Текст книги "Инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25
Прием

Вечером губернатор устроил прием в честь князя Долгорукова.

Собрались в большой гостиной губернаторского дома. Та самая комната, где недавно я уже встречался с губернатором на званом ужине. Теперь гостей меньше, только самые близкие люди.

Губернатор с супругой встречали у входа. Князь Долгоруков прибыл в парадном мундире, с орденами на груди. Высокий, седой, лицо строгое, но уже не такое холодное, как утром при встрече.

Я стоял в стороне, наблюдал, как князь здоровается с губернатором, с Беляевым, с Барановым. Все относились к нему с почтением, человек знатный, из старинного рода, близкий к императорскому двору.

Губернатор повел всех в столовую. Длинный стол накрыт белой скатертью, серебряные подсвечники со свечами, хрустальные бокалы. Блюда уже расставлены: жаркое, рыба, салаты.

Губернатор сел во главе стола, князь справа от него, супруга губернатора слева. Остальные рассаживались по местам. Мне указали место напротив князя, между Барановым и Крыловым.

Когда все уселись, губернатор встал, поднял бокал.

– Господа! Рад приветствовать в нашем доме князя Петра Федоровича Долгорукова, гостя из столицы! Пусть его визит в Тулу будет приятным и полезным!

Все поднялись, подняли бокалы.

– За князя Долгорукова!

Выпили, сели. Начался ужин.

Разговор потек спокойно. Губернатор расспрашивал князя о новостях из Петербурга, о настроениях при дворе, о готовящихся реформах. Князь отвечал сдержанно, осторожно, огибая деликатные темы.

Баранов спросил о ценах на хлеб в столице, о торговле. Князь ответил, что цены растут, торговля оживляется после войны.

Крылов рассказывал о недавнем крупном пожаре в соседнем уезде, как тушили, какие потери. Князь слушал с интересом.

После первых блюд губернатор повернулся к князю.

– Петр Федорович, надеюсь, сегодняшний осмотр проектов капитана Воронцова вас впечатлил?

Князь отложил вилку, посмотрел на губернатора.

– Впечатлил, Павел Николаевич. Должен признать, я не ожидал увидеть столь значительные достижения в провинциальном городе. Водопровод в больнице, паровые машины на фабриках, улучшенные насосы для пожарной части. Все работает, все приносит пользу.

Он повернул голову, посмотрел на меня.

– Капитан Воронцов, скажите честно. Вы все это создали за полгода?

Я выпрямился.

– Не совсем за полгода, ваше сиятельство. Некоторые проекты начались раньше. Мельницу для Ивана Петровича Баранова строил летом. Но основная работа, да, последние полгода.

Князь медленно кивнул.

– Поразительно. Обычно такие проекты растягиваются на годы. А вы успели за считанные месяцы.

Баранов вмешался:

– Петр Федорович, Александр Дмитриевич не болтун. Он деятель. Обещает и делает. Быстро, качественно, без лишних разговоров. Потому и успевает так много.

Баташев добавил:

– Я с капитаном Воронцовым веду партнерство. Производим паровые машины и насосы. Спрос большой, заказы идут. Прибыль отличная. Это не просто инженер, это толковый коммерсант.

Князь слушал и кивал. Лицо у него было задумчивое.

Крылов весомо добавил:

– Петр Федорович, я сорок лет в пожарном деле. Видел многих инженеров. Столичных, заграничных. Но таких, как капитан Воронцов, мало. Честный, надежный, слово держит. Если бы у меня дочь была на выданье, я бы ему отдал без колебаний.

Князь внимательно посмотрел на Крылова, потом снова на меня.

Губернатор поднял бокал.

– Господа, предлагаю тост! За талантливых людей Тульской губернии! И за князя Долгорукова, который приехал к нам, чтобы навестить нас!

Все подняли бокалы, выпили. Князь тоже выпил, но молча.

После тоста князь повернулся к губернатору.

– Павел Николаевич, вы в своем письме писали, что капитан Воронцов человек чести, надежный специалист. Теперь я вижу, что вы не преувеличивали. Дела говорят сами за себя.

Губернатор кивнул.

– Именно так, Петр Федорович. Я не имею привычки давать рекомендации людям недостойным. Капитан Воронцов за полгода доказал свою ценность. Наша губерния нуждается в таких созидателях.

