Текст книги "Инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14
Контроль насосной

Извозчик довез до моей мастерской на Кузнечной улице и остановился у ворот. Я расплатился, вышел из пролетки.

Знакомое деревянное здание из бревен. По сути барак, но для меня любимая мастерская. Уютная и удобная.

Ближе к пожарной части казенное помещение, где мы ремонтируем насосы для города. Там же контора и жилые комнаты для Гришки и рабочих. Справа одноэтажная, деревянная пристройка, с высокой крышей, где мы производим насосы на продажу, совместное дело с Баташевым.

Прошел через двор, мимо штабеля дров у стены, мимо колодца с воротом. Двор чистый, аккуратный, мусор убран. Гришка следит, молодец, это входит в его обязанности.

Толкнул дверь казенной мастерской, вошел.

Просторное помещение, сажени пять в длину, три в ширину. Потолок высокий, балки уже почернели от копоти. Вдоль стен верстаки, станки, полки с инструментами. У дальней стены горн, сейчас как раз работает, пламя пляшет красными языками. Пахнет раскаленным железом, машинным маслом, металлической пылью.

Трофим Кузнецов стоял у горна, ковал какую-то деталь. Высокий, плечистый, лицо красное и потное. Рубаха расстегнута до пояса, видна грудь, покрытая седыми волосами. Кожаный фартук закопченный, в прожженных дырах. Молот в руке тяжелый, мерно и ритмично бил по наковальне.

Увидел меня, кивнул, не прерывая работы. Я кивнул в ответ.

У токарного станка работал Семен Косых. Среднего роста, плотный, лицо круглое, бритое. Одет чисто: белая рубаха, темный жилет, штаны без заплат. Стоял у станка, вытачивал медный цилиндр для насоса.

Семен заметил меня, выключил станок и обернулся:

– Александр Дмитриевич, здравствуйте! Приехали проверить?

– Здравствуй, Семен. Да, проверяю. Как дела?

– Хорошо, – ответил он, вытирая руки о тряпку. – Всера доделали насос для пожарных, по новой конструкции, что вы чертили. Напор еще сильнее прежнего, Крылов зело рад был. Сегодня заготовки точу для оружейного завода.

– Отлично. Покажешь насос перед отправкой.

Я прошел дальше, к двери, ведущей в пристройку. Толкнул и очутился в соседнем помещении.

Пристройка просторнее казенной мастерской, сажен семь в длину, четыре в ширину. Стены деревянные, бревенчатые, проконопачены мхом. Потолок тоже высокий, стропила массивные. Окна большие, вдоль обеих стен, стекла чистые, оттуда щедро лился свет.

Пол застлан крепкими дубовыми досками, по ним еще можно ходить без скрипа. Вдоль стен новые верстаки, только месяц назад еще привезли. На них аккуратно разложены инструменты: напильники, метчики, плашки, ключи и молотки. На полках банки с болтами, гайками, шайбами и медными деталями.

У дальней стены стоял большой токарный станок, купленный на деньги Баташева. Рядом сверлильный станок, тоже новый. У окна горн поменьше, чем в казенной части. Посередине помещения на деревянных подставках стояли шесть готовых насосов среднего типа.

Морозов работал у токарного станка, тоже вытачивал медный цилиндр. Бывший фельдфебель, мой правая рука. Лицо обветренное, загорелое, усы седые, коротко подстриженные. Одет в рабочую куртку синего сукна, штаны заправлены в сапоги.

Услышал мои шаги, обернулся и выключил станок:

– Александр Дмитриевич! А мы вас ждали! Насосы готовы, хотели показать.

– Здравствуйте, Семен Васильевич, – поздоровался я. – Покажите, давайте посмотрю.

Я подошел к готовым насосам, стоявшим на подставках. Внимательно осмотрел.

Насосы среднего типа, для мастерских и небольших фабрик. Высотой около аршина, чуть повыше.

Корпус цилиндрический, из меди, блестящий, отполированный до зеркального блеска. Сверху железная рукоятка для накачки, окрашенная черной краской, с деревянной ручкой. Сбоку выходной патрубок с резьбой для шланга, резьба нарезана ровно, витки четкие. Снизу клапаны, закрытые медными крышками на болтах.

Основание широкое, устойчивое, с четырьмя отверстиями для крепления к полу.

