Текст книги "Инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Я усмехнулся.

– Не как живое, Иван Петрович. Точнее живого. Эта машина не устанет, не заболеет. Будет работать день и ночь, пока есть дрова.

Баранов покачал головой.

– Чудеса какие. Князь увидит, точно закажет такие же для своих имений.

Я кивнул, продолжая наблюдать за машиной.

Степан стоял у топки и все подкидывал дровишки. Огонь горел ровно. Котел кипел, пар шел в цилиндры, машина работала.

Прошел час. Паровой двигатель работал все также ровно, без сбоев. Я слушал звуки, проверял температуру труб и смотрел на манометр. Все в норме.

Рабочие уже привыкли и перестали бояться. Подошли ближе, рассматривали механизм, показывали пальцами на вращающиеся части.

Я решил на сегодня достаточно. Пробный пуск прошел успешно. Машина работает исправно. Можно останавливать.

Подошел к запорному крану и начал закрывать. Маховичок провернул в обратную сторону, вентиль закрылся. Пар перестал поступать в цилиндры.

Маховик начал замедляться. Инерцию набрал большую, еще крутился минуту, потом начал замедляться. Наконец полностью остановился.

Машина замолчала. Только потрескивал огонь в топке.

Я велел Степану закрыть дверцу топки и перекрыть поддувало. Огонь затухал, жар спадал.

Подошел к котлу, осторожно приложил руку. Еще горячий, но уже не обжигающий. Через час остынет.

Баранов хлопнул меня по плечу.

– Александр Дмитриевич, вы человек слова и мастер своего дела! Машина работает, как и обещали!

Я кивнул.

– Завтра покажем гостям. Утром разведем огонь заново, к полудню машина заработает. Они увидят все своими глазами. Если приедет князь, то будет еще лучше.

Баранов задумчиво потер подбородок.

– Ходит слух, что Долгоруков приедет завтра. Сначала к губернатору конечно же, в управу, на заводы, пятое-десятое. На нас время потом найдется, думаю послезавтра или через два дня. Я пойду еще раз посмотрю что там приготовлено. Если князь приедет, нужно встретить достойно.

Он ушел в дом. Я остался в мельнице, проверяя машину напоследок. Все соединения держат, клапаны работают, трубы целые. Никаких протечек, никаких поломок.

Первый пуск прошел успешно.

Я вышел наружу и закрыл дверь мельницы на ключ. Рабочие пошли к бараку. Степан задержался и подошел ко мне.

– Александр Дмитриевич, она точно не взорвется? Пар ведь под давлением, это опасная штука.

Я покачал головой.

– Не взорвется, Степан Кузьмич. Предохранительный клапан стравливает лишний пар, не дает давлению подняться выше безопасного. Котел выдерживает вдвое больше, чем рабочее давление. Запас прочности есть.

Степан кивнул, успокоенный.

– Хорошо. Завтра снова топить будем?

– Посмотрим когда приедет светлейший. К приезду князя все должно работать.

Степан ушел. Я прошелся по территории, думая о предстоящих испытаниях.

Глава 11
Приезд князя

Мы ждали торжественного визита два дня. Наконец, в назначенный день все началось с суеты. Я проснулся рано, быстро оделся и спустился вниз, услышав суматоху. Баранов уже метался по дому, отдавая распоряжения слугам.

– Стол накройте в большой столовой! Лучшее серебро, хрустальные бокалы! Вина из погреба, бургундское и шампанское! Александр Дмитриевич, доброе утро! Как спали?

– Хорошо, Иван Петрович. Пойду к мельнице, проверю все перед приездом князя.

– Идите, идите! Я здесь распоряжусь.

Я вышел во двор и отправился к мельнице. Степан с рабочими уже ждали у входа.

– Степан Кузьмич, доброе утро. Начинайте топить. Князь скорее всего приедет к полудню, к тому времени давление должно быть рабочим.

– Понял, Александр Дмитриевич.

Он прошел внутрь, открыл дверцу топки и начал загружать дрова. Я проверил воду в котле, уровень правильный, мы заполнили еще вчера, чтобы было готово. Степан поджег щепу и огонь быстро разгорелся.

