Текст книги "Инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4
Первая карета

Утром следующего дня первым делом я отправился в насосную мастерскую. Зубков ясно дал понять, что это направление должно быть приоритетным. Я не собирался давать ему повода обвинить меня в пренебрежении обязанностями смотрителя. Только не это.

Севастопольцы продолжали работу над пристройкой, дело шло своим чередом, Морозов управлялся без моего участия. Семен и Трофим справлялись с текущими заказами в основной мастерской. Хорошо когда можно делегировать полномочия толковым помощникам, затем просто приезжать и проверять, как у них дела.

Мне же пока предстоит наладить другое дело. Сегодня мне надо заняться каретами. Там тоже надо запустить процесс, чтобы дальше он уже крутился сам, при моем минимальном участии и контроле.

Я нанял извозчика, велел везти к гостинице Савельева. Там Скобов с помощниками уже ждал меня для начала работы.

Через четверть часа я подъехал к гостинице, к двухэтажному каменному зданию с вывеской над входом. Во дворе тянулось видное даже с улицы длинное деревянное строение с широкими воротами, наша каретная мастерская.

Я расплатился с извозчиком, подошел к воротам, толкнул их. Створки поддались со скрипом. Савельев сделал еще один вход с улицы, не только со двора, что вполне логично.

Внутри пахло деревом, краской и кожей. Просторное помещение с высоким потолком, окна на южную сторону пропускали обильный свет. Вдоль стен стояли верстаки, на стеллажах лежали инструменты: пилы, рубанки, стамески и молотки. В углу громоздилась наковальня с горном. У дальней стены станок для гнутья дерева.

Скобов стоял у верстака, рядом с ним Гриша и Матвей. Оба в рабочих фартуках, руки в древесной пыли. Увидели меня и выпрямились.

Скобов вытер руки о фартук и подошел поздороваться.

– Александр Дмитриевич, здравствуйте. Ну вот, мы готовы, – он кивнул на помощников.

Я поздоровался с ними. Григорий молча поклонился, Матвей кивнул, внимательно глядя на меня.

– Готовы начинать? – спросил я Скобова.

– Готовы. Вчера изучил с ними чертежи, все понял. Начнем с рамы, как и договаривались.

Я подошел к верстаку и развернул на нем листы с чертежами. Скобов с помощниками придвинулись, внимательно наблюдая за моим пальцем, как коты за бегающей мышкой.

– Мы уже с вами это обсуждали, если вы смотрели чертеж, то видели, что рама делается из дуба, – сказал я, указывая на чертеж. – Две продольные балки длиной по три аршина каждая, толщиной в три вершка. Поперечины четыре штуки, длиной по аршину с половиной. Соединения на шипах, проклеенные и скрепленные железными угольниками.

Скобов кивнул, тоже провел пальцем по линиям чертежа.

– Дуб есть в сарае, Савельев уже привез. Пойдемте покажу. Хотя вы его видели, кажись

Мы прошли в дальний угол мастерской, где под навесом лежали штабеля досок и брусьев. Скобов отодвинул несколько досок, достал толстый дубовый брус, темное плотное дерево, тяжелое на ощупь.

– Вот этот пойдет на продольные балки. Григорий с Матвеем распилят его пополам, обстругают до нужного размера.

Я осмотрел брус, провел ладонью по поверхности. Дерево сухое, без трещин, волокна ровные. Постучал костяшками, звук глухой и плотный.

– Подходит. Начинайте с распиловки.

Григорий с Матвеем взяли двуручную пилу и положили брус на козлы. Скобов отмерил аршином нужную длину, начертил грифелем линию.

Помощники взялись за пилу с двух сторон и начали пилить. Пила шла ровно, опилки сыпались на пол светлой кучкой. Работали размеренно, без спешки, Григорий тянул пилу на себя, Матвей толкал от себя.

Я стоял рядом и наблюдал. Видно, что помощники привыкли работать вместе, движения слаженные, пила не уходит в сторону, рез получается ровный.

Через четверть часа они отпилили первый кусок. Матвей отложил его в сторону, Гришка отмерил следующий.

Снова начали пилили. На него ушло минут двадцать. Так распилили брус на четыре куска, две продольные балки и две запасных.

– Теперь обстругаем до нужной толщины, – сказал Скобов, кивая Гришке.

Тот положил первую заготовку на верстак и закрепил струбциной. Взял рубанок, провел по поверхности, длинная стружка вилась спиралью и падала на пол. Еще раз и еще.

