Текст книги "Инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22
Строительство водопровода

Остаток дня ушел на закупку материалов и организацию. Заказал у лесоторговца десять дубовых бревен, на стойки башни. Двадцать сосновы бревен потоньше, на балки и раскосы. Сто досок на обшивку и настилы. Воз гвоздей, скоб, болтов.

Все это велел привезти к больнице завтра с утра.

Еще заказал у бондаря резервуар, большой деревянный бак цилиндрической формы, высотой в два, диаметром в три аршина. С крышкой, с люком для залива воды, с выходным патрубком внизу. Бондарь обещал сделать за неделю.

В своей мастерской поставил мастеровых делать насос. Семен взялся за цилиндр и поршень, Трофим и Филипп за конный привод и раму. Гришка помогал всем по очереди, бегал на подхвате.

Вечером заехал в больницу, договорился с доктором Скрябиным о помощниках.

– Петр Иванович, нужны рабочие руки. Траншею копать под трубы в подвале, материалы таскать, придерживать что-то. Можете выделить нескольких служителей?

Скрябин кивнул.

– Конечно. Дам вам четверых. Крепкие мужики, работящие. Только не отвлекайте их надолго, в больнице дел много.

– Не буду. Где руки нужны, позову, остальное время они ваши.

Утром следующего дня работа закипела.

К семи часам во двор больницы прибыли три телеги с бревнами и досками. Следом пришла артель Осипова, пятнадцать плотников с топорами, пилами, рубанками.

Осипов скомандовал, артельщики принялись разгружать материалы, складывать в порядке.

Я показал Осипову место под башню —, угол двора, в десяти саженях от колодца.

– Тимофей Савельевич, вот здесь будем ставить. Сначала надо выровнять площадку, потом заложить каменный фундамент. Башня тяжелая, без фундамента просядет.

Осипов кивнул.

– Понял. Камень есть?

– Привезут сегодня днем.

Осипов скомандовал своим. Четверо артельщиков взялись за лопаты, начали копать фундамент, квадрат три на три аршина, глубиной в аршин.

Остальные плотники начали обрабатывать бревна, обтесывать, подгонять по размеру, выбирать пазы для соединений.

Я ходил между ними, проверял, давал указания по чертежам.

К обеду яма под фундамент была готова. Привезли две телеги камня, крупного булыжника. Артельщики начали укладывать камень в яму, проливать глиной, трамбовать.

К вечеру фундамент поднялся над землей на пол-аршина, получилась прочная каменная площадка.

На второй день начали ставить башню. Сначала четыре угловых стойки, толстые дубовые бревна. Установили вертикально на фундамент, закрепили временными подпорками.

Потом начали связывать стойки горизонтальными балками на разных уровнях, внизу, посередине, наверху. Балки врубали в стойки, крепили деревянными нагелями и железными скобами.

Работа шла споро. Артель Осипова работала слаженно, без суеты. Кто-то пилил, кто-то тесал, другие подавали материалы наверх, а еще крепили балки. Осипов командовал, следил, чтобы все шло по отвесу и ровно.

Я тщательно замерял каждое соединение, сверяя с чертежами.

На второй день непрерывной работы башня выросла до половины высоты. Поставили промежуточные балки, раскосы для жесткости. Конструкция становилась прочной, устойчивой.

Больничные служители помогали, таскали доски, подавали инструменты, придерживали балки снизу, пока их крепили наверху.

Доктор Скрябин приходил несколько раз в день, смотрел на стройку с довольным видом.

– Александр Дмитриевич, быстро растет! Думал, займет намного дольше времени.

– Артель хорошая, Петр Иванович. Опыт большой.

На четвертый день башня достигла полной высоты, восемь саженей. Наверху сделали площадку из толстых досок, на ней будет стоять резервуар. Площадку обнесли перилами для безопасности.

Поставили лестницу внутри башни, крутую, с перилами, чтобы можно было подниматься для обслуживания резервуара.

На следующий день обшили башню досками снаружи, для защиты от ветра и дождя. Крышу сделали двускатной, обили железом.