Князь отпил вина, помолчал. Потом обратился ко мне напрямую:

– Капитан Воронцов, завтра утром приходите ко мне в гостиницу. Поговорим наедине. Есть вопросы, которые нужно обсудить без посторонних.

Я поклонился.

– Буду, ваше сиятельство.

Остаток вечера прошел в разговорах о разной всячине. Князь расспрашивал губернатора о делах губернии, о промышленности, о дворянстве. Баранов рассказывал о своем имении, о планах по модернизации хозяйства.

Я сидел тихо, слушал, изредка отвечал на вопросы. В голове крутилась одна мысль, о том что завтра решится все.

Завтра князь либо даст согласие, либо откажет окончательно.

Прием закончился около одиннадцати. Гости разъезжались. Князь попрощался с губернатором, со мной кивнул коротко.

– До завтра, капитан.

– До завтра, ваше сиятельство.

Я вышел из губернаторского дома, медленно пошел домой пешком. Ночь холодная, звездная. Сентябрь уже, скоро зима.

Шел по пустынным улицам, думал о завтрашнем разговоре. Главное говорить правду. Спокойно, с достоинством. Не оправдываться, не унижаться. Просто рассказать, как есть.

Дошел до дома, поднялся в комнату. Сел за стол, зажег лампу.

Достал из ящика стола пачку писем от Елизаветы. Все, что она писала за последнее время.

Разложил письма в хронологическом порядке. Перечитал несколько.

Вот это письмо, когда князь получил письмо от губернатора.

«Отец получил письмо от губернатора Тульской губернии. Это ваших рук дело? Отец читал, хмурился, потом задумался. Вечером сказал матушке: „Может быть, я ошибался“. Александр Дмитриевич, это надежда! Пишите мне!»

Другое в начале сентября, когда князь решил ехать в Тулу.

«Отец объявил, что едет в Тулу. Хочет лично увидеть ваши дела. Я просила взять меня с собой, но он отказал. Сказал: „Сначала я сам посмотрю. Потом решу“. Александр Дмитриевич, молюсь за вас! Пусть отец увидит, какой вы достойный человек!»

Последнее письмо неделю назад, перед отъездом князя.

«Отец уехал в Тулу вчера. Сказал, что вернется через неделю. Я осталась здесь, жду. Не сплю ночами, думаю о вас. Что решит отец? Даст ли согласие? Или… Не хочу об этом думать. Верю в вас, Александр Дмитриевич. Верю, что все будет хорошо. Ваша Елизавета».

Я сложил письма обратно в пачку, перевязал ленточкой, убрал в ящик.

Завтра узнаю решение князя.

Проснулся рано, еще до рассвета. Надел парадный вицмундир, вычистил сапоги до блеска. Позавтракал без аппетита, только чай и кусок хлеба.

Матрена Ивановна смотрела на меня с беспокойством.

– Александр Дмитриевич, вы куда так собрались, весь тревожный какой. Не уезжаете от нас?

– Нет, Матрена Ивановна. Просто важный разговор сегодня. Очень важный.

Она перекрестила меня.

– Дай Бог вам всего доброго!

Вышел из дома в девять часов. До гостиницы полчаса ходьбы. Шел медленно, собираясь с мыслями.

Утро выдалось ясным, прохладным. Небо голубое, солнце светит ярко, но не греет. Листья на деревьях пожелтели, кое-где облетели. Осень вступила в права.

Дошел до гостиницы без четверти десять. Лучшая гостиница в Туле, трехэтажное каменное здание на Киевской улице. Князь остановился здесь.

Вошел в вестибюль. Просторно, чисто, пахнет воском и табаком. У стойки стоял хозяин гостиницы, полный мужчина в жилете, с золотой цепочкой на животе.

– Доброе утро. Я к князю Долгорукову.

Хозяин посмотрел на меня, кивнул.

– Капитан Воронцов? Князь ожидает вас. Второй этаж, номер пять.

Поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Прошел по коридору, остановился у двери с цифрой «5». Постучал.

– Войдите!

Открыл дверь, вошел.

Просторный номер. Два окна выходят на улицу, паркетный пол покрыт толстым ковром. Мебель добротная, диван, кресла, письменный стол, шкаф. Князь стоял у окна, смотрел на улицу. Одет по-домашнему, шелковый халат поверх рубашки, мягкие туфли.

Услышав, что я вошел, князь обернулся. Лицо серьезное, строгое. Указал на кресло.

