Текст книги "Нездоровая одержимость (ЛП)"
Автор книги: Ана К. Блэклейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
– Вы строите догадки.
– И вы звучите спокойнее, чем чувствуете себя на самом деле, Клирик. – В ее глазах скопилась проницательность, и не самого доброго толка. – Догадки это или нет, я всегда могу снова поднять вопрос о ситуации с Шеффилдом перед Орденом, поставив и вас, и Зейна в щекотливое положение. – Она подмигивает. – У меня к нему в любом случае есть свои счеты, как вы, я уверена, помните.
Мне не нужно рыться в памяти в поисках этого эпизода – Зейн обвел ее вокруг пальца, чтобы выбраться и спасти Сиренну из заброшенного приюта в Детройте, а я помог ему в этом. Именно тогда моя безраздельная преданность Ордену дала трещину, и единственная причина, по которой они об этом до сих пор не знают, заключается в том, что я «нравлюсь» Келли, как она любит выражаться.
Ее руки скользят от моей груди вниз к прессу, ее глаза следуют за ними. Она сканирует меня, словно хищная птица. Уединенность этой комнаты вместе с испарениями от свечей и курильниц задевает ее самые потаенные струны, искушая переступить границы, которые она не осмелилась бы перейти, будь она в полном рассудке.
– Вы мастерски раскрываете чужие секреты, – произношу я. Сила аромата нарастает, мне остается лишь удерживать ее на расстоянии, пока эффект не станет полным. – Представьте, какие тайны должны хранить такие влиятельные люди, как ваш муж. – Я склоняю голову, мой рот у ее уха. – Скелеты в шкафу. Гниющие, смердящие трупы.
Она откидывает голову назад, ее внимание обостряется.
– Вы пытаетесь мне что-то сказать, Клирик?
Я решаю дожать ее.
– Неужели вы ни разу не задумывались, зачем вашему мужу понадобилось, чтобы Клирик самого высокого ранга защищал кого-то вроде Хейли Сент-Патрик? Она должна быть совершенно ничтожной фигурой для Ордена, не говоря уже о ком-то его уровня. Ладно, им был нужен этот беглый сын Ордена, потому что он был непредсказуем. Теперь мы знаем, что это Шеффилд, пусть он и залег на дно. Они могут бросить в погоню за ним целые армии. Им больше не нужна Хейли, так зачем оставлять меня на этом задании?
Глаза Келли сужаются, в них борются похоть и рассудок.
– Но это они удерживают вас там? – возражает она. – Или же вы сами решили остаться? Потому что именно об этом шепчутся в коридорах дворца Лавлессов.
В этом месте опасное количество шепотков, поэтому мне нужно ускориться.
– Даже если бы это был мой выбор, вы можете себе представить, чтобы Триумвират это позволил? – Я даю ей несколько мгновений на раздумья, после чего заключаю: – Что-то здесь не так. И если вы не знаете что, значит, ваш муж хранит секреты от вас. И от всего Ордена.
Она кусает губу, ее взгляд становится расфокусированным. Инстинкты начинают брать верх над рассудком.
– Старший брат, если бы я не знала вас лучше, я бы сказала, что вы обвиняете члена Триумвирата в предательстве.
– Представьте, каким уровнем доверия к вам я должен обладать, чтобы открыться. – Затем, с двуличной улыбкой: – И почему мне понадобится некий рычаг давления, если мы собираемся продолжить этот разговор.
– Рычаг?
Ее похотливый тон и то, как ее руки теперь лихорадочно блуждают по моему телу, говорят мне о том, что пары просочились достаточно глубоко в ее организм, делая ее полностью восприимчивой к моим внушениям.
Пора наносить удар.
Я прижимаю ее к себе, несмотря на то, как мое тело восстает против этого.
– Если вы хотите, чтобы я был предельно честен и выложил вам всю подноготную на вашего мужа, мне понадобится что-то взамен.
– Например? – Она откидывает голову назад, подставляя мне свои накрашенные красным губы.
Я понижаю голос до дурманящей частоты.
– Знак доверия.
– Какой именно? – произносит она сладострастно, вжимаясь грудью в мою грудную клетку. Мое тело превращается в стену, отчаянно жаждущую дистанции, но я стою на своем.