Я выбрался наружу и обошел мельницу кругом, кинув последний взгляд. Все на месте, стены побелены, окна вставлены, двери навешены. Канал от реки вырыт, желоб для воды установлен. Турбина ждет своего часа в камере под полом.

Вернулся внутрь, машинально посмотрел на манометр, стрелка на нуле. Котел только начинает нагреваться.

Часа через два приехали соседи-помещики. Лебедев, толстый краснолицый мужчина лет пятидесяти, Смирнов – сухощавый, с бородкой клинышком, Ковалев, молодой, лет тридцати пяти и щеголеватый.

Баранов встретил их у крыльца и повел в дом. Я вышел и поздоровался.

– Господа, рад видеть. Через час начнем демонстрацию.

Лебедев хмыкнул.

– Посмотрим на эту вашу паровую мельницу, капитан. Говорят, такие чудеса, навроде летающего единорога.

– Увидите сами, Алексей Семенович.

Они прошли в дом и уселись в гостиной. Баранов угощал их вином и закусками.

Я вернулся к мельнице. Степан поддерживал огонь и все подкладывал дрова. Манометр показывал уже половину атмосферы, давление росло.

В одиннадцать часов утра приехала Елизавета. В легкой коляске, одна с кучером. Спрыгнула с подножки, увидела меня и улыбнулась.

– Александр, добрый день! Отец скоро приедет. Он сейчас в Туле, встречается с управой. Вчера был весь день с губернатором. Потом поедет сюда.

Я подошел и поцеловал ее руку.

– Готовы показывать мельницу?

– Готовы. Машина почти нагрета, к полудню запустим.

Елизавета посмотрела на мельницу, потом на меня.

– Волнуешься?

– Нет. Все проверено, все работает. Князь увидит и надеюсь, оценит.

Она сжала мою руку.

– Отец строгий человек, Александр. Он будет задавать много вопросов. Но я верю в тебя.

Я кивнул и отпустил ее руку. Елизавета прошла в дом и присоединилась к гостям.

Я остался у мельницы, проверяя последние детали. Манометр показывал две атмосферы, еще немного, и достигнет рабочего давления.

В половине двенадцатого послышался стук копыт и скрип колес. Я вышел из мельницы, посмотрел на дорогу.

По аллее ехала карета, большая, черная, запряженная четверкой гнедых лошадей. На дверцах золотой герб с короной. Кучер в ливрее на козлах. Сзади еще две коляски с сопровождающими и прислугой.

Карета остановилась у крыльца. Лакей спрыгнул, открыл дверцу и опустил ступеньку.

Из кареты вышел князь Долгоруков.

Высокий, прямой, несмотря на годы. Лет шестидесяти, седые волосы, подстриженная борода с проседью. Лицо строгое, с резкими чертами. На мундире ордена: Святого Владимира, Святой Анны, Святого Станислава. Генерал-майор в отставке, крупный помещик и владелец заводов. Приближенный к императору.

Баранов выбежал из дома и низко кланялся.

– Ваше сиятельство! Какая честь для меня принять вас в моем имении!

Князь сухо кивнул и окинул усадьбу взглядом.

– Иван Петрович. Благодарю за гостеприимство.

Елизавета вышла из дома и приблизилась к отцу.

– Папа, как встреча в городе?

Князь усмехнулся.

– Губернатор словоохотлив, как всегда. Управа хочет содействия в строительстве дорог. Купечество жалуется на конкуренцию из Москвы. Обычные дела.

Он посмотрел на меня, стоявшего в стороне. Елизавета повернулась.

– Папа, позволь представить. Капитан Александр Дмитриевич Воронцов, инженер. Он построил ту самую паровую мельницу, о которой я писала.

Я подошел и поклонился.

– Ваше сиятельство, для меня большая честь познакомиться с вами.

Князь смотрел на меня внимательно и оценивающе. Взгляд острый и проницательный. Протянул руку, я пожал. Рукопожатие крепкое и сухое.

– Капитан Воронцов. Дочь много о вас рассказывала. Говорит, вы талантливый инженер.

– Стараюсь оправдать доверие, ваше сиятельство.

– Посмотрим. Где эта мельница?

Я указал на здание.

– Вот, ваше сиятельство. Прошу.

Мы направились к мельнице. Князь шел впереди, Елизавета рядом с ним. Баранов, помещики и я следом.

