Текст книги "Фигляр 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасиос Джудас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

A BOOM BOOM BA…

Джи-вон стояла неподвижно, её взгляд был устремлён в пространство за спиной Ин-хо, но видела она не задники и перегородки, а мелькающие, как в калейдоскопе, образы будущих концептов. Яркий контраст. Грубая уличная акробатика и моментальный переход в утончённую, почти античную романтику. Несокрушимая уверенность и вдруг – эта хрупкая нежность. Он – как двуликий Янус. Или как…

Её мысли вертелись вокруг образа, который он родил в этом экспромте. Аполлон и Дафна. Конечно, эта рыжеволосая Сэбёк-хва, что так удачно подвернулась под руку и сейчас стояла, краснея и теребя край рубашки, – она никак не годилась на роль Дафны. В ней не было той мифической, эфирной красоты и трагизма. Она была слишком современной, слишком простой.

Джи-вон мысленно перебирала образы своих айдолов, девушек из Eclipse, потом девушек из вспомогательного штата – стилисток, ассистенток. Всё не то. Нужен был типаж. Идеальная пара для его контрастов.

Помощники рядом – Юн Со-хён и Чон У-сик – затаили дыхание, замерли в почтительных позах. Они знали эту сосредоточенность, этот взгляд, уходящий вглубь себя. Когда босс так «уходила», рождались либо гениальные проекты, либо чудовищные разносы. И в этот момент её лучше не беспокоить ничем.

Но то, что понимают опытные сотрудники, не объяснить бездушным электронным устройствам.

В гулкую, напряжённую тишину, наэлектризованную недавним взрывом энергии, резко и бесцеремонно вторгся звонок смартфона. Это был не стандартный рингтон и не какая-нибудь известная классическая мелодия. Это был весьма оригинальный и абсолютно неуместный здесь саундтрэк – немного грустный и ироничный, с узнаваемым вступлением:

«Metisse – «Boom Boom Bâ».(можно забить в поисковик)

А boom boom bâ…

Совершенно автоматически, пока мозг её был занят поисками идеальной «нимфы», Джи-вон поднесла телефон к уху. Её голос прозвучал отстранённо, почти механически:

– Ёбо?

– Джи-вон-а, извини, что отвлекаю, но ты обещала, – в трубке послышался голос Ми-ран. – Приехала Сун-ми. Она сейчас рядом со мной, у резервного пульта.

– Сун-ми… У пульта… – монотонно повторила Джи-вон.

И в её голове, работавшей как суперкомпьютер по обработке образов и связей, мгновенно сложилась целостная картинка. Юная. Живая. Энергичная. Танцовщица. Идеальный контраст для его дерзкой акробатики и одновременно – чистая, естественная красота для его романтического образа.

Дафна. Нимфа для современного мифа.

– Пусть никуда не отходит, – чётко, уже полностью в настоящем, распорядилась Джи-вон. – Сейчас к вам подойдёт человек. Он приведёт её ко мне.

Она сбросила вызов, даже не попрощавшись.

И та самая мысль, только что кристаллизовавшаяся, волной чистой, леденящей ясности окатила её. Это было решение. Идеальное.

Её эмоции – не радость, а холодный восторг художника, нашедшего недостающий пазл – передались окружающим без единого слова. Воздух вокруг неё сгустился, зарядился энергией безжалостной целеустремлённости.

– У-сик, – бросила она, глядя сквозь креативного директора.

– Ним? – тот сделал шаг вперёд, ожидая творческой задачи.

– Быстро иди к резервному пульту в зале. Приведи мне младшую дочь Пак. Сун-ми. Она должна быть здесь через три минуты.

Чон У-сик замешкался. Лишь на долю секунды. Но этой доли хватило. Такое поручение – уровень курьеров или младших ассистентов, не креативного директора, отвечающего за нарративы и эстетику целых шоу. В его задержке читалось недоумение и скрытое пренебрежение к «беготне».

Джи-вон всё видела. И всё поняла.

Оказалось, способностью к мгновенному, тотальному преображению владеет не только Ин-хо. Её собственное лицо, секунду назад бывшее маской сосредоточенного творца, теперь преобразилось. Черты не исказились, а просто… заострились. Взгляд, обычно холодный и оценивающий, стал плоским, жёлтым, абсолютно лишённым человеческого тепла. В нём читалось лишь ожидание того, чтобы добыча сделала неверный шаг.

