам отвести этого человека в тюрьму. Он весьма хитёр и нуждается в удвоенном конвое, – произносит госпожа, смотревшая в этот момент... на евнуха?
Поворачиваю голову и встречаю абсолютно бесстрастное лицо.
Показалось?
– Господин, позвольте объяснить... – вырывается из Эзры, когда несколько стражников из нашего окружения берут его под локти и ведут с террасы мимо бледного, как тень, управляющего.
К слову...
Хочу, было указать на него незаметным жестом, чтобы напомнить о том, что наказанных должно быть, как минимум, двое, но Наместник меня опережает:
– Через три дня будет назначен суд. А до тех пор я лично соберу все показания потерпевших, – произносит он, и в его словах я слышу предупреждение о визите.
И не одном, судя по всему...
Встречаться с этими людьми желания не было никакого: кто знает, как они извернутся в следующий раз, и каким монстром я предстану в глазах общественности, выйди они, например, на родственников Вэнь!
– Что ж... это было весьма любопытное чаепитие, – протягивает госпожа, повернув голову в нашу сторону.
Нам следует покинуть дом Наместника?
Я же правильно поняла её жест?
Вот, ничего не имею против!
– Думаю, перед нашим уходом стоит раздать подарки! – решаю разорвать тяжелую тишину, окутавшую летнюю террасу. – Уна!
И служанка, чьи руки уже должны были дрожать от тяжести трёх шкатулок, выходит вперёд, направляясь к...
Прикрываю глаза, понимая, что нового представления не избежать.
Госпожа Ха’гон принимает дар, чуть приподняв искусно подведенную бровь. Затем свой подарок получает Ичхе. Затем Наместник.
– Верите или нет, но у неё был шанс, – тихо произношу, обращаясь к супругу.
– Знаю. Ты же предупредила меня об этом заранее, – отзывается Итай.
Когда все господа раскрывают шкатулки, их лица становятся настолько живописны, что я начинаю испытывать нешуточное волнение. Вполне возможно, я слегка переборщила, решив преподать ей урок...
– Как... это понимать? – спрашивает Наместник, напряженно глядя на шлем.
– Я... польщен подарком, но тоже в замешательстве, – рассматривая лучший шёлк Антара, расшитый драгоценной нитью для женского наряда, протягивает Ичхе.
– Полагаю... со свечами в Приграничье большая беда, раз они здесь столь высоко ценятся? – без эмоций задаёт вопрос госпожа Ха’гон.
– Таких хороших, какие делают для дворца, в Приграничье и впрямь нет! Что касается ошибки служанки – я прошу за неё прощения: кажется, Уна крайне плохо обучена, – каюсь, не испытывая к той и толики сочувствия, поскольку своим единоличным решением уважить самых достойных в сложившейся ситуации, она подставила в первую очередь своих хозяев. То есть, нас с супругом.
А ведь я предупреждала её, когда мы шли к поместью Наместника...
Выходит, она пропустила мои слова мимо ушей. И даже не подумала о том, что подарки могут быть подобраны лично для каждого человека, несмотря на одинаковые шкатулки.
Как женщина не совсем глупая, Уна уже должна была прийти к мысли, что вдвоём нам в доме не ужиться, но после произошедшего могу сказать с уверенностью – она и впрямь безнадежна... вот, совсем.
– Боюсь, она и вовсе не поддаётся обучению, – сухо произносит Итай и жестом указывает Оше исправить ситуацию.
Так шлем, полученный Наместником и принятый за прямую провокацию конфликта, уходит к Ичхе, а шёлк передаётся госпоже Ха’гон. Свечи же передаются Наместнику, как человеку, отвечающему за всё Приграничье и днём, и ночью.
Уна при этом стоит с потерянным лицом, сообразив, наконец, что натворила.
– Она не знает об иерархии в княжестве? – уточняет госпожа, без особого воодушевления разглядывая шёлк, подаренный дворцом генералу на свадьбу.
– Боюсь, она хотела подарить вам лучший подарок, не догадываясь, что может оскорбить тем самым высокопоставленных людей, – сверкнув взглядом на застывшую служанку, отвечаю медленно.
– Эта девушка тоже из вашей свиты, госпожа Амай? – небрежно передав управляющему шкатулку с самыми дорогими свечами, дарящими свет на протяжении всей ночи, скупо уточняет Наместник. – Она чуть не спровоцировала конфликт, вручив мне шлем погибшего генерала!