Я отпер дверь, вошел первым, пропуская князя. Тот вошел, остановился и оглядел помещение.

Котел в углу, над ним цилиндры на раме, справа маховик. Трубы, клапаны и манометр. Все блестело полированным металлом.

Князь подошел ближе и осмотрел котел. Посмотрел на манометр, стрелка показывала две с половиной атмосферы.

– Давление растет, – заметил он. – Котел под паром?

– Да, ваше сиятельство. Топим с утра. Еще полчаса, и достигнет рабочего давления, можно будет запускать.

Князь кивнул, обошел машину. Останавливался у каждого узла, разглядывал детали. Подошел к цилиндрам, провел рукой по полированной стали.

– Цилиндры какого диаметра?

– Три четверти аршина, ваше сиятельство. Ход поршня аршин с четвертью.

– Мощность?

– Двенадцать лошадиных сил при рабочем давлении в три атмосферы.

Князь покачал головой.

– Немало. Где заказывали?

– Петербургский завод Берда. Котел и цилиндры оттуда. Остальное местная работа, тульские мастера.

Князь подошел к маховику и посмотрел на ременную передачу.

– Передача ременная?

– Да, – ответил я, удивляясь точности вопросов. – От маховика к общему валу, дальше на жернова. Можно регулировать скорость, меняя натяжение ремня.

Князь кивнул и повернулся ко мне.

– А водяная турбина? Дочь писала, что у вас тут двойная система.

– Здесь, ваше сиятельство. Находится под полом.

Я открыл люк и показал камеру с турбиной. Князь присел и заглянул вниз. Разглядел турбинное колесо на вертикальном валу.

– Горизонтальная турбина?

– Вертикальная ось, горизонтальные лопасти. Вода падает сверху, бьет в лопасти, вращает колесо. Мощность около восьми лошадиных сил при хорошем напоре.

Князь выпрямился и с интересом посмотрел на меня.

– Система Фурнейрона?

Я удивился еще больше, оказалось, что князь знает технические детали.

– Близко к тому, ваше сиятельство. Я модифицировал конструкцию, изменил угол лопастей. Эффективность стала гораздо выше.

Князь усмехнулся.

– Интересно. Покажете в работе?

– Конечно.

Я посмотрел на манометр, стрелка достигла красной черты. Три атмосферы. Рабочее давление.

– Ваше сиятельство, господа, мы готовы к запуску.

Князь кивнул и отошел в сторону. Гости столпились у стены, переглядывались между собой. Елизавета стояла рядом с отцом и с волнением смотрела на меня.

Я подошел к запорному крану и взялся за маховичок.

– Сейчас открою подачу пара. Машина начнет работать.

Провернул маховичок, на один оборот, второй, на третий. Кран открылся. Пар хлынул по трубе к цилиндрам.

Послышалось шипение и свист. Поршни дрогнули, пошли вниз. Штоки двинулись, шатуны толкнули маховик.

Маховик медленно провернулся. Остановился. Инерция большая, нужно помочь.

Я подошел, взялся за обод и его провернул руками. Маховик пошел, набирая скорость. Поршни заходили в цилиндрах, шатуны замелькали.

Маховик вращался все быстрее. Я отпустил его и отошел. Теперь машина работала сама.

Слышались ровное гудение, стук поршней и скрип шатунов. Маховик вращался с постоянной скоростью, около тридцати оборотов в минуту.

Князь смотрел, не отрываясь. Лицо непроницаемое, но в глазах читался интерес.

Я потянул рычаг переключения. Ремень от маховика натянулся и начал вращать общий вал. Вал закрутился, заработали зубчатые передачи.

– Вот эта передача идет наверх, к жерновам, – объяснил я. – Жернова пока не установлены, но вал уже вращается. Когда поставим жернова, они начнут молоть зерно.

Князь подошел ближе и посмотрел на вращающийся вал.

– Скорость постоянная?

– Да. Регулируется подачей пара. Больше пара, быстрее вращение. Меньше, медленнее.

Я чуть-чуть прикрыл запорный кран. Маховик замедлился. Открыл шире, ускорился.

Князь кивнул.

– Понятно. А производительность?

– Четыре пары жерновов будут работать одновременно. Каждая пара тридцать пудов зерна в час. Итого сто двадцать пудов в час. За десять часов тысяча двести пудов. Втрое больше, чем давала старая мельница Ивана Петровича.

