Текст книги "Нездоровая одержимость (ЛП)"

Автор книги: Ана К. Блэклейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Я вижу, как остальные девушки собираются у центрального бара, который установлен в виде светящегося диска посреди второго зала. Люди уже начали стекаться к нему, привлеченные эффектно поднимающимися вишневыми занавесями, за которыми открывается сверкающая колонна, словно инкрустированная бриллиантами. Она уходит высоко вверх, к купольному потолку. Если бы не дрожь, сотрясающая мое тело, я бы, наверное, стояла, разинув рот.

Бутылки со спиртным выстроены вдоль сверкающей трубы до самых верхних этажей – тысячи и тысячи бутылок, настолько блестящих, что галереи за трубой освещены их отблесками. Я заставляю себя выйти из ниши и покинуть безопасное присутствие Белль, направляясь к бару. По мере приближения я понимаю, что полки украшают не только бутылки с эксклюзивным вином, шампанским и скотчем. Там стоят банки со странными растениями, травкой, таблетками и жидкими веществами. У стойки красивая модель в платье с открытой спиной склонилась над столешницей: одной рукой она зажала ноздрю, а другой вдыхает кокаин.

Моим первым инстинктом было вскрикнуть «какого хера», но я сдержалась.

Затем я поняла: если меня шокирует то, что во «Дворце Лавлесс» предлагают бесплатные наркотики, значит, я несерьезно настроена довести дело до конца.

Я дохожу до остальных девушек; все они принимают соблазнительные позы, пока водитель фургона осматривает их в ряд с миной гребаного менеджера по продукту. В шеренге хихикают только двое, привлекая мое внимание. Я смотрю на них как раз в тот момент, когда парень в футболке с надписью «Boss» – тот самый, что толкнул меня при выходе из машины, – кладет маленькую белую таблетку на язык Мириам, а затем Сильвии. После этого он засовывает маленький желтый пузырек в карман куртки, похлопав Сильвию по голове.

– Там, откуда это взялось, еще полно, – говорит он ей, и она смеется.

Мне следовало бы отвернуться, но я не могу. Не могу притвориться, что не видела этого. Я отказываюсь это делать, даже когда его взгляд падает на меня.

Это не первый раз, когда какой-то мудак пытается запугать меня одним взглядом. Долгое время это срабатывало. Но сейчас гнев слишком силен. Возмущение. Вместо того чтобы сжаться и встать в строй, я иду прямо к нему с расправленными плечами и высоко поднятым подбородком. Его брови хмурятся, лицо темнеет к тому моменту, когда я приближаюсь. Я останавливаюсь вплотную, действительно близко – настолько, что заставляю его отступить на шаг, просто чтобы он мог сфокусировать взгляд на моем лице.

– Слушай меня, вонючий кусок дерьма, – говорю я вполголоса, медленно и с отвращением оглядывая его с ног до головы. – Мне плевать на твой комплекс бога. Увижу еще раз, как ты подсовываешь девчонке наркоту, и я сделаю так, что один из этих могущественных богатых ублюдков сдерет с тебя кожу заживо ради моего удовольствия. Ты здесь не первый раз и, уверена, знаешь, насколько они чокнутые. – Я вскидываю бровь. – Я ясно выразилась?

Его губа кривится, обнажая золотой зуб.

– Все, что ты сделаешь, это узнаешь свое место, сука. – Он хватает меня за руку и бьет наотмашь по лицу тыльной стороной ладони.

Клянусь, у меня в ушах зазвенело так сильно, что я на мгновение забыла, где нахожусь. Я слышу, как охнули некоторые девушки, и уверена, что другие тоже это видели, включая ту модель с кокаином. Поскольку он крепко держал меня за руку, моему телу некуда было податься, и лицу пришлось принять весь удар на себя.

Я подношу руку к щеке, чувствуя, как кожа горит и распухает. Не могу понять, идет ли кровь от его перстней. Боль еще не успела нахлынуть в полную силу.

Он хватает меня за подбородок и силой опускает мою руку. Он вертит мое лицо из стороны в сторону, осматривая его.