Дерево светлело на глазах становилось гладким. Матвей притащил вторую заготовку, закрепил на другом верстаке и тоже начал обстругивать.

Скобов ходил между верстаками, проверял толщину аршином после каждых нескольких проходов рубанка. Вносил поправки, показывал Григорию, где снять побольше, где оставить как есть.

Я подошел к чертежам, свернул их и убрал в карман. Все-таки спокойнее, когда чертежи при мне, так будет точно, что не попадут в руки конкурентов.

В дверь мастерской вошел Савельев, в жилете, рукава рубашки закатаны до локтей. Улыбнулся и подошел ближе.

– Александр Дмитриевич, как дела? Начались работы? Эх, побыстрее бы изготовить первую!

– Начались. Григорий с Матвеем готовят детали для рамы под руководством Артемия Скобова.

Савельев подошел к верстакам и посмотрел как работают помощники.

– Хорошо идет. Я тут прикинул, если карету делать недели три, то в месяц можно две штуки выпускать. Цену поставим рублей восемьдесят за штуку, не меньше. Это дешевле московских, но качество лучше. Заказчики найдутся.

Я кивнул.

– Нужно сначала первую сделать, показать, что конструкция работает. Потом уже о заказах думать.

– Верно говорите. Но я уже еще одному купцу намекнул, Ивану Баташеву, вы его знаете. Он заинтересовался и сказал покажете готовую, посмотрю.

Григорий с Матвеем закончили выстругивать первые две балки, отложили их и взялись за следующие. Работали молча и сосредоточенно. Стружка сыпалась на пол ровными завитками.

Я подошел ближе, взял готовую балку и внимательно осмотрел. Поверхность гладкая и ровная. Приложил аршин, получилось три вершка толщиной, как и требовалось. Длина три аршина ровно.

– Хорошая работа, – сказал я Григорию.

Тот кивнул, не отрываясь от рубанка.

Я отошел к окну и посмотрел на улицу. По мостовой ехали телеги, шли пешеходы. Напротив стоял каменный дом с лавкой на первом этаже, там торговали мануфактурой. Вывеска выцвела на солнце.

Савельев подошел и встал рядом.

– Александр Дмитриевич, я вот о чем думаю. Когда карета будет готова, надо ее показать не просто купцам, а устроить выезд. Пригласить состоятельных людей, прокатить по городу. Пусть видят, как она едет, как плавно, без тряски. Людская молва лучшая продажа.

Это он о маркетинге. Молодец, правильно мыслит.

– Разумно. Но до этого еще далеко.

– Конечно, конечно. Я просто заранее говорю.

Григорий с Матвеем закончили вторую пару балок, положили рядом с первой. Все четыре лежали ровные и одинаковые. Вытерли пот со лба.

– Балки готовы, – сказал Скобов. – Теперь поперечины делать будем.

Матвей пошел к штабелю дубовых досок, выбрал подходящую, толстую, без сучков. Григорий помог ему донести к верстаку. Скобов начал отмерять и размечать куски нужной длины.

Я посмотрел размеры поперечин. Показал Скобову пальцем.

– Вот здесь, на концах поперечин, нужно вырезать шипы. Они войдут в пазы на продольных балках. Соединение должно быть плотным, без зазора.

Скобов кивнул.

– Понял. Григорий с Матвеем сначала отпилят все четыре поперечины, потом я шипы вырежу стамеской, покажу им, как делается.

Работа закипела дальше. Григорий с Матвеем пилили, Скобов размечал, я стоял рядом, вносил уточнения, показывал, как именно должны располагаться детали. Савельев ушел по своим делам в гостиницу.

К полудню помощники отпилили все четыре поперечины, обстругали их до нужной толщины. Скобов разложил их на верстаке рядом с продольными балками. Я осмотрел заготовки, все получились ровные, размеры точные.

– Теперь шипы, – сказал Скобов, доставая стамеску и киянку.

Он взял первую поперечину, закрепил ее в тисках. Начертил грифелем линии для шипа, прямоугольный выступ на конце детали.

Приложил стамеску к линии, ударил киянкой. Дерево откололось тонким слоем. Еще удар и еще. Скобов работал аккуратно, снимал дерево понемногу, не спеша.

Григорий с Матвеем стояли рядом и наблюдали. Скобов объяснял им, не отрываясь от работы:

– Шип вырезается так, чтобы толщина его составляла треть от толщины детали. Если слишком тонкий, то сломается, если слишком толстый, не войдет в паз. Стамеску держите вертикально, режьте вдоль волокон, а не поперек.

