Текст книги "Фигляр 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасиос Джудас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

КАПИТАНСКИЙ МОСТИК

Импровизированный командный пункт Starline Entertainment был оазисом сфокусированного хаоса в самом сердце роскошного безумия Galleria. Его отгородили от основного зала не стеной, а живой ширмой из мониторов, мерцающих лайнапами, схемами сцены и живой трансляцией с камер зала. Воздух здесь пах не духами и трюфелями, а озоном от техники, свежей краской и холодным кофе в бумажных стаканчиках.

Здесь, в нервном центре предстоящего шоу, в почтительном молчании ждали всесильного директора. Опытный штаб – координаторы, звуковик, хореограф, стилист – усвоил за долгие годы: у Ким Джи-вон всегда найдутся дополнительные указания. Её прибытие означало не финальную проверку, а старт последнего, самого интенсивного витка подготовки.

Джи-вон вошла стремительно, её каблуки отстучали чёткий ритм по бетонному полу. Она прошла к временному рабочему столу, заваленному планшетами и рациями, но прежде чем погрузиться в пучину отчётов, её взгляд выхватил из небольшой группы сопровождения Ми-ран и Со-юн. Она резким жестом подозвала ближайшего ассистента – девушку с гарнитурой в ухе и взглядом, привыкшим к цейтноту.

– Со-хён, – бросила Джи-вон, не отводя взгляда от экрана с таймингом. – Проведи наших гостей в зал. Обеспечь места в первом ряду, за резервным пультом. И чтобы был хороший обзор на центральный подиум.

Потом она повернулась к Ми-ран, и её лицо на мгновение смягчилось, приняв оттенок деловой, но искренней просьбы

– Дорогая, прости, мне нужно будет погрузиться в работу здесь. Обсудим всё детально после показа, хорошо?

Ми-ран, всё ещё слегка ошеломлённая скоростью происходящего, лишь кивнула. Со-юн бросила быстрый, заинтересованный взгляд на бурлящий командный пункт, прежде чем последовать за ассистенткой Со-хён, которая уже жестом указывала им путь к зрительному залу.

Ин-хо остался стоять в стороне, его спокойная фигура в кожаной куртки выглядела немного инородной среди суетящихся в униформах сотрудников. Он вопросительно посмотрел на Джи-вон.

Та, уловив его взгляд краем глаза, махнула рукой в сторону свободного кресла у стены, заваленного чьими-то куртками.

– Ин-хо-сси, присядь где-нибудь. Дай мне пятнадцать минут, – сказала она, и её голос уже не содержал ни капли светской мягкости – только стальная концентрация. Сказав это, она тут же, без паузы, переключила всё своё внимание на сотрудников, и напряжение в комнате натянулось, как струна.

– Начинаем по списку. Координатор сцены, – её голос был как взмах дирижёрской палочки.

Мужчина с клипбордом выступил вперёд:

– Ним, все люки проверены, покрытие подиума заменено на противоскользящее. Запасной генератор подключён и на горячем резерве.

– Хореограф?  Женщина в чёрном спортивном костюме, с хвостом, туго стянутым на затылке, отчеканила:

– Блок с моделями отрепетирован. Девчонки Eclipse знают схему, где его встроить. Ждём моделей для финальной привязки по точкам.

– Костюмы?  Стилист, нервно перебирающий планшет:

– Все костюмы Eclipse готовы, прошли фит. Для подстраховки подготовлено три варианта в соответствии с текущим… вайбом. Джинсы, кожа, чёрное. Ждём гримёрку.

– Свет?  Светооператор, не отрываясь от своего пульта с десятками ползунков:

– Световая дорожка для выхода дефиле запрограммирована. Акцент на вход и статику в финале. Если захотят подвигаться – есть импровизационный пакет «B».

– Звук.  Звуковик, в наушниках, поднял большой палец:

– Микрофон-петличка на усилении, проверен. Фонограмма готова. Жду прогон на саунд-чек, хотя бы минимальный.

Джи-вон слушала, её глаза бегали по мониторам, сверяя информацию. Она кивала, иногда вставляла короткие, точные вопросы или корректировки: «Убери розовый луч со второго плана, он режет глаз», «Проверь запасные аккумуляторы на петличках», «Добейся, чтобы ткань на третьем костюме не бликовала под софитами».

Это была отлаженная машина, и она была её мозгом и волей. А в углу комнаты, откинувшись в кресле, Ин-хо наблюдал за этим процессом с тем же спокойным, немного отстранённым интересом, с каким, возможно, смотрел бы на приготовления к очень сложному и странному ритуалу.