– Я открыт для предложений. Что вы готовы обменять?
– Ну, – начинает она, игриво потираясь о меня грудью. Такое чувство, будто под кожей ползают черви. Я стискиваю зубы, лишь бы не оттолкнуть ее. – Полагаю, я тоже могла бы поставить себя в щекотливое положение. Например, ну, понимаете, раздеться и позволить вам сделать фото? Или, может, выступить перед аудиторией, как Хейли. Как вам такое? – Она приподнимается на кончиках шпилек, чтобы потереться носом о мой нос. Я не склоняю голову ни на дюйм, так что ей это едва удается, но это все сопротивление, которое я могу себе позволить, если хочу довести дело до конца.
– Скажите мне правду, Клирик. То, как Хейли раздвигала свою киску и ласкала себя пальчиками для платных извращенцев в сети, это ведь завело вас, не так ли? – Она тянется, чтобы обхватить мой член и проверить эрекцию, но я реагирую молниеносно, перехватывая ее запястье прежде, чем она успевает коснуться меня.
– Мы могли бы сосредоточиться на воплощении одной из ваших самых смелых фантазий, и я бы все равно принял это как знак вашей доброй воли, – предлагаю я, едва прикрывая манипуляцию в голосе.
– У меня есть только одна смелая фантазия. – Освободив запястье, она хватает мои ладони и кладет их себе на грудь. Под мягкой тканью ее лацканов – красных, ее «цвет власти» – они ощущаются как большие пластиковые шары.
Когда она отпускает мои руки, давая мне возможность размять их, я позволяю ладоням скользнуть к ее талии, а затем к бедрам. Она выгибается вперед, инстинктивно откидывая голову, чтобы подставить мне горло. От ее кожи веет слишком резким парфюмом от «Dior».
На этот раз это не просто оскорбляет мое чрезмерно развитое обоняние. Это вызывает чистое отвращение, потому что это не запах Хейли. Обычно я бы зашел так далеко, как требуется, но я замираю, мои руки соскальзывают с нее. Глаза Келли расширяются, а затем ее брови хмурятся.
– Что-то не так? Я думала, вы этого хотите.
Я заставляю себя склонить голову, мои губы замирают над ее губами.
– Моя сдержанность – лишь часть прелюдии. Вам нравится мой контроль. Именно поэтому вы так долго до смерти хотели меня трахнуть.
Ее веки трепещут, будто сама близость опьяняет ее, и мой разум снова улетает к Хейли. Прошли недели с тех пор, как я видел, чтобы она так реагировала на меня. Три недели и шесть дней с тех пор, как я входил в нее своим огромным, покрытым шрамами членом.
Это никогда не повторится.
Мои кулаки сжимаются по бокам, костяшки готовы прорвать кожу.
Годами я думал, что монстр во мне невосприимчив ко всему, что может предложить гражданский мир, но Хейли активировала нечто, чего никогда раньше не касались. Она сокрушила древнюю стену и пролила свет на самую раннюю, самую необузданную версию меня.
Я годами не чувствовал себя в такой степени Лотом Двадцать Семь. Опасным, смертоносным, изменчивым, лишенным дисциплины Старшего брата. Адский пейзаж, представляющий собой мой внутренний мир, схлопнулся вокруг нее, и теперь он пытается удержать ее, нуждаясь в том, чтобы кормиться ею, поглощать ее.
Может, мне стоит трахнуть Келли, попытаться вытравить Хейли из своей системы. Только я знаю, что это не сработает, и даже если бы сработало, мой член не откликнется. Как бы я ни был сосредоточен на текущей задаче, она присутствует в каждой моей мысли, в моих планах, в моих действиях, словно затянувшийся призрак. Это терзает меня, но я не могу перестать думать о том, как она предала меня, когда пошла на встречу с Бобби, добавив зазубренный край паранойи в коктейль Молотова из чувств, которые она пробудила. Я не могу перестать задаваться вопросом: сделает ли она это снова? При каких обстоятельствах?
Все эти мысли не отпускают меня, хотя я ее понимаю. Чего я не понимаю, так это как Бобби был достаточно глуп, чтобы подумать, будто сможет использовать технологии, чтобы обойти меня. Ему следовало знать лучше.