Григорий кивал. Матвей взял вторую поперечину, закрепил в тисках на соседнем верстаке, начал вырезать шип по примеру Скобова.

Я наблюдал за работой, проверял по чертежу правильность размеров шипа. Савельев ушел, затем пришел его помощник и позвал нас обедать.

– Пора подкрепиться. Хозяин велел накрыть стол в трактире. Пойдемте.

Скобов с помощниками отложили инструменты и вытерли руки. Мы вышли из мастерской, прошли через двор до гостиницы и очутились в трактире на первом этаже. Внутри пахло щами и жареным мясом.

Половой проводил нас к длинному столу у окна. Савельев заказал щей, жареной говядины с кашей, пирогов и чаю. Мы сели, подождали, пока принесут еду.

Савельев увидел, что мы пришли, подошел, сел рядом, налил себе водки из графина, выпил и смачно закусил огурцом. Скобов с помощниками взяли ложки и молча начали есть щи. Я пил чай и ел пирог с капустой для начала.

Нетерпеливый хозяин гостиницы опять начал говорить о будущих прибылях.

Я покачал головой.

– Еще рано считать прибыль. Первую карету еще не сделали, не испытали. Может, конструкция потребует доработки. Может, заказчики найдутся не сразу.

– Найдутся, найдутся, – махнул рукой Савельев. – Я уже всем купцам рассказал про новую карету. Все заинтересовались. Один даже задаток готов внести, как только увидит готовую.

Скобов доел щи и взялся за говядину. Жевал медленно, не вмешиваясь в разговор. Григорий с Матвеем ели молча, изредка переглядывались.

– Давайте сначала первую карету доделаем, – сказал я проверенную мантру. Честно говоря, энтузиазм Савельева слегка раздражал. Как бы беды не накликать таким нетерпением. – испытаем, а потом уже о заказах говорить будем.

Савельев вздохнул и налил себе еще водки.

– Хорошо, хорошо. Но я все равно буду рассказывать людям и готовить почву. Когда карета будет готова, сразу пойдут заказы.

Мы доели и вернулись в мастерскую. Скобов с помощниками сразу взялись за работу. Матвей продолжал вырезать шипы на поперечинах под присмотром Скобова. Григорий начал вырезать пазы на продольных балках, Скобов показал ему, как делается, разметил первый паз грифелем.

Я стоял рядом и проверял, чтобы размеры совпадали с чертежом.

– Вот здесь шип немного толстоват, – сказал я Матвею, показывая на деталь. – Снимите еще стружку, чтобы входил в паз плотно, но без усилия.

Матвей кивнул, снял лишнее стамеской. Проверил, приложив к продольной балке, где Григорий уже вырезал паз. Шип вошел плотно, без щели.

– Теперь правильно, – кивнул я.

Работа продолжалась до вечера. Матвей закончил все четыре шипа на концах поперечин, Григорий вырезал пазы на продольных балках под руководством Скобова. Работали сосредоточенно, Скобов проверял размеры аршином после каждого надреза и вносил поправки.

Я помогал с разметкой, показывал, где именно должны располагаться пазы, чтобы рама получилась прямоугольной, без перекосов. Мерил диагонали и делал пометки грифелем.

К закату солнца основные детали рамы были готовы, две продольные балки с вырезанными пазами, четыре поперечины с шипами. Оставалось собрать раму, проклеить соединения и закрепить железными угольниками.

Скобов разложил детали на верстаке и осмотрел каждую. Григорий с Матвеем стояли рядом и вытирали руки.

– Завтра соберем раму и проклеим, – сказал Скобов. – Угольники где брать будете?

– Мой кузнец уже делает, – сказал я. – Принесу завтра.

– Хорошо. Тогда завтра займемся еще деталями подвески, креплениями для рессор. Чертеж покажите.

Я развернул лист с чертежом подвески и показал Скобову. Он изучал, кивал и задавал уточняющие вопросы. Григорий с Матвеем смотрели через его плечо. Я объяснял, как именно должны крепиться рессоры к раме, какие нужны железные детали, какой они должны быть толщины.

Савельев зашел в мастерскую и посмотрел на разложенные детали.

– Ну что, господа, как успехи?

– Детали рамы готовы, – сказал я. – Завтра Иван Григорьевич с помощниками соберет раму и начнет делать крепления для рессор.

– Отлично! Вижу, дело движется. Александр Дмитриевич, может, останетесь на ужин? Я велю накрыть стол в гостинице.

– Благодарю, но мне пора домой. Устал за день.