– Видишь, до чего ты меня довела? Теперь нам придется все гребаное время держать твое лицо закрытым. – Он натягивает резинку с вуалью на нижнюю часть моего лица. – Не снимай ее, даже когда сосешь член, поняла меня? Увижу, что сняла, – выбью из тебя все дерьмо прямо на глазах у клиентов. – Он приближает лицо вплотную, чеканя слова. – Ты была права, я делал это раньше, а вот ты – нет. Ты не опытная шлюха, хоть и притворяешься. Так что позволь мне научить тебя паре вещей: наркотики, которые принимают эти девки? Они помогают им выносить побои, за которые некоторые из этих могущественных богатых ублюдков приплачивают.

Он толкает меня вперед, остальные девушки и водитель спешат окружить нас, скрывая от посторонних глаз, пока он грубо ведет меня мимо огромной хрустальной трубы вглубь дворца. Мы проходим мимо людей, которые сталкиваются друг с другом, чокаются бокалами, полные предвкушения чего-то явно грандиозного.

Я снова мельком вижу Белль, когда мы сворачиваем в длинный коридор, которому, кажется, нет конца. Она выглядит по-настоящему напуганной, напоминая мне о том, как много здесь поставлено на карту. Нас наконец заталкивают в тускло освещенную комнату со встроенным диваном вдоль стены. Большое окно намекает на сад снаружи, но там уже темно, и тот слабый свет, что его освещает, кажется, исходит откуда-то издалека.

Дверь закрывается с мягким глухим стуком, и мудак, который меня ударил, швыряет меня на диван. Сердце бьется чаще. Я заперта в комнате с кучкой девчонок, которые – если они не под кайфом и не напуганы до смерти – ведут себя так, будто точно знают, что с ними будет, если они не станут паиньками. Мое дыхание тоже меняется. Воздух здесь тяжелый, вероятно, из-за обивки сидений и стен, и мне не хватает кислорода.

Я вспоминаю испуганный взгляд Белль несколько минут назад и понимаю, что я одна. Она ничего не сможет для меня сделать, не поставив под удар всю операцию. Я не могу раскрыть себя, пока Приста нет в комнате, пока он не будет достаточно близко, чтобы напасть на Мариуса.

«Босс в футболке» стоит на страже у двери, теперь уже с пистолетом в руке, не сводя с меня глаз, пытаясь запугать до смерти. Демонстрирует свою власть. Волны гнева проходят сквозь меня. Боясь совершить какую-нибудь глупость, я уставляюсь взглядом в одну точку, прижимая ладонь к щеке и фокусируясь на том, как я отомщу, когда – и если – выберусь отсюда, как заставлю его страдать. Здесь нет часов, чтобы следить за временем, и никому из нас не разрешили взять в фургон телефоны или другие гаджеты, так что ориентироваться можно только по все более пронзительным звукам наполняющихся залов снаружи.

Водитель несколько раз заходит и выходит, пока не бросает «Боссу»: «Пора».

«Босс» взводит затвор, давая девушкам знак встать и выстроиться у двери.

Нас ведут по коридору, а затем по черной лестнице на верхние этажи, в новый зал, куда более роскошный, чем тот, где нас держали, но далекий от эстетики открытых бальных залов первого этажа. Деревянные панели, тусклый свет бра, темные бархатные диваны и негромкий мужской смех рассказывают историю о тайных сделках и эксцентричных извращениях.

Музыка начинается в тот момент, когда входит первая девушка, ритм восточного барабана. Она вскидывает руки и покачивает бедрами в такт, позвякивая украшенными цепочками. Остальные девушки следуют за ней в отлаженной последовательности, скрывая мужчин из виду. Но вот подходит и моя очередь, так что через считанные секунды мужчины оказываются в моем поле зрения.

Я на долю секунды замираю рядом с «Боссом», зная, что сейчас он не может меня ударить, пока мы ублажаем клиентов.

