Текст книги "Нездоровая одержимость (ЛП)"

Автор книги: Ана К. Блэклейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Я была готова ко многому, но не к ощущению металла на пальце. Я понимаю, что это кольцо; его дыхание касается моей ушной раковины, когда он произносит слова:

– Все это время, когда я пробирался в твою комнату по ночам, чтобы смотреть, как ты спишь, я представлял, кем бы мы могли быть. Если бы я не был священнослужителем. Если бы мое прошлое убийцы на службе у элиты не стояло между нами. Если бы вся та смерть, которую я принес в твою жизнь словно чуму, не сожгла все мосты к твоему истинному прощению. Я представлял, как у твоей матери отвиснет челюсть, когда мы войдем в ее отель, чтобы сказать, что обручены, и наши пальцы переплетутся на белой скатерти.

Виток за витком ослабевают, и веревка спадает с моих запястий. Я вытягиваю руки вперед, разминая пальцы. Плечи ноют, запястья пульсируют, но все это отходит на задний план, когда я замечаю бриллиантовое кольцо, мерцающее в лунном свете. Крупный камень, идеально гладкий золотой ободок, отбрасывающий на пол зазубренные осколки голубовато-белого света. Красиво. И почему-то от этого только хуже – из-за контраста между кольцом и следами от веревок, еще свежими на моей коже.

Возможность замужества за Пристом Уордом проносится перед моими глазами, словно жизнь, которой я никогда не жила. Мы с ним сообщаем маме в ее шикарном отеле, а она смотрит на нас широко раскрытыми глазами с бокалом в руке. Я решаю, что никогда не расскажу ей о Клайве. То, чего она не знает, не сможет ее уничтожить.

Мы с ним переезжаем в хозяйскую спальню основного дома; завтракаем вместе у пруда у всех на виду. Ходим по магазинам, посещаем мероприятия, премьеру следующего хита «Gekko». Занимаемся любовью, запутываясь в простынях, и рыки удовольствия Приста сотрясают стены, а нам плевать, кто может нас услышать. Двойные свидания с Зейном и Сиренной, пижамные вечеринки с Белль и Кирой, пока Прист проводит время с Зейном и, возможно, другими друзьями; может, мои две лучшие подруги в итоге понравятся друг другу. Но затем тени начинают подкрадываться с краев, пожирая эту реальность словно грызуны.

Прист – священнослужитель. Он убийца. И прямо сейчас, пока мы говорим, на нас ополчились самые могущественные силы в мире.

– Я хочу этого, – шепчу я. – Так сильно. Сильнее, чем когда-либо хотела чего-либо, даже анимации. – И затем, осознавая шокирующую правду: – Сильнее, чем свободы.

Я разворачиваюсь на стуле, встречаясь глазами с его прекрасным лицом, полным безымянной, болезненной тоски. Мне приходит в голову идея.

– Ты – человек церкви, – говорю я, словно наткнувшись на золотую жилу. – Может быть, ты мог бы как-нибудь сам обвенчать нас? Втайне, чтобы никто никогда не узнал?

Улыбка приподнимает уголок его губ, которые мне отчаянно хочется поцеловать.

– Клирик не может жениться, а значит, не может и провести собственный обряд венчания. По крайней мере, такого еще никогда не делали.

Я улыбаюсь в ответ.

– Тем более. Это будет наш секрет, единственное, что мы сможем забрать с собой... – я вздыхаю, прежде чем договорить, – даже за могильную черту.

Прист берет меня за руку, поглаживая кольцо большим пальцем, а затем выпрямляется во весь рост, не выпуская моей ладони.

Боже, когда он дает мне это тело... Я облизываю губы, поднимая свободную руку, чтобы провести ею по татуировке креста на его груди, а затем позволяю пальцам скользнуть ниже, по кубикам пресса.

– Первое, что я сделала бы в нашу брачную ночь, – это прочитала бы каждую строчку, вытатуированную на твоей коже. – В моем голосе звучит не просто похоть. Это более глубокое желание, потребность в слиянии. Его тело отвечает мне, я чувствую, как оно вибрирует под моими пальцами.

– Ты можешь делать со мной все, что захочешь, Хейли.

Я чувствую, как он предлагает себя мне, измученный солдат, жаждущий чувствовать мои руки, получать от них удовольствие и подчиняться их командам. Мои глаза жадно блуждают по его телу. Я выпускаю его ладонь и осторожно веду рукой вниз к его брюкам, к ремню.