В этот момент госпожа Ха’гон, наконец, замечает, что именно было в руках Наместника, но затем перешло к Ичхе. Её глаза расширяются, а взгляд становится таким хищным, что я невольно начинаю дышать чаще... а заодно – хвалить себя за столь невероятно дерзкий план.
Всё сработало!
Какую бы цель она ни имела, приехав в Приграничье, она вспомнила – кто именно сидит рядом с ней. Кто был виноват в смерти её мужа. И кто сейчас делает всё, чтобы подставить её сына.
Пусть в произошедшей трагедии есть вина правящего рода, но люди на местах несут не меньше ответственности, чем те, кто их туда посадил.
– А чем вам не понравился шлем погибшего генерала? – спрашивает госпожа низким голосом.
Наместник открывает рот, однако, не находит слов для ответа.
– Это шлем старшего господина? – внезапно загораются глаза Ичхе.
– Это шлем от доспеха, присланного Великим Князем на день рождения моего супруга, – отвечаю вежливо, давая всем объяснение, – он может быть дарован лишь истинным защитникам княжества! Но, поскольку у моего супруга уже есть шлем старшего господина, я сочла уместным принести этот вам в дар.
– Ты очень угадала с подарком, супруга. Если бы я знал, что в Приграничье едет Ичхе, именно его я бы выбрал в качестве подарка, – отзывается Итай.
– Итак, все довольны, а служанка уйдет безнаказанной! – фыркает Наместник, весьма оскорбленный тем фактом, что именно он оказался последним в списке на получение подарка. – Это ваша маленькая месть мне за то, что я доверился человеку с дурными намерениями?
Отступаю, положив ладонь на грудь и получая поддержку супруга, успокоившего меня руками, появившимися на моих плечах.
– Наместник, надеюсь, это шутка? – произносит Итай, и всё его тело напрягается, готовое отбить любой удар. – Никто из нас не знал, чем нас встретит ваш дом. И обвинять молодую девушку в том, что она мстит Наместнику, посаженному на свою должность самим Великим князем... довольно неуместно.
– Её слуги отбились от рук вслед за хозяйкой – лично мне это очевидно! А вам? – Наместник обводит присутствующих раздраженным взглядом. – Неужели я один вижу в произошедшем скрытое намерение?
– Эта девушка не является частью моей свиты. Она приведена в дом генерала человеком, намного более могущественным, – отзываюсь покорно.
– Ну, конечно. У неё связи, она сама тут действует и не по вашей указке! – фыркает Наместник, махнув в сторону Уны рукой, – Кем бы она ни была приведена в ваш дом – она должна быть наказана! Пятьюдесятью ударами палкой!
– Эту служанку в наш дом отправила княжна, некоторое время считавшаяся моей невестой, – произносит Итай, вынуждая Наместника застыть с искаженным от внезапного осознания выражением лица.
– Сын мой, некоторое время? Она считалась твоей невестой едва ли не с вашего рождения, – поправляет генерала госпожа Ха’гон, уловив направление ветра.
– Несмотря на это, я согласна с тем, что Уна должна быть наказана, – присоединяюсь к общему разговору, – но всё же считаю, что пятьдесят ударов для молодой девушки – слишком. Быть может, вы согласитесь смягчить наказание изгнанием с территории Приграничья, господин Наместник?
– Что... да... да! Изгнание... – выдавливает из себя тот, понимая, кого именно разозлит своей жаждой отомстить.
Итак, прощай, Уна! Ты служила своей госпоже без веры и правды, и ещё хуже служила генералу. Надеюсь, в каком-нибудь другом округе ты всё же найдёшь хозяина, способного оценить твои навыки...
– Уведи... девушку... – не глядя на управляющего, произносит Наместник и указывает вялой рукой куда-то в сторону стены.
– Господин! Госпожа!!! – Уна падает на колени перед матерью и сыном, оттолкнув от себя чужие руки. – Мне нельзя возвращаться! Мне некуда возвращаться! Прошу вас, не отдавайте меня!!!
– Что за глупости? Кто тебя и куда отдаёт? Тебя освобождают от службы. Тут радоваться надо, а не на полу в слезах валяться, – отворачивается от неё госпожа Ха’гон.
– Я ведь старалась ради вас! Всё делала, о чём меня просили!!! Я же... – Уна замолкает, когда я хватаю её за подбородок, вынуждая замолчать.