– Должно быть, чувствуешь себя настоящим мужиком, – шиплю я. – Чуть не изуродовал женщину одним ударом наотмашь. Интересно, хватило бы у тебя смелости сделать то же самое с тем парнем? – Я дергаю подбородком в сторону крупного татуированного телохранителя, первого, кто попал в поле зрения. – Или ты только баб бить мастер? Наверняка еще и собак пинаешь? Ты не заслуживаешь жизни. Так что помяни мои слова – однажды я увижу тебя мертвым.

Я делаю шаг вперед, вскидываю руки и начинаю вращать бедрами.

Глава 10

Я, блядь, понятия не имею, что творю. Пытаюсь смешаться с девушками, чтобы не привлекать лишнего внимания, но на всех нас костюмы разных цветов, так что каждую легко выделить по отдельности. Пытаться имитировать движения девчонок и одновременно рассматривать лица мужчин, развалившихся на диванах, – задача невыполнимая, не говоря уже о том, что щека все еще пульсирует. Я не чувствую на ней влаги, и когда мне удается быстро провести по ней пальцами под вуалью, крови на них не оказывается.

К счастью, Босс-дерьмо ударил меня только костяшками. Повреждение не будет вечным, но оно достаточно серьезное. Глаз заплывает, поэтому я спешу осмотреть мужчин, подсчитывая их количество и позиции. Голова идет кругом от того, что приходится делать это в танце, среди кружения и вихря струящихся разноцветных платьев, музыки и мягкого сияния ламп, выбранных специально для создания обволакивающей атмосферы.

Я насчитываю пятерых мужчин, не считая татуированного охранника. Нас – десять девушек. Сначала я думаю, что если дойдет до секса, то будет по одному на двоих, и я полагаю, что смогу справиться с этим, используя весь свой опыт Hentai Hellcat, но затем из задней комнаты к тому большому татуированному парню, которого я видела во время перепалки с Боссом, присоединяются еще телохранители. Они посмеиваются, сбиваясь в группы, будто они не на службе или вроде того. Все это выглядит неформально, но похотливые выражения на их лицах заставляют звенеть колокольчики тревоги. Один из них уже расстегивает ремень.

Все станет скверно, и быстро.

Двое парней, развалившихся по разным концам одного дивана, хватают двух девушек за запястья, притягивая их к себе на колени. Они делают это без разбору. Им плевать, кто им достанется. Они раздвигают ноги, и хихикающие девчонки начинают расстегивать им рубашки; стояки отчетливо видны сквозь брюки.

– Налейте девочкам чего-нибудь выпить, вы, неандертальцы, – приказывает обслуживающему персоналу мужчина, вальяжно входя в комнату с бокалом в руке. Двое официантов спешат исполнить приказ.

– Мариус, мальчик мой! – восклицает парень, развалившийся на софе, пока одна из девушек уже стоит перед ним на коленях, возясь с его ширинкой. Я и не заметила, когда это произошло. – Наконец-то ты присоединился к нашему моральному разложению. Тебе нравится заставлять нас ждать каждый божий раз, ты, смазливый ублюдок.

Услышав имя, я во все глаза уставляюсь на парня с бокалом: шелковый халат небрежно накинут на плечи, рукава свисают с рук.

Одно становится ясно в первое же мгновение – Мариус Лавлесс мне точно не биологический отец.

Ему должно быть около тридцати, и тот парень не зря назвал его смазливым. Его лицо опасно притягательно, волосы темными кольцами обрамляют точеные черты, которые любому напомнили бы принца из Диснея. Трудно поверить, что я на самом деле смотрю на одного из самых влиятельных – и порочных – людей в мире. Я понимаю, он родился с золотой ложкой во рту, но статус члена Триумвирата можно только заслужить, причем способами, очень похожими на те, что ведут к званию Старшего брата, если верить изысканиям Белль, а им верить стоит.

Мариус элегантно устраивается на диване, раскинув руки по спинке, словно ленивый принц. На первый взгляд мне показалось, что под распахнутым халатом на нем затейливая рубашка, но теперь я вижу, что это карта из переплетающихся татуировок, покрывающих все его тело от шеи до пояса. Он не похож на Приста с его горой мышц, шрамами от плетей и вытатуированными текстами писания; он скорее поджарый, с жесткими жилами и резкими линиями. С этими татуировками он выглядит смертоносно, как ассасин Якудзы – легкий на подъем, способный одним взмахом руки свалить Геракла прямо из тени. Выражение его лица только подтверждает это: расслабленный, словно неприкасаемый, с ленивой, но хитрой ухмылкой.