– Садитесь, капитан.

Я снял шляпу, сел в кресло. Князь подошел, сел напротив. Долго смотрел на меня молча, оценивающе.

Наконец заговорил. Голос ровный, без эмоций.

– Капитан Воронцов, я приехал в Тулу с определенной целью. Хотел лично убедиться, кто вы такой. Достойны ли вы руки моей дочери.

Я молчал, слушал.

– Несколько месяцев назад я получил письма. От людей, которые представились вашими сослуживцами, знакомыми. Они писали, что вы человек ненадежный. Что служба ваша в Севастополе была сомнительная, что вы причастны к хищениям казенного имущества. Что характер ваш скверный, что вы склонны к авантюрам, к обману.

Я сидел с каменным лицом. Значит, писали конкретные серьезные обвинения.

Князь продолжал:

– Эти письма были анонимными. Но написаны грамотно, со знанием дела. Приводились факты, даты, имена. Я усомнился. Решил прервать ухаживания до выяснения обстоятельств.

Он встал, подошел к столу, взял несколько листов бумаги.

– Вот эти письма. Хотите прочитать?

Протянул мне. Я взял, начал читать.

Первое письмо. Почерк аккуратный, канцелярский.

«Ваше сиятельство! Считаю своим долгом предупредить вас о капитане Воронцове, который сватается к вашей дочери. Служил с ним в Севастополе во время осады. Воронцов занимался строительством укреплений, имел доступ к казенным материалам. Ходили слухи, что он присваивал часть материалов, продавал на сторону. Проверки не проводилось, так как шла война, было не до того. Но многие офицеры относились к нему с подозрением. Человек он хитрый, скрытный. Предупреждаю вас как дворянина, будьте осторожны».

Второе письмо. Почерк другой, более размашистый.

«Князь Долгоруков! Узнал, что капитан Воронцов сватается к вашей дочери. Спешу предостеречь. Знаю Воронцова еще по Инженерному училищу. Учился плохо, экзамены сдавал с трудом. Характер лживый, завистливый. После училища службу нес кое-как. В Севастополе оказался случайно, по протекции. Толку от него не было. После войны сбежал в провинцию, видимо, от каких-то неприятностей. Не советую связывать с ним судьбу вашей дочери».

Третье письмо, короче остальных.

«Ваше сиятельство, капитан Воронцов авантюрист. В Туле называет себя инженером, но дела его сомнительны. Обманывает купцов, выдает чужие изобретения за свои. Скоро обман раскроется, и он окажется в тюрьме или сбежит. Не позорьте ваше имя связью с таким человеком».

Я дочитал, отложил письма на стол. Клевета. Чистая, наглая клевета.

Посмотрел на князя. Тот сидел, наблюдал за моей реакцией.

– Ваше сиятельство, это ложь. Все, что здесь написано ложь от начала до конца.

Князь кивнул.

– Я уже понял это. Но тогда, когда получил эти письма, я не знал. Не знал вас. Не видел ваших дел. Потому усомнился.

Он взял письма, сложил, убрал в ящик стола.

– Потом получил ваше письмо с объяснениями. Получил отзывы от Баранова, Крылова, Баташева. Это меня заставило задуматься. Местные люди хвалят вас, а анонимные письма чернят. Кому верить?

Князь встал, снова подошел к окну.

– Потом получил письмо от губернатора Горчакова. Официальный документ, на гербовой бумаге, за печатью. Губернатор писал, что вы инженер талантливый, надежный, приносите большую пользу губернии. Это серьезный аргумент. Губернатор высокопоставленное лицо, его мнение весомо.

Он повернулся ко мне.

– Но я все еще сомневался. Решил приехать сюда лично. Увидеть своими глазами.

Князь вернулся к креслу, сел.

– Вчера я увидел. Водопровод в больнице работает отлично, врач хвалит вашу работу. Паровые машины на фабриках производят огромное впечатление, купцы довольны. Улучшенные насосы для пожарной части, брандмайор в восторге. Везде я слышал только одно, что Воронцов честный, надежный, мастер своего дела.

Он посмотрел мне в глаза.

– Капитан, скажите мне прямо. Кто писал эти письма? Кто вас так ненавидит?

Я вздохнул.

– Ваше сиятельство, у меня есть недоброжелатели. Точно назвать их не могу, но подозреваю.