Теперь стало понятно, за что сотрудники Starline Entertainment за глаза называют своего босса Тигрица.

– Чон У-сик-сси, – произнесла она тихо, почти ласково, но каждый слог падал, как капля жидкого азота, пробегая по позвоночнику. – Это твоя вторая ошибка за последние четверть часа. Сначала ты не увидел потенциала. Теперь – ты не чувствуешь приоритетов.

Она сделала микроскопическую паузу, позволяя каждому слову вонзиться в сознание.

– Мне начинает казаться, – продолжала она с ледяной, убийственной вежливостью, – что я ошиблась, назначив тебя на эту важную должность. Должность, которая требует не только вкуса, но и чутья. И интуиции. Которая, как я вижу, у тебя в глубоком дефиците.

У-сик побледнел так, что даже под тональным кремом проступила серая желтизна. Весь его снобизм и чопорность испарились, сожжённые одним взглядом.

– Приношу глубочайшие извинения, саджан-ним! – его голос сорвался. Он склонился в низком, почти девяностоградусном поклоне. – Я всё исправлю. Немедленно.

И, не выпрямляясь до конца, он развернулся и практически бросился бегом, растворяясь в лабиринте задников, чтобы выполнить поручение с той скоростью, которой требует только страх.

Джи-вон медленно перевела свой «тигриный» взгляд обратно на Ин-хо. Уголок её губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

– Теперь, – сказала она ему, и в её голосе снова зазвучали обертона продюсера, а не хищника, – у нас будет нужный состав. Осталось только выяснить, как вы будете смотреться в паре.

КОРОЛЕВА

Ли Ми-ран, одетая в джинсовый костюм-юбку и жилетку из последней коллекции собственного семейного дома Maison Seoryun (тёмно-синий деним с едва заметной вышивкой ханбок-узора на подоле), вошла в Galleria с привычной уверенностью наследницы. На входе она и её одноклассница Хан Со-ён небрежно предъявили хаксэнчжын – школьные удостоверения – и охрана пропустила их без единого вопроса. Ещё бы, сегодняшнее мероприятие устроено как раз для таких школьников.

Для Ли Ми-ран всё это было обычным делом: Maison Seoryun уже третий год подряд открывал Неделю моды в Сеуле, показы в Париже и Милане были её вторым домом, а Токио – просто приятным отпуском.

Она сразу включила режим «сканирования». Где свои? Где чужие? Кто пришёл, чтобы увидеть, а кто – чтобы быть увиденным.

Слева – неразлучная пятёрка: Квон Джэ-хён, Пак Дон-у, Юн Сын-хо, Им Чжи-хун и Хан Со-ён (её спутница осталась рядом, но уже активно фотографировала всё подряд). Парни в одинаковых чёрных худи с логотипом Eclipse Female – явно купили мерч вместе.

Справа – Чон А-рим, подружка Сун-ми. Одна. Сун-ми нигде не видно.

Ли Ми-ран невольно напряглась. Негласная королева школы привыкла, что Пак Сун-ми всегда где-то рядом – чтобы можно было бросить взгляд, отпустить колкость, сравнить. А сегодня её нет. Странно.

И тут – боковым зрением, метрах в тридцати, у резервного пульта звукооператоров – она увидела её. Сун-ми стояла рядом с мамой и старшей сестрой. В просторном худи и джинсах, со школьным рюкзачком.

Ли Ми-ран уже открыла рот, чтобы отпустить фирменную колкость в сторону Хан Со-ён («Смотри, Пак со всей роднёй притащилась, да ещё и в кедах»), как вдруг…

К группе Паков подбежал – именно подбежал, низко кланяясь на ходу – один из менеджеров Starline. В чёрном костюме, с гарнитурой, лицо напряжённое, как у человека, которому поручили доставить президента.

Он что-то быстро говорил, показывая рукой в сторону сцены-задника. Ми-ран напряглась. Менеджер поклонился ещё раз – глубже – и… повёл Сун-ми за собой. Прямо за кулисы. Туда, куда нет доступа «простым смертным».

Ли Ми-ран замерла. Глаза расширились. Туда пускают только своих.