– Ты хочешь, чтобы тебя казнили? Этого ты добиваешься? – спрашиваю у неё грубым низким голосом, вынуждая прислушаться к себе.
Не уверена, что она осознаёт, что сейчас творит. Но мы даровали ей жизнь! Ту самую жизнь, цена которой – сделанная ею ошибка... желание выслужиться... излишняя самоуверенность, в конце концов!
Ей впору благодарить всех нас, а не просить оставить в поместье!
Что вообще происходит?
– Нет... – цедит мне в лицо Уна.
– Тогда заканчивай истерику и возвращайся к хозяйке. На первом же корабле, – бросает ей госпожа Ха’гон.
– Отведи её на пристань и посади на первое же судно, отправляющееся в ближайшее время! – рявкает на управляющего Наместник.
И Уну уволакивают с террасы.
Слежу за этим действием и пытаюсь понять, что значили её последние слова? И почему она намеренно допустила ошибку в распределении подарков? А теперь, после её последнего ответа, произнесенного с таким презрением, мне кажется, что она намеренно не соблюла этикет!
Уна думала, я выбирала сокровища для подарков наугад, из принципа – какое самое дорогое? Или решила, что страх перед высокопоставленными господами не позволит мне вернуть подарки назначенным владельцам? А может, она хотела обыграть меня, сделав вывод, что я не стану бороться с силой, приставившей её к моему супругу? А, значит, не пойду против самой Уны прилюдно?.. И приму удар на себя?..
Это очень странно! Ведь ни Наместник, ни княжна мне не страшны, пока Итай рядом – а отступать от него я не планирую. Неужели эта служанка полагала, что супруг первым отступится от меня?..
...ради неё?
Ловлю напряженный взгляд генерала, направленный в ту же сторону, куда только что был направлен мой, и понимаю, что правильно рассуждаю.
Что-то здесь и сейчас пошло не так, как планировалось заранее.
Но кем планировалось?..
– Боюсь, на сегодня я напилась чая в этом доме, – поднимается на ноги госпожа Ха’гон. – Ичхе...
– Если мне позволят, я бы хотел посетить поместье генерала! – сверкнув азартным взглядом, прерывает её молодой господин, однако, я успеваю заметить, как евнух убирает руку от его плеча.
Столь именитого гостя... подтолкнули в спину?
– Думаю, для тебя найдётся комната, – спокойно отвечает Итай и переводит взгляд на госпожу. – Матушка, а для тебя Амай заранее подготовила комнаты...
– Я остановлюсь на постоялом дворе, – прерывает его та, удивляя всех присутствующих.
– В моём доме тебе будет куда удобнее. Амай старалась...
– Я зайду к вам завтра утром, – вновь прерывает сына госпожа. – А сейчас у меня нет настроения обсуждать своё решение!
– В таком случае позвольте хотя бы подвезти вас до лучшего постоялого двора в Приграничье, – уловив в воздухе странное напряжение, предлагаю вежливо.
Госпожа Ха’гон поворачивает голову в мою сторону и берет небольшую паузу на раздумья.
– Хорошо, – коротко бросает и выходит из-за стола. – До встречи, господин Наместник, – произносит она, проходя мимо хозяина дома.
– Я надеялся, вы погостите у меня чуть подольше, – пытается мягко остановить её Наместник.
– После произошедшего только что, боюсь, это будет неуместно, – намекая на «расправу» над Уной, произносит госпожа и, коротко кивнув, покидает террасу...
...вынуждая всех остальных почти бежать за ней!
Даже евнух быстро переставляет ноги, сбавляя скорость шага лишь в тот момент, когда за их с Ичхе спинами появляются дворцовые стражники.
– Мы увидимся с вами в ближайшие дни, Наместник, – едва заметно склонив голову перед покрасневшим от недовольства, хозяином дома, произносит Итай и выводит меня с террасы вслед за родственниками.
Что это вообще за побег такой?
Госпоже явно ничто не угрожает. Неужели она чем-то сильно раздражена?
Пока иду на выход из поместья, прокручиваю в голове все произошедшее. Мать супруга совершенно точно была на нашей стороне, когда решался вопрос ложных показаний советника. Она же дала мне знак, что пора на этом завершать визит – и я решила раздать подарки. С этого началось испытание для Уны, которое та с треском провалила!