– Говорите.

– Здесь, в Туле, есть люди, которым мой успех не нравится. Молодой Николай Долгоруков, дальний родственник вашего рода, служит в городской управе. Завидует мне. Дружит с неким Зубковым, чиновником. Оба относятся ко мне враждебно.

Князь нахмурился.

– Николай Долгоруков? Из нашего рода?

– Да, ваше сиятельство. Дальний родственник, насколько я понял.

Князь покачал головой.

– Знаю его. Молодой, амбициозный, но бестолковый. Отец его давно просил меня устроить сына на службу в Петербург, но я отказал, нет способностей. Видимо, обиделся. И теперь вредит вам, чтобы досадить мне. Кстати, он тоже писал мне о вас, высказывал мнение, что такой брак нам невыгоден.

Он встал, прошелся по комнате.

– Низость. Гадость. Писать анонимные доносы удел подлецов.

Остановился, посмотрел на меня.

– Капитан Воронцов, вчера я увидел ваши дела. Сегодня услышал ваши объяснения. Теперь у меня нет сомнений.

Сердце забилось сильнее.

Князь подошел ко мне, встал напротив.

– Вы человек достойный. Честный, трудолюбивый, талантливый. Вы офицер, дворянин, созидатель. Именно такой человек нужен моей дочери. Именно такого зятя я хотел бы видеть.

Он протянул руку.

– Капитан Воронцов, я даю согласие на брак с моей дочерью Елизаветой Петровной.

Я встал, взял его ладонь обеими руками, крепко пожал.

– Ваше сиятельство! Благодарю вас! Я… не знаю, как благодарить…

Князь улыбнулся, впервые за все это время.

– Не нужно благодарить. Просто сделайте мою дочь счастливой. Это все, что я прошу.

Он отпустил мою руку, указал на диван.

– Садитесь. Обсудим детали.

Мы сели рядом. Князь достал из кармана халата портсигар, закурил папиросу.

– Елизавета давно ждет этого решения. Последние месяцы были для нее тяжелыми. Я видел, как она страдает. Но я не мог дать согласие, пока не убедился в вашей порядочности.

Затянулся, выпустил дым.

– Теперь я убедился. Сегодня же напишу ей письмо. Скажу, что даю согласие. Что свадьба состоится.

– Когда, ваше сиятельство?

Князь задумался.

– Два месяца на подготовку. Декабрь. Успеете подготовиться?

– Успею.

– Хорошо. Венчание пройдет здесь, в Туле. Я хочу, чтобы люди, которые вас уважают, стали свидетелями. Это будет справедливо. И это покажет всем, что я горжусь вами как зятем.

Он затушил папиросу в пепельнице.

– Через месяц я привезу Елизавету с матушкой. Остановимся в гостинице. Вы покажете невесте город, дом, который приготовите. Познакомитесь как следует, подготовитесь к свадьбе.

Я кивнул.

– Приготовлю все, ваше сиятельство.

Князь встал, подошел к окну, посмотрел на улицу.

– Капитан, скажу вам откровенно. Я ошибался в вас. Поверил наветам, усомнился. Это была моя ошибка. Прошу прощения.

Я встал, подошел к нему.

– Ваше сиятельство, вы поступили как заботливый отец. Проверили жениха, убедились в его надежности. Это правильно. Я не держу обиды.

Князь повернулся, посмотрел на меня внимательно.

– Вы великодушны. Это хорошее качество. Берегите его.

Он протянул руку.

– Ну что ж, капитан. Теперь мы с вами почти родственники. Жду вас в Петербурге после свадьбы. Покажете столице своего инженерного искусства.

Я пожал его руку.

– Обязательно приеду, ваше сиятельство.

Князь проводил меня до двери.

– До встречи через месяц, капитан. Привезу вам невесту.

– Буду ждать, ваше сиятельство.

Вышел из гостиницы на улицу. Ноги подкашивались, голова кружилась.

Князь дал согласие. Елизавета будет моей женой. Через два месяца мы обвенчаемся.

Все закончилось. Все препятствия преодолены. Клевета разоблачена. Враги посрамлены.

Быстро пошел по улице. Хотелось кричать от радости, но сдерживался.

Нужно написать Елизавете. Сразу, немедленно. Сказать, что ее отец дал согласие. Что скоро мы будем вместе.