Но, опять же, ей тоже следовало. Ей следовало прийти ко мне, довериться мне. Вместо этого она пошла туда, готовая позволить ему трахнуть себя только ради того, чтобы спасти своего монстра-мать с манией величия.
Мои кулаки сжимаются еще крепче.
Она бы позволила этому куску дерьма трахнуть ее. Она бы нагнулась и раздвинула ягодицы, чтобы он вонзил в нее свой член.
Я стискиваю зубы. Мне нужно, черт возьми, прийти в себя. Я не могу сорваться в пике, не сейчас, не когда Келли здесь. Ее взгляд блуждает по моему телу, пальцы скользят вниз.
– Я хочу видеть тебя голым, Прист, – заявляет она, и ее голос дрожит от обуревающей ее похоти. – Я хочу чувствовать этого монстра всем телом. Я устала ждать.
Я перехватываю ее руки.
– Я понимаю, – произношу я мрачно, именно так, как ей нравится. – Вы хотите ощущений во всем теле, и вы их получите.
Она испускает прерывистый, нетерпеливый вздох, что совсем не в стиле Келли Лавлесс.
– Не верится, что это наконец происходит. – Ее голова слегка покачивается, она пьяна от особых испарений. Я прикладываю палец к ее губам.
– Но если вы действительно хотите видеть меня во всей красе, вы должны знать: сначала я люблю наблюдать. Ничто так не заводит меня, как это.
На ее лице расцветает улыбка. Жар ползет по ее шее, и так как испарения от свечей вытягивают из нее правду и преувеличивают ее естественные желания, я знаю, что она искренне в восторге от этой идеи. Аромат с примесью токсинов никогда не подводит. В отличие от наркотиков, которые подонки подсыпают в напитки, этот конкретный состав – рецепт из монастыря, и его можно обнаружить только при посмертной экспертизе. Но поскольку Келли не умрет, до этого не дойдет. К тому же, когда туман рассеется, она будет слишком отчаянно пытаться замести следы, что даст мне именно то, чего я хочу.
– Наблюдать, конечно. – В ее голосе вспыхивает азарт. Глаза блестят в предвкушении нарушения запретов. Я подбрасываю дров в огонь.
– Я сделаю так, чтобы это того стоило. – Затем, тише: – И ожидание будет по-настоящему приятным.
Она заинтригованно приподнимает бровь.
– И как именно вы собираетесь это сделать? Ведь вы никогда не утруждали себя изучением моих желаний, а они весьма специфичны.
– О, я с ними знаком.
Ее бровь взлетает вверх, образуя складку на ее обычно идеально гладком лбу.
– А я-то была уверена, что вы никогда не удостаивали меня и мимолетной мысли.
Я провожу костяшками пальцев по ее лицу. Медленно, намеренно, почти угрожающе. Она подается навстречу со стоном.
– Какой мужчина мог бы не думать о вас, Келли? – говорю я ей голосом терпеливого палача. Ее веки тяжелеют. Она доходит до кондиции, именно туда, где она мне нужна. – Мы можем притворяться, что не замечаем сияния вашей кожи, ваших сочных губ, чувственности в ваших глазах, – продолжаю я, и мой голос пропитан ложью. – Мы можем бороться с влечением, отрицать его и клеймить позором, бежать от него. Но в глубине души мы только и хотим, что поддаться ему.
Это окончательно толкает ее за край.
– И сегодня тот день, когда вы перестанете бороться со своими желаниями? – Ее голос дрожит от нужды, и тело предает ее: она потеет и ерзает, ища избавления от напряжения. Она хочет этого слишком сильно, рациональная часть ее мозга отключается. На данном этапе она примет все, что я предложу, с жадностью.
Мне уже даже не нужно ничего делать. Она хватает меня за пиджак, вжимаясь в мое тело, притираясь грудью.
– Расскажи, что бы ты со мной сделал, Клирик? О чем ты фантазировал все это время?
– О том, как я кончаю, – роняю я низким, грубым тоном, – наблюдая за тем, как ты используешь своих охранников. Демонстрируешь свою власть. Причиняешь им боль, когда они приходят к финишу слишком рано.