Или же не провалила?
Вспоминаю реакцию служанки на высказывание господина о том, что она совсем не пригодна к обучению, – после чего Оша вернул дары истинным хозяевам. Мне тогда показалось, что она была растеряна от осознания своей ошибки. Но теперь я уверена, что Уна не ошиблась, она намеренно подставила меня.
И совсем не ожидала, что обвинения сосредоточатся на ней!
Она думала, что господин воспользуется случаем наказать меня?.. Невозможно! Уна своими глазами видела, как Итай мне благоволит. Выходит, против меня должен был выступить кто-то другой. И если это не Оша с господином, то, выходит... старшая госпожа?
Всматриваюсь в спину стремительно идущей вперёд женщины и пытаюсь понять, какая связь может их объединять? – но слишком быстро осознаю, какая я глупая.
Госпожа Ха’гон желала брака с княжной! Уна – служанка княжны, приставленная к генералу, чтобы следить за ним. Разумеется, она ожидала защиты сторонницы своей покровительницы!
Однако, госпожа Ха’гон не могла пойти против меня после всего открывшегося на чаепитии: она уже открыто поддержала меня, резко высказавшись о Наместнике и его окружении. Но Уна всё равно сделала свой ход, вынуждая госпожу сделать выбор!
И всё, что госпожа могла для неё сделать – это сообщить во всеуслышание, насколько тесна связь между генералом и княжной, дабы девицу не забили палками...
Если я права, то матушка господина сейчас должна быть очень зла. И на меня в том числе – за подаренный Уне шанс нанести удар в мою же спину.
– Мы не поместимся в один экипаж. Ичхе, садись в следующий, – выбравшись с территории поместья, произносит Итай.
– Мой супруг, позвольте вашим родственникам со всеми удобствами доехать до нашего дома, – кладу ладонь на сгиб его локтя, останавливая от поспешных решений.
Ичхе – не простой гость. И евнух, стоящий за его спиной, тоже.
Нельзя просто отмахнуться от них, разбираясь в семейных делах.
– Ты права, любовь моя, – так естественно произносит Итай, что даже я сама не сразу понимаю, что именно он сказал.
Слышать от него такие слова слишком приятно! И слишком желанно!
Пока я отвлекаюсь на собственные ощущения, Итай распоряжается по поводу ещё одного экипажа и отправляет Ошу вместе с Ичхе и евнухом – на нашем.
Слишком быстро.
Словно всё изначально именно так и было задумано!
Новый экипаж останавливается перед нами ещё до того, как наши гости успевают тронуться с места.
Всё это... как-то слишком слаженно!..
Итай помогает госпоже Ха’гон забраться внутрь, затем спускается и подаёт мне руку.
– Ты слишком сильно о ней заботишься. Уже все всё поняли, можешь остановиться, – произносит его матушка, стоит нам всем сесть на места.
Молчу, опустив взгляд в пол. Пытаюсь понять, по поводу чего сказаны эти слова.
– Я делаю это, потому что мне приятно это делать. Тут нет второго дна, – ровно отзывается Итай.
– Выставлять себя торопливым глупцом тебе приятно? – задаёт вопрос госпожа Ха’гон.
– Она должна быть защищена от всего, что с ней может произойти за эти несколько дней, – отзывается её сын, не прикасаясь ко мне и никаким другим образом не показывая, что речь идёт обо мне.
А... она вообще обо мне идёт?..
– Ичхе даже себя не может защитить. На кого ты надеешься? – сухо уточняет госпожа.
– К слову, зачем Ичхе поехал с вами, матушка? И кого именно защищает стража из дворца? – ещё суше уточняет Итай.
– Ты знал, что мне нужен этот союз, и всё же поступил по-своему, – уже абсолютно бесстрастно отвечает госпожа, взглянув на сына, – а теперь продолжаешь демонстрировать своеволие. Такова она, твоя сыновняя почтительность?
– Если бы я не был своевольным, я не был бы ни генералом, ни защитником границ, о котором судачит вся столица вам на радость, матушка. Думаю, вы требуете от меня чего-то невероятного даже по собственным меркам: нельзя быть безвольным и при этом иметь множество заслуг.
– Ну, конечно, можно! Взгляни на местного Наместника! Все его заслуги – результат интриг его советников! – фыркает госпожа.
– Предлагаете мне равняться на него? – без эмоций уточняет Итай, после чего в экипаже устанавливается тишина.