– Я не могу думать о твоем ремне как о кляпе у меня во рту, чтобы не потечь как сука, – говорю я ему.

– Это в Хентай Хеллкэт проснулся азарт? – поддразнивает он.

– Она вцепилась в возможность воплотить в жизнь свои самые заброшенные фантазии, – игриво отвечаю я, но внутри меня все пылает.

– Пока я жив и дышу, твои фантазии никогда не останутся без внимания. Используй меня как тебе угодно.

Схватив его за бедра, я направляю его так, чтобы он встал прямо передо мной, туда, где лунный свет красиво падает на его тело.

– Ты произведение искусства, – шепчу я, ведя пальцем по линии пресса вниз к ремню. Не в силах сдержаться, я подаюсь вперед и запечатлеваю поцелуй прямо над ним. Его тело напрягается еще сильнее от ощущения моих губ на коже. Мои руки блуждают по изгибу его талии, ногти медленно скребут путь обратно к животу.

Он шипит, подаваясь бедрами вперед, его огромный член отчетливо прорисовывается сквозь ткань брюк. Я облизываю губы, у меня буквально текут слюни от желания отсосать ему, но я хочу, чтобы он помучился от жажды по мне. Я цепляюсь пальцами за его ремень и притягиваю ближе, так что его член оказывается зажат между моими грудями, прямо в ложбинке над красным бюстгальтером.

– Я разделаюсь с этим членом по-своему, – заявляю я, полная желания и лишенная всякого стыда. – Но ты не кончишь, пока я не разрешу. Это понятно?

– Да, госпожа.

Я медленно расстегиваю его ремень и ширинку, наблюдая, как он хмурится, глядя на меня сверху вниз и изнывая от вожделения. Спуская его брюки до середины бедер, я провожу руками по тугим, мощным мышцам его ног.

– Ты, черт возьми, идеален, – говорю я ему, прежде чем обхватить ладонью выступающий контур его члена через боксеры.

Он резко вдыхает, подаваясь навстречу моему прикосновению, и я усиливаю нажим, другой рукой хватая его за задницу. Она твердая как камень, словно я касаюсь статуи.

– Я хочу тебя всего и сразу, – признаюсь я воспаленным голосом. Он никак не может не заметить жар моего желания.

– Ты ненасытна, моя госпожа, – рокочет он, – позволь мне служить тебе.

Он начинает опускаться вниз, но я сжимаю его член крепче, заставляя остаться на месте.

– Ты будешь делать то, что я скажу и когда я скажу. А теперь достань свой член для меня.

Я хватаюсь за края сиденья стула, откидываясь назад, чтобы посмотреть, как он это сделает.

Я поднимаю колено, ставя ногу на стул; кожаные ремешки впиваются в кожу – так, как ему нравится, я знаю. Прист пожирает меня взглядом, стягивая боксеры, и его член вырывается на свободу, крупный и покрытый шрамами, с поблескивающей капелькой предэякулята на головке. Я облизываю губы, все мое тело в огне. Мне нужно, чтобы сперма из этого члена залила меня прямо сейчас, матерь божья.

– Засунь его мне в глотку, – говорю я ему, и мой голос хрипнет от нужды. Когда он медлит, я просто вызывающе смотрю на него снизу вверх, слегка отставляя колено и открывая ему вид на свои тонкие трусики под слишком короткой юбкой в складку. Я не разрываю зрительный контакт, просовывая палец под шелк и проводя подушечкой по уже набухшему клитору. Я шиплю от того, как там мокро, наслаждаясь каждым движением.

Кулак Приста сжимается вокруг члена так, что белеют костяшки, и я только этого и жду.

– Это должно было быть ради твоего удовольствия, моя госпожа. – Его голос звучит густо от с трудом сдерживаемого самообладания.

– Так и есть. А теперь делай, что я велю, игрушка.

Это срабатывает. Шагнув вплотную, он тянется, чтобы схватить меня за волосы.

– Не смей, – останавливаю я его. – Ты просто трахаешь мой рот. Это все, что ты делаешь. Касаться могу только я.

Его губы сжимаются, золото в глазах в лунном свете кажется красноватым, а может, это просто ярость в его взгляде. Он подносит член к моему рту, пока я тянусь между его ног, собственнически растопырив пальцы на его заднице. Она напрягается, когда мои губы обхватывают набухшую, жаждущую головку, а затем скользят вниз к основанию; мои щеки раздуваются от его толщины.