Она бросила Хан Со-ён: – Стой тут, – и, не дожидаясь ответа, направилась к закрытой зоне. Каблуки её модельных ботинок отстучали чёткий, быстрый ритм по мрамору.

Она подошла ближе – ровно настолько, чтобы услышать обрывки слов для охраны: – …по личному распоряжению Ким Джи-вон-ним… – …да, младшая Пак… всё верно…

Ли Ми-ран остановилась в двух шагах от барьера. Сун-ми уже скрылась за тяжёлой чёрной шторой. Менеджер исчез следом.

Она стояла, глядя в эту штору, как в закрытую дверь чужого мира. И впервые за долгое время почувствовала себя… снаружи.

Пак Сун-ми?За кулисами у Eclipse?Сама Ким Джи-вон её позвала?

Внутри всё закипело – не злость, не зависть. Что‑то раздражающее, будто заноза. Любопытство? Оно свербело, подталкивало действовать.

Королева школы достала телефон, замерла на миг, прислушиваясь к внутреннему голосу. Кивнула – и, скривив губы в холодной усмешке, открыла общешкольный чат. Пальцы, летали по экрану, набирая сообщение:

[Девочки. Пак Сун-ми только что увели за кулисы. Лично Джи-вон. Что. Происходит?]

И нажала «отправить».

ЛЕПЕСТОК В ПОЛОВОДЬЕ

Сун-ми пребывала в полном замешательстве ещё с того самого, странного разговора с сестрой. С самого начала события утянули её за собой, как бурный весенний поток тянет лёгкий лепесток сакуры – быстро, неотвратимо и, самое обидное, без единой возможности повлиять на направление течения.

Едва их машина остановилась у Galleria, она даже не успела вдохнуть этот фирменный запах торгового центра – смесь кофе, и атмосферы праздника. Мельком увидела одноклассников – Джэ-хёна, Дон-у и Сын-хо, которые уже размахивали лайтстиками и звали её, крича что-то радостное. Но пришлось идти искать этот чёртов пульт и своих родных. Не успела спросить онни, что вообще значит её загадочная фраза «Ин-хо на сцене». Даже не успела включиться в ритм всеобщего веселья.

Потому, что именно в этот момент к ним рванул какой-то взвинченный топ-менеджер Starline. В чёрном костюме, с гарнитурой, поклонился так, будто перед ним минимум премьер-министр, и почти силой уволок её за кулисы.

– Простите, саджан-ним ждёт! Срочно! Очень срочно! – тараторил он, поторапливая её.

Срочно. Конечно. А почему бы и нет. Я же у нас, оказывается срочно кому-то срочно понадобилась? – саркастично подумала Сун-ми, но вслух не сказала ничего.

– Сун-ми-сси! Простите, очень срочно! Саджан-ним приказала вас привести срочно!

И прежде чем она успела что-то уточнить, он уже почти бежал вперёд, и по правилам приличия ей не оставалось ничего лишь послушно двигаться следом, ощущая, как горькая обида комком встаёт в горле

Мало того, по дороге, случайно, краем глаза, она выхватила взгляд той самой, противной бьюти-блогерши и задаваки – Ли Ми-ран. Холодный, изучающий, полный ядовитого любопытства взгляд, который, никогда не сулил ничего доброго.

Сун ми невольно поморщилась: «Ну конечно, куда же без неё. И без того голова кругом, а тут ещё эта выскочка».

Следуя за несущимся вперёд топ-менеджером, она, как и полагается воспитанной девочке, смотрела строго под ноги – на серый бетон служебных коридоров, где сменялись тени, кабели, бегущие сотрудники. Гул зрительного зала позади растворился. На смену пришли другие звуки – резкие, обрывистые:

– Где второй костюм?!

– Бигруп – на место, живо!

– Луч номер один, на мейн, на мейн сказал!

– Петличка на гостя, проверка три, два…

Каждое слово звучало органично, словно весь этот мир – единый живой организм, где каждая клеточка пульсирует одним: «Не успеваем!»

Они продолжали слалом сквозь этот хаос. И вдруг – резкая остановка. Без предупреждения. Как мухи об стекло.

Сун-ми едва не врезалась менеджеру в спину, притормозив на носках кед так резко, что пости коснулась его лбом.