НОВЫЙ МАЛЬЧИК

Ин-хо, отойдя чуть в сторонку, к стене, где висели схемы сцены и распечатки тайминга, тихо достал свои тёмные очки Jacques Marie Mage и надел. Теперь его разноцветные глаза, которые так интересовали Джи-вон, были скрыты за идеально чёрными линзами. Не то чтобы он стеснялся – скорее, это был жест, чтобы не смущать окружающих, не отвлекать их от работы своим слишком уж заметным признаком. Ну и чтобы самому наблюдать спокойно, без лишних вопросов.

И теперь он мог смотреть открыто. И он смотрел очень внимательно.

Его взгляд, скрытый за тёмными стёклами, двигался от одного сотрудника к другому, следил за их реакциями на команды Джи-вон, за тем, как они хватались за рации, вносили правки в планшеты, перекрикивались короткими фразами: «Три минуты до проверки света!», «Костюм номер семь – срочно утюг!», «Где мой кофе, чёрт возьми?!». Иногда он слегка кивал – почти незаметное движение подбородка, будто одобряя чьё-то быстрое решение или эффективный способ коммуникации. Пару раз его брови под очками приподнимались, а губы складывались в лёгкую, озадаченную гримасу – видимо, какое-то слишком уж специфическое шоу-бизнес распоряжение ускользало от его понимания. «Чинча… они серьёзно спорят, какой оттенок розового лучше для подсветки четвёртого выхода?»

И вот его уши уловили фразу, в которой явно звучало указание на него.

– Кто отвечает за линейку и проход моделей? – резко спросила Джи-вон, и её взгляд выхватил из толпы строгую женщину лет сорока с клипбордом, увешанную образцами тканей и булавками.

Женщина мгновенно отозвалась, выпрямившись, как солдат на плацу:

– Я, ним.

Джи-вон сделала короткий, призывающий жест в сторону Ин-хо – даже не глядя на него, будто была уверена, что он уже слушает и ждёт.

– Вот новый мальчик. Для начала – подбери ему джинсовый лук из сегодняшней коллекции DenimVibe. Потом покажи мне. – Затем она наконец повернула голову к Ин-хо, и её взгляд стал прямым, без обиняков. – Иди, переоденься. Потом поговорим.

Ин-хо, услышав, как его, без всяких прелюдий и сантиментов, просто вкинули в рабочий конвейер подготовки к дефиле, только едва заметно пожал плечами под кожаной курткой. Сам согласился «поработать один вечер» с этой тигрицей. На что жаловаться?

Стилист уже двигалась к нему, оценивающе окидывая взглядом его фигуру – от плеч до длины ног, будто сканировала 3D-модель. Делая пометки в наладоннике.

Джи-вон, видимо, услышав всё необходимое и раздав положенный объём ценных указаний, встала с удобного офисного кресла. Её движение было резким, полным энергии. Она громко, резко хлопнула в ладоши – звук, похожий на выстрел стартового пистолета, заставил вздрогнуть даже самых занятых.

– Все по местам! Финальная готовность – через двадцать минут! – её голос резал суету, наводя мгновенный порядок. – Ассистенты! Где мой американо со льдом, двойной эспрессо, без сахара? Голос пропал!

Последняя фраза прозвучала уже с лёгким, но не терпящим возражений раздражением.

Стаф, услышав директоршу, буквально ломанулся в разные стороны – кто к кофе-машине, закреплённой в углу, кто по своим, известным только им, критически важным в этот момент местам. Кто-то крикнул: «Где запасные петлички?!», кто-то – «Свет на третий луч – срочно перекрасить в холодный белый!». Машина Starline перешла на финальный, предстартовый режим.

А Ин-хо тем временем уже готовился следовать за стилистшей в сторону гримёрок, но её тёмный силуэт растворялся в полумраке служебных коридоров Galleria.

РОЗАЛИНДА-ССИ

Ин-хо за рукав тронула миловидная девушка с волосами цвета розового персикового смузи – на два-три оттенка ярче, чем принято в серьёзных агентствах. Она выглядела чуть старше него, лет девятнадцати, в мешковатых штанах cargo и обтягивающем топе, с серьгой-кольцом в носу.

– Иди за мной, – выпалила она, не останавливаясь. – Ты в моей группе моделей на сегодня. Не теряйся, слушай только меня, и запоминай, за кем выходишь на подиум! – Она надула пузырь из жевательной резинки, и до Ин-хо донесся сладковато-химический аромат «Boom Bubble» со вкусом ледяного арбуза – жвачки, которую обожает вся танцевальная тусовка Итэвона. Пузырь лопнул с тихим щелчком, и она втянула резинку обратно.