– Патрик, ты, богатый ублюдок, тебе никогда не надоест красивая жизнь. – Его голос – легкий баритон, который только подчеркивает его молодость.

– Ага, засуди меня, – отзывается парень по имени Патрик, его пузо подпрыгивает от смеха. – Но я все равно всегда буду возвращаться за тем, что можешь предложить только ты.

Мариус одаривает его многозначительной ухмылкой, и я вижу, каким обаятельным он может быть. Понимаю, почему девушки вокруг вздыхают, но когда та, что стоит на коленях перед Патриком, снимает с него ремень, складывает его вдвое и ударяет его, моя спина выпрямляется как струна.

Мужчина шипит, его грудь выгибается, плоть вздрагивает. Кожаный ремень оставил на его теле яростно-красную полосу, прямо через волосатую грудь и живот. Я внутренне готовлюсь к моменту, когда он вырвет у нее ремень и хлестнет ее по лицу, но на его губах играет улыбка.

Когда она ударяет его снова, эта улыбка превращается в одурманенный оскал. Он закрывает глаза и откидывает голову назад, позволяя ей делать с собой все, что она хочет. И она бьет его все сильнее и сильнее. Кожа разрезает воздух, шлепая по телу, часто в одно и то же место, усиливая красноту до такой степени, что я боюсь – кожа вот-вот лопнет. Но Патрик лишь шипит от удовольствия, подставляясь под удары еще больше.

– Да, давай, мамочка, он был таким плохим мальчиком, – выкрикивает один из парней, прежде чем начать хрипеть, будто его душат. Я узнаю в нем одного из тех двоих на диване, что первыми затащили к себе девушек.

Ширинка у него расстегнута, девушка извивается на нем сверху, ее стеклянные бусины пощелкивают. Она трахает его так, будто сама этого хочет, и я задаюсь вопросом, не одна ли это из тех накачанных наркотой девчонок, Мириам или Сильвия. Я беру себя в руки, начиная позвякивать своими кристаллами и танцуя так, чтобы занять позицию, с которой смогу увидеть ее лицо.

Это ни та, ни другая. На самом деле это Одетта, одна из самых тихих. Всего через несколько часов после того, как я видела ее в штаб-квартире – она заламывала руки и кусала губы, слишком стеснительная, чтобы даже ответить на мое приветствие, – она вовсю скачет на жирном ублюдке, одновременно придушивая его шнуром. Мое тело продолжает двигаться само по себе в такт ударам барабана; я держусь на безопасном расстоянии от диванов, зная, что именно это дает мне время для наблюдения, но я даже не могу толком осознать увиденное.

Вскоре Сильвия тоже начинает прыгать на другом парне, притягивая к себе за ремень одного из охранников и глядя на него томными глазами. Звуки, доносящиеся из-под ее юбки, становятся все более влажными – это говорит мне о том, что перспектива сосать у огромного татуированного громилы, одновременно трахаясь с богатым боровом, который за это платит, заводит ее не по-детски.

Все превращается в оргию, но совсем не в ту, которую я ожидала. Это девушки избивают и унижают мужчин, пока Мариус наблюдает за этим. Он продолжает потягивать шампанское, наблюдая за шоу со смесью удовлетворения и отвращения. Некоторые девушки пытаются приблизиться к нему, но когда они тянутся, чтобы прикоснуться, он отмахивается от них. Только Мириам отказывается отвалить после того, как закончила трахаться с другим парнем, и он медленно переводит на нее взгляд.

Клянусь, на эти темные глаза трудно даже смотреть, не то что в них заглядывать. В них есть что-то нечеловеческое, вероятно, потому что этот человек не моргает. В них застыла чернота, которая питается зрелищем того, как другие люди унижают себя.

– Задери юбку, – приказывает он Мириам. – Дай мне посмотреть, как из тебя вытекает сперма этого богатого ублюдка.

