Текст книги "Фигляр 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасиос Джудас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

В этот момент Пак Ми‑ран почувствовала странное раздвоение. С одной стороны – досада и неловкость ситуации. С другой – лёгкий, почти кокетливый интерес к этому загадочному и безупречно одетому молодому человеку, составившему компанию её взволнованной дочери.

РОЗОВЫЕ ЕДИНОРОЖКИ И ЧЁРНЫЕ ТУЧИ

Элитная старшая школа Сонгдэки. Последний урок.

Солнечный свет лился через высокие окна класса, разбиваясь о глянцевые поверхности парт в золотые блики, будто кто-то рассыпал по комнате горсть монет из чистого света. За стеклом сакура цвела с такой отчаянной нежностью, будто знала: у неё осталось всего несколько дней. Её лепестки кружили в воздухе, как розовые искры, падая на школьный двор, где ученики в безупречной форме спешили на следующий урок или просто притворялись, что учатся.

В классе пахло мелом, лаком для пола и лёгким цветочным парфюмом – Miss Dior, которым пользовались почти все девочки от пятнадцати до восемнадцати лет в радиусе трёх километров от Каннама. Приглушённый шёпот одноклассников смешивался с весенним гулом Сеула – город жил своей жизнью, полной неоновых вывесок, TikTok-трендов и бесконечных дедлайнов. Но Сун-ми была где-то далеко.

С самого утра у неё было распрекрасное настроение – такое, что школьный галстук, обычно воспринимаемый как удушающая петля школьной бюрократии, казался сегодня изящной лентой из последней коллекции Chanel. Тревоги последних дней – переживание за Ин-хо, ссора с Чон А-рим, упрёки родителей за то, что она танцует вместо того, чтобы зубрить хангыль, давление от репетиций с Им Чжи-хуном – всё это унесло свежим бризом с Пусана. Тем самым, что, как ей казалось, принёс Ин-хо-оппу в их дом.

Все её мысли весь день витали в мечтах о той встрече, которую он обещал.  Она представляла, как он ждёт её у фонтана в Каннаме, его жёлтый глаз сверкает под неоном, а карий смотрит только на неё – с той тихой, почти болезненной нежностью, которую она видела лишь в дорамах про первую любовь.  Или в кафе, где он заказывает ей матча-латте с двойной порцией сиропа, а она, как настоящая героиня из дорамы, отвечает на его комплимент идеальной фразой.

«Чинча, Сун-ми, ты сегодня как айдол из клипа», – скажет он, и она засмеётся, поправляя чёлку, будто это самое естественное в мире».

– Сун-ми! – раздался голос подруги. – Ты слышала про контрольную по химии?  Хан Со-ён, её подруга по танцам, теребила браслет с подвеской в виде балетной пачки.

– А? Да, конечно… – Сун-ми уставилась в окно, где сакура качалась на ветру, и улыбнулась своей мечте.  Она не слышала вопроса. Не слышала ничего, кроме ритма своего сердца, которое билось в такт воображаемому голосу Ин-хо.

Она не замечала, как на неё странно посматривает Ли Ми-ран – вечная соперница, признанная королева школы, бьюти-блогерша с 200 тысячами подписчиков и идеальным контурингом даже в 8 утра. Ми-ран сидела впереди, её причёска – гладкий конский хвост с золотистым проблеском – блестела под люминесцентными лампами, а телефон в руках уже снимал сторис: «Школьные будни. Кто ещё ждёт пятницу?»

– Чинча, Сун-ми сегодня как в облаках, – прошипела Ми-ран своей подруге, Ким Ю-джин. – Опять влюбилась? В кого на этот раз – в учителя физкультуры?

– Нет, – хихикнула Ю-джин, – сплетничают, она теперь каким-то парнем из Пусана. Говорят, он приёмный сын какого-то мафиози. У моей сестры друг в Чосон Ильбо.

– Мафиози? – Ми-ран демонстративно закатила глаза. – Скорее, приёмный сын уборщика с рыбного рынка. Она вечно придумывает себе истории, чтобы не признавать, что никто её не замечает. Вот увидишь как она опозорится на моём приёме.