– Ты из какого агентства? Откуда тебя "Тигрица" притащила? – спросила она, таща его за собой через хаос задников, между тележками с костюмами и бегающими техниками.

Надо сказать, что всё это розоволосая тараторила на ходу, не глядя на него, уверенно лавируя между тележками с костюмами и бегущими техниками. «Забавная», – отметил про себя Ин-хо. Обычная кореянка на её месте бы представилась, извинилась за фамильярность, сделала бы лёгкий поклон – все эти танцы с бубном на местный манер. А эта ведёт себя как ёджа вегугин.

– Не обращай внимания, я не совсем местная, – словно угадав его мысли, проговорила она, оглянувшись на секунду. – Ты сам кто? Откуда? По виду не совсем кореец… – это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, сделанная на бегу.

– Меня зовут Ин-хо, – ответил он, пытаясь осторожно высвободить рукав из её цепкой хватки. – И я, кажется, раб на вашей галере на сегодняшний вечер.

– Мы тут все рабы, так что ты совсем не особенный, – парировала розоволосая и вновь схватила его за рукав, на этот раз крепче.

Ин-хо остановился. Резко. Так резко, что девушка дёрнулась назад, как пёс на поводке. Он в свою очередь перехватил её руку – не грубо, но твёрдо. Она попыталась вновь потянуть его, но он стоял неподвижно, как утёс, вокруг которого бурлил и кипел шторм суеты перед шоу показом.

– Меня зовут Ин-хо, – повторил он, и его голос, тихий и ровный, почему-то прозвучал громче всего окружающего гвалта. – Успокойся. И объясни, куда ты меня тащишь и что именно нужно делать.

Он накрыл её руку своей ладонью сверху – нежно, но не выпуская, – и погладил тыльную сторону её ладони большим пальцем, смотря прямо в её чёрные, словно угольки, глаза. При этом он снял тёмные очки, и его разноцветные глаза – карий и янтарный – оказались открытыми, напротив её лица.

Девушка замерла. Буквально. Словно тушканчик, застигнутый в луче фонаря ночным хищником. Её быстрая, бойкая болтовня оборвалась на полуслове. Она не могла отвести взгляда от его глаз, от этого невероятного, гипнотического контраста. Девушка оказалась впечатлительной. Щёки её залились ярким румянцем.

– Меня… меня зовут Розалинда, – выдавила она растерянно, и в её глазах читалась паника от этой внезапной потери контроля.

Ин-хо приподнял одну бровь, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

– Чего?! – воскликнул он с искренним, почти радостным удивлением. Это звучало не как насмешка, а как узнавание чего-то знакомого в чужом месте.

Она мгновенно спохватилась, замотала головой, и розовые пряди хлестнули её по лицу.

– Ой! Нет! Я хотела сказать… Сэбёк-хва. Чхве Сэбёк-хва.

Ин-хо наклонил голову набок, изучая её. Его янтарный глаз, казалось, светился изнутри любопытством.

– Русская, что ли? – спросил он буднично, без тени суждения, словно отмечал дождь на улице.

Она замерла на секунду, потом обречённо кивнула, опустив взгляд на свои грубые ботинки.

– Да… Мы из Владивостока. Переехали пять лет назад. Папа… хотел вернуться на историческую родину. – Она говорила теперь тихо, вся её прежняя напористость испарилась, обнажив что-то более уязвимое и настоящее.

– А я… я до сих пор иногда путаюсь, кто я.

Ин-хо молча кивнул, как будто это было самое понятное объяснение в мире. Он снова надел тёмные очки, и его лицо стало менее пронзительным.

– Меня зовут Ин-хо, – повторил он мягко. – Рад познакомиться, Розалинда-сси. Теперь, когда мы выяснили, кто есть кто, – он сделал лёгкий приглашающий жест, – веди. И объясни по дороге, что мне нужно делать. Без паники.

Сэбёк-хва (теперь для него – Розалинда) судорожно сглотнула, кивнула и, уже не хватая его за рукав, а просто показав путь, зашагала вперёд. Но теперь её шаги были не такими стремительными, а взгляд чаще блуждал по сторонам, избегая смотреть прямо на него. Но первый неловкий барьер был пройден. Она чуть приоткрылась – и между ними словно сократилось расстояние. Просто парень и девушка, идущие по важному делу. Ему – безразлично, ей – немного неловко.