Наконец башня встала рядом с госпиталем, высокая, крепкая, добротная.

В тот же день привезли резервуар от бондаря. Большой деревянный бак, стянутый толстыми железными обручами от Баташева.

Поднять его наверх оказалась непростая задача. Бак тяжелый и громоздкий.

Я придумал слегка усовершенствованный подъемник. Мы установили сверху на площадке блок, пропустили через него толстый канат. Снизу привязали канат к резервуару, сверху намотали на ворот. Десять человек начали крутить ворот, резервуар медленно пополз вверх.

Я стоял внизу, следил, чтобы резервуар не раскачивался, не задевал балки.

Поднимали около часа. Медленно, осторожно. Наконец резервуар оказался на площадке. Артельщики затащили его полностью, установили на деревянные подкладки, выровняли по уровню и закрепили болтами к площадке.

Я поднялся по лестнице, проверил установку. Резервуар стоял прочно, не качался, не болтался. Крышка на петлях, открывалась легко. Люк для залива воды сверху. Выходной патрубок в нижней части, к нему будет подключаться труба.

Спустился, дал знак Осипову.

– Все отлично, с башней закончили, стоит крепко. Теперь ставим насос.

Насос привезли из мастерской на следующий день. Семен Косых, Трофим и Филипп затащили его на телегу и привезли к госпиталю.

Установили рядом с колодцем. Бронзовый цилиндр на прочной раме, конный привод сбоку, простой механизм, конь ходит по кругу, вращает вал, который крутит насос.

Входной патрубок насоса опустили в колодец, выходной соединили с трубой, идущей вверх в резервуар на башне.

Испытали. Запрягли лошадь, которую одолжил доктор Скрябин из больничной конюшни. Конь пошел по кругу, насос тут же заработал. Вода пошла вверх по трубе, полилась в резервуар.

Поднялся на башню, проверил, как там дела. Вода наполняла резервуар, уровень рос на глазах. Отлично.

Спустился, остановил насос. Резервуар заполнился на треть, этого достаточно для проверки.

Следующая неделя ушла на прокладку труб внутри здания.

Баташев привез медные трубы, краны, фитинги, точно в срок. Все детали качественные, без брака.

Я с мастеровыми и четырьмя больничными служителями начал монтаж.

Сначала главная труба от резервуара вниз. Закрепили ее вдоль внешней стены башни, потом через окно подвала ввели в здание.

В подвале проложили трубы под потолком. От главной трубы пошли ответвления, к кухне, к прачечной, к палатам, к операционной.

Копали каналы в стенах, закладывали трубы, замазывали раствором. Служители помогали, месили раствор, подавали инструменты, придерживали трубы.

В каждой палате вывели трубу к стене, установили кран. Под краном поставили раковину, медный таз на кронштейнах.

На кухне три крана, один у печи, два у рабочих столов.

В прачечной два крана над большими корытами.

В операционной три крана, один у рукомойника, два у столов для инструментов.

Работа шла медленно, кропотливо. Каждое соединение труб нужно было тщательно паять, проверить на герметичность.

Соединения паяли Семен Косых и Трофим. Нагревали паяльники в переносной жаровне с углями, прикладывали к месту соединения. Припой плавился, затекал в щель и застывал прочным швом.

Я проверял каждый шов и кран.

Доктор Скрябин заходил каждый день, наблюдал за работой. Иногда приводил сестер милосердия, показывал новые краны в палатах.

– Вот, видите? Скоро вода будет течь прямо здесь. Не нужно будет таскать ведра из колодца.

Сестры смотрели с любопытством и недоверием.

– А правда будет течь, Петр Иванович?

– Правда. Капитан Воронцов знает свое дело.

Через три недели после начала работ все было готово. Башня гордо высилась рядом с больницей, резервуар установлен, насос работает, трубы проложены, краны установлены.

Оставалось последнее испытание, пустить воду по всей системе.

Я договорился с доктором Скрябиным о торжественном пуске. Пригласили Беляева, нескольких чиновников из управы, главного архитектора города.