Сун-ми не слышала.

Не видела она и перешёптываний школьников за спиной – шелестящих, как лепестки сакуры под ногами.

Мальчишки из класса, пользуясь тем, что учительница отвернулась к доске, переглядывались:

– Смотри, как сияет. Повезло ж кому-то.

Они смеялись тихо, почти беззвучно, но их слова, как иглы, уже вонзались в воздух – просто Сун-ми была слишком далеко, чтобы чувствовать боль.

Чон А-рим, её ещё недавно лучшая подруга, демонстративно делала вид, что не замечает Сун-ми. Сидела через два ряда, склонившись над тетрадью, её длинные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Они поссорились по глупости – А-рим обвинила Сун-ми в том, что та чуть ли не «украла» её парня.

Как та кричала обиженно, с надрывом:

– Сун-ми, ты скрываешь от меня правду про него! Мы же лучшие подруги, как так можно?

А ирония в том, что Сун-ми абсолютно не была причастна к пронёсшимися тогда событиями.

В общем, из-за бегающих туда-сюда розовых единорожков, они скакали в её воображении, рассыпая блёстки счастья и оставляя следы из звёздочек, Сун-ми просто ничего не замечала. Ни косых взглядов Ми-ран, ни приглушённого смеха одноклассников, ни того, как учительница дважды окликнула её по имени, хмурясь над журналом.

Но ближе к окончанию занятий небо грёз, в которых пребывала Сун-ми, заволокло тучами.

Единорожки поскакали прочь – к более счастливым и умным девочкам, которые, в отличие от неё, обязательно догадались бы обменяться контактами в KakaoTalk или просто номерами телефонов.

А сейчас она просто не могла понять:

• как ей узнать, когда придёт Ин-хо;

• куда он придёт;

• как он узнает, где её искать.

Её пальцы сжали телефон. Экран был пуст – ни сообщения, ни лайка, ни даже уведомления от школьного чата.

В расстройстве Сун-ми даже порывалась подойти к А-рим – за поддержкой, за сочувствием, несмотря на их ссору. Она уже встала, её школьная юбка чуть задралась, уже сделала шаг в её сторону, уже открыла рот…

Но не успела.

По школе пронеслось поветрие – стремительное, как вирус в соцсетях, как новый танцевальный челлендж от NewJeans:

В Galleria Department Store в Апгуджоне пройдёт выступление популярной айдол-группы «Eclipse» в рамках показа молодёжной моды от джинсового бренда DenimVibe!

Поклонники смогут не только насладиться музыкальным шоу, но и увидеть своих кумиров в роли моделей: многие участники K-pop групп выступят на подиуме, демонстрируя новую коллекцию молодёжной одежды.

Сообщение вспыхнуло в групповых чатах, прокатилось шёпотом по коридорам, заставило даже самых равнодушных достать телефоны и проверить расписание.

– Чинча? «Eclipse» в Galleria?! – шептала девочка с первой парты, глаза её расширились, как у аниме-героини.

– Да, в Апгуджоне, в 19:00! На подиуме с DenimVibe! – ответил парень, листая телефон с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

– Оммая, Ким Сон-у будет в джинсах с цепями! Я видела пробные фото в инсайдерском блоге!

– А Ли Джи-хун? Он тоже участвует?

– Конечно! Говорят, он даже споёт сольную песню после показа!

– Надо идти! Кто со мной?

– Я! Я! Только мама не отпустит…

– Скажи, что это внеклассное мероприятие по культуре! Учительница советовала посетить!

Сун-ми застыла.

В голове – хаос: мечты об Ин-хо, тревога, обида на А-рим, и теперь ещё это…

Но где-то на краю сознания, сквозь тучи, зародилась мысль, яркая, как вспышка неона:

«А вдруг… вдруг он тоже будет там?

И тогда… тогда она всем покажет!

Божечки, Божечки пусть он придёт…»

Она представила, как входит в Galleria, а он стоит у эскалатора, точно как в её мечтах. Все вокруг замолкают. Ми-ран поперхнётся своим латте. А-рим раскроет рот от изумления. А он… он улыбнётся только ей.