Прибежал домой, ворвался в комнату. Матрена Ивановна услышала шум, вышла из кухни.

– Александр Дмитриевич! Что случилось?

Я схватил ее за руки, закружил.

– Матрена Ивановна! Я женюсь! Князь дал согласие! Свадьба через два месяца!

Она всплеснула руками, заплакала от радости.

– Ох, батюшки! Ну слава Богу! Слава Богу!

Я отпустил ее, бросился к столу. Схватил перо, чистый лист бумаги. Начал писать быстро, почти не думая.

'Елизавета Петровна!

Ваш отец дал согласие на наш брак! Только что вышел от него. Он сказал, что убедился в моей достойности. Что свадьба состоится в декабре, здесь, в Туле. Что через месяц он привезет вас.

Елизавета, я так долго ждал этого! Мы оба ждали! Теперь все позади, сомнения, тревоги, клевета. Впереди только счастье!

Через месяц увижу вас. Через два месяца вы станете моей женой.

Жду вас, моя дорогая!

Ваш Александр'

Запечатал письмо, вышел из дома. Побежал на почту. Отправил письмо срочной доставкой, фельдъегерем.

Потом пошел к Беляеву, рассказать новость. Потом к Баранову. Потом к Крылову, к Баташеву.

Всем рассказывал одно и то же:

– Князь дал согласие! Свадьба через два месяца!

Все поздравляли, жали руку, обнимали.

Баранов открыл бутылку старого вина, налил два бокала.

– За ваше счастье, Александр Дмитриевич! Наконец-то!

Выпили. Баранов похлопал меня по плечу.

– Знал я, что все образуется. Говорил ведь, держитесь, работайте. Вот и дождались.

Вечером вернулся домой усталый, но счастливый.

Сел за стол, в голове роились мысли.

Два месяца до свадьбы. Нужно многое успеть.

Найти приличный дом для семьи. Обставить мебелью. Нанять прислугу. Заказать карету у Савельева. Купить обручальные кольца. Приготовить свадебный костюм.

И главное, через месяц приедет Елизавета. Впервые за долгие месяцы увижу ее. Много дел. Но какая радость!

Достал из ящика пачку писем от Елизаветы. Перевязал их новой ленточкой, голубой, праздничной.

Глава 26
Свадьба

Два месяца пролетели как один день.

Ноябрь я провел в лихорадочной подготовке. Нашел дом для семьи, двухэтажный, каменный, на Дворянской улице. Шесть комнат, просторная кухня, отдельная комната для прислуги. Окна выходят на тихую улицу, во дворе небольшой сад.

Снял дом на три года, заплатил вперед. Обставил мебелью, купил у местного столяра добротные кровати, шкафы, столы, кресла. Заказал в Москве мягкую мебель для гостиной: диван и четыре кресла, обитые бордовым бархатом.

Нанял прислугу, кухарку Дарью, женщину средних лет, вдову, с хорошими рекомендациями. Горничную Настю, молодую девушку из деревни, прилежную и тихую. Предлагал и Матрене Ивановне, но она отказалась, ей хватало и собственного жилья.

Заказал у Савельева новую карету, закрытую, с рессорами, обитую внутри синим бархатом. Савельев обещал сделать к свадьбе, не подвел.

Купил обручальные кольца в лучшей ювелирной лавке Тулы, золотые, простые, без камней, с гравировкой внутри: «А. В. и Е. Д. 15 декабря 1856».

Заказал новый парадный мундир у лучшего портного. Черный, с золотыми пуговицами, эпалетами, аксельбантами. Примерял три раза, пока не сел идеально.

Двадцать пятого ноября приехала Елизавета с родителями.

Я встречал их на вокзале. Стоял на перроне, волнуясь как мальчишка. Сердце колотилось, руки дрожали.

Поезд пришел вечером. Из вагона первого класса вышел князь, потом княгиня, полная дама в меховом манто, с добрым лицом. За ними Елизавета.

Я увидел ее и дыхание перехватило.

Она похудела и побледнела. Месяцы ожидания и тревоги не прошли даром. Но все равно красива. Темно-русые волосы убраны под шляпку, глаза серые, большие. Одета в дорожное платье темно-синего цвета, меховая накидка на плечах.

Увидела меня, остановилась, замерла. Глаза расширились, губы дрогнули.

Я шагнул вперед, поклонился.