Я попрощался с работниками и вышел из мастерской. Вечер опускался на Тулу, над крышами темнело небо, в окнах зажигались огни. Я нанял извозчика и велел везти домой.

Сидел в пролетке, смотрел на проплывающие мимо дома. Думал о прошедшем дне. Рама для кареты вроде выходит добротная. Еще неделя-две, и первая карета будет готова для испытаний.

Извозчик довез меня до дома, я расплатился и вошел внутрь. Матрена Ивановна предложила поужинать, но я сказал, что не голоден.

В моей комнате было темно и прохладно. Зажег свечу, снял сюртук, сел на кровать. Разулся и лег, не раздеваясь.

Следующее утро началось с дождя. Я проснулся от стука капель по окну, умылся и оделся. Позавтракал черным хлебом с маслом, выпил чаю. Дождь не прекращался, серая пелена закрыла город, по улице текли ручьи.

Я надел плащ и вышел из дома. Сначала отправился к насосной мастерской. Нужно проверить, как идет работа над пристройкой, а потом отправиться к Савельеву в каретную.

У мастерской севастопольцы работали под дождем, натянули над пристройкой брезент и продолжали возводить стены. Морозов стоял на лестнице, укладывал очередной венец. Егор и Иван подносили бревна, Гришка конопатил пазы мхом. Семен иногда придерживал брезент, чтобы не сдуло ветром.

Я подошел к Семену.

– Как дела? Дождь не помеха?

Семен ответил не оборачиваясь:

– Стены почти готовы. Еще два венца и матицу класть будем. Завтра начнем крышу, если дождь прекратится.

– Хорошо.

Я прошел в основную мастерскую. Трофим стоял у горна, ковал железную деталь, будущий угольник для каретной рамы. Молот звенел по наковальне, искры летели в стороны.

– Александр Дмитриевич, делаю угольники, как велели, – сказал Гришка, не прекращая работу. – Шесть штук скоро будут готовы.

– Делай. Мне нужны восемь, четыре на раму, четыре запасных.

– Понял, ваше благородие.

Я снял плащ и осмотрел насосы, стоящие в углу. Уже два насос стояли почти готовые, завернутые в промасленную тряпицу в некоторых местах. Пока что других заказов нет, поэтому у ребят немного работы, можно уделить время каретному делу.

Через час я снова надел плащ и вышел под дождь. Нанял извозчика, велел везти на Московскую улицу.

Каретная мастерская встретила меня стуком молотков и скрипом пилы. Скобов с Григорием и Матвеем уже вовсю работали. На верстаке лежала собранная рама кареты, две продольные балки, скрепленные четырьмя поперечинами. Соединения проклеены столярным клеем, стянуты веревками до высыхания.

Скобов увидел меня и кивнул.

– Александр Дмитриевич, мы собрали раму с утра. Клей сохнет, к вечеру можно будет ставить угольники.

Я подошел к верстаку и осмотрел раму. Соединения плотные, без щелей. Покачал конструкцию, держится крепко, не шатается. Проверил углы, все прямые.

– Добротно сделано. Угольники скоро принесу. А вы пока что делаете?

– Крепления для рессор, – Скобов показал на другой верстак, где Григорий обрабатывал деревянные бруски. – Вот эти бруски пойдут под днище рамы, к ним рессоры будут крепиться. Матвей режет железные пластины, будем прокладывать их между рессорами и брусками, для прочности.

Матвей стоял у тисков, пилил ножовкой железный лист на полосы. Работал медленно и старательно, железо поддавалось с трудом, визжало под пилой.

Я развернул чертеж подвески и положил на верстак рядом с Григорием.

– Вот здесь, смотрите, – показал я пальцем, – крепления располагаются на расстоянии полутора аршин друг от друга. Четыре крепления, два спереди, два сзади. Бруски должны быть толщиной в два вершка, шириной в три.

Григорий кивнул и приложил аршин к бруску, который обрабатывал. Отмерил, начертил грифелем линию. Взял пилу, отпилил лишнее. Потом обстругал рубанком до нужной ширины.

Скобов подошел к Матвею, посмотрел на его работу.

– Матвей, режь ровнее. Пластины должны быть одинаковой ширины, иначе рессоры криво лягут.

Матвей кивнул, приложил железную линейку к листу и начертил новую линию. Пилил медленно и аккуратно.

Я наблюдал за их работой, вносил поправки. Показал Григорию, как именно должны крепиться бруски к раме, они должны быть под определенным углом, чтобы рессоры правильно распределяли нагрузку.