– Тот человек не отпустит тебя так просто, надеюсь ты понимаешь это? – уже совершенно другим голосом произносит его матушка.
– Он избавился от своих конкурентов и смог за пару лет пустить корни по всему Приграничью. Такую заразу будет сложно вывести, – Итай откидывается на стену экипажа и прикрывает глаза. – Надеюсь, дворцовая стража успела его хорошенько избить прежде, чем оставить за решеткой? Часа не пройдёт, как он будет на свободе.
– Разумеется, ему преподали урок. Но если бы у меня была возможность задержаться в доме Наместника, я бы могла одним своим присутствием удержать его за решеткой, минимум, на пару дней! Однако, твоя ненаглядная наложница решила показательно избавиться от служанки княжны! И я вынуждена была покинуть поместье! – указав на меня подбородком, но так и не взглянув в мою сторону, отчитывает сына госпожа.
А у меня, наконец, складываются все части картины...
– Прошу прощения! Я не знала, насколько сильна связь госпожи и наказанной служанки, – склоняю голову так низко, насколько это возможно.
– Амай предупредила меня обо всём заранее. Так что не вини её за своеволие. Я знал, что сегодня – последний день службы Уны в моём поместье, – отрезает Итай и кладёт ладонь на мои сложенные на коленях руки.
– Ты беспечен, сын! Избавляться от такого козыря накануне главного сражения! Неужели присутствие этой девчонки было настолько невыносимо? – вздыхает госпожа Ха’гон.
– Она пыталась забраться в мою постель не меньше десяти раз. Я устал «забывать» об этом, – бесстрастно отзывается Итай, глядя в противоположную стену.
– Какой ужас! Симпатичная девушка мечтает согреть тебя холодной ночью! Да как она смеет! – притворно поражается госпожа.
А моя бровь сама собой дергается наверх. Но я продолжаю молчать с опущенной головой. И мотать на ус.
– И много наложниц у твоего нового...
– Прикрой рот! – хлестко отрезает госпожа, перебивая своего сына.
Впрочем, эта грубость лучше всяких слов демонстрирует, кто вышел победителем в их споре.
Если это вообще можно было назвать спором... по мне, так это было перекидыванием почти не связанных друг с другом фраз! И всё же Итай позволил себе лишнее, упомянув наложниц при своей матушке.
– Госпожа, если разрешите сказать, – начинаю, было, защитную речь, как меня не менее грубо прерывают:
– Я не давала тебе слова, знай своё место! Сын избрал тебя, чтобы я получила возможность приехать в Приграничье, не более. То, что он сейчас тобой увлечен, ничего не значит: как только он вернётся в столицу после победы над коррумпированными чиновниками, он женится на той, что будет избрана для него самим Великим Князем. Тебе не будет места в его доме и в его жизни.
– Я бы не был столь категоричен, рассуждая о твоей личной жизни, – внезапно произносит Итай без какой-либо претензии в голосе.
– Вновь начинаешь спорить со мной? – вежливо уточняет госпожа, взглянув на сына.
– На ком мне жениться я способен выбрать сам – мне для этого помощь не нужна. Даже помощь Великого Князя. И в будущем... не стоит говорить за меня, – не менее вежливо парирует Итай, встречая взгляд матушки с абсолютным спокойствием.
– О! – притворно изумляется та, – Так ты пообещал ей верность до конца?
– И что, если так? – с какой-то несвойственной его мимике улыбкой переспрашивает Итай.
– А могу ли я уточнить, до какого именно конца?.. Ты уже сообщил своей избраннице, что у неё за роль в этой игре? – учтиво уточняет его мать.
– С самого начала. Она знает обо всём с самого начала. Что этот брак фиктивный. Что никакой связи между нами не будет – лишь отношения напоказ, – отзывается Итай.
– И что, вы смогли сговориться? – с любопытством спрашивает госпожа, искренне заинтересовавшись и, наконец, взглянув на меня. – Неужели ты так хорошо играешь чувства на публике?
– Я не играю, – совсем просто отвечаю, ощутив себя голой и беззащитной. Но честной.
– В каком смысле? – вежливо, как у смертельно больной, переспрашивает у меня госпожа.
– Ты так и не поняла? – Итай смотрит на свою мать прямо, почти не моргая.
– Я люблю своего супруга, – говорю, как есть, чуть дёрнув плечиком.