– Блядь, Хейли, – рычит он. Его рука сжимается на члене, фактически преграждая мне путь к основанию. Я бы все равно не смогла принять его целиком, но он делает это, чтобы контролировать удовольствие. Я не хочу, чтобы у него это получалось, поэтому сильнее сжимаю его задницу и погружаю палец в свою пизду. Он шипит, дергая бедрами вперед и вталкиваясь мне в рот. Он убирает руку, позволяя мне забрать больше, но когда он касается моих волос, я сбрасываю его ладонь.

Я сосу его член, лаская себя пальцами на стуле, моя грудь выгибается вверх, словно я хочу, чтобы он кончил мне на соски. Они выпирают между красным лифом и краем экстремально короткого кроп-топа, превращая меня в похотливую аниме-студентку, мечтающую, чтобы ее испачкали.

– Хейли, это просто невыносимо, – рокочет он, и в его голосе слышно запредельное напряжение. Его член яростно пульсирует у меня во рту, вены вздуваются. Моя челюсть мучительно напряжена, он отчаянно хочет кончить, и я знаю, что запрет на это – чистая пытка. Я принимаю его в себя, пока не чувствую, как глотка расширяется от его крупной головки.

Я втягиваю щеки, сильно посасывая и откидывая голову назад, и в этот момент он больше не может сдерживаться. Он рычит, как животное в течке, и густая сперма брызжет мне в горло; но когда я отклоняюсь еще сильнее, чтобы вытолкнуть его изо рта и подставить грудь под струи, я ударяюсь спиной о спинку стула. Прист пользуется моментом: не касаясь меня руками, он подается бедрами вперед, намертво застревая в моей глотке и заставляя меня глотать, принимать все до последней капли.

Этого слишком много, я чувствую, как глаза наполняются слезами, но Прист не останавливается. Он доводит дело до конца, пока не опустошается полностью, и все же, когда он выходит, его член остается полуэрегированным. Он несколько мгновений опирается на спинку моего стула, фактически ловя меня в ловушку, пока переводит дыхание, и этих мгновений ему хватает, чтобы снова полностью встать.

– Ты ненасытен, – шепчу я, прежде чем облизать губы и вытереть уголки рта пальцами, просто чтобы подчеркнуть, как грязно это было. Мой клитор перестимулирован, и я возбуждена до безумия. – Но я не говорила, что ты можешь кончить. Плохой мальчик. Теперь мне придется тебя наказать.

Он одаривает меня неотразимой дерзкой ухмылкой, и на мгновение он выглядит таким беззаботным, что мое сердце тает. Это дает мне возможность мельком увидеть, каким счастливым молодым человеком он мог бы быть без ужасов своего детства. С этими прядями темных волос, спадающими на лоб, он кажется свободным и нахальным. Я собираюсь взъерошить эти волосы и придать им вид «меня только что трахнули в лицо».

В его глазах вспыхивает что-то игривое. Если бы моя челюсть не была так напряжена, что мне приходится ее массировать, она бы отвисла. Я никогда не видела его таким – это словно тучи разошлись, позволяя солнцу проглянуть впервые в жизни.

– Я бы дал тебе плеть, но я не прихватил ее с собой, – говорит он с мальчишеской улыбкой, от которой я не могу оторвать глаз. – Похоже, ты исцелила меня от плети, моя госпожа. – Он тянется коснуться моего подбородка, но тут же вспоминает, что ему не положено прикасаться.

– Рада это слышать, – отвечаю я, и мой голос пропитывается любовью. Эти слова освещают его лицо, но я откашливаюсь, возвращаясь к роли. – Но это ничего. У меня есть способ заставить тебя заплатить.

Я поднимаю второе колено, теперь обе мои ступни стоят на краю стула, и раздвигаю ноги. Медленно я отодвигаю трусики от своей киски, являя ему вид на нее, мокрую и жаждущую.

– Будь хорошим мальчиком и встань на колени, – приказываю я.

Его взгляд темнеет, когда он опускается вниз, не разрывая зрительного контакта. Я буквально вижу, как возвращается опасность, но уже в ином качестве. В том, что идет ему на пользу, становясь руслом для его чувств, которое его исцеляет.

Его колени ударяются об пол, и он хватает меня за ягодицы, желая притянуть вперед.

Я вцепляюсь ему в волосы.

– Нет. – Я качаю головой. – Все будет не так. Не ты меня лижешь, а я трахаю твой рот.

Его губы скрываются у меня между ног, но улыбка отражается в глазах. Когда его рот накрывает мой клитор, мои ягодицы сжимаются, а пальцы на ногах поджимаются.