Я взял первый насос, попробовал приподнять. Он тяжелый, пудов пять, не меньше. Провел рукой по корпусу, везде гладко, без заусенцев, швы ровные. Хорошая пайка.

Попробовал качать рукоятку вверх-вниз. Ход плавный, без заеданий, без скрипа. Слышно тихое шипение воздуха, проходящего через клапаны, все работает правильно.

Взял ключ с верстака, открутил медную крышку клапана и заглянул внутрь. Клапан состоял из нескольких медных пластин, уложенных одна на другую, между ними кожаные прокладки. Пластины ровные, без трещин, края обработаны напильником. Прокладки из толстой кожи, вырезаны точно по размеру, без зазоров.

Закрутил крышку обратно.

Проверил второй насос. Все так же: ход плавный, клапаны чистые, швы ровные.

Третий насос. Попробовал качать рукоятку, все нормально. Открутил крышку клапана, осмотрел, тут тоже порядок.

Проверил выходной патрубок. Провел пальцем по резьбе и тут почувствовал шероховатость. Присмотрелся внимательнее. Резьба нарезана неровно, витки идут с небольшим перекосом. Шланг можно навинтить, но пойдет туго, вдруг заест и остановится в самое неудобное время.

– Морозов, – позвал я. – Подойдите сюда

Морозов тут же подошел, встревоженно глядя на меня:

– Слушаю вас, Александр Дмитриевич.

Я показал на патрубок:

– Резьба нарезана неровно. Видите? Витки идут наискось. Нужно переделать.

Морозов присмотрелся и нахмурился:

– Точно, перекосило. Тут Ваня нарезал, видать, плашку вел криво. Переделаем, конечно.

– Хорошо. Остальные насосы я проверил, все в порядке. Вот этот один исправьте, потом можно отправлять заказчикам.

– Слушаюсь, Александр Дмитриевич. Сегодня же переделаем.

Я обошел насосы еще раз, осматривая со всех сторон. Работа добротная и аккуратная. Севастопольцы хорошо научились, делают почти без ошибок.

– Семен Васильевич, – сказал я Морозову. – Садитесь, поговорим.

Мы прошли к углу пристройки, где стоял небольшой столик и два табурета. Сели. Морозов достал кисет, скрутил цигарку, закурил. Предложил мне, но я отказался, не курю. Слегка тревожился, посматривая на меня.

– Заказы есть? – спросил я.

– Есть, – кивнул Морозов, выпуская дым. – Эти шесть насосов уже расписаны по заказчикам. Два купцу Яшкину для его мыловарни, два купцу Ануфриеву для кожевенного завода, один помещику Оболенскому для усадьбы, один купцу из Калуги, он прислал письмо и заказал через знакомого.

– Хорошо. Там ведь еще должны быть заказы?

– Ожидаются. Степан Федорович Баташев присылал приказчика позавчера, тот говорит, что еще трое купцов интересуются. Хотят насосы для своих заводов. Только цену уточнить просили.

Я задумался. Спрос растет, это хорошо. Нужно расширять производство, увеличивать выпуск.

– Семен Васильевич, сколько насосов в месяц можем делать при нынешних силах?

Морозов затянулся и тут же прикинул:

– При нынешних… Один насос среднего типа делаем дней за десять, если без спешки. В месяц выходит три насоса, от силы четыре, если поднапрячься.

– Мало, – сказал я. – Заказов больше. Нужно ускорять.

– Понимаю, Александр Дмитриевич. Но как? Мы не успеем, да и опыта маловато. Тогда еще кузнецы нужны, а то сами не справимся.

Я кивнул:

– Нужно нанять еще мастеров. Опытных слесаря и кузнеца. Тогда вдвое ускоримся.

Морозов почесал затылок:

– Мастеров найти можно. Знаю одного слесаря, Петр Иванович зовут, работает на оружейном заводе. Толковый, руки золотые. Может, переманим, если жалованье хорошее предложить.

– Поговорю с ним, – сказал я. – Жалованье предложу не меньше наших работников, это выше, чем на казенном заводе. Если согласится, тогда берем.

– Попробовать можно, – кивнул Морозов. – А кузнеца где искать?

– Кузнеца я сам найду, – сказал я. – Знаю одного, работает у купца Иванова. Поговорю с ним.