Собрались во дворе больницы в ясный летний день. Осень уже витала в воздухе, воздух свежий, прохладный.

Беляев стоял рядом со мной, смотрел на башню.

– Впечатляет, однако. Высокая какая!

– Восемь саженей, Николай Андреевич. Дает хорошее давление для подачи воды на второй этаж.

Доктор Скрябин подошел, потирая руки от нетерпения.

– Ну что, начинаем?

Я кивнул.

– Начинаем.

Дал знак Семену Косых. Он запряг лошадь в конный привод насоса, повел по кругу. Насос заработал, размеренно, ритмично. Вода из колодца пошла вверх по трубе в резервуар на башне.

Мы ждали полчаса, резервуар заполнялся. Я поднялся на башню, проверил уровень. Почти полный, этого хватит для испытаний.

Спустился, дал знак.

– Готово. Идемте в здание, проверим краны.

Все прошли в больницу. Сначала в палату первого этажа. Я подошел к крану, открыл вентиль.

Из крана забила струя воды. Чистая, прозрачная, под хорошим давлением. Полилась в медный таз под краном.

Беляев наклонился, подставил ладонь под струю.

– Течет сильно! Давление хорошее!

Доктор Скрябин открыл другой кран в той же палате. Тоже пошла вода.

– Работает! Александр Дмитриевич, работает!

Прошли в другие палаты, проверили все краны. Везде вода текла ровно, под давлением.

Поднялись на второй этаж. Проверили краны в палатах там. Тоже все работало.

Зашли на кухню. Открыли три крана, из всех полилась вода.

Поварихи всплеснули руками.

– Вот это диво! Вода прямо здесь, у печи! Не нужно из колодца таскать!

Прошли в прачечную. Открыли краны над корытами. Вода быстро наполнила корыта.

Прачки крестились.

– Господи, спасибо вам за это чудо! Раньше ведрами носили, спины гнули. А теперь открыл, и льется!

Последняя проверка операционная. Зашли туда. Я открыл кран у рукомойника. Вода полилась в медную раковину.

Доктор Скрябин вымыл руки под струей, вытер платком.

– Александр Дмитриевич, не знаю, как вас благодарить. Это огромная помощь больнице. Теперь можно работать по-настоящему, по-современному.

Беляев похлопал меня по плечу.

– Отличная работа, капитан. Губернатор будет доволен. Я доложу ему сегодня же.

Он повернулся к чиновникам.

– Господа, видите? Вот что значит толковый инженер. Пару недель работы, и готов водопровод для всей больницы. Столичные специалисты год бы возились.

Чиновники кивали, рассматривая краны и трубы.

Беляев снова посмотрел на меня.

– Александр Дмитриевич, приходите послезавтра в казначейство. Получите остаток оплаты. Все сделано отлично, в срок, без превышения сметы.

– Благодарю вас, Николай Андреевич.

Вышли из больницы. Беляев задержал меня у крыльца, отвел в сторону.

– Александр Дмитриевич, хочу сказать отдельно. Губернатор очень доволен вашей работой. И водопровод этот, и переносные паровые машины. Вы приносите городу реальную пользу.

Я поклонился.

– Благодарю вас, Николай Андреевич. Рад, что его превосходительство оценил мой скромный вклад.

Беляев кивнул, похлопал меня по плечу.

– Надеюсь, у нас все получится и дальше.

Сел в пролетку, уехал.

Я остался стоять у крыльца больницы. Смотрел на водонапорную башню, высокую, прочную. Еще одно иое творение.

Еще один шаг вперед. Еще одно доказательство моей ценности.

На следующий день после завершения водопровода для больницы я получил остаток оплаты, четыреста тридцать рублей. Прибыль после всех расходов составила около трехсот рублей. Хорошие деньги.

Теперь можно браться за следующий проект, паровые машины для фабрики Баташева.

Два дня я отдыхал, приводил в порядок текущие дела в мастерской. Проверял работу Семена Косых и других мастеровых, принимал мелкие заказы на ремонт насосов.