– Боже! – Я бы откинула голову назад, но слишком сильно хочу видеть его, хочу воочию наблюдать, как он служит мне своим ртом. Я думаю о римском воротнике на его шее, в то время как остальные пуговицы расстегнуты, и жалею, что не могу коснуться его тела, почувствовать эти шрамы и татуировки, но нет. Я погружаю обе ладони в его волосы, удерживая его на месте, пока втираюсь киской в его рот.

– Да, будь хорошим мальчиком и принимай это, – тяжело дышу я, пока он лижет и сосет, мастерски рассчитывая давление, чтобы довести ощущения до запредельных, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Он знает меня слишком хорошо, чувствуя именно тот момент, когда нужно вонзить язык в мою пизду, заставляя меня шипеть от волны, разбегающейся по всему телу.

Он трахает меня языком, стимулируя всю чувствительную зону, и отстраняется как раз тогда, когда нарастающее напряжение грозит бросить меня в конвульсии. В эти мгновения он присасывается к моему клитору, снова и снова доводя меня до края, пока я не теряю силы терпеть.

Я запрокидываю голову, вонзая пальцы, словно когти, в его волосы, и кричу от неистовства, извиваясь на его лице. Мне нужно, чтобы он дал мне этот оргазм прямо сейчас, но как только я открываю рот, чтобы приказать ему, он вонзает язык лишь для того, чтобы проложить путь наверх к клитору, словно не может мною насытиться. Он продолжает лакать, будто умирает от голода, и я взрываюсь на этих великолепных губах, поджимая пальцы ног.

На этом этапе я трахаю его рот, как сучка в течке, выкрикивая его имя. Он держит ритм, позволяя мне нестись по волнам экстаза одну за другой, пока мое тело не обмякает в изнеможении.

Мои колени расходятся в стороны, бедра дрожат, и я опускаю ноги, ища опору. Они натыкаются на твердые мышцы его бедер, пока мое тело покоится на спинке стула, а пальцы медленно выпутываются из его волос.

– Вижу, вы вполне удовлетворены, госпожа, – говорит он, когда его лицо снова появляется из-под моих ног; на губах играет самодовольная ухмылка. Опасный, но свободный. Счастливый. Черт, как же я люблю видеть его таким.

– И я с тобой еще не закончила.

– Я здесь, чтобы служить.

Я перешагиваю через его бедра, соскальзывая руками с его волос на его крепкие плечи, чтобы удержать равновесие.

– Займи мое место на стуле, – велю я, и мой голос все еще сочится похотью.

Сохраняя эту ухмылку, он подхватывает меня под колени и за спину, когда я падаю в его объятия. В следующее мгновение он уже опускается на стул, фактически укладывая меня к себе на колени. Хотя моим намерением было сохранить контроль, мои ноги не касаются пола, так что я мало что могу сделать, чтобы защититься, когда его член оказывается прямо между губ моей киски, а трусики уже превратились в лишний мокрый валик, сбитый в сторону. Впрочем, Прист берет на себя смелость их разорвать.

– Трахни меня так грязно, как только пожелаешь, госпожа, – произносит он хриплым, жаждущим тоном, его глаза полны расплавленного желания. Он действительно отдает себя в мое распоряжение, чтобы я получала от него удовольствие так, как сочту нужным.

– Что случилось с маленькой кошечкой? – требую я ответа, начиная водить своей насквозь промокшей пиздой по толстому стволу его члена.

Его ресницы полуопущены, и я чувствую, как по нему пробегает дрожь.

– Ты моя госпожа, маленькая кошечка. Я сделаю для тебя что угодно. Я буду убивать ради тебя, я пойду против Отцов Кузницы и против самого дьявола ради тебя.

Я люблю эти слова опасной любовью.

– Тогда пронзи меня своим членом, солдат, – приказываю я, не в силах найти опору по обе стороны стула, но не желая признавать, что мне нужна его помощь.

Присту только это и нужно было услышать. Он хватает меня за бедра, приподнимая, чтобы я могла направить головку его члена точно туда, куда нужно. Затем он медленно опускает меня на него. Он заполняет меня сказочным образом, вырывая у меня протяжный стон. Он так хорошо растягивает меня, и когда становится больно, я продыхиваю это, потому что боль лишь добавляет удовольствия, даже когда оно зашкаливает.

