Текст книги "Когда пробьет восемь склянок"

Автор книги: Алистер Маклин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– О прошу прощения. – Свет погас. – Я не подумала.

– Вообще не зажигайте света. Даже в своей каюте. Меня беспокоят не только рифы Лох-Хоурона.

– Прошу меня простить, – повторила она. – Я сожалею о том, что так разговаривала с вами. Поэтому и вышла наверх. Хотела извиниться. Поступок был действительно идиотский. У меня нет никаких прав судить вас. Больше того, я считаю, что сама была неправа. Просто… просто в тот момент я была так потрясена, увидев, как вы расправились с двумя… да, они явились, чтобы убить нас… Но вести себя после убийства человека так спокойно… – Она понизила голос и совсем замолчала.

– Ну что ж, тем лучше, дорогая, – сказал Дядюшка Артур. – Вы очень точно сформулировали свои мысли. Только хочу уточнить: он убил троих, а не двоих. Одного он убил до того, как вы здесь появились. У него не было выбора. Но ни один разумный человек не назовет Филиппа Калверта убийцей. Вы сказали, что он после убийства человека ведет себя слишком спокойно. Но если бы он относился к этому иначе, то давно сошел бы с ума. В конце концов он ведь занимается этим не ради денег. Жалованье у него довольно скромное, а способности чрезвычайные. – Я решил, что надо будет напомнить об этих словах Дядюшке Артуру как-нибудь потом. – Не ради острых ощущений, или, как сейчас говорят – кайфа. Не из-за жажды крови. Человек, который в свободное время занимается музыкой, астрономией и философией, не станет убивать ради удовольствия. Но ему становится не все равно, когда он видит, что зло начинает побеждать добро. В этом случае он старается восстановить справедливость и если для этого приходится убивать, он делает это не колеблясь. Часто рискуя своей жизнью, что делает его, в каком-то смысле, выше нас с вами.

– Это еще не все, – решился вставить я. – Я, ко всему прочему, прославился своим очень хорошим отношением к маленьким детям.

– Извини, Калверт, я не хотел тебя смутить. Я счел нужным прояснить ситуацию. Хотя Шарлотта и пришла извиниться, но, думаю, она не все правильно поняла.

– Шарлотта поднялась наверх совсем не поэтому, – сказал я желчно. – Просто ее распирает от любопытства: так ей хочется знать, куда мы движемся…

– Вы не возражаете, если я закурю? – спросила она.

– Только не чиркайте спичкой у меня перед глазами.

– Вы угадали, – призналась она, закурив сигарету, – меня действительно мучает любопытство, однако я знаю, куда мы плывем. Вы сами назвали – Лох-Хоурон. Мне бы хотелось знать, что здесь вообще происходит. В чем состоит эта роковая тайна: что означает постоянное появление и исчезновение с «Шангри-Ла» незнакомых людей? Что за важное дело, которое оправдывает убийство троих человек? И что вы здесь делаете, кто вы? Откровенно говоря, сэр Артур, я не верила, что вы имеете отношение к ЮНЕСКО. Теперь я знаю это абсолютно точно. Мне кажется, настала пора раскрыть карты.

– Не говорите ей ничего, – посоветовал я.

– Почему, черт бы вас побрал? – засопел сэр Артур. – Леди права, и она довольно глубоко втянута в эту авантюру. Неважно, хотела она этого или нет. И потому имеет право знать! Тем более что через день-два это все равно станет достоянием общественности.

– Вы так не думали, когда угрожали Макдональду увольнением и тюрьмой в том случае, если он нарушит государственную тайну.

– Я это сделал по той причине, чтобы он не нарушил наших планов, заговорив об этом в неподходящем месте, – сухо отпарировал сэр Артур. – А леди… точнее говоря Шарлотта, не в состоянии этого сделать. Даже не так, – быстро исправился он. – Просто Шарлотта – моя давняя и близкая подруга, которой я доверяю, Калверт. Она должна знать.

– У меня такое чувство, – сказала спокойно она, – что мистер Калверт меня недолюбливает… Или, быть может, он нетерпимо относится вообще ко всем женщинам?