– Ваше сиятельство. – Князю. – Ваше сиятельство. – Княгине. – Елизавета Петровна.

Княгиня улыбнулась тепло.

– Капитан Воронцов! Наконец-то мы встретились! Дочь так много о вас рассказывала!

Князь кивнул сдержанно.

– Здравствуйте, капитан. Вот, привез вам невесту. Берегите ее.

Елизавета молчала, смотрела на меня. В глазах слезы.

Я подошел ближе, взял ее руку в перчатке, поцеловал.

– Елизавета Петровна. Рад видеть вас. Наконец-то.

Она шепнула, едва слышно:

– Александр Дмитриевич… Я так долго ждала…

Голос дрогнул, слеза скатилась по щеке. Она быстро вытерла платочком.

Князь кашлянул.

– Ну что ж, поедемте в гостиницу. Устали с дороги.

Я помог донести багаж до карет. Князь с княгиней и Елизаветой сели в одну карету, я в другую. Поехали в гостиницу.

На следующий день я показывал Елизавете город и дом, который приготовил.

Князь разрешил нам гулять вдвоем, но с горничной Настей, которая шла в десяти шагах позади. Приличия соблюдены.

Мы шли по Киевской улице, я показывал: вот губернское правление, вот городская управа, вот главный собор, где будем венчаться.

Елизавета слушала, кивала, но я видел, что она пропускает слова мимо ушей. Смотрит на меня, не отрываясь.

Наконец остановились у моста через реку. Настя отстала еще дальше.

Елизавета повернулась ко мне, тихо сказала:

– Александр Дмитриевич, я думала, что этот день никогда не наступит. Думала, отец не даст согласия. Что мы никогда не будем вместе.

Я взял ее руку, сжал.

– Но день наступил. Через три недели мы обвенчаемся. Станем мужем и женой.

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Я так счастлива. Так счастлива, что не верится.

Мы стояли, держась за руки, смотрели друг на друга. Настя деликатно отвернулась.

Потом я повел Елизавету к нашему дому.

Открыл дверь ключом, провел внутрь. Показывал комнату за комнатой: гостиная с новой мебелью, столовая с большим столом, спальня на втором этаже, кабинет для меня, будуар для нее.

Елизавета ходила по комнатам, трогала мебель, смотрела в окна.

– Александр Дмитриевич, здесь так уютно! Вы все приготовили сами?

– Сам. Хотел, чтобы вам понравилось.

Она повернулась, посмотрела на меня серьезно.

– Мне нравится не дом. Мне нравитесь вы. Я бы жила с вами в землянке, и была бы счастлива.

Я шагнул к ней, взял за руки.

– Ну зачем же землянка? Обойдемся без этого. Будет этот дом. И я сделаю все, чтобы вы были здесь счастливы.

Она прижалась ко мне, тихо заплакала. Я обнял ее, гладил по волосам.

– Все хорошо, Елизавета. Все плохое позади. Впереди только счастье.

Настя деликатно кашлянула из коридора. Мы отстранились друг от друга.

Елизавета вытерла слезы, улыбнулась.

– Прошу прощения. Это от радости.

– Я понимаю.

Следующие две недели мы готовились к свадьбе.

Князь с княгиней приняли активное участие. Княгиня заказала для дочери свадебное платье у лучшей портнихи Тулы, белое, с кружевами, с длинной фатой. Примерок было три, пока не выбрали самый подходящий вариант.

Князь организовал свадебный пир. Договорился с Барановым, тот предоставил свой городской дом для торжества. Большой зал, вмещает человек сорок.

Я составил список гостей: губернатор с супругой, Беляев с семьей, Баранов с семьей, Баташев, Крылов, Савельев, доктор Скрябин, Семен Косых и другие мастеровые из обеих мастерских, Семен Морозов, Иван, Скобов. Простые работники будут сидеть в отдельном помещении, разумеется, не с гостями аристократами, но главное, что тоже придут на угощение. Всего человек тридцать с моей стороны.

Князь пригласил несколько своих знакомых из местного дворянства, княгиня нескольких дам. Еще человек десять.

Баранов нанял повара, заказал еду и напитки. Княгиня распорядилась насчет украшений: цветы, ленты, свечи.

Я каждый день виделся с Елизаветой. Гуляли по городу, я показывал свои проекты, водопровод в больнице, паровые машины на фабрике, мельницу в имении Баранова.

Елизавета восхищалась всем.