Морозов затушил цигарку о край стола и кивнул:

– Хорошо. Если наймем двоих, сможем делать насосов шесть-семь в месяц. Это уже серьезно.

Я согласился:

– Шесть-семь в месяц хорошая скорость. Прибыль вырастет, быстрее окупим вложения.

Морозов помолчал, потом осторожно спросил:

– Александр Дмитриевич, а Степан Федорович Баташев доволен нашей работой? Он приказчика присылает, сам не появляется. Не знаю, как он к нашим изделиям относится.

Я усмехнулся:

– Баташев доволен, Семен. Он человек занятой, своей фабрикой управляет, ему некогда каждый день сюда ездить. Приказчик приходит, смотрит и докладывает Баташеву. Прибыль идет, значит, все в порядке.

Морозов кивнул, успокоенный.

Я продолжил:

– Но нужно расширять сбыт. Не только в Туле продавать, но и в соседних губерниях. Я хочу дать рекламу в газете.

– В какой газете?

– В Тульских губернских ведомостях. Газета выходит раз в неделю, ее читают купцы, помещики и чиновники. Напишем объявление, что продаются насосы улучшенной конструкции, производительность выше обычных на треть, цена умеренная, обращаться по нашему адресу.

Морозов одобрительно кивнул:

– А что дельная мысль. Реклама привлечет заказчиков.

– Я схожу в редакцию газеты на этой неделе, – сказал я. – Размещу объявление. И есть еще одна идея.

– Какая?

– Нужно посылать образцы насосов в соседние губернии. В Калугу, Рязань, Орел. Показывать купцам и фабрикантам, демонстрировать работу. Если понравится, пойдут заказы.

Морозов задумался и почесал усы:

– Идея хорошая. Но кто повезет? Нужен человек толковый, который умеет показать товар и объяснить преимущества.

Я посмотрел на него:

– Вы как раз справитесь, Семен Васильевич. Вы бывший фельдфебель, умеете говорить с людьми, знаете технику. Поедете в Калугу на неделю, покажете насосы местным купцам.

Морозов удивился, но кивнул:

– Если вы так считаете, Александр Дмитриевич, съезжу. Только деньги на дорогу нужны, и образец насоса взять.

– Деньги дам, – сказал я. – Рублей двадцать на дорогу, проживание и еду. Образец возьмете один из готовых, самый лучший. Покажете купцам, расскажете о преимуществах, соберете заказы. Вернетесь обсудим результаты. Я вам дам адреса купцов и рекомендательные письма.

– Слушаюсь, Александр Дмитриевич. Когда ехать?

– Через неделю. Сначала исправьте резьбу на третьем насосе, отправьте все шесть заказчикам. Потом поедете.

– Понял.

Я встал и прошелся по пристройке. Подошел к токарному станку, провел рукой по станине. Чугун холодный и гладкий. Хороший станок, мы правильно сделали что его купили.

Повернулся к Морозову:

– Семен, еще один вопрос. Думал о механизации производства.

– О чем?

– О паровой машине. Установить здесь двигатель, который будет приводить в движение станки, и токарный, и сверлильный, и строгальный. Через систему ремней и валов. Это вдвое ускорит работу.

Морозов присвистнул:

– Паровая машина? Дорого это, Александр Дмитриевич.

– Дорого, – согласился я. – Тысяч пять-шесть рублей на покупку и монтаж. Плюс топливо, обслуживание. Но если заказов будет много, это окупится за год-полтора.

Морозов задумался:

– А Баташев согласится вкладывать такие деньги?

– Не знаю, – признался я. – Нужно точно все рассчитать, показать ему цифры. Если увидит прибыль, согласится. Баташев купец расчетливый, деньги вкладывает, где есть выгода.

– Это точно, – усмехнулся Морозов.

– Я разработаю проект, – сказал я. – Рассчитаю стоимость, сроки окупаемости. Через месяц покажу Баташеву, он решит. Хотя я и сам буду решать, только когда увижу что это выгодно.

– Хорошо, Александр Дмитриевич.

Я обошел пристройку еще раз, проверяя порядок. Инструменты на местах, материалы аккуратно сложены, пол чистый, мусора нет. Морозов следит за порядком, молодец.

Подошел к парням, собиравшим клапаны у верстака. Посмотрел на их работу. Медные пластины уложены ровно, кожаные прокладки вырезаны точно. Хорошо.