– Сун-ми-я, девочка, я рада тебя видеть.

Тон – мягкий. Но деловой, уверенный. И полностью узнаваемый.

Она тут же развернулась, сделала поклон, не поднимая глаз:

– Аннёнхасеё, Джи-вон ачжумма-ним.

Лишь выполнив ритуал вежливости, она позволила себе поднять голову.

И… мир вокруг словно переключился на новую резкость.

Закулисье кипело:  люди в чёрном таскали костюмы, кто-то натягивал на манекен топ с пайетками, кто-то ругался в рацию, кто-то держал в руках планшет с таймингом шоу.  Запах лака для волос смешивался с запахом свежего пластика и горячих ламп.

Но всё это исчезло мгновенно, стоило ей заметить фигуру у стены.

Там, в лёгком полумраке, прислонившись к стойке с одеждой, стоял Ин-хо.

И он был… другим.

Совсем другим.

На нём был джинсовый лук, который выглядел так, будто в нём только что валялись по полу. Парень был разгорячённым, волосы прилипли ко лбу, а в его разноцветных глазах – карем и янтарном – светилась странная смесь иронии и интереса

У Сун-ми по позвоночнику пробежал лёгкий ток.

Он просто смотрел на неё.  И Сун-ми вдруг поняла: он рад её видеть.

Удар сердца. Второй. Третий.  Плечи едва заметно поднялись на вдохе.

– Ну вот, – голос Джи-вон мягко прорезал пространство между ними, словно обратно привязывая Сун-ми к реальности. – Идеальный дуэт. Свежая энергия и… – она бросила в сторону Ин-хо короткий, профессиональный взгляд, – наш сегодняшний феномен.

Она окинула их обоих долгим, задумчивым, продюсерским взглядом.  Таким, каким оценивают два идеально подобранных цвета на палитре.

– У нас осталось десять минут, – продолжила она, – и мне нужен один лёгкий, очень короткий выход. Сун-ми-я… ты готова потанцевать? Немного. Сейчас тут, потом на сцене. С ним.

Сун-ми моргнула. Один раз. Второй.  Мозг завис.

– Я… я? – голос прозвучал настолько тонко, что даже ей стало неловко.

Ин-хо медленно оттолкнулся от стойки.  Подошёл ближе.  Чуть улыбнулся – тем самым спокойным, ленивым, немного насмешливым выражением, которое сбивает дыхание.

И вдруг – ей стало легко и спокойно.

Словно кто-то подставил ладони под тот самый лепесток сакуры, который несло половодьем.

ПАДЕНИЯ И ВЗЛЁТЫ

– Саджан-ним! – к Джи-вон кинулся, запыхавшийся и выглядящий жалко, У-сик. Он пытался восстановиться, выдав хоть какую-то профессиональную оценку. – Девочка… фактурная, свежая! Может быть, если подумать о…

Но Тигрица осадила его одним-единственным взглядом. Не злым. Даже не гневным. Просто абсолютно пустым, как будто он превратился в прозрачное пятно на стене.

– Разве я о чём-нибудь спрашивала? – её голос был тихим, ровным и оттого в десять раз более страшным. – Твоё мнение по этому вопросу меня больше не интересует. Вообще.

Она отвернулась от него, обращаясь к остальным, но слова были адресованы ему, как публичный приговор.

– Агентству нужны таланты, а кому то не помешает потренировать интуицию. Способность видеть то, что другие не замечают. Тебе, Чон, эту способность, видимо, заменили учебниками по истории моды. Это исправимо. – Она сделала паузу, позволяя каждому представить масштаб падения. – С завтрашнего дня ты переведён в отдел A&R(поиск талантов). На позицию джуниор-скаута. Побегаешь с планшетом по школам искусств, по уличным танцевальным батлам в Хондэ и Итэвоне, по студенческим театрам. Докажешь на практике, что можешь отличить настоящую фактуру от дешёвой промокашки. Ассистент Юн Со-хён подготовит тебе список точек для отчёта на первую неделю.

Она отвернулась окончательно, потеряв к бывшему креативному директору всякий интерес, как к использованной салфетке. У-сик стоял, белее стены, не в силах вымолвить ни слова. Его карьера в Starline только что рухнула с вершины в самую подворотню.