Такой сценарий удивляет ее настолько, что на лице проскальзывает тень недоверия, и я перехватываю ее за талию – достаточно сильно, чтобы у нее перехватило дыхание.
– После всего, через что вы меня заставили пройти, миссис Лавлесс, это меньшее, что вы можете мне дать, не согласны?
– Позволить тебе смотреть, как меня трахают другие мужчины?
Проницательна, несмотря на затуманенные чувства, но я слышу скрытое возбуждение в ее словах. Скоро ее система самоконтроля отключится, и настоящая Келли Лавлесс возьмет бразды правления в свои руки, проявляя свое истинное «я». Я изучил ее, взломал файлы ее терапевта, разобрал ее по косточкам. Тогда целью было заставить ее отстать от меня. Кто бы мог подумать, что это пригодится в совершенно иных обстоятельствах?
Благодаря этому я знаю, что сексуальные потребности Келли полностью отделены от любви. Секс и нежность для нее находятся на противоположных концах галактики. И мысль о том, что я – ее давняя запретная фиксация – буду удовлетворять себя рукой, пока она обеспечивает «порно», заставляя мужчин кончать против их воли (в том числе трахая их в зад вибраторами, пока они на ней скачут), – это лакомство, которое она ни за что на свете не упустит. Она сейчас как сучка в течке с огромной сочной костью, о которую может тереть свою истекающую пизду.
Ее глаза словно плавятся от похоти, когда она смотрит на меня снизу вверх. Если она собирается отбросить осторожность и пойти на это, ей явно нужно больше подтверждений. Но она уже балансирует над пропастью, в дюйме от свободного падения.
Поэтому я дожимаю.
– Я хочу видеть тебя с теми охранниками, что сопровождали тебя сюда. – Мой голос источает соблазн. Я бы прижал ее к своему члену, будь у меня эрекция, но я просто не могу его поднять.
Церковь вытравила из меня сексуальную страсть много лет назад, но они также превратили мои инстинкты в оружие и подготовили меня к «войне соблазнения», так что я всегда оставался функциональным. Но Хейли пробудила мое желание заново, монополизировала его и сделала меня, черт возьми, бесполезным для других женщин.
Поэтому сейчас мне придется импровизировать. Возможно, думать о ней, пока Келли будет выдавать порнографию. Вот только воображение Хейли, которую берут сразу несколько мужчин, ввергнет меня в убийственную ярость, а я не могу так рисковать.
– Ты хочешь, чтобы я использовала тех самых охранников, что привезли меня сюда? – переспрашивает Келли с некоторой долей недоверия. – Эти люди ценят доверие Мариуса превыше всего.
– О, я уверен, они увидят выгоду и в том, чтобы ублажить Старшего брата. Есть вещи, которые я могу им предложить, понимаешь? Например, их жизни. – В словах клокочет яростное намерение, что вызывает широкую ухмылку на лице Келли. В конце концов, не только я изучал ее. Она тоже изучала меня – одержимо. Она знает, что у меня есть рычаги давления, с которыми не справятся даже гвардейцы члена Триумвирата – особенно после того, как они по очереди трахнут его жену.
Глава 5
Двадцать минут спустя Келли Лавлесс сидит на кровати с задранной юбкой и широко раздвинутыми ногами; на ней красные шпильки, а ее пизда настолько мокрая, что я чувствую ее запах из другого конца комнаты.
Я пытаюсь сосредоточиться на этом запахе, представляя, как Келли насаживается на ствол пистолета, одновременно посасывая два члена, просто чтобы возбудиться, но ничего не происходит. Все, что я знаю – она не Хейли. Я стискиваю зубы, понимая, что скоро мне придется удовлетворять себя рукой, если я хочу, чтобы она продолжила – пока скрытые камеры записывают ее.
Двери открываются, и входят двое охранников с недоумением на лицах. Они одеты в черные костюмы, которые едва не трещат по швам на их натренированных мускулах – как раз в ее вкусе.
– Наденьте очки, – командует Келли прежде, чем я успеваю вставить хоть слово.