– Молодцы, братцы, – похвалил я. – Работаете аккуратно.

Они просияли:

– Спасибо, Александр Дмитриевич! Стараемся!

Второй молча кивнул, но глаза блеснули довольно.

Я вышел из пристройки, вернулся в казенную мастерскую. Трофим все еще ковал у горна, раскаленное железо звенело под молотом. Семен вытачивал деталь на токарном станке.

Подошел к Семену, он остановил станок:

– Александр Дмитриевич, как дела в пристройке?

– Хорошо. Насосы готовы, почти все. Один переделать нужно, мелочь осталась.

– Рад слышать. У меня тут казенный заказ почти готов, к вечеру закончу. Завтра помогу Морозову, если нужно.

– Хорошо, Семен. Помогите, пожалуйста.

Я попрощался, вышел из мастерской на двор. Солнце стояло в зените, жара нестерпимая. Достал флягу, отпил воды, она теплая, но хоть горло смочило.

Нанял извозчика у ворот, велел везти в имение Баранова. Нужно проверить мельницу, прошло уже достаточно времени с момента запуска, могли появиться неполадки.

Пока ехали по грунтовой дороге за город, я обдумывал утренние дела.

Каретная мастерская идет хорошо, но требует расширения. Два новых помощника и цех для колес ускорят работу.

Насосное производство тоже идет хорошо. Насосы качественные, заказов становится больше. Нужно нанять мастеров, дать рекламу, послать Морозова в Калугу. Механизация с паровой машиной перспектива на будущее, нужно рассчитать, показать Баташеву.

Осталось совсем до приезда князя. Нужно показать ему процветающие предприятия, рост прибыли, довольных заказчиков.

Извозчик свернул с большой дороги на проселок. Впереди показались поля, золотая рожь колосится на ветру. Дальше лес, темно-зеленый и густой. За лесом имение Баранова.

Я откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза.

Извозчик довез до имения Баранова к двум часам дня. Солнце палило нещадно, пыль стояла столбом над дорогой. Лошадь тащилась еле-еле, фыркала и мотала головой.

Въехали в ворота усадьбы. Недавно Баранов поставил новые высокие столбы из белого камня, на них повесил чугунные ворота с вензелями, сейчас ворота раскрыты настежь. За ними сразу липовая аллея со старыми раскидистыми деревьями, дающими густую тень. По обе стороны аллеи газоны, трава скошена ровно, разбиты клумбы с цветами, розы, пионы, георгины.

В конце аллеи стоял барский дом. Двухэтажный, деревянный, с колоннами у входа, с широким крылечком с резными и затейливыми перилами. Железная крыша блестела на солнце. Окна высокие, с белыми ставнями.

Справа от дома одноэтажный флигель для гостей. Слева конюшня и каретный сарай. Дальше хозяйственные постройки: амбары, погреба и сараи.

Извозчик остановил пролетку у крыльца дома. Я расплатился и вышел. Поднялся по ступеням.

Дверь открыл лакей. Молодой парень в ливрее: синий кафтан с золотыми пуговицами, белые штаны, лакированные туфли. Волосы зачесаны назад, помазаны маслом. Лицо бесстрастное, выражение почтительное.

– Здравствуйте, барин. Иван Петрович в саду, прикажете доложить?

– Не нужно, – сказал я. – Я сам найду. Где он?

– В беседке, барин. За домом, у пруда.

Я кивнул и прошел мимо лакея в дом. Прихожая просторная и прохладная. Стены обиты шелковыми обоями с позолоченными узорами. На стене зеркало в резной раме, под ним консоль, на консоли фарфоровая ваза с цветами.

Я миновал гостиную, к террасе, выходящей в сад. Выйдя на террасу, я спустился по ступенькам в сад. Дорожки посыпаны желтым, мелким песком. По бокам росли кусты сирени, акации и жасмина. Пахло цветами и свежескошенной травой.

Впереди виднелся небольшой пруд, сажен двадцать в поперечнике. Вода зеленоватая и спокойная. По краям росли камыши, на поверхности плавали белые кувшинки, с желтыми серединками. У берега стояла беседка, деревянная, резная, выкрашенная белым. Крыша зеленая, в тон дому.

В беседке сидел Баранов. Откинулся на спинку скамьи, вытянул ноги, руки сложил на животе. Рядом на столике графин с квасом, пустой стакан и тарелка с пирожками. Дремал, прикрыв глаза.