Она сжала телефон, её ногти впились в чехол с наклейкой BTS – старый, потрёпанный, с отклеивающимся углом. Пора менять старых кумиров на новых.

Сакура за окном качнулась, будто подмигнула.

И единорожки вернулись – розовые, с крыльями из лепестков, готовые нести её в Galleria, сквозь толпы фанатов, сквозь свет софитов, сквозь все сомнения.

Звонок прозвенел, но Сун-ми уже не слышала. Она вскочила, её рюкзак взлетел на плечо, а сердце забилось в ритме K-pop – быстром, отчаянном, полном надежды.

«Ин-хо-оппа, я найду тебя. Даже если придётся обыскать весь Апгуджон».

Глава 8

МИМОЛЁТНАЯ ВСТРЕЧА

Пак Ми-ран стояла в нескольких шагах от выхода из La Perla, всё ещё пытаясь переварить странную сцену с дочерью и загадочным и стильным юношей. В воздухе витал её невысказанный вопрос, смешанный с ароматом дорогого парфюма и собственным смущением.

– Ми-ран-а! Какая неожиданная встреча!

Голос, прозвучавший позади, был ей знаком до боли. Низкий, уверенный, с лёгкой хрипотцой – голос женщины, которая привыкла, что мир вращается вокруг неё и её решений.

Ми-ран обернулась. К ней, ловко лавируя между покупателями с грацией акулы в коралловых зарослях приближалась, Ким Джи-вон – генеральный директор Starline Entertainment, хищница, чья улыбка могла означать всё, что угодно.

Джи-вон оценивающе оглядела подругу.

– Какой вайб! Выглядишь потрясающе. Balenciaga? Последняя коллекция? На тебе это смотрится как вторая кожа, – Джи-вон сделала театральную паузу, её взгляд стал пристальным и узнающим. – Прямо как королева Сондок, когда та готовилась к битве, которую никто, кроме неё, не предвидел. Великолепно! Дам команду операторам, чтобы выхватили тебя в зале. Пусть все видят, кто здесь настоящая воительница.

Ми-ран почувствовала лёгкое удовлетворение – её бунт был замечен и правильно расшифрован. Но комплимент был произнесён с лёгкой улыбкой, будто Джи-вон видела все тайные пружины, приведшие к этому преображению.

В этот момент Со-юн, уже почти вышедшая из отдела, услышала знакомый голос. Она замерла на секунду, её плечи напряглись. «Щибаль, именно сейчас...» – мелькнуло у неё в голове. Быстро обернувшись, она бросила Ин-хо короткий, но властный взгляд, без слов приказав оставаться на месте.

– Тётя Джи-вон, здравствуйте, – радостно произнесла Со-юн, возвращаясь и совершая безупречный, но быстрый поклон. Хотя её голос был ровным, всё-таки в нём чувствовалась растерянность.

Ин-хо шагнул вперёд – неторопливо, словно выходил на подиум. Его движения были выверены, дыхание спокойно, а осанка – идеальна. Он склонил голову в поклоне, в котором не было ни капли раболепства. Только холодная, сдержанная вежливость.

– Очень приятно, – произнес он бархатным баритоном, не называя имени. Его голос будто стелился по воздуху, но взгляд, скрытый за тёмными очками, оставался неподвижен, направлен куда-то в пространство между женщинами.

Джи-вон оценила его мгновенно – её взгляд, острый как лазер, пробежался по нему сверху донизу. В голове уже щёлкнули профессиональные триггеры: осанка, пропорции, интонация.  «Такое нельзя упускать», – подумала она.

– Ого, Со-юн-а, – протянула она, почти мурлыкая. – Не представишь своего спутника? Такой стиль… такая выправка… Ты должна познакомить нас официально. В Starline как раз стартует проект, куда подошла бы именно такая… фактура.

Ми-ран внутренне сжалась. Слово фактура в устах Джи-вон звучало как добыча.  Этот мальчик, его хрупкая, но уверенная аура, его спокойствие – всё это внезапно вызывало тревогу. В нём было что-то опасное, не по-корейски свободное, что-то, от чего хотелось одновременно отстраниться и прикрыть дочь, как крылом.