Лебедев присвистнул.

– Втрое больше? Серьезно? Не поверю пока не увижу собственными глазами.

– Серьезно, Алексей Семенович. И мука будет тоньше и качественнее. Металлические жернова перемалывают ровнее каменных.

Князь обошел работающую машину, слушая звуки и наблюдая за движением деталей. Остановился у конденсатора, посмотрел на трубу, по которой стекал отработанный пар.

– Конденсатор? Возврат воды в котел?

– Да, ваше сиятельство. Замкнутая система. Вода не теряется, получается экономия.

Князь кивнул и повернулся ко мне.

– А теперь покажите водяную турбину.

Я закрыл запорный кран. Пар перестал поступать, маховик начал замедляться. Через минуту остановился.

– Степан, открывай задвижку на желобе!

Степан выбежал наружу и помчался к каналу. Поднял деревянный щит задвижки. Вода хлынула из канала в желоб, покатилась по наклонному дну.

Затем вода вылетела из конца желоба, упала вниз, в турбинную камеру. Я заглянул в люк, вода била в лопасти турбины. Турбина дрогнула и начала вращаться.

Вал закрутился. Шестерня на валу пришла в движение, зацепилась с шестерней общего вала.

Общий вал начал вращаться, медленнее, чем от паровой машины, но ровно.

Князь присел у люка и снова смотрел на вращающуюся турбину.

– Работает от воды. Интересная конструкция.

– Можно переключаться, ваше сиятельство. Весной и летом, когда река полноводная, работаем на воде, зато экономим уголь. Зимой, когда река замерзает, переключаемся на пар. Или если надо, они могут работать одновременно, оба привода вместе, мощность удваивается.

Князь выпрямился и посмотрел на меня.

– Ну что же, впечатляет. Вы действительно талантливый инженер, капитан. Дочь не преувеличивала.

Я поклонился.

– Благодарю, ваше сиятельство.

Князь повернулся к Баранову.

– Иван Петрович, вы сделали правильный выбор. Эта мельница окупится за два года, не больше.

Баранов сиял.

– Спасибо, ваше сиятельство! Александр Дмитриевич мастер своего дела!

Князь вышел из мельницы, остальные следом. Я велел Степану перекрыть задвижку и турбина остановилась.

Вышел наружу. Князь стоял у входа, смотрел на здание мельницы.

– Капитан Воронцов, пройдемте в дом. Нужно поговорить о деле.

В доме Баранова накрыли стол в большой столовой. Белая скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Слуги подавали блюда: холодная осетрина, жареная дичь, пироги, фрукты.

Мы сели за стол. Князь во главе, справа от него Елизавета, слева Баранов. Я напротив князя. Помещики и другие гости по бокам.

Князь поднял бокал с вином.

– Господа, за успех! За паровую мельницу и ее создателя!

Выпили. Я отпил немного, голова должна оставаться ясной.

Князь отложил бокал и посмотрел на меня.

– Капитан Воронцов, я впечатлен вашей работой. Хочу заказать три паровые мельницы для моих имений, в Тульской, Рязанской и Тамбовской губерниях. Плюс две паровые машины для моих заводов, чугунолитейного и ткацкого. Готовы взяться?

Я кивнул.

– Безусловно, ваше сиятельство.

– Сроки?

– Если вы хотите заказать три мельницы, то на первую уйдет полгода, и по четыре месяца на остальные. Итого четырнадцать месяцев на все три. Машины для заводов – по три месяца каждая, параллельно с мельницами. Итого полтора года на весь заказ.

Князь задумался, прикидывая сроки в уме.

– Цена?

– Мельница полностью готовая, так сказать, под ключ будет стоить три тысячи рублей. Три мельницы соответственно, девять тысяч. Паровые машины для заводов, по пять тысяч каждая, итого десять тысяч. Всего девятнадцать тысяч рублей.

Князь кивнул.

– Приемлемо. Половину авансом, половину по завершении?

– Устроит, ваше сиятельство.

Князь протянул руку через стол. Я пожал ее. Сделка заключена.

Баранов хлопнул в ладоши.

– Господа, поздравляю! Это большое дело!