Насаживаться на него тяжело без нормальной опоры для ног, не говоря уже о том, насколько огромным он кажется внутри. Но ведь доминирую здесь я, так что нельзя давать слабину. Я обхватываю его за шею и хватаюсь за спинку стула позади него. По крайней мере, с этого ракурса, когда я смотрю вниз, мне открывается вид на его красивое лицо и римский воротник; остальная часть рубашки распахнута, представляя собой пиршество для моих глаз.

Мышцы на моих руках напрягаются, когда я крепко упираюсь в спинку стула, чтобы иметь возможность вращаться на нем, принимая его в себя дюйм за дюймом, в то время как первобытная нужда в его глазах посылает разряды по всему моему телу.

– Посмотри на себя: твоя госпожа использует тебя как мальчика для траха, – говорю я ему голосом, полным возбуждения. Он стонет, его губы приоткрываются, словно я только что влила в них сладчайший яд. Это завораживает.

Я целую его в губы, отчаянно желая почувствовать вкус его страсти.

– Я твой мальчик для траха, а ты вся моя, госпожа, – произносит он мне в губы, пока я целую его снова и снова.

Мой язык скользит между его губ, жаждая большего, и он отвечает тем же, хватая меня за волосы и запутывая в них пальцы.

– Я мог бы днями напролет просто целовать твое тело, – заявляет он, пока я извиваюсь на нем, пока он не входит почти по самые яйца. Я пытаюсь немного отстраниться, чтобы посмотреть на него сверху вниз – на самого смертоносного Клирика, который подставил мне свой член, чтобы я кончила на нем, как похотливая матрона. И когда он с рыком теряет контроль, притягивая меня обратно за волосы и жадно припадая губами к моей груди, я больше не могу сдерживаться.

Я кончаю, вскрикивая, пока он кусает мой сосок через лифчик, слишком нетерпеливый, чтобы даже сорвать его с меня. Он одновременно наполняет меня своей спермой, растягивая до такой степени, что я не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Ноющая боль перетекает в удовольствие, а удовольствие – снова в боль. Только спустя несколько минут, когда я уже обмякла на нем, положив голову ему на плечо, я осознаю, что мой зад скользит по его бедрам. Там так скользко. Я поднимаю голову в замешательстве, и когда шевелюсь... что-о-о? Когда мои глаза вскидываются на него, он смотрит на меня с издевательской ухмылкой.

– Ч-что, черт возьми, произошло? – лепечу я, пытаясь сменить позу и снова соскальзывая. Он подхватывает меня своими сильными руками, и, боже, это кажется правильным, так правильно.

– Могу ошибаться, но, полагаю, ты только что испытала сквирт.

Моя челюсть отвисает.

Сквирт.

– Я слышала, что женщины так делают, но никогда не думала... вау.

Он берет меня под мышки и медленно поднимает, заставляя прочувствовать, как он дюйм за дюймом выходит из меня. Все проходит гладко, но я все равно вздрагиваю, когда он выходит полностью; потеря его ощущается болезненно, даже когда я пытаюсь нащупать ногами пол. Мне наконец это удается, но постоять я успеваю всего несколько секунд – ровно столько, чтобы он успел скинуть туфли, вылезти из брюк и боксеров и сорвать с себя рубашку. В следующий миг он уже стоит передо мной совершенно голый, весь в татуировках и шрамах.

– Перестанешь ли ты когда-нибудь быть самым впечатляющим созданием, которое я видела? – шепчу я, впитывая взглядом его великолепное тело и полуэрекцию, которая все еще при нем. Эта самодовольная ухмылка появляется снова, отчего по коже пробегают мурашки. Похоже, это его новая фишка, и она с ним надолго.

– Возможно, нет, – говорит он игриво. – Так же, как ты никогда не перестанешь быть самой сводящей с ума сексуальной женщиной. Вид этого готового к делу члена вызывает у меня восторг и приятный страх одновременно.

Я не успеваю отстраниться. Он подхватывает меня под колени, отрывая от пола.

Спустя несколько мгновений Прист выносит меня с чердака и спускает по лестнице в будущее, которое, как мы оба знаем, будет мрачным, и от которого ни один из нас не готов отказаться. Пока я лежу головой на его плече, я чувствую, как наши сердца бьются в одном ритме, осознавая одну и ту же неизбежность. Мы оба знаем, что за стенами особняка собираются враждебные силы, смыкая ряды, пока не придет время выступить против нас. У Приста все еще есть преданный ему отряд, но большая часть Клириков подчинится Отцам Кузницы, как только те лишат его статуса Старшего брата.

Возможно, у нас осталось не так много времени. Но за тот срок, что нам отведен, я сделаю его самым счастливым человеком на свете или умру, пытаясь.