– Александр Дмитриевич, вы так много сделали! Еще больше чем в Севастополе. Я горжусь вами!

Князь тоже ездил со мной несколько раз, внимательно смотрел паровые машины, расспрашивал их устройство. Видно, что впечатлен.

Однажды вечером, когда мы сидели втроем в гостинице, я, князь и княгиня, князь сказал:

– Капитан, я рад, что дочь выходит за вас. Вы человек дела. Таких в России мало. Берегите ее, она у меня единственная.

– Буду беречь, ваше сиятельство. Обещаю.

Пятнадцатого декабря наступил день свадьбы.

Утро выдалось морозным, ясным. Градусов двадцать пять мороза, но солнце светило ярко. Снег скрипел под ногами, воздух звенел от холода.

Я проснулся рано, в шесть часов. Не спалось, слегка волновался.

Оделся тщательно. Новый парадный мундир сидел идеально. Сапоги начищены до зеркального блеска. Эполеты, аксельбанты, все на месте.

Баранов прислал свою карету, чтобы везти меня в собор. Я поехал туда пораньше.

По дороге смотрел в окно. Тула просыпалась. Из труб шел дым, на улицах появлялись первые прохожие. Город, который стал мне домом. Город, где я нашел свое место. Город, где сегодня женюсь.

Приехали к собору. Успенский собор главный в Туле. Большой, каменный, пять куполов с высокой колокольней. Внутри просторно, стены расписаны фресками, золотой иконостас.

Вскоре начали собираться гости. Губернатор с супругой стояли у входа. Беляев с женой и детьми. Баранов с семьей. Баташев с детьми. Крылов в парадном мундире брандмайора. Савельев. Доктор Скрябин. Мои мастеровые, Семен Косых, Трофим, Филипп, Иван, Гришка, все в чистых рубахах, причесанные. Все поздравляли меня, жали руку.

Губернатор сказал:

– Ну что, капитан, дождались своего счастья! Поздравляю!

Беляев обнял:

– Александр Дмитриевич, я рад за вас! Очень рад!

Баранов похлопал по плечу:

– Говорил же, все образуется! Вот и женитесь!

Я благодарил всех, но слышал как сквозь вату. В голове одна мысль, о том что скоро приедет Елизавета.

Вошли в собор. Прихожане уже заполнили храм, пришли посмотреть на свадьбу известного инженера. Человек сто, может больше.

Я встал на место жениха, справа от аналоя. Рядом встал Баранов, он будет держать венец надо мной. Крылов встал чуть позади, тоже почетный гость.

Священник вышел из алтаря, высокий, седобородый, в золотых ризах. Отец Василий, настоятель собора.

Хор запел. Голоса чистые, высокие, заполнили весь храм.

Двери распахнулись. Вошла княгиня, за ней Елизавета под руку с отцом.

Я увидел ее, и невольно залюбовался.

Она в белом платье, длинном, с кружевами. Фата закрывает лицо. Букет белых роз в руках. Идет медленно и торжественно.

Князь вел ее к алтарю. Лицо строгое, но в глазах едва заметно блестели слезы.

Подвели Елизавету ко мне. Князь передал ее руку мне. Прошептал:

– Береги ее.

– Обязательно, ваше сиятельство.

Елизавета встала рядом со мной, слева. Рядом с ней княгиня, будет держать венец над дочерью.

Священник начал службу. Читал молитвы, кадил фимиамом. Хор пел.

Я слушал, но не слышал слов. Смотрел на Елизавету сквозь фату. Она тоже смотрела на меня. Губы дрожали, на ресницах блестели слезы.

Священник спросил:

– Имаши ли, капитане Александре, благое произволение и нуждное намерение пояти себе в жену сию Елизавету, юже зде пред тобою видиши?

– Имам, честный отче.

– Не обещался ли еси иной невесте?

– Не обещахся, честный отче.

Те же вопросы священник задал Елизавете. Она ответила тихо, едва слышно:

– Имам, честный отче.

– Не обещалася ли еси иному мужу?

– Не обещахся, честный отче.

Священник взял два венца, золотые, с изображениями святых. Один возложил на мою голову, другой на голову Елизаветы.

Баранов и княгиня подняли венцы над нами и так и держали.

Священник долго читал молитвы. Руки Баранова дрожали от тяжести венца, но он держал крепко.

Потом священник велел нам обменяться кольцами.