– В данный момент это не имеет никакого значения, – парировал я. – Я только осмелился напомнить адмиралу о его собственном приказе. Никогда, никогда, никогда не болтай. Я забыл, сколько было этих «никогда». Не говори никогда, никому, ничего… Разве только это жизненно необходимо и причем немедленно. В данном случае нет ни того ни другого.

Дядюшка Артур опять раскурил одну из самых своих вонючих сигар, показывая тем самым, что полностью игнорирует мои слова. Он придерживался той точки зрения, что это правило не распространяется на представителей британской аристократии, которые в милой светской беседе могут поверять друг другу какие угодно тайны.

– Речь идет об исчезнувших кораблях, дорогая Шарлотта, или, точнее говоря, о погибших и пропавших кораблях, – заговорил он. – Их было пять, не считая маленьких суденышек, которые либо пропали, либо были найдены потерпевшими крушение. Я сказал, что больших кораблей было пять. Пятого апреля этого года исчез пароход «Холивуд». Это случилось у южного побережье Ирландии. Речь шла о пиратском нападении. Команда корабля была доставлена на берег и содержалась под арестом. После того как людей продержали под замком два или три дня, их охрана исчезла. О самом пароходе больше никто никогда не слышал. Двадцать четвертого апреля в проливе Святого Георга исчезло торговое судно «Антара». Семнадцатого мая то же самое случилось с дизельным судном «Хэдли Пионир» у берегов Северной Ирландии, а шестого августа исчез пароход «Хурриган Спрей», портом отправления которого был Гринок. И последнее: в прошлую субботу, почти сразу после выхода из Бристоля, исчез Нантсвилл». Во всех случаях команды судов вернулись живыми. Но эти пять случаев объединяет не только это. На борту всех перечисленных кораблей был очень ценный, переправляемый втайне груз. На борту «Холивуда» находилось на два с половиной миллиона фунтов южно-американского золота. На «Антаре» было на полтора миллиона фунтов стерлингов необработанных бразильских алмазов, предназначавшихся для промышленных целей. На борту «Хэдли Пионир» было почти на два миллиона изумрудов из рудников Мюцо в колумбийских Андах. «Хурриган Спрей» на маршруте Роттердам – Нью-Йорк с промежуточным пунктом Глазго имел на борту более чем на три миллиона фунтов алмазов, из которых большинство было обработано. И последний корабль – «Нантсвилл»… – Дядюшка Артур чуть не подавился слюной, – имел на борту золотые слитки стоимостью восемь миллионов долларов: резервы, запрошенные министерством финансов Соединенных Штатов. Мы не имели ни малейшего представления, от кого бандиты получают сведения. Выбор судна, дата отправления и остальные детали хранились в глубокой тайне, тем не менее у пиратов имелась полная информация. Калверт сказал, что  что теперь ему известен ее источник. После того как исчезли первые три корабля, а вместе с ними и драгоценности почти на шесть миллионов фунтов, стало ясно, что речь идет об отлично организованной банде, тщательно готовящей свои преступления.

– Вы хотите сказать, что в этом замешан капитан Имри? – спросила Шарлотта.

– «Замешан» – это еще слишком мягко сказано, – сухо произнес Дядюшка Артур. – Есть основания полагать, что именно он возглавляет банду.

– Но не будем забывать и нашего приятеля Скураса, – добавил я. – Он тоже увяз в этой истории по самые… Я бы сказал: по самые эти…

– У вас нет никаких оснований для такого заявления! – перебила меня Шарлотта.

– Нет, значит, оснований? Почему же? И что он для вас? Что означает внезапная защита героя, который любит пользоваться кнутом? Как, кстати, ваша спина?