– Джи-вон-а, – резко произнесла Ми-ран.  Её голос прозвучал громче, чем она хотела. Рука чуть дрогнула, когда она почти незаметно очертила жестом границу между женщиной и молодыми людьми.  – Извини, но у детей срочные планы. Их уже ждут.

Её взгляд метнулся к Со-юн – коротко, жёстко, с тем беззвучным приказом, который понимают только дочери.  Уводи его. Сейчас же.

– Да, тётя, простите, – Со-юн поклонилась снова, уже глубже. – Мы действительно спешим. Было приятно вас увидеть.

Ин-хо повторил свой жест. Тот же выверенный, идеально вежливый наклон головы. Но, выпрямляясь, он позволил себе улыбнуться – легко, почти неуловимо. В этой улыбке было всё: очарование, вызов, сожаление и немножко иронии.

– К сожалению, – произнёс он чуть тише, и его баритон стал мягче, – мы и вправду вынуждены спешить. Но, надеюсь, судьба будет милостива и позволит нам возобновить беседу в более располагающей временем обстановке.

Он сделал шаг вперёд – не к Со-юн, как ожидалось, а к Ким Джи-вон.

И, прежде чем кто-то успел среагировать, взял её руку с безупречным, почти старомодным изяществом. Его пальцы едва коснулись её кожи. Он склонился и, задержав дыхание на долю секунды, коснулся её пальцев губами.

Это было не заигрывание. Не дерзость. На миг показалось, что они не в Сеульском бутике, а на рауте XIX века – где подобные поклоны были не эффектным трюком, а привычным ритуалом вежливости.

Так мог бы поступить дипломат на приёме или аристократ на венском балу – без вызова, без игры, просто потому, что иначе нельзя.

Так мог бы действовать человек, для которого подобные жесты естественная форма существования: будто он не раз проделывал это на светских приёмах, где правила этикета знали наизусть, а не искали в гугле.

– Это была честь, – тихо, но отчётливо произнёс он.

С некоторой задержкой отпустил руку. Сделав шаг назад, коротко кивнул Ми-ран и повернулся, следуя за Со-юн.

Мир будто замер.

Даже в шуме Galleria возникла пауза – короткая, но ощутимая, как затишье перед грозой.

Ким Джи-вон стояла неподвижно. На её лице играла тень улыбки, шока и восторга. Она медленно посмотрела на свою руку, словно на ней остался след.  – О, мальчик... – выдохнула она, – какая смесь изящества и наглости...

Ми-ран ощутила холодок вдоль позвоночника. Этот жест, в своей европейской дерзости, был почти оскорблением – не только приличиям, но и их миру.  Он был другой.  И теперь она это знала наверняка.

Со-юн, стоявшая уже у выхода, наблюдала за ним с широко раскрытыми глазами. В голове всё переворачивалось.

«Он безумный фигляр? Или гениальный актёр?»

Ответ пугал одинаково.

Ин-хо шёл спокойно, не оглядываясь. Его спина была прямой, походка – уверенной, будто артист покидал сцену после идеально сыгранной роли. Он оставил за собой не просто впечатление – след.

Ким Джи-вон провожала его взглядом, медленно приподнимая брови.

– Ну и манеры, – пробормотала она, но в её голосе звенел интерес. – Чинча, Ми-ран-а, этот мальчик... Он пахнет не просто деньгами. Он пахнет историей. Или скандалом. А в моей профессии это, знаешь ли, часто одно и то же.

Ми-ран заставила себя рассмеяться – сухо, нарочито легко, «на камеру».

– Ох, перестань, Джи-вон-а. Ты везде видишь проекты. Это просто... друг Со-юн. Ничего особенного.

– Понимаю, – Джи-вон прищурилась. Её глаза сверкнули, как два объектива. – Свежо, необычно, перспективно. Такая осанка, такой взгляд... Не из наших, да?

Она сделала паузу, будто пробуя догадку на вкус.