– Теперь, – Джи-вон перевела взгляд на Ин-хо, и в её глазах снова вспыхнул азарт. – Ин-хо. У тебя есть пять минут. Впечатли меня ещё раз. Затем – переодеваться для выхода. – Её взгляд скользнул к Сун-ми. – А ты, Сун-ми-я… Ты должна показать только одну тему: юность и наивность. Первое чувство. Солнечный луч. Понимаешь?

Не дожидаясь ответов, она резко хлопнула в ладоши. Звук был сухим, как выстрел стартового пистолета (просто непостижимо, как она это делает?).

– Финальная проба! Дайте музыку! Осветители на метки! Все лишнее – прочь с площадки!

Команда вокруг них взорвалась движением. Ин-хо выпрямился, его флегматичность куда-то испарилась, сменившись сосредоточенной готовностью. Он посмотрел на Сун-ми, и в его взгляде не было ни насмешки, ни снисхождения. Только вопрос: «ты готова Сун-ми-я?»

Сун-ми, всё ещё не верящая, что это происходит наяву, почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Страх, азарт и какая-то дикая, детская радость смешались внутри в один коктейль. Она кивнула, не в силах выговорить ни слова, и приготовилась. Пять минут до того, чтобы либо упасть в грязь лицом, либо взлететь.

А дурацкие Единорожки с розовыми крыльями больше не нужны, она всё сделает сама.

Глава 20

РИТМ ПОДИУМА

Атриум торгового центра Galleria больше не был просто роскошным помещением из стекла и стали. Он превратился в гигантский, бурлящий котёл молодёжной энергии. Пространство от самого подиума до дальних витрин бутиков и всех доступных балконов и галерей было плотно заполнено школьниками и студентами со всего Сеула. Они стояли плечом к плечу, создавая живое, шумное море джинсовых курток, ярких худи и уложенных волос. Воздух гудел от тысяч перекрывающих друг друга разговоров, смеха, криков узнавания. Запах дорогих цветочных парфюмов, сладковатого дыма от жареных на гриле сосискок сонгпхён из соседнего фуд-корта, пряного аромата ттокпокки и сладкой ваты смешивался в один густой, узнаваемый аромат большого молодёжного праздника.

Всё внимание, как один мощный луч прожектора, было приковано к длинному, высокому подиуму, протянувшемуся через весь центр атриума. Он подсвечивался снизу, отбрасывая холодное сияние на полированную поверхность.

Первыми, как и было запланировано, вышли профессиональные модели. Под чёткие, современные биты, звучащие из мощных акустических систем, они несли по подиуму новую коллекцию DenimVibe. Комментатор показа, или говоря по-другому диктор подиума анонсирует выход каждой модели. Её голос – гладкий, энергичный и немного отстранённый – звучал через динамики, заглушая общий гул.

«DenimVibe открывает свою новую линию. Встречайте. Образ первый: широкие брюки-карго из состаренного денима в технике лазерной обработки. Сочетание утилитарного кроя и брутальной текстуры. Начало пути от улицы – к высокой моде.».

Под её слова на сцену вышла первая модель – девушка с каменным лицом и идеальной осанкой, несущая на себе дух бунтарства, превращённого в товар.

«Деконструкция классической рубашки. Асимметричный крой, открывающий плечо, сочетание грубого неотбеленного денима и шёлковой подкладки терракотового цвета. Игра на контрастах – основа нашей философии».

Публика гудела одобрительно. Вспышки камер выхватывали детали.

«Укороченный бомбер с меховой отделкой из переработанных материалов. Обратите внимание на объём рукава и приталенный силуэт. Сила – в деталях, свобода – в движении».

Парень в идеально сидящих прямых джинсах классического кроя и простой белой футболке, поверх которой была накинута короткая, бомберная джинсовая куртка с меховой отделкой капюшона.

«Возвращение к корням. Чистый силуэт, акцент на качестве ткани и деталях».

Дикторша выдерживала идеальный темп, делая микро-паузы между выходами, чтобы публика успела «поймать» образ, но не давая энергии зала упасть.

«Тотал-лук: комбинезон из стрейч-денима с завышенной талией и геометрическими вставками из неопрена. Коллекция исследует границы комфорта и дерзости, стирая грань между повседневным и высоким стилем».