Она промолчала. Дядюшка Артур тоже не высказал суждений по этому поводу, а продолжил, но несколько менее интимным тоном:

– После исчезновения «Хэдли Пионир» Калверт предложил на корабли, везущие золотые слитки или драгоценные камни, помещать двоих наших людей со специальным передатчиком. Как вы понимаете, трудностей с различными экспортными компаниями, пароходными компаниями и даже целыми государствами у нас не оказалось. Наши агенты – у нас было три пары – во время погрузки прятались или в пустой каюте, или в машинном отделении, прихватив достаточное количество провизии. Что они находятся на борту, знали только капитаны. Их передатчики посылали пятнадцатисекундные сигналы по точно оговоренному графику, которые принимались  станциями на побережье. Мы ограничились западным побережьем, так как в его разных местах команды с пропавших кораблей добирались до цивилизации. Кроме того, сигналы слушали здесь, на борту этой яхты. «Файркрест», дорогая Шарлотта, во многих отношениях уникальная яхта, я… – он собирался похвастаться тем, что именно ему принадлежит идея постройки такой яхты, но вовремя вспомнил, что я знаю правду, и поэтому продолжил. – А впрочем это неважно. Так вот, между семнадцатым мая и шестым августа вообще ничего не произошло. Ни одного пиратского нападения. А шестого августа исчез «Хурриган Спрей». На борту этого судна наших людей не было: в конце концов, мы же не могли обеспечить агентами каждый корабль. Но на «Нантсвилле», корабле, который исчез в последнюю субботу, находились Дельмонт и Бейкер – наши лучшие агенты. «Нантсвилл» подвергся нападению севернее Уэксфорда. Дельмонт и Бейкер немедленно, согласно инструкции, сократили промежутки между сигналами. Так что у нас было точное положение корабля через каждые полчаса. «Нантсвилл» продолжал двигаться на север. Яхта «Файркрест» с Калвертом и Ханслетом на борту находилась в Дублине и, поскольку «Файркрест» к ним приближался, они выжидали.

– Ах да! – перебила она его. – Мистер Ханслет. Где же он? Я не видела, чтобы…

– Минутку. «Файркрест» наконец вышел из гавани, но не стал ждать, когда «Нантсвилл» пройдет мимо, а стал двигаться впереди по его предполагаемому курсу. Добрались до мыса Малл-оф-Кинтайр. Там и решили дождаться «Нантсвилла», ведь он здесь мог свернуть и налево и направо. Но совершенно неожиданно с юго-запада надвинулся шторм, и «Файркресту» пришлось искать укрытие. Радиосигналы показали, что «Нантсвилл» обогнул мыс Малл-оф-Кинтайр слева и подошел вдоль западного побережья полуострова Кинтайр строго на север. К этому времени ветер сменился на западный и достиг силы 9 баллов. Чтоб вам было понятно, такой ветер срывает крыши с домов. И Калверт принял решение двигаться на север вдоль восточного побережья полуострова Кинтайр, под его защитой от шторма, предполагая вернуться на курс «Нантсвилла» по каналу Кринан. Ночь «Файркрест» провел у закрытого выпускного шлюза канала Кринан, через который суда покидают канал и  попадают в залив. Калверт имел полномочия открыть этот шлюз, но, для такого небольшого суда при такой погоде, это было бы самоубийством. Ведь даже «Нантсвилл» изменил свой курс, направившись строго на запад в Атлантический океан прочь от опасного берега, борясь с волнами и ветром. Правда из дальнейшего стало ясно, что борьба с бурей не была единственной тому причиной такого поведения «Нантсвилла». Ему нужно было прибыть в определенное время в определенное место возле побережья и он предпочел проболтаться все светлое время наступающих суток далеко в море, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза возле берега.

За ночь погода немного успокоилась. На рассвете Калверт покинул Кринан, и почти в ту же минуту «Нантсвилл» изменил курс и отправился обратно на восток. Сигналы от Бейкера и Дельмонта приходили с точностью до минуты. Последняя передача состоялась в десять часов двадцать две минуты того же утра. После этого – молчание.

Дядюшка Артур сделал паузу, и его сигара пыхнула в темноте. (Он вполне мог зарабатывать на жизнь, проводя дезинфекцию помещений, такие вонючие были эти его сигары.) Затем он заговорил, стараясь не акцентировать на содержании, ему не хотелось об этом говорить и он старался побыстрее, закончить.