– Европейская аристократия? Или японский капитал? В нём есть эта чуждость. Фотогеничная чуждость.

Ми-ран, чувствуя, как у неё пересыхает во рту, лишь изящно улыбнулась и пожала плечами:

– Ты знаешь, Джи-вон-а, – голос её был холоден и вежлив, – у каждой девушки должны быть свои секреты.

Не дожидаясь ответа, она сделала вид, что заинтересовалась манекеном в витрине. Но глаза её были прикованы к отражению: дочь и незнакомый парень направлялись к лифтам, а она всё смотрела и смотрела.

– И вообще, я не люблю обсуждать такие вещи, пока всё не устоялось. Надеюсь, ты меня понимаешь.

МЕДЕЯ И МАТЕРИНСКАЯ ТРЕВОГА

Джи-вон фыркнула, доставая из клатча телефон, чтобы проверить уведомления.

– Секреты – это роскошь, которую не всегда можно себе позволить. Ну ладно, не буду настаивать, – она перевела дух, окидывая взглядом торговый зал.

– Я здесь, как ты поняла, не за шопингом. Контролирую подготовку к показу DenimVibe. Эти мои непоседы из «Eclipse» выйдут на подиум, и если хоть один шов на их джинсах будет кривым, мой креативный директор полетит в канализацию вместе с их коллекцией.

В этот момент к ним подошли двое – молодой человек с планшетом и женщина с комм-сетью в ухе. Они почтительно замерли в нескольких шагах, давая понять, что ждут указаний.

– Саджан-ним, – обратился молодой человек, – освещение на главной площадке настроено, но нужна ваша финальная проверка. И репетиция хореографии переносится на двадцать минут.

Джи-вон вздохнула с преувеличенной усталостью, но в глазах её горел азарт.

– Видишь? Вечный хаос. – она собралась уходить, но внезапно остановилась и обернулась к Ми-ран.

– Кстати, сегодня здесь будет настоящее столпотворение. Мы разослали приглашения во все элитные старшие школы – бесплатный вход на шоу для старшеклассников. Отличная пиар-акция. Так что готовься – твоя младшая, наверное, уже мчится сюда с подружками. Для них это же событие года.

Ми-ран, всё ещё погружённая в свои тревожные мысли, нахмурилась.

– Сун-ми? – она произнесла имя скорее автоматически. – Не знаю... Возможно. Если узнает. Она в последнее время... живёт в своём мире.

В её голосе прозвучала непривычная нота растерянности. Мысль о том, что Сун-ми может быть здесь, в этой же Galleria, где только что произошла та странная сцена, где бродит этот загадочный юноша, и где сейчас соберётся толпа фанатов, вызвала у неё новую волну беспокойства.

– Ну, если захочет пройти за кулисы, отправь её ко мне, – добавила Джи-вон, уже отворачиваясь. – Думаю, девочки будут в восторге от такой возможности. Передавай мой привет супругу.

И она ушла, окружённая своей свитой, раздавая чёткие указания которые тонули в нарастающем гуле Galleria.

Пак Ми-ран осталась одна. Слова подруги повисли в воздухе, смешавшись с тревогой, которую вызвала эта мимолётная встреча. Её взгляд метнулся к лифтам, где скрылись Со-юн со спутником, а затем к телефону в её сумке.

Внутри всё кричало о необходимости действовать. Но как?

«Догнать их? – пронеслось в голове. – И что я скажу? „Извините, что побеспокоила, но кто вы такой и каковы ваши намерения относительно моей дочери?“» Это выглядело бы нелепо и лишь подчеркнуло бы потерю контроля. Со-юн, с её упрямым взглядом, наверняка лишь ощетинилась бы в ответ, продемонстрировав свой фирменный жест рукой.

Тогда, может, позвонить Сун-ми? Узнать, где она и не собирается ли, как и предсказала Джи-вон, мчаться сюда, на это шоу, в самый эпицентр назревающего хаоса? Но такой звонок выдал бы её собственную нервозность, её слабость. К тому же, Сун-ми в последнее время отвечала на её вопросы односложно, погружённая в свой собственный, непонятный Ми-ран мир.