Госпожа Ха’гон некоторое время смотрит на меня, а затем начинает хохотать.
Мы с супругом смиренно ждём, когда приступ веселья закончится.
– На этот раз ты переиграл сам себя, сын. Это глупо, но в какой-то мере даже благородно. Никто никогда не поверит в ваши взаимные чувства, но, судя по всему, тебе этого и не надо, – просмеявшись, отвечает она.
– Ты права, чужое мнение волнует меня меньше всего, – спокойно кивает Итай.
А я подавляю порыв не согласиться с его матушкой: это в столице никто не поверит в нашу взаимность, а здесь, в Приграничье, люди простые и верят тому, что видят.
Однако, кое-что беспокоит меня сильнее, чем словесные баталии матери и сына.
Госпожа услышала лишь моё признание, но не стала уточнять мнение второй стороны. А Итай не говорил, что наши чувства взаимны. Он не признавал своих симпатий за весь этот разговор. Ни разу. Хотя сейчас мать и сын открыты друг перед другом, как никогда раньше...
– В таком случае, если ты действительно хочешь уберечь её, тебе придётся решить одну небольшую проблему, созданную с твоего позволения и рассчитанную на несколько иной расклад. Твой враг непременно воспользуется сложившимися обстоятельствами – и неизвестно, чей голубь долетит до столицы раньше, – загадочно протягивает госпожа и стучит по стенке экипажа, чтобы тот остановился.
– Я уже начал заниматься решением этой проблемы. Но ваше знание о ней, матушка, меня беспокоит, – замечает Итай сосредоточенным голосом.
– Ты уже опаздываешь, сын. Поверь мне. Действовать придётся куда быстрее, чем ты предполагал. И именно потому, что даже я об этом знаю! – отзывается госпожа Ха’гон и выходит из экипажа, ни с кем не прощаясь.
А мы тут же трогаемся с места.
Приоткрываю штору и с облегчением выдыхаю: этот постоялый двор и впрямь неплох – даже для столичных гостей. Но что имела в виду матушка супруга? И почему сейчас он так напряженно обдумывает что-то мне неведомое? – и даже не спешит поделиться проблемой?.. Разве мы не договорились, что будем союзниками в борьбе с Наместником?
Или мой секрет разрушил все мосты, сведя на нет договоренности?
– Итай... – обращаюсь к нему, надеясь обсудить открывшееся на чаепитии.
– Сейчас мне будет некогда с тобой говорить. Мы приедем, поприветствуем гостей в их комнатах, и я покину поместье – возможно даже до ночи. Или до утра, – резким голосом отвечает Итай, не глядя на меня.
Неужели наличие второй личности настолько расстроило его, что он не готов об этом говорить?
– Хорошо, – киваю, складывая руки на коленях. – А потом мы поговорим... обо всём? – уточняю с тенью надежды в голосе.
– Если ты думаешь, что я... впрочем, это сейчас неважно, – качнув головой, сам себя обрывает генерал, после чего почти выпрыгивает из экипажа на ходу. – Давай поторопимся! – четким голосом предлагает и, дождавшись, когда я спущусь на землю, быстрым шагом идёт в поместье.
Сердце почти выскакивает из груди, пока я торопливо иду за ним следом. Или вернее сказать – бегу.
Неужели мы вновь вернулись к тем отношениям, когда моё присутствие в доме было ему безразлично?..
Нет, это невозможно: Итай защищал меня перед матушкой, когда мы ехали в экипаже. Я или по крайней мере моя безопасность в его приоритете. Так, что же за проблема настолько обеспокоила генерала, что он даже не стал ругать меня за игры с переодеваниями, пока мы шли внутрь?! Он вообще проигнорировал мой обман, как нечто, не стоящее его внимания!..
А затем и вовсе покинул поместье, предварительно поприветствовав гостей и убедившись, что они удобно расположились в подготовленных для них комнатах, и по ходу предложив Ичхе раннюю прогулку завтра утром, заранее одобрив запрос на сопровождение – евнухом.
Я не стала напоминать ему о том, что утром нас должна была навестить госпожа: полагаю, генерал учел этот момент или планирует учесть в ближайшем будущем... было очевидно, что сейчас у него на меня просто нет времени. Ни на меня, ни на мои мысли, ни на мои чувства.
Осознав это, я вернулась в свои старые покои к Вэнь – ожидать возвращения супруга.