– Нам неизвестно, что там у них произошло. Возможно, они выдали себя каким-то неосторожным действием. Но не думаю. Это были слишком хорошие агенты, чтобы совершить грубую ошибку. Можно предположить, что их местопребывание было обнаружено кем-то из членов команды. Но это тоже маловероятно, ибо человека, который случайно наткнулся на Бейкера или Дельмонта, они бы от себя никуда не отпустили. Калверт считает – и я присоединяюсь к его мнению, – что радист пиратов по несчастливой случайности настроил свой передатчик как раз на ту волну, на которой Бейкер и Дельмонт передавали свои сигналы. Поскольку оба передатчика находились рядом, у него, наверное, чуть не лопнули барабанные перепонки. После этого найти наших ребят было делом техники.

Проанализировав все полученные сигналы, построив по ним график движения «Нантсвилла», было установлено предполагаемое место назначения – вход в залив Лох-Хоурон, предположительное время прибытия – заход солнца. Калверт мог оказаться там гораздо раньше «Нантсвилла». Но делать этого было нельзя – «Файркрест» наверняка будет обнаружен и уничтожен. Поэтому он свернул и зашел в Торбейскую гавань, а когда «Нантсвилл» достиг входа в Лох-Хоурон, Калверт уже ждал его там на небольшом острове, добравшись туда на резиновой лодке с подвесным мотором и прихватив с собой акваланг. Под покровом ночи он пробрался на борт корабля. Название уже изменили, так же, как и флаг, кроме того, корабль имел на одну, мачту меньше, а надстройки были перекрашены. Но, тем не менее, это был «Нантсвилл». К сожалению, Калверту не удалось скрыть факт своего посещения от команды «Нантсвилла».

На следующий день Калверт и Ханслет из-за шторма были вынуждены находиться в Торбейской бухте. Но в среду Калверт организовал поисковый полет на вертолете. Он искал или «Нантсвилл», или место, где его могли спрятать. Он допустил ошибку, посчитав, что «Нантсвилл» не может находится в Лох-Хоуроне, так как, после того, как Калверта обнаружили и он покинул «Нантсвилл» тем вечером, корабль снялся с якоря и направился в неизвестность. А если верить лоции Шотландии, то залив Лох-Хоурон – самое непригодное место для того, чтобы спрятать там такой большой корабль. Поэтому Калверт сосредоточил поиски вокруг острова Торбей и вдоль побережья материка в этом районе. А теперь он считает, что «Нантсвилл» до сих пор находится именно в заливе Лох-Хоурон. И мы направляемся туда, чтобы его найти. – Снова вспыхнул красный огонек сигары. – Вот так-то, дорогая. И, с вашего позволения, я пойду полежу часок в каюте. Меня молодым не назовешь, приходится отдыхать больше, чем хотелось бы.

Вот это мне нравится! Я тоже далеко не молод, и мне кажется, будто не спал целый месяц, но пойти поспать мне нельзя, если конечно хочу дожить до пенсионного возраста. Что наверняка не случится, если допущу Дядюшку Артура до штурвала «Файркреста» этой ночью. Дядюшка Артур всегда ложится спать ровно в полночь… вай-вай-вай, просрочил целых пятнадцать минут, бедняга.

– Но ведь вы еще не все рассказали! – воскликнула Шарлотта. – А мистер Ханслет? И потом вы сказали, что Калверт был на борту «Нантсвилла». Но как же он…

– Существует кое-что, дорогая Шарлотта, о чем вам лучше не знать. Зачем вам лишние переживания? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Сэр Артур, посмотрите на меня внимательно, – попросила она с некоторой иронией в голосе.

– Не понимаю.

– Я уже не ребенок и даже не подросток. Прошу вас не обращайтесь со мной как с малолеткой. И, прежде чем вы отправитесь спать, я…

– Ну хорошо, хорошо если вы настаиваете!… Боюсь, что жестокость в этой истории правит бал. Ей отличаются обе стороны. Как я вам говорил, Калверт действительно побывал на борту «Нантсвилла» и нашел там обоих агентов: Бейкера и Дельмонта. – Голос сэра Артура теперь был лишен всяких эмоций. – Оба были заколоты ударом сзади. Сегодня вечером убили пилота вертолета. А часом позже – Ханслета. Калверт нашел его в машинном отделении «Файркреста» со сломанной шеей.