Таблетка, должно быть, отключила все тормоза Мириам, потому что она улыбается и подчиняется: поднимает шифоновую юбку и выгибает бедра, показывая ему свою киску. Почти так же, как я делала с Пристом в саду. Это воспоминание заставляет мои щеки пылать, но также дико меня возбуждает.

Или, может, дело во всем, что здесь происходит.

Мариус с ленивым видом подзывает охранника.

– Трахни ее в щель и залей в нее еще больше. Сделай это сзади, чтобы я видел, как из нее течет по твоему члену.

Девушка с большими зелеными глазами ползет на четвереньках к Мариусу, соревнуясь за его внимание; ее рот плотно сжат, будто она что-то в нем держит. Когда она останавливается и открывает его, оттуда вытекает сперма, и член Мариуса дергается в штанах.

Я резко отвожу глаза. Мариус – красивый мужчина, но какой-то тревожной красотой, и почему-то я совсем не хочу видеть, как он занимается сексом. Что-то внутри меня протестует, и это странно до чертиков. У меня никогда раньше не было подобных барьеров.

Я лишь краем сознания фиксирую то, что происходит на заднем плане: Мариус трахает зеленоглазую девушку в рот так яростно, что это похоже на наказание за саму попытку приблизиться к нему. Я слышу, как она давится, в то время как охранник, которому он велел трахнуть Мириам – все еще в своей кожаной куртке, но с приспущенными штанами, – вонзает свой член в Мириам сзади. Он обхватывает ее за бедра, чтобы приподнять над полом и отклонить назад, обеспечивая Мариусу четкий обзор того, как его огромный член входит в ее полную спермы киску. Она пытается найти опору, поставив ногу на подлокотник дивана, что делает зрелище еще более грязным. В такой позе они едва могут двигаться, но Мариус получает свою порно-картинку, и это, кажется, единственное, что имеет значение.

В штаб-квартире, где нас собирали, холеная женщина в костюме проинструктировала нас, что все анализы крови сданы, что у всех участников бала нет ЗППП, поэтому презервативы использовать не будут. У многих из этих мужчин, должно быть, фетиш на «спермоприемники», и нам пришлось заранее принять противозачаточные, чтобы предотвратить нежелательную беременность. Как замену в последнюю минуту, мне разрешили предоставить результаты анализов в самый последний момент – это было сущим адом для связного Бобби, но он справился.

Теперь я понимаю, что мы должны были быть готовы принимать литры спермы от множества мужчин.

– Ах, грязная шлюха, – рычит в углу парень с лицом корпоративного менеджера, содрогаясь в оргазме. Он упирается рукой в стену, нависнув над головой девушки. Он по самые яйца у нее во рту, пока она стоит в наклонку с задранной юбкой, руками раздвигая свои ягодицы, чтобы ее трахнул охранник. Сейчас он в ее киске, но он плюет ей на анус, вынимает член и перехватывает его у основания, прежде чем пристроиться между ее половинками.

«Корпорат» содрогается, словно в припадке, но по рычанию я понимаю, что он просто кончает и кончает, удерживая ее за волосы так сильно, что это наверняка причиняет дикую боль. Ее глаза зажмурены, лицо пунцовое, но она все равно продолжает раздвигать ягодицы; член охранника наполовину в ее заднице, пока тот продолжает плевать на нее и хохотать. Смеется над ней, унижает ее, а я наблюдаю за этим, и между ног у меня становится мокро.

Что, черт возьми, со мной не так? Не то чтобы я хотела переспать с кем-то из этих мужчин, но я хочу этого – всего этого – с Пристом. Я вспоминаю нашу ночь в саду и хочу повторения, но с элементами того, что вижу сегодня. Я хочу, чтобы он плюнул мне на анус и заставил принять его член, называя своей грязной шлюхой.

И я хочу создать хентай-сериал, основанный на всем, что здесь происходит.