– Рессоры будут работать на сжатие и растяжение, – объяснял я. – Если крепления поставить неправильно, рессоры быстро сломаются или карета будет трястись так же, как обычная.

Григорий внимательно слушал. Брал бруски, прикладывал к раме и проверял угол.

К полудню Григорий закончил все четыре бруска для креплений. Матвей отпилил восемь железных пластин, по две на каждое крепление. Скобов осмотрел детали и удовлетворенно покачал головой.

– Хорошо. Теперь нужно просверлить отверстия под болты. Александр Дмитриевич, какой диаметр отверстий?

Я посмотрел в чертеж.

– Половина вершка. Болты будут толстые, чтобы держали нагрузку.

Скобов достал коловорот с толстым сверлом, начал сверлить отверстия в брусках. Работал осторожно, чтобы сверло не ушло в сторону. Григорий держал бруски, Матвей подкладывал деревянную подставку снизу, чтобы дерево не раскололось при выходе сверла.

В дверь мастерской вошел Савельев, отряхнул плащ от дождя.

– Ну, как работа? Вижу, рама уже собрана!

– Собрана, – кивнул Скобов. – Клей сохнет.

Савельев подошел к верстаку, осмотрел раму и похлопал по ней ладонью.

– Крепкая. Такая сто лет простоит. Александр Дмитриевич, пойдемте, пообедаем. Я стол накрыл в трактире.

Я посмотрел на Скобова. Тот отложил коловорот и вытер руки.

– Пойдем. Ребята, заканчивайте сверлить, пойдем обедать.

Мы вышли из мастерской: я, Савельев и Скобов. Дождь ослаб, превратился в мелкую морось. Прошли по двору до гостиницы.

Хозяин проводил нас к столу у печки. Сегодня почти тоже самое: он заказал щей, жареной рыбы с картошкой, пирогов с мясом и чаю. Мы сели и стали ждать.

Савельев потер руки. Принесли еду. Мы ели молча.

Скобов методично пережевывал рыбу, запивал квасом. Савельев рассказывал о гостиничных делах, мол, постояльцы приезжают, номера заняты, доход потихоньку идет.

После обеда мы вернулись в мастерскую. Григорий сверлил последние отверстия в брусках, Матвей зачищал железные пластины напильником и убирал заусенцы.

Я подошел к ним и осмотрел готовые детали. Бруски ровные, отверстия просверлены точно. Пластины гладкие, без острых краев.

– Хорошая работа, – сказал я Григорию. – Теперь нужно эти бруски прикрепить к раме снизу. Болтами насквозь, чтобы держалось крепко.

Скобов подошел, взял один брусок и приложил к нижней стороне рамы.

– Вот здесь будет переднее левое крепление, – показал он Григорию. – Держи брусок, я сделаю разметку.

Григорий держал брусок, прижимая его к раме. Скобов начертил грифелем места под отверстия. Потом просверлил раму насквозь тонким сверлом, где пробные отверстия.

– Правильно, – кивнул я. – Теперь так же сверлите все четыре крепления.

К вечеру все четыре бруска размечены, пробные отверстия просверлены. Клей на раме высох, веревки можно снимать.

Я отправился в свою мастерскую, забрал у Трофима готовые угольники, восемь штук, кованые, с отверстиями под гвозди. Тяжелые и крепкие. Трофим сделал их из толстого железа, как я и просил.

Вернулся в каретную с угольниками в мешке. Скобов взял первый, приложил к углу рамы.

– Подходят. Сейчас прибьем.

Матвей держал угольник, Скобов вбивал гвозди, толстые, четырехгранные, кузнечной работы. Удары молотка гулко отдавались в мастерской. Угольник сел плотно, намертво скрепил соединение.

Так мы прибили все восемь угольников, по два на каждый угол рамы. Конструкция стала жесткой, не шаталась даже при сильном нажиме.

Я покачал раму, держалась крепко, как монолит.

– Отлично. Завтра прикрутите крепления для рессор болтами.

Скобов кивнул и вытер пот.

– Завтра прикрутим. Тогда можно будет за кузов браться.

Я попрощался с ними и вышел из мастерской. Вечер опускался на Тулу, дождь давно прекратился. Улицы блестели от воды, в лужах отражались фонари. Я нанял извозчика и велел везти домой.

По дороге вспомнил Лизу. Несколько дней прошло с той ночи, как я ездил к ней. Нужно снова встретиться с ней.

Извозчик довез до дома. Я расплатился, поднялся по лестнице и вошел в комнату. Зажег свечу и снял сюртук. Так устал, что не мог сидеть и тут же лег спать.