Сигара сэра Артура вспыхнула по меньшей мере раз пять-шесть, прежде чем Шарлотта заговорила, и в голосе ее слышалась дрожь.

– Это чудовищно! Это настоящие чудовища! – И после продолжительной паузы: – И как только вы можете бороться с такими извергами?

Дядюшка Артур пыхнул еще несколько раз, а потом с заметным высокомерием произнес:

– Я и не собираюсь мериться с ними силами. В конце концов, генералы не участвуют в ближнем бою и не месят окопную грязь. А вот Калверт их одолеет. Спокойной ночи, дорогая.

Он ушел.  Я не стал ему возражать. Но знал, что Калверт не сможет их одолеть имея на борту лишь близорукого шефа, которому нельзя доверить штурвал, поскольку после захода солнца он слеп, как летучая мышь, и женщину  при виде которой, при звуках ее голоса или при мысли о ней, в голове звенят колокольчики, предупреждая об опасности. Для успеха Калверт должен срочно найти решительных людей, способных оказать серьезную помощь.

После того как Дядюшка Артур ушел, мы с Шарлоттой вдвоем остались в рулевой рубке. Оба молчали. Но молчание это было дружелюбным. Такое ведь чувствуешь сразу. По крыше рубки барабанил дождь. Было так темно, что темнее, как говорится, не бывает. Полосы тумана стали гуще и многочисленнее. Я мог вести яхту только на малой скорости. Из-за этого ухудшалась управляемость, и при сильном ветре мне было очень тяжело контролировать курс «Файркреста». Но поскольку у нас имелся автопилот, все шло прекрасно. Это был надежный штурман, не то что я и тем более Дядюшка Артур.

Внезапно Шарлотта спросила:

– Какие у вас планы на эту ночь?

– Вы действительно ненасытны, когда речь идет об информации. Но, Дядюшка Артур… простите, сэр Артур и я выполняем чрезвычайно секретную миссию. Секретность – залог успеха.

– Вы что смеетесь? Ведь я уже посвящена в ваши тайны.

– Я рад, что вы в нашей команде, и я и не думал смеяться, просто хотел еще раз подчеркнуть этот факт. Подчеркиваю. – Я рад, что вы в нашей команде, поскольку сегодня ночью я буду вынужден пару раз покинуть корабль, и вы должен будете следить, чтобы с яхтой в мое отсутствие ничего плохого не случилось.

– Но у вас же есть сэр Артур.

– Да, верно, у меня есть сэр Артур. Нет на Земле человека, суждения которого я ценил бы выше и перед умом которого преклонялся бы больше. Но в данный момент я с удовольствием обменял бы все его мудрости на пару молодых зорких глаз. Вспоминая, что вытворял сегодня этот достопочтенный сэр, стоя у штурвала, я неизбежно прихожу к выводу, что его нужно выпускать на сцену лишь снабдив табличкой: «Слепой». А вы еще не жалуетесь на глаза?

– Ну, они уже не такие молодые, но думаю, что достаточно зоркие.

– В таком случае, я могу на вас положиться?

– Но я… не умею обращаться с яхтой.

– Вы с сэром Артуром составите блестящий тандем. Я как-то вас видел в главной роли в одном из фильмов о французских моряках, где…

– Все съемки проводились в студи. Даже в студийном озере у меня был дублер.

– Сегодня ночью у вас дублера не будет. – Я выглянул в иллюминатор. – И это не студийное озеро. Все по-взрослому, настоящая Атлантика. Но все, что от вас требуется, это вовремя одергивать нашего флотоводца, когда он опять вознамерится разбить яхту о берег. Сможете?

– А разве у меня есть выбор?

– Нет, выбора у вас нет.

– В таком случае, попытаюсь. Вы где хотите сойти на берег?

– Хочу посетить Эйлен Оран и Крейгмор. Это  самые отдаленные острова в заливе Лох-Хоурон. – Ответил я. И добавил задумчиво. – Если, конечно, смогу их найти.