Мужчины лихорадочно лезут в карманы пиджаков, чтобы подчиниться. Мои люди проинструктировали их перед входом, но они явно все еще чертовски сбиты с толку. Не каждый день Железный Клирик приказывает тебе трахнуть жену твоего босса под присмотром Старшего брата. Если это когда-нибудь всплывет, последствия будут адскими, но как они могли сказать «нет»? Особенно когда их госпожа ждет их с разверзнутой, истекающей соком пиздой.
Она еще сильнее откидывается на руки, раздвигая ноги шире; ее возбуждение заметно поблескивает сквозь треугольник кудрявых темно-русых лобковых волос. Влага проступает сквозь щелку, и ее запах становится сильнее. Обычно это сводит с ума любого мужчину: лощеная блондинка с идеальным лицом куклы Барби и длинными ногами выставляет свою жаждущую пизду на растерзание, в то время как сама все еще облачена в красный костюм – вся такая статусная, но при этом молящая о поругании.
– Сюда, – томно приказывает она им, медленно вращая бедрами на кровати, пропитывая шелк.
Для охранников это чересчур: их члены уже выпирают сквозь брюки. Я усмехаюсь, прекрасно понимая, как это ее заводит.
– Вперед, – подбадриваю я их, пока двери с глухим стуком закрываются.
Келли вращается быстрее, и к тому времени, как они добираются до кровати, очертания их органов непристойно отчетливо видны сквозь ткань.
– Станьте по бокам от нее, – командую я бесцветным тоном. Они повинуются.
– Ничего не снимайте, даже очки, – добавляет Келли с похотью в голосе, ее кожа раскраснелась. Она откидывает голову назад, подставляя влажный изгиб шеи, тщательно уложенные волны волос рассыпаются по покрывалу. – И делайте все, что скажет Старший брат.
Она уже обезумела от нужды, готовая к тому, что они заполнят ее дыры.
Челюсти мужчин сжаты, очки скрывают замешательство, которое, я уверен, все еще читается в их глазах.
– Джентльмены, надеюсь, вам нравится роль неодушевленных предметов, – говорю я им. Мой персонал наверняка ввел их в курс дела, но я не хочу, чтобы кто-то делал это по принуждению. Что касается их лихорадочной эрекции, я лучше кого бы то ни было знаю: возбуждение не всегда означает согласие. – Я бы спросил ваши имена, но в этом раунде они нам все равно не понадобятся.
Один из них поворачивается ко мне, его квадратная челюсть напряжена.
– Мы – двое взрослых мужчин с твердыми членами и ноющими яйцами, – произносит он едва контролируемым, злым голосом, который вырывает стон у Келли, пока она ведет рукой вниз по шее, затем по груди к своей пизде. Он точно в ее вкусе – разумеется, мои люди отобрали лучших из той полудюжины охранников, с которыми она сюда приехала. – Но ее муж оторвет нам яйца, если мы к ней прикоснемся. Нам не нужно подписывать соглашение о согласии на это, но мы бы хотели, чтобы это сделала она.
Келли раздвигает плоть пальцами, выставляя напоказ промокшие складки и клитор. Это притягивает взгляды обоих мужчин как магнит.
– Мне не нужны гребаные прелюдии, нежности в постели или ебаные соглашения. Я хочу двух больших, твердых мужиков, которые используют эту пизду как спермосборник. – Ее бедра дергаются вверх, подчеркивая сказанное, и один из мужчин ломается – тот, чей взгляд был прикован к Келли с момента входа в комнату. Я вижу, что он пожирал ее глазами из-за стекол очков, поэтому буду звать его Любовничком. Другого я назову Мистер Зло из-за этой постоянной нотки ярости в голосе.
Я улыбаюсь, глядя, как они достают члены. Любовничек наклоняется, опершись одной рукой о кровать, а другой обхватив свой орган, и слизывает пот с шеи Келли до самой челюсти.
Очевидно, что для него она прекрасна. Должно быть, он давно этого хотел, возможно, был тайно влюблен. Для него это сбывшаяся мечта, но, к сожалению, чувство не взаимно. Ее черты искажаются, когда его язык касается нежного места под ухом, и она резко отталкивает его ногой в красной туфле, впиваясь острым каблуком ему в бедро.