На третий день сел за чертежи паровых машин.

Задача двойная. Первое – сделать стационарную машину для фабрики, мощностью пять лошадиных сил. Будет стоять в углу цеха, крутить три насоса для подачи воды. Второе – сделать переносную машину меньшего размера, мощностью две-три силы. Ее можно возить по заводу и подключать к разным механизмам.

Начал со стационарной машины.

Основа горизонтальный котел, как у переносных машин для города, но больше. Длина четыре аршина, диаметр полтора аршина. Листовое железо толщиной в треть дюйма. Внутри дымогарные трубки для лучшего нагрева воды.

Паровой цилиндр диаметром восемь дюймов, ход поршня двенадцать дюймов. Это даст мощность около пяти лошадиных сил при давлении три атмосферы.

Парораспределение золотниковое, простое. Золотник управляется эксцентриком от главного вала.

Маховик чугунный, диаметром три аршина, весом пудов десять. Обеспечит плавность хода, сгладит неравномерность работы поршня.

Машина будет стоять на каменном фундаменте, прочно закреплена болтами. От главного вала пойдет длинный приводной вал вдоль цеха, от него ременные передачи к трем насосам.

Чертил весь день. Общий вид машины, потом каждый узел отдельно, котел с размерами и расположением дымогарных трубок, цилиндр с поршнем и золотниковым механизмом, маховик с валом, система креплений к фундаменту.

Отдельно начертил приводной вал, длинный, на опорных подшипниках через каждые два аршина. От вала три ответвления со шкивами для ремней к насосам.

Потом переключился на переносную машину.

Принцип тот же, что у городских машин, только размер поменьше. Горизонтальный котел длиной два аршина, диаметром один. Цилиндр диаметром шесть, ход поршня восемь дюймов. Мощность около трех лошадиных сил.

Маховик диаметром два аршина, весом пудов шесть.

Все смонтировано на двухколесной раме, как у городских машин. Можно запрячь лошадь и везти куда нужно.

Чертил всю ночь. Когда закончил, получилась папка толстых чертежей, листов на тридцать.

Теперь нужно расписать технологию изготовления и сборки для мастеров Баташева.

Я поспал, потом встал, позавтракал и сел за письменный стол, начал писать подробную инструкцию.

'Изготовление стационарной паровой машины мощностью пять лошадиных сил.

Первое. Котел. Берется листовое железо толщиной треть дюйма. Вальцуется в цилиндр диаметром полтора аршина. Швы клепаются заклепками диаметром полдюйма, с шагом в дюйм. Торцы котла круглые листы, привариваются или клепаются к цилиндру. Внутри котла устанавливаются дымогарные трубки, медные, диаметром дюйм, сорок штук, расположенных равномерно. Трубки провариваются в торцевые листы. Топка под котлом складывается из огнеупорного кирпича. Дымовая труба диаметром шесть дюймов выводится от заднего торца котла вверх, высотой три аршина.

Второе. Паровой цилиндр. Отливается из чугуна. Диаметр восемь дюймов, длина четырнадцать дюймов. Внутренняя поверхность обрабатывается на токарном станке до гладкости. Поршень отливается чугунный, с канавками под уплотнительные кольца. Кольца вытачиваются из чугуна, устанавливаются в канавки. Шток поршня стальной, диаметром дюйм с четвертью, крепится к поршню резьбой и контргайкой.

Третье. Золотниковый механизм. Золотниковая коробка отливается чугунная, крепится сбоку цилиндра. Внутри золотник, чугунный прямоугольный брусок с каналами для пропуска пара. Золотник приводится в движение штоком от эксцентрика на главном валу. Эксцентрик закрепляется на валу под углом девяносто градусов к колену шатуна.

Четвертое. Маховик и вал. Маховик отливается чугунный, диаметром три аршина, толщина обода четыре дюйма, восемь спиц. Ступица с квадратным отверстием под вал. Вал кованый стальной, диаметром два с половиной дюйма. Два колена под углом сто восемьдесят градусов для присоединения шатуна. Шейки вала обтачиваются и полируются. Вал устанавливается в подшипники, чугунные, с бронзовыми вкладышами.