– Эйлен Оран и Крейгмор. – Эти названия, сказанные ею с французским акцентом, прозвучали как-то мелодично и красиво. – Как все бессмысленно! Абсолютно! Вокруг неразбериха, ненависть, жажда денег, убийства – а эти слова,  прямо-таки дышат романтикой.

– Обманчивые ассоциации, моя дорогая.  – Бог мой, как я ее назвал? Я же не сэр Артур. Кажется, теряю над собой контроль – Романтики в них не на грош. Голые, мрачные скалы, но они – ключ ко всему. В этом я совершенно уверен.

Она не ответила. Я уставился на экран автопилота и подумал о том, кто кого скорее увидит: я – Дюб-Скейр, или кто-нибудь оттуда – меня.

Через несколько минут ее рука легла на мое плечо: она стояла совсем рядом. Рука дрожала. Я не могу сказать точно, запах каких  духов ощутил мой нос, но не из дешевых, и я невольно задал себе вопрос, смогу ли я хоть раз в жизни понять женскую душу: собираясь бежать от прошлого, готовясь к рискованному заплыву по бушующим волнам, она все-таки не забыла прихватить с собой флакончик духов. В этом я был уверен, ибо аромат любых духов, бывших на ней до того как она покинула яхту «Шангри-Ла»,  был смыт водами Торбейской бухты.

– Филипп?

Что ж, это воспринималось на слух гораздо приятнее, чем «мистер Калверт», и я был рад, что в данный момент поблизости нет Дядюшки Артура – ему опять не понравилась бы, что аристократка меня простолюдина назвала по имени. Я ответил:

– Да?

– Я очень сожалею… – Голос звучал искренне, даже чересчур, но мне хотелось ей поверить, забыть, о том, что когда-то она была лучшей актрисой Европы. – Я действительно сожалею о том… о тех словах, которые наговорила вам раньше… И о том, что думала о вас. Что… что вы чудовище… Это все из-за людей, которых вам пришлось убить. Ведь я ничего… ничего не знала ни о Ханслете, ни о Бейкере и Дельмонте, ни о пилоте вертолета. Они были вашими друзьями… Я действительно очень сожалею о том, как вела себя… Действительно сожалею.

Она переигрывала, но замечать это не хотелось. Шарлотта была так близко от меня, что между нами и игральную карту протолкнуть было невозможно. Да и запах духов! «Эта женщина возбуждает и вызывает головокружение!» – так разрекламировали бы ее газетные писаки. И все время в моей голове звучали тревожные колокольчики, – причем с такой интенсивностью, будто сигнализируя о проникновении в дом грабителей. Я сделал отчаянную попытку внять этому сигналу, отделаться от ее чар и попытался думать о чем-нибудь постороннем. Даже захотел отключить автопилот и перейти на ручное управление.

Она больше ничего не говорила, только чуть сильнее сжала мое плечо, и я почувствовал себя если не на седьмом небе, то уже и не на Земле. В рубке становилось жарко. Неужели это метеорологическая аномалия данной части Гебридского архипелага? Я даже глянул на экран автопилота, не запотел ли он. Но в это время услышал:

– Мне нужно спуститься вниз. Вам принести чашечку кофе?

– Если для этого не придется зажигать свет и вы не споткнетесь о Дядюшку Артура… я имею в виду сэра Артура…

– К нему очень подходит прозвище «Дядюшка», – ответила она. Еще раз пожав мое плечо, она исчезла.

Метеорологическая аномалия длилась недолго. Постепенно температура вернулась к норме. Я решил рискнуть, предоставив «Файркрест» заботам автопилота, отправился на корму в кладовую боцмана, вынул оттуда костюм аквалангиста, акваланг и принес все это в рубку.

Чтобы приготовить кофе, ей понадобилось целых двадцать пять минут. Даже если учесть все трудности, которые возникают из-за необходимости готовить кофе в условиях качки в темноте, то все равно можно было считать, что мировой рекорд длительности приготовления кофе был ею установлен. Подумав так, я сначала цинично усмехнулся,  но в следующее мгновение улыбка моя исчезла – я вспомнил о Ханслете, Бейкере, Дельмонте и Уильямсе.