Она стояла, застыв в нерешительности, в самом центре бурлящего потока покупателей, чувствуя, как привычная почва уходит из-под ног. Две её дочери, каждая по-своему, оказались вовлечены в водоворот событий, центром которого, так или иначе, был этот загадочный незнакомец. А она, всегда державшая всё под контролем, осталась на периферии, лишь гадая, что же произойдёт дальше.

Сжав ручку сумки так, что костяшки пальцев побелели, она медленно повернулась и направилась к выходу. Бежать за ними было унизительно. Звонить младшей – преждевременно. Оставалось лишь одно – она остановилась, осознав незавершённость начатого, и решительно развернулась назад, в La Perla.

Её каблуки отчётливо стучали по мрамору, возвращаясь туда, где всё началось. Консультантка с тем же подобострастным выражением лица уже спешила к ней навстречу.

– Госпожа Пак! Чем могу быть полезна?

Ми-ран прошла мимо неё, как торнадо, целенаправленно движущееся к побережью. Её взгляд скользнул по стойкам, пока не нашёл то, что искал – другой комплект, не «Антигону», но столь же вызывающий. Чёрное кружево, переплетённое с кожей, модель «Медея».

– Этот, – её голос прозвучал холодно и безапелляционно. – Мой размер. Примерять не буду. Упакуйте.

Она протянула карту, даже не взглянув на ценник. Этот жест был важнее покупки. Это был акт восстановления контроля. Если мир сходит с ума, если дочери заводят таинственных кавалеров, а мужья предают семейные устои – она хотя бы может позволить себе этот чёрный кружевной вызов.

Пока консультантка бесшумно исполняла приказ, Ми-ран стояла неподвижно, её кожаное платье вдруг стало не вызовом, а униформой. Она доделывала то, что начала. Завершала манифест.

Получив тёмный лакированный пакет, кивнула и с тем же решительным видом направилась к выходу. Теперь – да, теперь можно было уходить. Один вызов был брошен, другой – куплен и упакован. Война была объявлена, и она только что обеспечила себя оружием. Оставалось дождаться подходящего момента для атаки.

АНОМАЛИЯ ПО ИМЕНИ ИН-ХО

Со-юн шла рядом с Ин-хо, уже не скрывая изучающего взгляда. Казалось, смутить этого, по сути, школьника было невозможно. Его недавняя выходка с поцелуем руки – это был просто космос. Со-юн вдруг с поразительной ясностью осознала: среди всего её окружения, всех знакомых чебольных наследников и выпускников престижных университетов, не было никого, кто был бы хотя бы отдалённо способен на подобное.

«Это ж надо! – крутилось в голове. – Так впечатлить тётю Джи-вон! Это её лицо... оно до сих пор стоит перед глазами».

Мысленный восторг смешивался с лёгким страхом. И ещё одно осознание не давало покоя: её мать, Пак Ми-ран, так и не узнала, кто стоял перед ней. Два разных человека. Два образа, совершенно не связанных между собой. Тот, в отвратительных обносках, и этот – в безупречном Tom Ford. Кто же он на самом деле?

Помимо этого, ещё одно чувство грызло её изнутри. Со-юн, будучи старше Ин-хо больше чем на семь лет, этого возрастного разрыва совершенно не ощущала. Минимум – он воспринимался как её ровесник, а в моменты вроде того, что был в La Perla, он и вовсе казался старше и опытнее. Разве такое возможно? Его поведение – спокойная наглость, точный расчёт – это была ещё одна аномалия в длинном списке странностей Канг Ин-хо.

«Но „Антигона“ действительно шикарна, – невольно соскочила мысль на недавнюю покупку, и Со-юн бросила взгляд на фирменный пакет в своей руке. – Сама бы я никогда не решилась...»

И тут же в голове выстроилась заманчивая картинка: «Девчонки в университете на факультете полопаются как жабы от зависти. Приду на волейбольную тренировку и ненароком засвечу в раздевалке. Кх-х-х...» Губы её непроизвольно растянулись в самодовольной, хищной улыбке. Внезапно этот безумный поступок, на который её спровоцировал Ин-хо, начал казаться не унижением, а лучшим из событий, что случились у неё за последнее время. И, возможно, самым эффектным её приобретением сегодняшний день.