– Мне не нужна гребаная нежность! – шипит она. – Мне нужно, чтобы вы использовали меня, чтобы разрядиться, или... – Ее взгляд падает на его расстегнутый ремень. Она хватает его за край, одним быстрым движением вырывает из шлевок брюк, и кожа рассекает воздух. Рот мужчины приоткрывается, но это единственный признак удивления, который он успевает проявить, прежде чем другой парень целенаправленно хватает Келли за бедра, заставляя ее упасть на спину. Он грубо тянет ее к себе, приседает, чтобы найти нужный угол, и вгоняет свой член в нее до упора.
Она испускает долгий стон, полный восторга и боли, пока все ее тело выгибается дугой. Я не дал им времени надеть презервативы, а Келли была слишком не в себе, чтобы об этом думать. Поскольку опасности для здоровья нет – персонал дворца Лавлессов проходит регулярные обследования – я фактически оставил возможность беременности открытой. Я не изучал ее медицинскую карту настолько подробно, чтобы знать время овуляции, но было бы приятным бонусом увидеть, как этот ганг-бэнг произведет на свет первого наследника Мариуса Лавлесса.
Любовничек стонет, фрустрированный тем, что остался не у дел, и дико возбужденный одновременно. Он сжимает свой член у основания, глядя, как коллега вдалбливает свой орган в Келли, слишком разгоряченный, чтобы думать о том, как делиться.
– Полегче, – говорю я, поднимаясь с места. Я подхожу к кровати, получая отличный обзор сцены с нескольких ракурсов, особенно тех, где скрыто расположены камеры.
Мистер Зло замедляется, и теперь Келли пытается впиться в него ногтями, как в бреду, желая, чтобы он снова забивал ее пизду; жар заливает ее шею и щеки. Мистер Зло, хоть и выглядит парнем не промах, тоже едва сопротивляется собственным первобытным инстинктам. Он грубо прижимает ее обратно и хватает за бедра, вырывая у нее крик, когда погружается в ее нутро по самые яйца долгим, медленным толчком, призванным причинить боль.
– Не забывай, кто здесь босс, плейбой, – напоминаю я ему, и угроза низко рокочет в моем горле. Его челюсть сжимается, когда он заставляет себя замереть. Я чувствую, как его взгляд жжет из-за очков. Зловещая ухмылка кривит уголок моего рта. – Ты здесь для того, чтобы обеспечивать развлечение, а не для того, чтобы нажираться чужой плотью, как гребаная свинья.
– Делай, что говорит Старший брат, – приказывает Келли. – В конце концов, это делается и ради его удовольствия тоже.
– Вы будете по очереди входить в нее, – говорю я обоим мужчинам, а затем прислоняюсь плечом к стене у изголовья кровати. – Расположитесь так, чтобы я видел каждый дюйм этого процесса.
Мистер Зло медленно выходит из Келли; она недовольно ворчит, но не сопротивляется, потому что жаждет моего одобрения. Судя по напряжению на его лице, он не привык к нежности, или не хочет проявлять ее с ней. В отличие от Любовничка, который вибрирует от жалкого рвения, этот, я бы сказал, ее просто ненавидит. Он трахает ее с ненавистью.
Я касаюсь головы Келли, вставая так, будто собираюсь трахнуть ее в рот. Она ахает и раскрывает накрашенные красным губы в мою сторону; ее лихорадочно блестящие глаза прикованы к моим, в них застыло предвкушение. Она вызывающе облизывает губы, прежде чем произнести: «Вставь свой огромный член мне в рот. Я хочу, чтобы ты трахал его, пока мои губы не закровят». Она извивается, как червяк на крючке, пока двое мужчин хватают ее за ноги, и Любовничек с готовностью пристраивается рядом с коллегой.
– О да, черт возьми, – выкрикивает она, обезумев от похоти. – Твою мать, я хочу этого. И этого...
Она тянется к моему паху, но я уклоняюсь. Даже если бы я захотел ее отыметь, мой член не реагирует. Мне пришлось бы подумать о Хейли, чтобы он встал, но это значило бы запятнать ее этим сценарием, представить ее в такой ситуации, что стало бы смертным приговором для двух охранников Келли.