Когда я той же ночью выбрался на берег острова Эйлен Оран, мне тоже было не до смеха.  Я очень сомневался, достаточно ли моих десятиминутных объяснений Шарлотте и Дядюшке Артуру, как удерживать яхту на одном месте от точки на суше, зафиксированной сигнальным фонарем. Этот большой сигнальный фонарь с поворотной головкой я, лишь успев снять акваланг, поторопился закрепить между камнями,  таким образом, чтобы свет его был направлен точно в сторону моря.

Они торжественно пообещали мне, что в точности выполнят все инструкции, и, казалось, были даже немного оскорблены, когда заметили на моем лице тень сомнения в их штурманских способностях. Но у меня для этого имелись основания – я не был уверен, что они смогут отличить береговые буруны от пенящихся волн. И теперь молился, чтобы Дядюшка Артур не повел себя так, как капитан одной французской фелюги восемнадцатого столетия, который, заметив сигнал контрабандистов на изрезанном ущельями побережье, направил судно на сушу, приняв сигнальный огонь за путеводную звезду. Вообще-то, Дядюшка Артур был очень аккуратным и добросовестным человеком, но сказать, что море создано для него, – было бы большим преувеличением.

Постройка была почти пустой. Я осветил ее внутренности карманным фонариком и установил, что эллинг Мак-Ихерна был не тем местом, которое я искал. В нем находилась только потрепанный непогодой катер с  ржавым двигателем.

Потом я подошел к дому. Из окна со стороны противоположной морю лился слабый свет. Это в половине-то второго ночи! Я осторожно проскользнул к окну и увидел чистенькую, аккуратно прибранную комнату с побеленными стенами и каменным, покрытым половиками полом. В камине горел огонь. Дональд Мак-Ихерн сидел на плетеном стуле, все такой же небритый и все в той же старой рубашке. Склонив голову, он глядел застывшим взглядом на догорающий в камине огонь. Впечатление было такое, будто это занятие  будет единственным его занятием на всю оставшуюся жизнь. Я вернулся к двери, нажал ручку и вошел в комнату.

Он услышал шум и обернулся, как обернулся бы человек, который знает, что в мире нет ничего, что могло бы его огорчить. Подняв глаза и увидев пистолет, он взглянул на стену, где поблескивало его охотничье ружье, привстал было и снова медленно опустился на стул. Потом глухо сказал:

– Кто вы, во имя Господа Бога?

– Меня зовут Калверт. Вчера я уже был здесь. – Я стянул с головы резиновый капюшон, чтобы он смог вспомнить о моем вчерашнем визите. Потом посмотрел на ружье и кивнул. – Сегодня ружье не понадобится, мистер Мак-Ихерн. К тому же вчера вы забыли снять его с предохранителя.

– Глаз у вас наметанный, – невозмутимо ответил он. – Хочу добавить, что и патронов в ружье не было…

– И еще… Что позади вас никого не было?

– Не знаю, о чем вы говорите, – усталым голосом сказал он. – Кто вы? И что вам от меня нужно?

– Хочу узнать, почему вчера вы меня приняли таким странным образом? – Я сунул пистолет в карман. – Не очень-то дружелюбно, вам не кажется, мистер Мак-Ихерн?

– Кто же вы все-таки, сэр? – Сегодня он выглядел еще более старым и надломленным.

– Я же сказал: Калверт. А они приказали вам не подпускать близко к дому ни одного гостя, не так ли? – Никакого ответа. – Сегодня вечером я встретил одного из ваших приятелей, сержанта Макдональда, и задал ему несколько вопросов. Он мне сказал, что вы женаты. Только почему-то я нигде не вижу миссис Мак-Ихерн.

Он немного выпрямился, и его усталые, налитые кровью глаза на мгновение ожили. А потом он снова ушел в себя, и глаза опять потухли.

– Как-то ночью, когда вы находились в море, вам довелось слишком многое увидеть, не так ли, мистер Мак-Ихерн?  Эта банда вас поймала и привезла сюда, а потом они забрали вашу жену и сказали, что, если вы хоть словом обмолвитесь кому бы то ни было о том, что видели, вам никогда не видать жены. Живой. Они также сказали, что вы должны оставаться здесь – на случай, если к вам надумают заглянуть знакомые или друзья или, напротив, неизвестные люди. Ну а для полной уверенности, что вы не отправитесь на материк за помощью – хотя я при всем желании не могу себе представить, чтобы вы вели себя так опрометчиво, – они вывели из строя двигатель вашего катера, создав впечатление, что двигатель вышел из строя из-за плохого ухода.