Модель прошла особенно эффектно, сделав резкую остановку в центре подиума, точно в такт смещающемуся биту.

Юноша в укороченных джинсовых брюках с заниженной талией и свободной рубашке в клетку, надетой навыпуск.

«Смешение эпох. Нотки ретро, вписанные в современный уличный контекст».

Публика встречала показ благодушно и весело: одобрительные возгласы, свист, волны аплодисментов, прокатывающиеся по залу. Это была их культура, их код, и они считывали его с лёгкостью. Фотографы, оккупировавшие пространство у самой сцены, беспрестанно щёлкали затворами, их вспышки выхватывали из полумрака то джинсовую куртку с асимметричным кроем, то идеально сидящие винтажные джинсы. Немногочисленные журналисты – в основном молодые девушки с практичными стрижками и серьёзными выражениями лиц – делали короткие пометки в планшетах или диктофоны, намечая тезисы для будущих репортажей в молодёжных изданиях и модных блогах.

«И образ, завершающий линейку дефиле. Длинное пальто‑кокон из денима саржевого переплетения высочайшей плотности. Минимализм линий, максимальная выразительность фактуры. Чистая форма, рождённая из грубого материала».

Последняя модель скрылась за кулисами. Музыка плавно сменилась, перетекая в более динамичный, узнаваемый трек – инструментальную версию одного из хитов Eclipse.

Дикторша умолкла. На подиуме на несколько секунд воцарилась пустота, подсвеченная мерцающими огнями.

В зале пронёсся ожидающий, нетерпеливый гул. Все знали, что будет дальше. Профессиональные дефиле – это хорошо. Но настоящая причина, по которой они все здесь, сейчас должна была выйти на сцену. Всё пространство Galleria затаило дыхание в предвкушении появления Eclipse.

ЭКСПРОМТ

Тишина после ухода моделей повисла в воздухе – тонкая, как паутинка. Музыка сменилась – вместо чётких, агрессивных битов зазвучала приглушённая, меланхоличная синт-волна с лёгкой, словно капли дождя, перкуссией. Это был не хит Eclipse. Это был саундтрек к чему-то неочевидному.

– А теперь, – голос диктора, Юн Со-хён, прозвучал тише, заговорщицки, нарушая все шаблоны коммерческого показа, – особый момент. DenimVibe и Starline Entertainment представляют… живую импровизацию. «Уличный балет».

Освещение подиума сделалось приглушённым, холодным, добавились оттенки индиго и серой дымки. Музыка на секунду смолкла совсем, оставив только гул затаившего дыхание зала.

И на подиум вышла она. Пак Сун-ми. Не как модель, а как… простая девчонка с соседней улицы района Хондэ, случайно попавшая в этот блестящий, холодный мир. Единственный луч софита выхватил её одиночество на огромной, пустой платформе. На ней были простые, слегка мешковатые джинсы и яркий оранжевый топ – вещи из коллекции, но надетые с той самой небрежной, естественной грацией подростка. Она замерла в начале подиума, её глаза, широко раскрытые, смотрели не на зрителей, а сквозь ослепительную темноту зала, полную невидимых лиц.

Она сделала несколько движений – лёгких, порывистых, как у котёнка, играющего с упавшим листочком. Пауза. Вновь движение – атака на воображаемый, коварный лист, гонимый ветром. Не догнала. Замерла, растерянно оглядываясь, словно ища помощи или понимания.

Неожиданно появился он.

Не вышел – влетел. Из темноты позади неё, из служебной зоны, вырвавшись наружу двумя стремительными кувырками назад через голову, он словно вывалился из невидимого зрителям уличного побоища. Вскочив разгибом из положения лёжа сразу в низкую, агрессивную боевую стойку, он на добрых десять секунд отыграл целый каскад резких ударов и жёстких блоков, сражаясь с невидимым противником. Это был не танец – это была ярость уличной драки, запечатлённая в движении. Затем – резкое акробатическое сальто, и он рухнул на подиум, «поверженный», но не побеждённый.