– Ты ведь в какой-то момент присоединишься, верно? – настаивает она. Ее брови хмурятся с легкой угрозой. Даже в дурмане она беспокоится, что может не получить того, ради чего оказалась в этой позе. Но она тут же забывает об этом, когда я выпрямляюсь во весь рост, положив руку ей на голову, словно священник, принимающий исповедь.
– Когда придет время.
Она закатывает глаза, выгибаясь на кровати навстречу рукам мужчин. Любовничек жадно хватает ее за грудь, срывая рубашку, пока тот, злой, вгоняет два пальца в ее пизду только для того, чтобы, воспользовавшись смазкой, пропихнуть один в задницу. Келли реагирует на это как банши под кайфом: ее голос становится хриплым, взгляд затуманивается.
– Продолжай говорить со мной, Клирик, – требует она. – Я хочу слышать твой глубокий демонический голос, говорящий мне мерзости.
– Тогда позволь мне увидеть, как тебя трахают два члена. – Затем мужчинам: – Раздвиньте ей ноги пошире и входите по очереди.
Мне открывается лучший вид: я стою у края кровати, за спиной огромное окно, заливающее комнату дневным светом – идеальное освещение для камеры, спрятанной под этим углом. Теперь я знаю, какой ракурс использовать чаще всего при монтаже.
– О, если нужна гибкость – приготовься к шоу, Клирик. – Келли раздвигает свои длинные модельные ноги еще шире. Оба охранника трутся членами о ее внутреннюю сторону бедер; Любовничек сминает в ладонях ее грудь поверх красного кружевного пуш-апа, а ненавистник орудует пальцем в ее заднице с широкой белозубой ухмылкой, в которой отражается солнечный свет. Это не служение боссу. Это – способ дать сучке то, чего она заслуживает.
Так или иначе, Келли это только в радость.
Схватив ремень, брошенный на кровати, она наматывает петлю на свой ухоженный кулак пряжкой внутрь и наносит удар.
Кожа прилетает прямо по лицу Мистера Зло, разбивая его очки.
– Я хочу член в свою пизду, бесполезные вы ублюдки, – выплевывает она властно и зло, что окончательно сводит Любовничка с ума. – Вставьте в меня, или я сделаю так, что будет по-настоящему больно.
– Ты звучишь как настоящий тиран, – произношу я тем самым тоном, который она обожает. Затем ее «мальчикам по вызову»: – Штаны вниз. До щиколоток.
Мистер Зло колеблется, но Любовничек не теряет ни секунды. Он подчиняется мгновенно, и Мистер Зло следует его примеру.
– Хорошо, – говорю я с коварной усмешкой, которую, как мне кажется, последний считывает идеально.
Я сохраняю на лице выражение легкой забавы, зная, что эта насмешка только сильнее вводит Келли в неистовство. В записях ее терапевта говорилось, что ей нравится, когда над ней смеются, когда на нее плюют и стыдят. «Это моя любимая фантазия, когда я хочу кончить по-настоящему жестко», – признавалась она своему мозгоправу.
Теперь, пока она воплощает свои фантазии, мои камеры фиксируют чертовски качественное порно со всех ракурсов: спереди, сбоку и сзади. Обнаженные зады мужчин мерно двигаются, вбивая члены в ее нутро; один трется о внутреннюю сторону бедра, пока другой толкается – раз, два, три.
Когда наступает нужный момент, я плавно достаю коммуникатор из кармана формы и совершаю беззвучный вызов. Минуту спустя двери снова открываются, и входит клирик, которого я недавно назначил своим помощником. Он замирает в нескольких шагах, заложив руки за спину. Короткого кивка достаточно, чтобы он освободил дорогу еще двоим – с хлыстами в руках.
Мистер Зло оглядывается через плечо, пока Любовничек в забытьи вколачивается в Келли, содрогаясь, как кобель на течной суке. Поняв, что сейчас произойдет, Мистер Зло дергается, инстинктивно пытаясь нащупать пистолет во внутреннем кармане пиджака, забыв, что мои люди изъяли его перед входом. Он пытается защищаться кулаками, но мои люди перехватывают его, заламывают руку и обездвиживают быстрее, чем он успевает вытолкнуть сквозь зубы протяжное «Бля-я-ядь».