Я тихо подошел, поднялся по ступенькам беседки и кашлянул.

Глава 15
Контроль мельницы

Баранов вздрогнул, открыл глаза и повернул голову. Увидел меня, лицо расплылось в улыбке:

– Александр Дмитриевич! Какая радость! А я тут задремал на жаре, старею, видать.

Он поднялся, обнял меня, хлопнул по плечам. Пах табаком, одеколоном и квасом.

– Здравствуйте, Иван Петрович, – поздоровался я. – Приехал проверить мельницу. Как и обещал, нужно время от времени осматривать машину чтобы ничего не сломалось.

– Правильно, правильно! – Баранов усадил меня на скамью, налил квасу в стакан и протянул. – Вот, выпейте сначала, с дороги устали небось. Жара нынче адская.

Я выпил благодарно. Квас холодный, кислый, с хлебным духом. Освежил и прогнал жажду.

Баранов сидел рядом:

– Мельница работает отлично, Александр Дмитриевич! Не нарадуюсь! Мелет быстро, чисто, без остановок. За эти недели почти сотню четвертей зерна перемололи. Крестьяне довольны, в очередь выстроились. Доход превзошел ожидания!

Он достал из кармана жилета толстую записную книжку в кожаном переплете, раскрыл, показал мне страницу, исписанную цифрами:

– Вот, смотрите. В этом месяце, с момента запуска мельницы уже девяносто четвертей намолото, а месяц еще не кончился!

Баранов захлопнул книжку, сунул обратно в карман:

– Даже с учетом расходов на топливо, жалованье мельнику и ремонт, остается приличная прибыль! Если так пойдет дальше, значит, за год полностью окупятся все расходы! Даже раньше, чем мы планировали. Я могу муку и в город продавать, если излишки будут.

Я довольно кивнул:

– Отличный результат, Иван Петрович. Поздравляю.

– Это все вы, Александр Дмитриевич! – Баранов хлопнул меня по колену. – Построили чудо-машину! Работает как часы, ни разу не ломалась, не отказала! Я рад что тогда согласился на ваше предложение.

Я усмехнулся:

– Рано радоваться, Иван Петрович. Машина сложная, детали изнашиваются. Нужно осмотреть, может, уже требуется ремонт.

Баранов нахмурился:

– Ремонт? Так рано, она же совсем новая?

– Не знаю. Сейчас пойдем и посмотрим, надеюсь, все в порядке.

Мы вышли из беседки и отправились по дорожке к реке, чтобы проведать мельницу. Баранов шел рядом и рассказывал:

– Мельник Филипп хвалит машину, говорит, удобно работать. Раньше на водяной мельнице приходилось следить за уровнем воды, за колесом, за желобами. То вода убывает, то прибывает, то колесо заедает. А здесь топку затопил, давление поднял, и мели сколько хочешь!

Подошли к зданию мельницы. Кирпичные стены, побеленные известкой, ярко-белые на солнце. Окна большие, с толстыми стеклами, хорошо пропускали свет. На крыше высилась кирпичная труба, из нее поднимался серый и легкий дымок.

Сначала я обошел здание кругом, осматривая снаружи. Стены ровные, без трещин. Фундамент крепкий, камень уложен плотно, без просадок. Крыша целая, ничего не пропускала. Снаружи все в порядке.

Подошли к двери. Я толкнул ее, вошел первый, Баранов следом за мной. Петли скрипнули.

Сразу уткнулись в паровую машину. Больше всего места занимал огромный цилиндрический котел, высотой в человеческий рост, шириной на полторы сажени. Внизу топка, чугунная дверца закрыта, из щелей пробивался красноватый свет, там горел огонь. Из котла вились толстые медные трубы, ведущие к паровому цилиндру.

Цилиндр стоял рядом, вытянутый вертикально. Поршень внутри равномерно двигался вверх-вниз, приводя шатун в движение.

Шатун соединен с маховиком, тоже большим чугунным колесом, диаметром сажени две. Маховик вращался ровно, размеренно и тяжело. На обод маховика надет кожаный ремень, широкий и крепкий. Ремень шел наверх, на второй этаж, к трансмиссии.

Подойдя ближе, я услышал ритмичный стук поршня ходящего в цилиндре. Тут вообще было шумно. Шипение пара, свист клапанов. Скрежет жерновов наверху.