– Там гримёрка, за поворотом. Нужно переодеться, сделать лёгкий макияж, чтобы лицо не пропадало под софитами, и выучить схему выхода. Это не сложно, просто слушай меня и смотри под ноги на подиуме. – она наконец решилась вновь посмотреть прямо на своего спутника.

Ин-хо кивнул. И пошёл рядом.

БЭКСТЕЙДЖ

Гримёрка оказалась не комнатой, а целым лабиринтом зон, выстроенных на скорую руку в глубине Galleria. Пространство делилось на сектора ширмами, стойками с одеждой и мобильными световыми панелями, от которых исходил холодный, яркий свет.

Слева – зона Eclipse. Там кипела работа, звучала строгая, но энергичная музыка: визажисты, хореографы, менеджеры, ассистенты сновали как муравьи. Девочки-айдолы сидели перед зеркалами в идеальных позах, кто-то тихо напевал партию, кто-то с закрытыми глазами репетировал движения, кто-то с помощью стилиста поправлял и без того безупречный костюм. У входа в их зону стоял суровый менеджер, без слов давая понять, что посторонним здесь не место.

Справа – зона девушек-моделей. Там царил другой, более бытовой и громкий хаос: модели переодевались за ширмами, стилисты бегали с утюжками и паровыми отпаривателями, ассистенты таскали коробки с обувью, выкрикивая номера. Воздух был густым от лака для волос, пудры и запаха горячего утюга.

И только в глубине, почти у самой бетонной стены, нашёлся мужской мини-островок – крошечная зона относительной тишины среди всеобщего шума.

Сэбёк-хва повела Ин-хо именно туда.

– Здесь, – сказала она, и голос её чуть дрогнул, выдавая остаточное волнение.

Она подвела его к небольшому «карману» backstage: одинокий стул, зеркало с лампами по краям, стойка с аккуратно развешанным костюмом, коробка с обувью под ним. На спинке стула висела самодельная бирка, на которой маркером было выведено: IN HO.

– Это твоё место. Переодевайся. Я сейчас приведу гримёра, – выдавила она и уже собралась развернуться, чтобы скрыться в суете, но на секунду задержалась. В её чёрных глазах мелькнуло что-то вроде желания что-то добавить, извиниться или предупредить. Но она не решилась. Просто ушла, растворившись среди людей.

Ин-хо спокойно снял кожаную куртку, аккуратно повесил её на единственный крючок и оглядел приготовленный для него лук:

Комплект 1.

Утончённый бунтарь: Широкие джинсы из чёрного денима (не синие!) идеального кроя, чуть укороченные, чтобы видеть чёрные, поношенные, но дорогие кожаные ботинки Dr. Martens (не кеды!). Верх – деконструированная джинсовая рубашка (не куртка) от марки вроде Y/Project или Maison Margiela. Она может быть неровно подрезана, с асимметричными полами, надета на голое тело или поверх той самой чёрной майки. Никаких жилетов. На шее – один тонкий серебряный панк-ошейник (choker) или просто кожаный шнурок.

Комплект 2.

Ностальгический шик: Классические прямые джинсы из необработанного (raw) синего денима, которые будут идеально сидеть по фигуре. С ними – простая белая футболка из heavy cotton (массивного хлопка) и сверху – короткий, boxy джинсовый бомбер (jacket) с меховым воротником из искусственной рыжей лисы. Обувь – чистые, белые кожаные кроссовки от Axel Arigato или Common Projects.

Он переодевался без суеты и лишних движений, будто делал это каждый день перед выходом на сцену. Вокруг него продолжали мелькать модели, ассистенты, стилисты, но он двигался в своём собственном темпе – ровно, спокойно, почти лениво, как будто шум и спешка его не касались.

Когда он уже застёгивал последнюю пуговицу, рядом снова появилась Сэбёк-хва – на этот раз с гримёром.

– Это он, – сказала она тихо, почти шёпотом, будто представляла куратору редкий и хрупкий экспонат.

Гримёр – женщина лет сорока с идеально собранным в тугой пучок седым волосом и проницательными глазами – оценила его взглядом, лишённым эмоций, но полным профессионального интереса. Она смотрела на его черты, кожу, кости – как скульптор на глыбу мрамора.

– Садись, – сказала она без предисловий. – Лицо хорошее. Много делать не будем.

Ин-хо сел перед зеркалом. Сэбёк-хва встала сбоку, скрестив руки на груди, будто охраняла процесс или не могла заставить себя уйти.