– Лучше не сопротивляйся, – спокойно говорю я ему, пока мои люди его скручивают. – Ты не ровня клирику, сам это знаешь. – С разбитыми очками на лице и багровой полосой от удара ремнем Келли, он яростно рычит. – Вот так. Выплесни все это на свою хозяйку, она здесь именно для этого.
Любовничек косится на коллегу, борющегося с моими людьми, но не перестает толкаться в Келли.
– Продолжай, – бросаю я ему, пока один из клириков достает ножницы. На лице парня вспыхивает паника, но я развеиваю его страхи прежде, чем его член упадет. – Расслабься. Он просто срежет с тебя одежду. Потом ты продолжишь терзать ее пизду, а твой друг устроит ей глубокий минет. Если кто-то из вас кончит раньше команды или если мы заметим, что вы близки к этому, мои люди нанесут удар. Если у вас упадет – опять же, они ударят.
Они занимают позиции, теперь совершенно нагие, с твердыми членами. Мистер Зло стоит на коленях на кровати прямо за головой Келли, а она охотно вжимается лицом в матрас, провокационно открывая рот для глубокого горлового минета, пока другой парень получает полный обзор.
– Ох, бля, – выплевывает Любовничек, погружаясь в ее пизду. Вскоре оба качают вовсю, Мистер Зло вдалбливается ей в глотку, трахая ее в лицо так, будто ненавидит ее.
– В следующий раз, – хрипит он, полный злобы, – я трахну тебя в зад, а потом кончу в твою гребаную глотку. – Его яйца опасно сжимаются, подтянутые так высоко, что корень члена касается ее губ.
Одного взгляда достаточно, и ближайший клирик наносит удар. Когда хлыст впивается в кожу, Мистер Зло откидывает голову, его позвоночник выгибается дугой.
Он начинает двигаться еще яростнее, так сильно, что она впивается в него ногтями, пытаясь удержаться.
Я не свожу с них глаз, усмехаясь.
Фантазии Келли сбываются. Она давится его членом, заглатывая его глубже, пока другой парень молотит ее истекающую плоть.
Мистер Зло кончает через несколько минут, содрогаясь и рыча: «Смотри на себя, грязная шлюха, сосешь как сучка». Это все, что он успевает вымолвить, прежде чем слова рассыпаются в долгих стонах, полных невообразимого удовольствия и агрессии, в то время как Келли сжимает простыни, кончая на члене другого парня.
– О, черт, – ругается Любовничек, прежде чем его тоже начинает трясти. Он вгоняет все до последнего дюйма, его ягодицы каменеют, рот широко открывается. В отличие от Мистера Зло, он кончает беззвучно, лишь лицо выражает безумный экстаз.
Комната наполнена тяжелым запахом секса, все трое участников истощены, мужчины мелко подергиваются. Все идет по плану. Келли получила тот интенсивный опыт, которого всегда втайне желала, а двое мужчин через несколько минут заплатят за свои грехи. Как знают Отцы Кузницы, я могу быть жестоким ублюдком, но никогда не бываю жестоким ради самой жестокости. За каждым моим действием стоит цель.
Как только токсины выветрятся из организма Келли, она проснется в кошмаре. Осознает истинную причину, по которой я втянул ее и этих двоих в эту ситуацию. Почему ее глотка и пизда полны спермы, и почему Любовничка и Мистера Зло теперь заставляют стоять на четвереньках перед кроватью под свист хлыстов, разрывающих их плоть. Их крики наполняют комнату, пока они корчатся, не находя спасения от ударов.
Грубо использованная и ошеломленная, она ухитряется приподняться на локтях, чтобы видеть происходящее. Я мерно вышагиваю вдоль кровати, не сводя глаз с ее лица. Она все еще широко раскинута, колени разведены в стороны, сперма стекает с ее плоти на простыни.
Но я с ней еще не закончил.
– Хотела бы ты, чтобы большой член трахнул тебя, пока ты смотришь, как их избивают? – спрашиваю я тем самым низким, демоническим голосом, который ей так нравится, до максимума увеличивая шансы на утвердительный ответ.