НЕУДОБНЫЕ ВОПРОСЫ

«А ведь на расспросы подружек можно смело сказать, что бельё мне выбрал парень! И это правда!» – от такого неожиданного поворота собственных мыслей Со-юн сбилась с шага. И уже совсем по-другому, с новым интересом и подозрением, посмотрела на своего спутника.

Они вышли к лифтам, где было чуть меньше людей. Со-юн резко остановилась, заставив его обернуться.

– Слушай, а откуда ты вообще... это всё? – она сделала широкий жест, охватывающий и его одежду, и его манеры. – Вот это вот. – Она указала пальцем в сторону La Perla. – Умение так... входить в образ. Вчера – один человек, сегодня – другой. И тот, и другой – убедительны.

Она прищурилась, изучая его.

– Ты где этому учился? В какой школе тебя учили целовать руки замужним женщинам так, чтобы они потом пять минут смотрели на свои пальцы? Или это такой... Пусанский колорит? – в её голосе прозвучала не насмешка, а неприкрытое, подлинное любопытство.

Ин-хо медленно повернулся к ней. Он снял очки, и его разноцветные глаза встретились с её взглядом. В них не было ни смущения, ни недовольства.

– А какая разница, Со-юн-сси? – спросил он мягко. – Школа жизни, улицы Пусана, советы старших товарищей... Или, может, частный преподаватель из Европы? Результат-то один.

– Разница есть, – парировала она, не отводя взгляда. – Потому что версия «улицы Пусана» не объясняет, откуда у тебя вкус к Jacques Marie Mage и умение носить Tom Ford так, будто ты в нём родился. А версия «частного преподавателя» не очень вяжется с... – она снова кивнула в сторону отдела белья, – с твоими методами ведения диалога.

Он чуть склонил голову набок, и в его янтарном глазу промелькнула искорка.

– А может, я просто очень способный ученик? – предположил он. – Быстро учусь. Особенно когда мотивация есть.

– Какая мотивация? – не отступала Со-юн.

– Например, мотивация не быть съеденным заживо в новом для себя мире, – ответил он просто, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. – Когда ты постоянно среди акул, волей-неволей учишься плавать, причём плавать быстро. И когда-нибудь отрастишь собственные плавники.

Он снова надел очки, словно ставя точку в разговоре.

– Всё гениальное просто, нуна, – парировал он, и в уголке его рта сыграла та самая ускользающая улыбка. – Не ищите сложных объяснений там, где работает обычный инстинкт выживания. Вспомни бритву Оккама – не следует множить сущности сверх необходимого. Самый простой ответ – что я просто адаптируюсь, чтобы не быть раздавленным, – чаще всего и является верным. Все эти «частные преподаватели» и «аристократические манеры» – всего лишь лишние сущности.

Со-юн замолчала, но в голове у неё зашумело ещё громче. Он снова ушёл от ответа, обернув всё в изящную метафору. Но в этой метафоре было больше правды, чем во всех возможных прямых ответах. Он и правда, был как хамелеон, вынужденный выживать. Вот только Со-юн всё больше склонялась к мысли, что хищники в этой истории были специально выведены для обучения одного загадочного ребёнка.

– Надо же, – наконец произнесла Со-юн, и в её голосе звенела смесь раздражения и невольного уважения. – Бритву Оккама вспомнил. «Сущности» у него лишние.

Она медленно покачала головой, не сводя с него взгляда.

– А знаешь, что самое интересное? Обычно бритвой сбривают лишнее. А у тебя... – она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе, – у тебя она работает наоборот. Чем больше сущностей сбриваешь, тем непонятнее и загадочнее становишься.

Она развернулась и пошла к лифту, на этот раз не оборачиваясь. Но её последняя фраза повисла между ними, чёткая и неоспоримая, как приговор.

«Кто ты такой, Канг Ин-хо?»