Помещики зашумели, поздравляя меня. Елизавета смотрела сияющими глазами.

Обед продолжался. Говорили о технических деталях, сроках и материалах. Князь задавал вопросы, умные и точные. Видно, что ему уже приходилось работать с паровыми машинами. Я отвечал и объяснял как можно подробнее.

Лебедев наклонился ко мне.

– Капитан, а для меня сможете мельницу построить? После выполнения заказа князя?

– Смогу, Алексей Семенович. Запишу в очередь.

Смирнов тоже подал голос.

– И для меня! Я тоже хочу паровую мельницу!

Я кивнул, делая отметку в уме. Заказы пошли. Работы хватит на годы вперед.

После обеда князь поднялся.

– Иван Петрович, позвольте воспользоваться вашим кабинетом? Хочу поговорить с капитаном Воронцовым наедине.

Баранов заспешил.

– Конечно, ваше сиятельство! Прошу, я провожу.

Мы втроем прошли в кабинет Баранова, небольшая комната с письменным столом, книжными полками и портретами на стенах. Баранов оставил нас и вышел, закрыв за собой дверь.

Князь сел в кресло за столом, указал мне на стул напротив.

– Садитесь, капитан.

Я сел. Князь смотрел на меня молча, изучающе. Потом заговорил.

– Капитан Воронцов, вы талантливый инженер. Это очевидно. Но я хочу поговорить не только о ваших познаниях.

Я кивнул, ожидая продолжения.

– Моя дочь много о вас говорит. Слишком много для простого знакомства. Я не слепой старик, капитан. Вижу, как она на вас смотрит.

Я спокойно встретил его пронзительный взгляд.

– Ваше сиятельство, я испытываю к Елизавете Петровне глубокое уважение и… привязанность.

Князь усмехнулся.

– Привязанность. Дипломатичное слово. Говорите прямо, капитан. Вы имеете намерения относительно моей дочери?

Я выдержал паузу, потом кивнул.

– Да, ваше сиятельство. Имею.

Князь откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

– Расскажите о себе. Происхождение, служба, планы.

Я рассказал о том, что я дворянин из небогатой семьи, офицер, участник Крымской войны, получил ранение под Севастополем, потом вышел в отставку. Имею инженерное образование, работаю в Туле, сейчас веду несколько проектов, занимаюсь насосной мастерской.

Князь слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он задумался.

– Вы не князь, не граф. Состояния нет. Только талант и работящие руки.

– Так, ваше сиятельство.

Князь помолчал, потом продолжил.

– Но талант это редкость. А трудолюбие сиречь добродетель. Дочь моя выбрала вас сама, не случайно. Она умная девушка, не даст себя обмануть.

Он встал и грузно прошелся по кабинету.

– Я дам вам ответ через неделю, капитан. Мне нужно подумать и посоветоваться. Но скажу честно, я склоняюсь к тому, чтобы дать благословение.

Я поднялся и поклонился.

– Благодарю, ваше сиятельство.

Князь подошел и положил руку мне на плечо.

– Если я соглашусь, условия будут такие. Помолвка официальная, объявим в петербургском обществе. Свадьба через год, нужно время на приготовления. После свадьбы переезд в Петербург. Вы будете работать на меня, плюс выполнять придворные заказы, которые я вам устрою. Дочь должна жить достойно, в столице, а не в провинции.

Я кивнул.

– Понимаю, ваше сиятельство. Согласен на эти условия.

Князь пожал мне руку.

– Хорошо. Через неделю пришлю письмо с окончательным ответом. А пока работайте над заказом. Покажите, что можете не только строить, но и держать слово.

– Покажу, ваше сиятельство.

Мы вышли из кабинета. В коридоре ждала Елизавета нервничала, ходила взад-вперед.

Увидела нас, бросилась к отцу.

– Папа, ну что?

Князь усмехнулся.

– Всему свое время, дочка. Через неделю узнаешь.

Елизавета посмотрела на меня вопросительно. Я едва заметно кивнул. Она поняла и улыбнулась.

Князь распорядился собираться в дорогу. Попрощался с Барановым, поблагодарил за гостеприимство. Помещики тоже стали расходиться.

Я провожал князя к карете. Тот забрался внутрь, Елизавета села рядом. Лакей захлопнул дверцу.