В воздухе столбом стояла пыль от муки.

Мельник Филипп находился у котла, подбрасывал дрова в топку. Пожилой мужик лет пятидесяти, невысокий и сутулый. Лицо худое, морщинистое, борода седая, короткая и редкая. Глаза светлые и добрые. Одет просто, в холщовую рубаху, штаны из грубого сукна, поверх этого фартук, белый от муки. На голове картуз, тоже весь в муке.

Увидел нас, отложил полено, вытер руки о фартук и низко поклонился:

– Здравствуйте, барин! Здравствуйте, Александр Дмитриевич! Приехали проверить машину?

– Здравствуйте, Филипп, – кивнул я. – Да, хочу посмотреть. Как работает?

Филипп улыбнулся, показав редкие зубы:

– Работает, слава богу, хорошо! Ни разу не подвела! Топлю дровами, как учили, давление держу ровно. Мелет быстро, мука получается чистая, без примесей!

– Отлично. Давайте остановим машину, я ее осмотрю.

– Слушаюсь, Александр Дмитриевич.

Филипп подошел к топке, закрыл заслонку, перекрывая доступ воздуха. Огонь начал затухать, пламя слабело. Давление пара в котле начало падать.

Маховик еще вращался по инерции, но постепенно замедлял ход. Стук поршня становился реже и тише. Через минуты три машина полностью остановилась. Маховик застыл, ремень обвис, шипение пара прекратилось.

Тишина. Слышался только тихий треск остывающего металла.

Я снял сюртук и повесил на гвоздь у стены. Закатал рукава рубашки. Достал из кармана носовой платок, вытер пот со лба.

Подошел к котлу, внимательно осмотрел его. Провел рукой по швам, убедился, что все соединения крепкие, без трещин. Проверил болты крепления, затянуты туго, не ослабли.

Присел на корточки, осмотрел сальники, те места, где трубы выходят из котла. Там стояли уплотнительные прокладки из пеньки и кожи, чтобы пар не выходил наружу.

Вот тут нашел проблему. Из-под одного сальника сочилась вода, еле тонкой струйкой. Капала на пол, уже образовала небольшую лужицу. Видимо, прокладка износилась, и начала пропускать.

Я провел пальцем по мокрому месту, потрогал прокладку. Пенька размокла, потеряла упругость. Нужно менять.

Баранов подошел, заглянул через плечо:

– Что-то не так, Александр Дмитриевич?

– Сальник протекает, – показал я ему. – Видите? Вода сочится. Прокладка износилась за это время, хотя не так много времени прошло. Нужно менять.

Баранов нахмурился:

– Это серьезно?

– Нет, ничего страшного, – успокоил я его. – Но если не устранить, через месяц-два начнет протекать еще сильнее. Давление в котле упадет, машина потеряет мощность. Конечно же, будет меньше и медленнее молоть.

– Ясно. А долго менять?

– Час работы, не больше. Сейчас сделаю.

Я поднялся на второй этаж по узкой и крутой деревянной лестнице. Наверху помещение поменьше, приземистое и функциональное. Потолок низкий, с массивными балками.

Вдоль стен деревянные, вместительные бункеры для зерна. Посередине жернова, два огромных каменных круга, уложенных один на другой. Нижний неподвижный, верхний вращался, чтобы перетирать зерно в муку.

От маховика снизу шла трансмиссия, система валов и ремней. Вал железный и толстый, тянулся вдоль потолка. На валу шкивы, колеса с желобками, на них надеты кожаные ремни. Ремни передавали вращение на жернова.

Я внимательно осмотрел трансмиссию. Валы крутились ровно, без просадок. Подшипники смазаны, темное и густое масло просачивалось из-под крышек. Шкивы целые, без трещин.

Проверил ремни. Провел рукой по кожаной поверхности. Один ремень натянут туго, это хорошо. А вот второй ремень слегка провис, заметно ослаб. Износился, растянулся за это время. Может порваться.

Я спустился вниз и подошел к Филиппу:

– Есть запасные детали? Прокладки для сальников и ремни?

Филипп кивнул:

– Есть, Александр Дмитриевич. Вы же ящик оставили, на случай поломок. В кладовке стоит.

– Принеси, пожалуйста.

Филипп пошел в дальний угол помещения, открыл дверь в кладовку. Вынес деревянный ящик, набитый деталями. Поставил на пол и открыл крышку.