Изнуренный собственным оргазмом, «корпорат» опускается на низкое мягкое сиденье, его брюки сбились у щиколоток. Его глаза закрываются, член обмякает, но если он закончил с оргией, то оргия с ним еще не закончила. К нему подскакивает девушка, позвякивая хрустальными колокольчиками на лодыжках. Она задирает юбку и усаживается ему на лицо. Сперма капает прямо на него, заставляя его вздрогнуть, но прежде чем он успевает что-то сказать, она опускается ниже и прижимает киску к его рту.

– Лижи как следует, кусок дерьма, – приказывает она, прежде чем подозвать охранника. У того член уже наготове. Интересно, это он только что разрядился в нее? Но на этот раз охранник, вместо того чтобы заняться женщиной, смеется и срывает с парня брюки. Ноги мужчины дрожат, он что-то бормочет, вероятно, протестуя, но охраннику плевать. Он опускается на колени, силой раздвигает ноги парня и достает из кармана куртки тюбик со смазкой.

Сначала я пугаюсь, что «корпората» сейчас изнасилуют в задницу, но нет.

До меня доходит, что здесь никого – ни девушек, ни охранников – не заставляют делать что-то против воли. Четыре девушки все еще просто танцуют, отбивая руки мужчин, когда те тянутся к ним. Затем, игриво, они качают пальцем – «нет». Мужчины бросают опасливый взгляд на Мариуса и больше не пытаются, что говорит мне о строжайших правилах. Мариус не потерпит принуждения, и, судя по уважению (или страху) в глазах этих людей, даже при том, насколько они пьяны или под кайфом, наказание за насилие над девушкой – или кем бы то ни было – будет зверским.

А значит, этот «корпорат» получает именно то, за чем пришел. Он мог бы легко столкнуть женщину с себя, но его сопротивление слабое, наигранное, пока охранник втирает обильную смазку в его предусмотрительно выбритый анус, время от времени трахая его пальцем и одновременно поглаживая свой член другой рукой. Нет, «корпорат» отыгрывает роль – его используют для удовольствия женщина и мужчина одновременно.

Это объясняет, какие рычаги влияния имеет Мариус на этих людей. Вероятно, это персоны на ключевых постах в правительствах, корпорациях или техгигантах. Люди, которые не отклоняют приглашение Мариуса не только потому, что дружба с членом Триумвирата – это статус, но и потому, что, даже если Мариус использует все это для шантажа, «Дворец Лавлесс» – самое безопасное место для реализации их кинков.

Грязных кинков. Совсем как мои собственные.

Если смотреть правде в глаза, эти люди вполне могут оказаться «моей» публикой.

Интересно, начали ли они открывать в себе эти кинки по мере того, как сталкивались с ними? Развратили ли их, привив эти вкусы? Я помню, как впервые мельком увидела хентай. Дверь в комнату охраны в особняке была приоткрыта. Ночью делать было особо нечего, дом казался вымершим, и охранник чувствовал себя в безопасности, дроча на хентай, запущенный на ноутбуке. Той ночью я была с Белль в торговом центре и возвращалась на цыпочках, неся туфли в руках, чтобы не попасться. Бобби уже начал затягивать поводок, и ему не нравилось, когда я задерживалась. Именно тогда я услышала стоны и увидела свет из щели в двери.

Всего несколько секунд подглядывания, и я поняла, что хочу это нарисовать.

Час спустя я уже искала хентай в сети в режиме инкогнито.

На следующий день я делала наброски в блокноте.

Вопрос в том – было ли это заложено во мне изначально, и та ночь стала лишь открытием, или же меня «испортили»?

Я все еще размышляю над этой дилеммой, когда грубая рука хватает меня за горло. Я мгновенно начинаю задыхаться, глаза лезут из орбит. Я отчетливо вижу нападавшего даже сквозь заплывшее веко. Босс-дерьмо оскалил зубы в гримасе, которая одновременно и ухмылка, и угроза.

– Ты ленивая танцовщица, – обвиняет он, толкая меня назад, пока я не спотыкаюсь о чьи-то колени и не падаю на колени какому-то парню. – Если не хочешь трахаться, ты должна развлекать. Мы не любим тех, кто только берет и ничего не дает. Это мошенничество, и оно наказуемо.

Он срывает вуаль с моего лица и хватает меня за челюсть, намеренно причиняя боль.