Князь высунулся в окно.

– Капитан, жду результатов. Не подведите.

– Не подведу, ваше сиятельство.

Карета тронулась, покатила по аллее. Елизавета помахала мне из окна. Я стоял и смотрел вслед, пока карета не скрылась за поворотом.

Баранов подошел, хлопнул меня по плечу.

– Александр Дмитриевич, поздравляю! И с заказом, и с… остальным.

Я усмехнулся.

– Рано поздравлять, Иван Петрович. Князь еще думает.

– Но склоняется к согласию, я же вижу! Это уже почти да!

Я кивнул и отправился к мельнице. Зашел внутрь, посмотрел на остывающий котел, на неподвижный маховик.

Сегодня решился мой путь. Я познакомился с князем, получил от него солидный заказ. Помолвка с Елизаветой почти решенное дело, ответ будет через неделю.

Петербург, высший свет, карьера, деньги. Все, к чему стремился. Знал ли я когда угодил сюда из двадцать первого столетия, что смогу достичь таких вершин?

Я вышел из мельницы и закрыл дверь. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени.

Начинается новая жизнь.

Глава 12
Интриги

Я проснулся рано, когда за окном только начинало светать. Умылся теплой водой из рукомойника, переоделся в чистую рубашку и темно-серый сюртук.

Спустился вниз, на кухню. Матрена уже хлопотала у печи, жарила яичницу на сале. Запах стоял аппетитный.

– Доброе утро, Александр Дмитриевич, – поздоровалась она, утирая руки о передник. – Завтракать будете?

– Доброе утро, Матрена Ивановна. Да, позавтракаю. Спасибо.

Села напротив, положила передо мной тарелку с яичницей и толстый ломоть черного хлеба. Налила чаю в глиняную кружку.

– Почта пришла, – сказала она. – Принес мальчишка от почтмейстера. Три письма. Положила на стол в вашей комнате.

Я кивнул и принялся за еду. Яичница горячая, желток растекся по тарелке золотистой лужицей. Хлеб свежий, сегодняшней выпечки.

Позавтракал быстро и допил чай. Поднялся в комнату.

На письменном столе лежали три конверта. Первый от Баташева, узнал почерк на адресе. Второй от брандмайора Крылова, казенная бумага с печатью пожарной части. Третий выделялся сразу.

Конверт из плотной кремовой бумаги, дорогой. На лицевой стороне аккуратный каллиграфический почерк. Адрес написан чернилами темно-синего цвета, почти черными. На обороте красная сургучная печать с княжеским гербом. Два льва держат щит, вверху корона.

Взял конверт, провел пальцем по печати. Воск гладкий и холодный.

Вскрыл ножом для бумаг и достал письмо. Лист плотный, сложен вдвое. Развернул и начал читать.

Почерк четкий и уверенный. Буквы ровные, без завитушек и украшений. Деловой стиль.

'Капитану Александру Дмитриевичу Воронцову.

Милостивый государь.

Рассмотрел ваше предложение относительно брака с моей дочерью Елизаветой Петровной. После тщательного обдумывания склоняюсь дать согласие на помолвку.

Вы человек без знатного происхождения и большого состояния. Но талант и трудолюбие ценю выше родовитости. Дочь моя выбрала вас сама, доверяю ее суждению.

Условия следующие. Помолвка объявляется официально через два месяца, после моего повторного визита в Тулу. Свадьба через год от даты объявления помолвки. После свадьбы переезд в Петербург, где вы будете работать на меня и выполнять придворные заказы, которые я вам устрою.

Относительно заказа на паровые машины. Прилагаю платеж в три тысячи рублей серебром векселем на Московский коммерческий банк. Прошу изготовить три паровые мельницы для моих имений в Рязанской и Тульской губерниях. Производительность каждой не менее десяти четвертей зерна в сутки. Также две паровые машины для моих заводов, мощностью не менее пяти лошадиных сил каждая.

Срок выполнения первой мельницы полгода от даты получения настоящего письма. Остальные заказы в течение года.

Мое решение окончательное, если вы не дадите повода усомниться. Держите данное слово, работайте честно. Через два месяца приеду в Тулу повторно, осмотрю ваши предприятия и убежусь в правильности выбора дочери. После этого объявим помолвку в петербургском обществе.