Я заглянул внутрь. Там лежали запасные части: прокладки из пеньки и кожи, самых разных размеров, кожаные ремни, болты, гайки, шайбы, еще банка с машинным маслом, моток пеньковой веревки и кусок листовой меди.

Достал толстую прокладку нужного размера из свежей пеньки. Взял длинный кожаный ремень, пошире и покрепче. И еще ключи, отвертку и молоток.

Подошел к котлу, присел на корточки у протекающего сальника. Начал откручивать гайки крепления.

Гайки сидели туго, прикипели от жара. Я взял ключ и налег на них всем весом. Гайка поддалась и завертелась. Открутил первую, вторую, наконец третью. Снял металлическую крышку сальника и отложил в сторону.

Внутри виднелась старая прокладка, черная пенька, размокшая и сморщенная. Я поддел ее отверткой и вытащил. Бросил на пол.

Взял новую прокладку, вставил в паз. Подогнал по размеру и прижал пальцами. Сверху положил кожаную прокладку, дополнительную, для надежности. Накрыл крышкой, начал закручивать гайки.

Затягивал равномерно, по кругу, чтобы не перекосило. Гайки затянул крепко, но не слишком, чтобы прокладку не передавило.

Закончил, вытер руки о платок. Проверил, течь прекратилась.

Поднялся на второй этаж. Подошел к провисающему ремню. Ослабил натяжение, открутив крепежные болты на шкиве. Снял старый ремень и отложил его в сторону.

Взял новый ремень, надел на шкивы, на маховик внизу и на шкив трансмиссии наверху. Натянул туго, закрепил болтами. Проверил натяжение рукой, теперь нормально, не провисает, не перетянут.

Работа заняла около часа. Я устал и вспотел. Рубашка прилипла к спине, лоб намок от пота.

Спустился вниз и вытер лицо платком. Надел сюртук и опустил рукава.

Повернулся к мельнику:

– Филипп, запускайте машину. Проверим, все ли в порядке.

Филипп открыл заслонку топки, подбросил дров. Огонь снова разгорелся, пламя постепенно опять затанцевало, все ярче и ярче. Температура в котле начала расти, давление пара увеличивалось.

Через несколько минут маховик дрогнул и начал вращаться. Сначала медленно, потом быстрее. Ремни натянулись и заскрипели. Трансмиссия наверху заработала, жернова завертелись с громким скрежетом.

Я прислушался. Звук ровный, без посторонних стуков и скрипов. Маховик крутится плавно. Ремни не проскальзывали. Сальник больше не протекает.

Подошел к котлу, осмотрел место ремонта. Сухо, ни капли.

Поднялся на второй этаж, проверил новый ремень. Натянут туго, не провисает, вращается ровно.

Все в порядке.

Спустился вниз, подошел к Баранову:

– Готово, Иван Петрович. Неисправности устранены. Машина будет работать без проблем еще несколько месяцев.

Баранов облегченно вздохнул:

– Вот и славно! Спасибо вам, Александр Дмитриевич! Пойдемте в дом, пообедаем. Проголодались небось?

Я кивнул:

– Пообедаю с удовольствием.

Мы вышли из мельницы, Филипп закрыл дверь и остался внутри, работать дальше.

Пошли по дорожке к дому. Солнце склонялось к закату, жара спадала. Подул легкий и прохладный ветерок.

Очутившись в доме мы сразу направились в столовую. Слуги уже накрыли стол.

Все как полагается, белая скатерть, фарфоровые тарелки с синей каймой, серебряные приборы. На столе супница с щами, жареная утка, гречневая каша в горшке, пироги с капустой, графины с квасом и вином.

Сели, начали обедать. Баранов накладывал щи в тарелки, отрезал куски утки и наливал вино.

Ели неторопливо, разговаривали обо всяком. Баранов расспрашивал о делах в городе, о новостях. Я отвечал коротко, рассказывал о каретном производстве и о насосах.

Баранов слушал, кивал, пил вино маленькими глоточками. Потом вдруг сказал:

– Александр Дмитриевич, у меня сосед есть. Вы его знаете Лебедев Алексей Семенович, помещик. Имение в десяти верстах отсюда. Помните, вы его видели у меня? Познакомились на ярмарке месяц назад, разговорились.