Я надел кольцо на палец Елизаветы. Она надела кольцо на мой палец. Я почувствовал как у нее дрожит ладонь.

Священник взял нас за руки, соединил их.

– Отныне вы муж и жена пред Богом и людьми.

Повел нас вокруг аналоя три раза. Хор пел. Люди в храме стояли молча и смотрели на нас.

Мы прошли три круга. Медленно и торжественно.

Остановились на прежнем месте. Священник благословил нас.

– Го́споди Бо́же наш, сла́вою и че́стию венча́й я́.

Венцы сняли с наших голов. Священник поцеловал крест, подал мне. Я поцеловал, передал Елизавете. Она поцеловала.

Священник торжественно произнес:

– Венчается раб Божий Александр рабе Божией Елизавете во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Хор грянул:

– Ис-по-ла́-эти, Де́спота! Ис-по-ла́-эти!

Венчание закончилось. Мы муж и жена.

Я повернулся к Елизавете, поднял фату. Лицо мокрое от слез, но счастливое.

Наклонился, поцеловал ее в губы. Первый поцелуй как мужа и жены.

В храме раздались аплодисменты. Люди улыбались, женщины вытирали слезы.

Мы пошли к выходу. Гости обступили нас, поздравляли и обнимали.

Губернатор поцеловал Елизавету в щеку:

– Поздравляю, госпожа Воронцова! Будьте счастливы!

Беляев обнял меня:

– Ну вот и все, Александр Дмитриевич! Теперь вы женатый человек!

Баранов расцеловал Елизавету в обе щеки:

– Милости прошу в Тулу, Елизавета Петровна! Будете нашей почетной горожанкой!

Княгиня плакала и обнимала дочь. Князь стоял рядом, утирал слезы платком.

Я подошел к нему, поклонился.

– Благодарю вас, ваше сиятельство. За доверие, за согласие.

Князь обнял меня.

– Теперь ты мой сын, Александр. Зови меня отцом.

После собора мы поехали в дом Баранова на свадебный пир.

Большой зал украшен цветами, лентами, свечами. Длинный стол накрыт белой скатертью, уставлен блюдами: жаркое, рыба, дичь, пироги, сладости. Чтобы утолить жажду, тут же стояло множество графинов с вином.

Гости рассаживались по порядку. Мы с Елизаветой во главе стола. Князь справа от меня, княгиня слева от Елизаветы. Остальные дальше.

Когда все уселись, князь встал и поднял бокал.

– Господа! Дамы! Сегодня счастливый день. Моя дочь вышла замуж за достойного человека!

Он повернулся ко мне.

– Александр, я должен признаться публично. Я ошибался в тебе. Сначала немного сомневался. Но приехал сюда, увидел твои дела, познакомился с людьми, которые тебя уважают. И понял, что ошибался!

Князь говорил громко и твердо.

– Ты человек чести и дела. Офицер, инженер, созидатель. Ты строишь, создаешь, приносишь пользу России. Таких людей мало. Их нужно беречь!

Он поднял бокал выше.

– Я рад, что ты стал членом нашей семьи! За молодых! За Александра и Елизавету!

Все встали, подняли бокалы.

– За молодых! Горько!

Выпили. Я поцеловал Елизавету. Она покраснела и улыбнулась.

Губернатор тоже встал с поднятым бокалом.

– За капитана и госпожу Воронцову! Александр Дмитриевич гордость Тульской губернии! Человек, который доказал делами свою ценность! Желаю вам счастья, здоровья, долгих лет совместной жизни! И много детей!

Смех, аплодисменты.

– Горько! Горько!

Я снова поцеловал Елизавету.

Баранов встал, поднял бокал.

– За моего друга Александра Дмитриевича! Я знаю его полгода, но этого достаточно, чтобы понять, он человек надежный! И за прекрасную Елизавету Петровну! Живите долго и счастливо! Рожайте детей, растите их достойными людьми! Пусть ваш дом будет полон радости!

– Горько!

Крылов встал и поднял бокал.

– За честного человека и отличного инженера! Александр Дмитриевич, ты построил для города много полезного! Но сегодня ты строишь самое важное, семью! Пусть она будет такой же крепкой, как твои паровые машины! И пусть работает исправно!

Смех, аплодисменты.

– Горько!

Я целовал Елизавету снова и снова. Она счастливо смеялась.