С почтением,

Князь Петр Федорович Долгоруков.

15 июня 1856 года, Санкт-Петербург'.

Я перечитал письмо еще раз. Медленно, вдумываясь в каждое слово.

Согласие получено. Князь дал добро на помолвку.

Отложил письмо и прошелся по комнате. От стола к окну, от окна к двери. Руки сами собой сжимались в кулаки, разжимались.

Это успех. Большой успех. Путь в Петербург открыт. Брак с Елизаветой, связи с высшим светом, крупные заказы, карьера.

Но теперь нельзя отступать.

Князь поставил условие. Два месяца испытательного срока. Приедет, осмотрит и тщательно проверит. Любая ошибка, любой промах перечеркнут договоренности.

Я остановился у окна и посмотрел на улицу. Солнце поднялось выше, осветило крыши домов напротив. Торговка с корзиной калачей шла по мостовой, выкрикивала цену. Извозчик дремал на козлах пролетки, лошадь стояла, опустив голову.

Обычная провинциальная жизнь. Тула, пыльные улицы, деревянные дома, купцы и мещане.

Скоро придется все это оставить. Поеду в Петербург. Другая жизнь, другой круг общения, другие возможности.

Но сначала нужно доказать, что достоин.

Вернулся к столу, взял письмо еще раз. Перечитал абзац про заказ.

Три тысячи рублей серебром. Внушительная сумма. Вексель на Московский коммерческий банк, значит, можно обналичить в Туле через отделение.

Три паровые мельницы, две паровые машины. Работы на год, может, больше. Нужно нанимать дополнительных мастеров, закупать материалы и арендовать помещения.

Я сел за стол, достал чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Начал составлять план.

Первое обналичить вексель. Сходить в банк сегодня же, получить деньги.

Второе закупить оборудование и материалы. Паровой котел, медные трубы, клапаны, болты, гайки. Дерево для каркасов мельниц. Железо для креплений.

Третье нанять мастеров. Нужны кузнецы, слесари и плотники. Хорошие и опытные.

Четвертое найти помещение для сборки машин. Моя мастерская мала, там только насосы делаем. Нужен просторный цех с высокими потолками.

Записывал пункт за пунктом, аккуратно, разборчиво. Перо скрипело по бумаге.

Закончил писать и отложил перо. Посмотрел на список.

Много работы. Очень много. Два месяца пролетят быстро.

Взял второй конверт, от Баташева. Вскрыл и прочитал. Купец писал, что срочно требуется партия насосов среднего типа, не меньше шесть штук. У него заказ для фабриканта из Москвы.

Хорошо. Схожу сегодня в мастерскую, проверю насосы.

Третий конверт от Крылова. Вскрыл и развернул.

Брандмайор писал казенным слогом, коротко. Благодарил за исправные насосы, которые отлично показали себя на недавнем пожаре в купеческих складах. Просил изготовить еще два насоса к осени, на случай увеличения штата пожарной команды.

Я усмехнулся. Крылов доволен, значит, работа сделана хорошо. Репутация растет.

Сложил письма и убрал в ящик стола. Взял письмо от князя, перечитал еще раз последний абзац.

«Через два месяца приеду в Тулу повторно, осмотрю ваши предприятия и убежусь в правильности выбора дочери».

Два месяца. Шестьдесят дней. Нужно показать князю процветающие предприятия, довольных заказчиков и безупречную работу.

Я встал и подошел к окну. Солнце поднялось еще выше, улица ожила. Прошел обоз с мешками муки, телеги скрипели на ухабах. Мальчишки гонялись за собакой, громко кричали.

Тула. Провинциальный город, далекий от столичного блеска. Но здесь я строю свое дело, своими руками создаю то, чего раньше не существовало.

Насосы, которые спасают дома от пожаров. Кареты, на которых ездят богатые господа. Мельница, перемалывающая зерно силой пара.

Я отошел от окна, взял шляпу и трость. Нужно идти в банк и обналичивать вексель. Потом в мастерскую, проверять насосы. Вечером зайти к Савельеву, посмотреть, как идет работа над очередной каретой.

Дел много. Времени мало.

Вышел из комнаты, спустился вниз. Матрена мыла посуду, обернулась.

– Уходите, Александр Дмитриевич?