Я отложил вилку, посмотрел на Баранова:

– И что?

– Он недавно приезжал мельницу посмотреть, – продолжил Баранов. – Я ему показал, как работает. Лебедев впечатлился. Говорит, у него тоже старая водяная мельница есть, еле работает. Спросил, можете ли вы построить такую же паровую?

Я задумался. Еще один заказ? Это хорошо, но времени у меня совсем не хватает.

– Могу, – ответил я осторожно. – Но сейчас занят. Князь Долгоруков заказал три мельницы для своих имений, это приоритет. Плюс насосы, кареты, текущие дела.

Баранов понимающе кивнул:

– Лебедев не торопится. Говорит, может подождать. К следующему севу хочет новую мельницу иметь.

Я прикинул. Сейчас лето. До весны еще минимум полгода. Если за это время я успею выполнить заказ князя и наладить текущие производства, то как раз смогу взяться за мельницу для Лебедева.

– К весне успею, – сказал я. – Скажите Лебедеву, что готов взяться. Цену обсудим отдельно, нужно посмотреть его мельницу, оценить объем работ.

Баранов обрадовался:

– Отлично! Передам Алексею Семеновичу! Он будет рад!

Он налил мне вина, поднял свой бокал:

– За ваши успехи, Александр Дмитриевич! За паровые машины и процветание!

Я поднял бокал и чокнулся с Барановым:

– За успехи.

Выпили. Вино красное и крепкое. На вкус терпкое Согрело изнутри.

После обеда Баранов предложил остаться на ночь, но я отказался:

– Спасибо, Иван Петрович, но мне нужно в город. Завтра много дел.

– Как хотите, Александр Дмитриевич. Велю запрячь коляску, вас отвезут.

Баранов вышел и отдал распоряжения. Через десять минут к крыльцу подали коляску. Легкая, двухместная, запряжена гнедым конем. Кучер сидел на козлах, пожилой мужик в кафтане и картузе.

Я попрощался с Барановым у крыльца. Он обнял меня и пожал руку:

– Спасибо, что приехали, Александр Дмитриевич! Машину проверили и отремонтировали. Буду спокоен!

– Не за что, Иван Петрович. Раз в пару месяцев буду приезжать, следить за состоянием.

– Договорились!

Я сел в коляску, кучер тронул вожжи. Конь пошел рысью по аллее, мимо лип и клумб. Выехали в ворота, свернули на дорогу.

Солнце садилось, небо розовело, потом краснело. Тени легли длинные и темные. Воздух остывал, повеяло прохладой.

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Устал за день, столько всего сделано. Но и постарался везде успеть. Много работы, много дел.

Но усталость приятная. Все предприятия под контролем. Каретное дело налаживается, нужно только расширяться. Насосы идут хорошо, заказов становится больше. Мельница работает безупречно, неполадки устранены.

Коляска ехала по грунтовой дороге, колеса скрипели на ухабах. Конь фыркал, помахивал хвостом, отгоняя мух.

Впереди показались крыши города, церковные купола блестели под последними лучами солнца. Тула встречала вечерней тишиной.

Довезли меня до дома к семи вечера. Я расплатился с кучером, вошел в калитку.

Матрена встретила на пороге:

– Александр Дмитриевич, пришли наконец! Целый день мотались! Ужинать будете?

– Буду, Матрена Ивановна. Что приготовили?

– Картошку с салом пожарила, огурцы соленые, хлеб свежий. Квасу налить?

– Налейте, спасибо.

Я прошел в комнату, снял сюртук и повесил на спинку стула. Умылся водой из рукомойника, холодной и освежающей. Сел за стол.

Матрена принесла ужин на подносе, поставила передо мной. Картошка жареная, румяная, с кусочками сала. Огурцы хрустящие, соленые, пахнут укропом. Хлеб ржаной, нарезанный толстыми ломтями. Кружка холодного кваса.

Я поужинал с аппетитом, потому что устал и проголодался. Картошка вкусная, огурцы отменные.

Поел, допил квас. Матрена убрала посуду, пожелала спокойной ночи и ушла к себе.

Я остался один в комнате. Сел за письменный стол, зажег керосиновую лампу. Достал записную книжку, раскрыл, начал записывать итоги дня. Одновременно набросал план назавтра. Закрыл записную книжку, отложил перо. Потер глаза, они устали за день.