– Да, да! Именно так все и было! – Он неподвижным взглядом смотрел на огонь. Говорил он шепотом, как человек, напряженно о чем-то думающий и не отдающий себе отчета в том, что при этом рассуждает вслух. – Они забрали жену и испортили двигатель. Забрали все мои сбережения… боже, да я бы с радостью отдал им даже миллион, если бы он у меня был, лишь бы они оставили мою Мэри. Она на пять лет старше… – Казалось, он совсем выбился из сил и замолчал.

– Бог ты мой! На что же вы живете?

– Раз в неделю они привозят мне несколько банок консервов. Немного. И консервированное молоко. Чай у меня еще есть, и к тому же мне иногда удается наловить рыбы.

Его лоб внезапно покрылся морщинами, будто до него дошло, что вместе со мной в его дом пришли надежды.

– Кто вы, сэр? Кто? Вы не бандит и не полицейский. Полицейских я узнаю сразу. Они вырезаны из другого дерева. – Казалось, что к нему возвращается жизнь. Неожиданно он пристально посмотрел на меня (это продолжалось целую минуту), и я почувствовал себя неудобно под взглядом этих почти угасших глаз. – Я понял, вы агент британской секретной службы.

Должен признаться, что мысленно я склонился перед этим стариком. Я стоял перед ним без знаков отличия, затянутый до подбородка в костюм аквалангиста, и тем не менее он меня раскусил. Это не делало чести нашей тайной службе. Я сразу представил себе, какие слова скажет ему Дядюшка Артур. Он будет угрожать тюрьмой, если старик о нас кому-нибудь хоть одним словом обмолвится. Или пригрозит увольнением. Правда, Дональд Мак-Ихерн не занимал никакой должности, с которой его можно было бы снять, а после жизни на этом острове даже самая мрачная тюремная камера любому покажется раем небесным или, по меньшей мере, роскошным «пятизвездочным» отелем. Значит, запугивать его бессмысленно, и впервые в своей жизни я сказал:

– Да, мистер Мак-Ихерн, я – правительственный агент, и я намерен вернуть вам вашу жену.

Он медленно кивнул и произнес:

– Для этого нужно быть очень храбрым, но и в тоже время осторожным, мистер Калверт. Вы и представить не можете, с какими тварями вам предстоит иметь дело.

– Безрассудство не мой конек, если мне когда-нибудь и дадут медаль, мистер Мак-Ихерн, то только по ошибке. Да, вы были на войне и знаете, что храбрость должна быть разумной. И поверьте мне, я хорошо знаю, с кем мне придется бороться, так что все закончится хорошо.

– Вы знаете, что я был на войне? Кто вам сказал?

Я покачал головой:

– Кто мог мне сказать? По вам это сразу видно.

– Благодарю вас, сэр. – Его спина внезапно выпрямилась. – Я был солдатом двадцать два года. Фельдфебель 51-й Высокогорной дивизии.

– Фельдфебель 51-й Высокогорной дивизии, – повторил я. – Есть люди, мистер Мак-Ихерн, и не только шотландцы, которые считают, что нет на свете лучшего подразделения, чем эта дивизия.

– И Дональд Мак-Ихерн не будет оспаривать этого мнения, сэр. – Впервые в его темных глазах появилось нечто вроде улыбки. – А похуже были. Вы очень точно сформулировали свою мысль, мистер Калверт. Мы сражались стойко, с умом. – Он внезапно поднялся. – О чем я, собственно, толкую. Я иду с вами, мистер Калверт.

Я положил ему руку на плечо:

– Благодарю вас, мистер Мак-Ихерн, но ненужно. Вы достаточно повоевали. Предоставьте теперь это дело нам.

Он молча посмотрел на меня и кивнул. И снова на его лице появилось подобие улыбки.