Встал. Отряхнулся. И пошёл прочь от одиноко стоящей Сун-ми. Разболтанной, раскачивающейся походкой хулигана из припортовых районов Пусана. На нём был тот самый деконструированный джинсовый лук – широкие чёрные джинсы и короткая джинсовая рубашка нараспашку, из-под которой виднелась простая чёрная майка. Серебристая нить на рубашке мерцала при движении.

Софит, направленный на девочку и приглушивший свет во время его фееричного появления, вновь ярко вспыхнул, осветив их обоих.

«Драчун» и «хулиган» заметил одинокую девочку. Остановился, зафиксировав позу. Развернулся. И медленно пошёл к ней.

Он остановился в двух шагах. Свет, падавший теперь на них двоих, сделал их маленьким, ярким островком в море тёмного зала.

Они просто стояли. Ин-хо смотрел не в зал, а прямо на Сун-ми. Она, почувствовав тяжесть этого взгляда, медленно повернула к нему голову. Их глаза встретились. Карий и янтарный – с тёмно-карими, полными немого вопроса.

И тогда он улыбнулся и кивнул. Словно знакомился. И начал движение.

Это не была проходка модели. Это была прогулка. Он сделал шаг в сторону, к краю подиума, руки в карманах, взгляд скользнул по воображаемому горизонту за стенами Galleria. Он не демонстрирует одежду – он просто живёт в ней, в этом пространстве. Дойдя до конца, он развернулся и пошёл назад, но теперь его шаги стали другими – чуть более широкими, уверенными, с лёгким, хищным раскачиванием плеч. Власть улицы, непринуждённая и абсолютная.

Сун-ми, загипнотизированная, сделала шаг ему навстречу. Её движения были её собственными – лёгкими, порывистыми, как у того самого котёнка. Она крутанулась на месте, поймав внезапно вернувшийся ритм перкуссии, её руки нарисовали в воздухе неуклюжую, но абсолютно искреннюю фигуру. Она не танцевала танец. Она продолжала свою игру, но теперь с новым, живым «листочком». Котёнок встретил друга.

Ин-хо, шагнув к ней, снова остановился. Он смотрел на её танец, и на его лице появилось нечто вроде задумчивой очарованности, сменившей всю прежнюю угрюмость. Потом протянул руку – не для того, чтобы притронуться, а как дирижёр, дающий знак оркестру. Сун-ми замерла, застыв в полуповороте, вся внимание.

Тишина в зале стала абсолютной, неестественной.

И тогда он сделал то, чего точно никто не ожидал. Медленно, с нарочитой утончённостью, он снял с себя свою джинсовую рубашку-недокуртку, оставшись в простой чёрной майке-борцовке, облегающий торс.

Оголились плечи – широкие, с чётким рельефом дельтовидных мышц, и руки – не бугристые от качалки, а длинные, с сухими, упругими мышцами предплечий и бицепсов, прорисованными скорее постоянным движением, чем штангой. В свете софитов его кожа отливала лёгким золотым оттенком, а линии мышц отбрасывали короткие, выразительные тени. Это была красота не спортзала, а улицы – действенная, живая, без нарочитой демонстрации, и оттого вдвойне поразительная.

Он на мгновение задрал голову, посмотрев куда-то вверх, в тёмный потолок атриума, будто ловя взглядом воображаемые первые капли дождя, и мягко, одним плавным движением, накинул свою рубашку на плечи Сун-ми.

Ткань, ещё хранившая тепло его тела, укутала её. Одежда была слишком большой, рукава свисали ниже её кистей, полы почти касались пола.

Жест был настолько простым и в то же время невероятно интимным, что у кого-то в первых рядах вырвался сдавленный вздох. Это не было про моду. Это было про что-то другое. Про защиту. Про игру во «взрослых». Про момент, который принадлежал только им двоим на этой огромной, светящейся платформе.

Сун-ми, укутанная в его куртку, ещё пахнущую его телом и улицей, подняла на него глаза. В них не было растерянности. Был восторг. Чистый, детский, сияющий восторг. Она улыбнулась – так широко и открыто, как, наверное, не улыбался никто и никогда при всех этих людях.

Ин-хо в ответ лишь слегка склонил голову. Потом развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь, скрываясь в той же темноте, из которой появился, оставив Сун-ми одну в центре подиума, в его слишком большой куртке.