– Хочу видеть эту опухшую рожу, пока тебя будут трахать в рот.

Я слышу, как Мариус тяжело стонет. Я не могу посмотреть в его сторону, но он, должно быть, кончил той девушке в глотку. Если бы я только смогла поймать его взгляд хоть на мгновение, я знаю, он бы это прекратил. Босс-дерьмо тоже это знает, поэтому он жестко фиксирует мою голову, когда я пытаюсь пошевелиться.

– Нет, спасения не будет, – шипит он. – Тебя будут иметь в лицо всей толпой, пока ты не выучишь свое место. – Его дыхание обжигает мою щеку, когда он добавляет: – Посмей только пожаловаться кому-нибудь, и я сделаю так, что тебя будут насиловать снова и снова, слышишь? Ты никогда не будешь знать, когда это случится, но будешь уверена, что это произойдет.

Я судорожно дышу носом, плотно сжав губы, чтобы никто не мог в меня ворваться. Он трясет мою голову так сильно, что мысли путаются.

– Кивни, если поняла, – рявкает он.

Я киваю, решив про себя, что заставлю его заплатить. Лично. Плотью. Так, что он будет помнить этот момент и то, что он со мной сделал, до конца своих дней.

Пока парень, на чьих коленях я оказалась, шарит по моей груди, пытаясь вывалить ее из лифчика, Босс-дерьмо поворачивает мое лицо в сторону, где ухмыляющийся тип уже держит член наготове. Он блестит, вероятно, от смазки другой девчонки, а его глаза искрятся злобной радостью при виде моего избитого лица.

– Не знал, что Мариус теперь разрешает такие кинки, – хмыкает он, поглаживая член до самого основания и хлопая им меня по лицу, прямо по опухшей щеке. Даже если бы я могла закричать, я бы не стала. Я никогда не доставлю этим ублюдкам такого удовольствия.

– Да, он никогда не разрешает их бить, но мы можем сделать это для тебя заранее, – говорит Босс-дерьмо, и я знаю, что он лжет. Возможно, он думает, что может так со мной поступать, потому что я новенькая, замена, а не постоянная работница, и я не смогу ни до кого достучаться во «Дворце Лавлесс» без него, не говоря уже о Мариусе.

Он начинает тянуть меня за челюсть.

– Давай, открывайся и прими этот член до самых гланд.

Парень подо мной окончательно теряет голову: оставив мой расшитый лифчик в покое, он задирает юбку по моим бедрам, чтобы пристроить свой член куда угодно. Босс-дерьмо наваливается на меня всем весом, зажимая меня между собой и типом на диване, который кряхтит от лишней нагрузки. Мне нечем дышать, но, по крайней мере, это делает невозможным для них обоих действительно насадить меня на свои члены.

Босс-дерьмо принимается тереться об меня.

– Сначала я посмотрю, как ты будешь принимать член за членом в этот свой умный, высокомерный рот, – его тон низок, переполнен больной похотью. – А потом, на складе, я свяжу тебя и буду вколачивать свой член в твою щель, отвешивая пощечины. Я позову кучу уличных гангстеров, чтобы они дрочили на тебя, заливая твой рот струями спермы. Ты будешь такой грязной, такой изнасилованной, что больше не посмеешь раскрыть при мне пасть. Ты будешь помнить каждый дешевенький член, который в тебе побывал, каждую каплю спермы, и это будет напоминать тебе, что ты всего лишь шлюха.

– Да, вдолби этой давалке, – поддакивает парень с членом наготове, снова шлепая меня им, так как никак не может поймать нужный угол, чтобы засунуть его мне в рот. Помехой служит сам Босс-дерьмо: он двигает меня вверх-вниз, притираясь ко мне своим стояком. Мои ноги разведены над коленями другого парня, ступни болтаются над полом – по сути, меня держат в беспомощном, раскрытом состоянии. Краем глаза я вижу на лице Босса-дерьма такое дикое выражение, что уверена: он готов кончить в штаны от одного только этого процесса.

– Да подержи ты ее смирно, а, – ворчит стоящий парень, теряя терпение с ноющим членом в руке.