– Да. Вернусь к вечеру. Если кто придет, скажите, что я в мастерской до полудня.

– Хорошо, барин.

Я вышел на улицу, прикрыл дверь. Солнце грело уже по-летнему, небо ясное, без облаков.

Шагнул на мостовую, направился в сторону центра города, где находился банк. Ускорил шаг, обгоняя медленно бредущих мещан. Трость стучала по камням мостовой.

Весь день прошел в хлопотах. Вечером я отправился в дворянское собрание. Баранов прислал записку, приглашал на небольшой прием. Собирался обсудить с помещиками планы строительства богадельни, попросил меня присутствовать. Дать пару советов.

Я переоделся в парадный темно-синий сюртук, повязал черный шелковый галстук, начистил сапоги до блеска. Взял трость с серебряным набалдашником, надел шляпу.

Вышел на улицу в половине седьмого. Солнце клонилось к закату, бросало длинные тени на мостовую. Нанял извозчика у трактира на углу, велел везти к дворянскому собранию.

Ехали недолго, минут пятнадцать. Извозчик остановил пролетку у двухэтажного каменного здания на Киевской улице. Белые колонны у входа, широкое крыльцо, на фасаде вывеска золотыми буквами: «Тульское дворянское собрание».

Расплатился с извозчиком, поднялся по ступеням. У входа стоял швейцар в ливрее, пожилой человек с седыми бакенбардами. Открыл передо мной дверь и низко поклонился.

Вошел в вестибюль. Высокие потолки, хрустальная люстра под потолком, стены обиты полосатыми обоями. Пахло табачным дымом и дорогими духами.

Поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Паркет скрипел под ногами. Дошел до зала для приемов, толкнул резную дубовую дверь.

Зал просторный, сажени четыре в длину, три в ширину. Стены оклеены бежевыми обоями с золотым узором. Вдоль стен диваны, обитые бордовым бархатом. У окон столики, накрытые белыми скатертями, на них графины с вином, тарелки с закусками.

Собралось человек десять. Помещики и купцы, все в парадных сюртуках. Стояли группами, разговаривали, курили и пили вино.

Баранов увидел меня и сразу подошел. Лицо круглое, румяное, борода седая, окладистая. Одет богато: черный сюртук из тонкого сукна, шелковый жилет с узором, золотая цепочка часов на животе.

– Александр Дмитриевич! Рад, что пришли! – Он крепко пожал мне руку. – Проходите, проходите! Вон там Баташев, хотел с вами поговорить о насосах.

Я кивнул, направился к столику у окна. Баташев стоял там с купцом Смирновым, держал в руке рюмку с вином. Увидел меня и широко улыбнулся.

– А вот и наш инженер! Александр Дмитриевич, здравствуйте!

Поздоровались, пожали руки. Баташев налил мне вина в рюмку и протянул.

– Надеюсь, насосы готовы, – сказал он. – Если отправите завтра мне на фабрику, будет просто замечательно. Шесть штук, как договаривались. Заказчики просят прислать побыстрее.

– Пошлю утром, – ответил я. – Сеголня как раз проверил, все в порядке, можно отправлять заказчикам.

Баташев кивнул и отпил вина. Смирнов заговорил о ценах на медь, которые выросли за последний месяц. Мы разговаривали минут десять, обсуждали деловые вопросы.

Потом я извинился и отошел к окну. Хотел побыть один, обдумать планы на завтрашний день.

Стоял, смотрел на улицу через стекло. Вечерело, фонарщик ходил с лестницей, зажигал керосиновые фонари. Огоньки вспыхивали один за другим, освещая мостовую.

За спиной послышались шаги. Обернулся.

Ко мне приближался Павел Долгорукий.

Я его сразу узнал. Молодой, лет двадцати пяти, среднего роста, щеголеватый.

Лицо правильное, красивое, гладко выбритое. Волосы светлые, волнистые, тщательно уложены, блестят от помады. Глаза голубые и холодные.

Одет модно. Узкий темно-зеленый сюртук по фигуре, светлый жилет с золотой вышивкой, шелковый галстук завязан сложным узлом. На пальцах золотые кольца с печатками, на жилете висят брелоки на цепочках.

Подошел близко, остановился в двух шагах. Смотрел сверху вниз, хотя ростом не выше.