Подруга пыталась расспросить меня, но всё, о чём я могла думать – это что за козырь может быть на руках Наместника? Поразмыслив, решила, что, кроме моей деятельности в принятии взяток от торговцев, обвинить нас просто не в чем... и ринулась в кабинет супруга, дабы удостовериться, что всё в порядке!
Выяснив, что с текущей книгой учета всё хорошо, – она на месте, – обнаружила исчезновение другой не менее важной книги... той самой, куда я записывала имена всех взяточников! «Книги Свободных Ветров»!
И упала на пол, ощутив слабость в ногах.
Вот, оно что...
Вот, что можно использовать против генерала! И я сама вложила в руки наших врагов вещь, способную нас скомпрометировать!
Что я за дура?! Как могла забыть, что даже это поместье не является безопасным местом в Приграничье?!
– Госпожа Амай, на полу холодно, – слышу голос нашего управляющего и медленно поднимаюсь на ноги.
– Книга учёта пропала, – произношу, не глядя на него.
– Я уже сообщил об этом хозяину перед его уходом, – спокойно произносит управляющий.
Поворачиваю голову и смотрю на него.
– Как это возможно? – только и спрашиваю, – Это же дом генерала! И вы...
– Я? – переспрашивает управляющий, предлагая продолжить.
Присматриваюсь к нему повнимательней.
Неужели он – тоже?..
Тоже предал своего господина?..
– Не понимаю, как вы могли упустить вора? – спрашиваю, внутренне собравшись.
Мало ли он решит броситься на меня и убить во имя княжны или ещё кого, кого я или моё существование могли задеть?
– Каюсь. На мне и впрямь вина. Надеюсь, господин накажет меня не слишком строго: всё-таки я уже не так молод, чтобы гоняться за проворными детьми, – звучит слишком спокойный ответ.
– В дом пробрался ребёнок? – изумленно спрашиваю.
– Не пробрался: я сам пустил его ожидать вашего возвращения из дома Наместника.
– Зачем? Что за ребёнок? Я ничего не понимаю, – отступаю от управляющего.
– Возможно, вы помните, как почти две недели назад устроили представление в лавке тканей? – протягивает тот, проходя по кабинету, – Тогда много ушей услышало о том, что Вэнь – не рабыня, а жительница Приграничья, имеющая здесь семью. Разумеется, со временем эта новость добралась и до советника Наместника, после чего отыскать родственников Вэнь не составило для него труда. Не знаю, что он им сделал, но тот ребёнок пришёл просить защиты от имени всей семьи вашей служанки, назвавшись двоюродным братом Вэнь, потому я счёл нужным впустить его внутрь... Что случилось дальше, думаю, объяснять не нужно.
Советник подготовился. Он знал, куда наносить удар и откуда. Он знал практически всё – о каждом моём шаге и о каждом моём действии! Я вообще забыла о том, что к Вэнь может прийти родня, но это не помешало Эзре воспользоваться человеческой слабостью и поставить меня под удар!
Смотрю на старого военного, отчитывавшего меня сейчас за глупость, и не могу найти слов в свою защиту.
В этом происшествии также виновата я.
Я приношу беды господину.
Возможно, мне стоит переосмыслить собственное мировоззрение... разумеется, если я выживу.
Потому что после казни обычно не возвращаются...
– Я возьму всё это на свою ответственность. И книгу, и её потерю, – произношу глухим голосом и выхожу из кабинета.
– Прошу вас дождаться господина в его покоях. Гости не поймут, почему вы спите в разных частях поместья, – указав рукой в другую сторону, произносит управляющий.
И я плетусь в спальню супруга... генерала... того, кто доверился мне и был подставлен мною же.
Ни один аргумент против Наместника не сработает, если обвинитель будет уличён во взятничестве! Если я так до абсурдного глупо уничтожу репутацию господина, то мне и впрямь придётся взять всю вину на себя: я просто не смогу выдержать зрелища победы зла над добром!..
С такой не лёгкой мыслью укладываюсь на кровать и жду возвращения хозяина дома. Жду до вечера, затем до ночи...
Просыпаюсь от того, что кто-то укладывается рядом и тушит последние свечи.
– Что бы ни произошло завтра, я всё исправлю, – бормочу сквозь дрёму.
– Остановись и ничего не делай. У меня не будет времени исправлять за тобой, – устало предупреждает Итай.