Она постояла так ещё несколько секунд, впитывая момент этого внезапного расставания. Потом, собрав полы куртки в кулак, чтобы не споткнуться, она вдруг побежала вслед за ним. Девочка, догоняющая свою неожиданную, ускользающую мечту.

Подиум опустел. На несколько секунд зазвучала тихая, грустная блюзовая мелодия. В зале висело ошеломлённое, недоуменное молчание. Что это только что было? Перформанс? Импровизация? Случайность?

И тогда тишину взорвал шквал. Сначала отдельные крики, затем оглушительные, бешеные аплодисменты, свист, восторженные вопли. Это был взрыв, когда Ин-хо и Сун-ми вновь вышли на подиум. Теперь они шли вместе, бок о бок держась за руки.

Их прощальный круг под бешеные овации был коротким. И только когда они скрылись, ожил, наконец, голос диктора, звучавший теперь с лёгкой, неуловимой дрожью:

– Дорогие гости, вашему вниманию был представлен экспромт… «Котёнок и Гроза». Благодарим наших особых гостей. А теперь – встречайте! Eclipse!

И зал, ещё не остывший от одного шоу, взревел в ожидании другого. Но образы – девочки в слишком большой куртке и хулигана, протянувшего ей руку, – уже навсегда впечатались в память этого вечера.

РАЗГОВОР ЗА КРЕПКИМ КОФЕ

За кулисы Сун-ми вошла на крыльях. Улыбка не просто светилась у неё на лице – она, казалось, занимала всё пространство от уха до уха, вытесняя любую другую возможную эмоцию. Всё её тело вибрировало от адреналина и чистой, неразбавленной радости. «Я молодец, – пульсировало у неё в голове под ритм ещё не утихших в ушах оваций. – Ин-хо молодец. И тётя Джи-вон… о, она просто гений!» В этот короткий, хрустальный миг она любила весь мир: и шумный зал, и холодный бетон под ногами, и даже горячий запах софитов и лака для волос.

Она испытала себя на сцене впервые. По-настоящему. Не на школьном концерте, а здесь. И всё получилось. Не просто «не опозорилась», а получилось по-настоящему. С первого раза.

В хаосе бэкстейджа их уже ждала Джи-вон. Она стояла, скрестив руки, но в её позе не было прежней стальной напряжённости. Была собранная, деловая удовлетворённость. Её взгляд скользнул с сияющей Сун-ми на спокойного, чуть отстранённого Ин-хо и обратно.

– Сун-ми-я, – сказала она, и в её голосе звучала редкая, почти материнская теплота. – Ты великолепна. Теперь решай: я могу отвести тебя обратно к маме и сестре, или ты хочешь пойти к своим одноклассникам? Прямо сейчас, пока ты ещё вся в этом… в этом успехе.

Сун-ми на секунду задумалась. Мысль появиться перед Ли Ми-ран и всей своей компанией прямо сейчас, ещё не остывшей от триумфа, была заманчива. Но что-то более глубокое, тёплое и надёжное потянуло её в другую сторону. Туда, где её уже ждали и где её успех будет разделён без тени зависти или оценок.

– Пойду к маме и онни, – решительно сказала она, всё ещё не в силах сдержать улыбку. – Спасибо вам огромное, ачжумманим!

Джи-вон кивнула, жестом подозвав одного из ассистентов.

– Отведи Пак Сун-ми-сси к её семье у резервного пульта. Обеспечь ей проход без задержек.

Пока Сун-ми, оглядываясь и помахивая на прощание Ин-хо, уходила в сопровождении асистента, Джи-вон перевела свой взгляд на юношу. Вся мягкость мгновенно испарилась, сменившись сосредоточенностью стратега.

– Ин-хо. Со мной, – бросила она коротко и развернулась, направляясь в сторону импровизированного кабинета – того самого нервного центра, командного пункта, откуда она управляла всем этим хаосом. Она не сомневалась, что он последует за ней. Теперь между ними были не просто слова, а общее, только что созданное дело. И разговор, который предстоял, будет уже совершенно другим.

Войдя за перегородку из мерцающих мониторов, Джи-вон скинула пиджак на спинку стула и, не садясь, крикнула в пространство:

– Ассистенты! Мне уже полчаса нужен мой американо со льдом, двойной эспрессо, без сахара! Голос теряю!