Я уверена: это конец. Тот самый момент, когда жизнь окончательно меня ломает, когда меня изнасилуют трое парней, для которых я – абсолютное ничто. Они кончат во все мои дырки, а в конце еще и оплюют, отбросив меня в сторону и застегивая ширинки.

Для Босса-дерьма, по крайней мере, это личное. Он – женоненавистник, и он хочет видеть меня на коленях, растоптанную и опозоренную. Он хочет преподать мне урок, и, зная таких типов, он наверняка станет одержимым в процессе. Превращение кого-то в жертву вызывает зависимость. Он будет возвращаться за добавкой снова и снова, пока не впадет в токсичную влюбленность, истязаемый собственным извращенным желанием делить меня с другими мужчинами – ведь это единственный способ для него кончить. Такие мизогинные уроды подобны людям с ампутацией: от них нельзя требовать широкого эмоционального диапазона, потому что у них отсутствует конечность; по сути, это люди с ограниченными возможностями.

Оказывается, у меня нет никаких моральных преград против чистки мира от таких, как он. И я полна решимости ее осуществить.

Но для остальных я – никто. Просто кусок теплой плоти, в который можно разрядиться, использовать как общественный туалет. Босс-дерьмо окончательно теряет голову и тянется к моей киске, другой рукой продолжая удерживать мой рот открытым. Он и стоящий парень почти одновременно входят в меня, когда парень подо мной с неожиданной силой отталкивает нас всех.

– Какого хера?! – вскрикивает он.

Что-то напугало его до усрачки, раз в нем проснулась такая мощь и такой фальцет.

Я не успеваю сообразить, что произошло. Просто приземляюсь на четвереньки, челюсть свободна, членов на горизонте нет. Я кашляю при каждой попытке вдохнуть воздух, грудь ходит ходуном. Чувство облегчения накатывает мгновенно, тело словно пытается очиститься, но тут срабатывает новый инстинкт – бежать. Я не смогу спастись, если они набросятся снова.

Я заставляю себя подняться на ноги, и в мыслях всплывает Прист. Я не смогу помочь ему, если буду зажата между тремя мужиками, а он не узнает моего лица, если его будут яростно трахать.

Но когда я поднимаю глаза в поисках ближайшего и самого чистого выхода, я вижу шокирующую картину.

Прист стоит прямо за спиной Мариуса, приставив нож к его горлу. Я моргаю и смотрю снова, чтобы убедиться, что мне не чудится. Он выглядит так, будто материализовался прямо там: весь в черном, лицо жесткое и смертоносное. Словно он только что вышел из теней, и я невольно задаюсь вопросом: как долго он был в комнате вместе с нами, наблюдая?

Нет, это невозможно. Даже при тусклом освещении и царящем здесь разврате, мы не могли пропустить его присутствие – не все же сразу. Я знаю, что он профи, но не настолько же. Никто не настолько хорош.

Я перевожу взгляд на Мариуса, чтобы понять, знал ли он хоть в какой-то мере, что Старший брат будет здесь. В нем самом чувствуется не меньшая опасность, так что, возможно, он знал. Должен был знать.

Он определенно выглядит более расслабленным, чем следовало бы: все так же сидит, развалясь на диване, как декадентский принц. Он выглядит удивленным, но как-то почти радостно. Его ленивая улыбка стала живой, словно все это было скукой – включая минет, который только что сделала ему ползающая девица, – и вот, наконец, происходит что-то по-настоящему интересное.

Лезвие Приста находится так близко к его коже, что достаточно одного резкого движения, чтобы один из самых могущественных людей в мире просто перестал существовать. Мариус смеется, будто именно это его и заводит.

– Старший брат, вау, – восклицает он, весело откидывая голову назад. – Из всех закрытых вечеринок, на которые я тебя приглашал, ты решил посетить именно эту? Не совсем уровень для человека твоего калибра, но, во всяком случае, чувствуй себя как дома. Не ожидаю, что ты захочешь воспользоваться кем-то из девочек. Или мальчиков. Но здесь полно выпивки и серьезного живого порно, так что если ты из тех, кто любит только смотреть...