Гримёр работала быстро, уверенно, почти хирургично:

• Лёгкий матовый тон, чтобы убрать возможный блеск под софитами.

• Минимум коррекции тёмным тоном под скулами – чтобы усилить и без того выразительную линию.

• Капля жидкого хайлайтера на переносицу и верх скул – для того самого «свечения», которое ловит камера.

• Прозрачный гель, чтобы уложить и зафиксировать непослушные пряди волос, не меняя их естественной текстуры.

• Никакой подводки, никаких теней. Только лицо.

– Готово, – отчеканила она, убирая кисть. – Камеры тебя полюбят. Не испорть.

Сэбёк-хва кивнула, и в этом кивке было странное удовлетворение, будто это был комплимент лично ей.

– Теперь схема выхода, – сказала она, снова беря инициативу, чтобы вернуть себе ощущение контроля. – Пойдём.

Они вышли в узкий, полутемный служебный коридор, ведущий прямиком к закулисной части сцены. На бетонном полу белой малярной лентой была наклеена схема – линии, стрелки, крестики точек остановок. Выглядело это как план военной операции.

Сэбёк-хва присела на корточки, её розовые волосы упали на плечи. Она ткнула пальцем в одну из точек.

– Смотри. Вот твой старт. За кулисами, слева. Ты выходишь ровно после третьей девочки из Eclipse, как только она скроется за поворотом. Идёшь прямо, вот по этой линии… – она провела пальцем по полосе ленты. – Доходишь до этого креста – это точка первого поворота. Замедляешься на шаг, поворачиваешь лицо к центральной трибуне прессы. Потом ещё пять шагов до центра. Остановка. Стоишь три счёта. Поворачиваешься на 360 градусов медленно. Киваешь или машешь – как почувствуешь. И уходишь по обратной дуге вот сюда.

Она подняла глаза на него, ожидая вопросов или хотя бы намёка на напряжение.

– Попробуем? – спросила она, вставая.

Ин-хо пожал плечами – жест спокойный, почти ленивый, как будто его просят вынести мусор, а не пройти по подиуму. Но когда он сделал первый шаг по наклеенной ленте, его походка изменилась. Исчезла та расслабленная небрежность, с которой он шёл по коридорам. Появилась уверенность, плавная, почти кошачья грация. Он шёл ровно, чётко отмеряя шаги, будто сцена и эти белые линии были его естественной средой обитания.

Сэбёк-хва смотрела, не мигая, закусив нижнюю губу.

Он дошёл до «креста», плавно повернул голову в указанную сторону, задержался на секунду. Потом двинулся дальше, встал в «центр», выдержал паузу, обернулся вокруг себя с такой естественной неспешностью, будто оглядывал свои владения, и махнул рукой – небрежно, но в этом жесте была такая эффектная лёгкость, что даже в пустом коридоре оно выглядело убедительно. Затем он так же спокойно вернулся по «обратной дуге».

– Ещё раз? – спросила она, уже зная ответ, но по привычке предлагая повторить.

– Не нужно, – ответил он, останавливаясь перед ней. – Я запомнил.

Она хотела возразить, сказать, что все так говорят, а потом путаются от волнения под взглядами тысяч глаз. Но она посмотрела в его глаза – спокойные, уверенные – и поняла. Он действительно запомнил. И ему это давалось настолько легко, насколько другим, мечтавшим об этой сцене годами, это давалось с трудом и потом.

Она сглотнула, чувствуя, как в горле застревает комок от этого осознания.

– Тогда… тогда всё, – сказала она, разводя руками. – Осталось дождаться команды на выход.

И впервые за всё время – с момента, как она схватила его за рукав, – она посмотрела на него не как на новичка, не как на странного мальчишку, не как на случайного участника шоу.

А как на явление. На человека, у которого была та самая, неуловимая вещь, которой не учили на курсах моделей и которую нельзя было встроить в хореографию. Та вещь, из-за которой взгляд зрителя, даже среди вспышек камер и блёсток нарядов, цеплялся бы только за него. Он только что прошёлся по наклеенной на полу ленте, но в его лёгкой, уверенной походке и том спокойном, почти скучающем взгляде, которым он обвёл воображаемый зал, читалось одно: если бы он вышел на настоящую сцену, он бы увёл зал. Не песней, не танцем, а просто молчаливым присутствием. И Сэбёк-хва, видевшая за свои недолгие в индустрии годы десятки красивых и старательных, поняла это с ледяной ясностью.