Пятое. Сборка. Котел устанавливается на каменный фундамент, крепится болтами через приливы. Цилиндр крепится на котел сверху или сбоку болтами. Поршень со штоком вставляется в цилиндр. Шток выходит через сальник. На конец штока надевается головка шатуна, крепится штифтом. Другой конец шатуна крепится к колену вала. Вал устанавливается в подшипники. Маховик насаживается на вал, фиксируется клином. Золотниковый механизм устанавливается, эксцентрик крепится на вал. Паропроводы соединяют котел с золотниковой коробкой медными трубками, припаиваются. Устанавливаются краны для регулировки подачи пара, слива конденсата. Манометр и предохранительный клапан крепятся на котел…'

Писал подробно, расписывал каждую операцию, каждое соединение. Чтобы мастера Баташева могли изготовить машину без моего постоянного присутствия.

Для переносной машины написал отдельную инструкцию, короче, принцип тот же, только размеры меньше и добавляется рама на колесах.

Через два дня работы все было готово. Чертежи, инструкции, расчеты.

Собрал все в папку, поехал к Баташеву.

Глава 23
Насосы для Баташева

Баташев принял меня в кабинете. Я разложил чертежи на его столе.

– Федор Иванович, вот проекты. Стационарная машина на пять сил для вашей фабрики. Переносная на три силы. Чертежи полные, инструкции подробные.

Баташев начал внимательно изучать чертежи. Водил пальцем по линиям, читал размеры, и тихонько проговаривал прочитанное.

– Хорошо нарисовано. Понятно. А это что за трубки внутри котла?

– Дымогарные. Горячие газы из топки идут через эти трубки, нагревают воду быстрее и эффективнее.

– Умно. А маховик зачем такой большой?

– Для плавности хода. Поршень работает рывками, а маховик сглаживает, машина крутится ровно.

Баташев перелистывал листы, изучал детали.

– А вот эта штука что?

– Золотниковый механизм. Распределяет пар, когда поршень идет вверх, пар подается снизу. Когда вниз, то сверху.

Баташев кивнул, отложил чертежи, взял инструкции. Начал читать. Читал долго, минут двадцать. Иногда возвращался к чертежам, сверял.

Наконец отложил бумаги, посмотрел на меня.

– Александр Дмитриевич, работа серьезная. Все подробно расписано. Мои мастера справятся.

Он почесал подбородок.

– Когда начнем?

– Можете начинать хоть завтра. Я буду приходить раз в три дня, проверять, рассказывать, если вопросы возникнут. Кроме того, я буду приходить и по вашему вызову.

Баташев повернулся.

– Хорошо. Позову сейчас мастеров, покажу им чертежи, объясню задачу.

Он вышел из кабинета, вернулся через несколько минут с тремя мужчинами.

– Вот, знакомьтесь. Иван Петрович Кузнецов, главный литейщик. Степан Васильевич Токарев, токарь. Михаил Сергеевич Котов, котельщик.

Я поклонился каждому. Мастера поклонились в ответ.

Кузнецов пожилой, лет пятидесяти пяти, с седой бородой, лицо умное, спокойное. Токарев помоложе, лет сорока, жилистый, с острым взглядом. Котов крепкий мужик лет тридцати пяти, руки в мозолях, шрамы от ожогов на предплечьях.

Баташев разложил чертежи на столе.

– Господа, задача такая. Нужно изготовить две паровые машины. Одну большую, стационарную, для фабрики. Другую поменьше, переносную. Вот чертежи, вот инструкции. Александр Дмитриевич будет вам рассказывать, если что непонятно.

Мастера склонились над чертежами, начали изучать.

Кузнецов первым заговорил:

– Маховик, цилиндр, поршень, это мы отольем. Формы сделаем, отлить не проблема. Чугун хороший у нас есть.

Токарев добавил:

– Вал выточу, поршень обработаю. Станки у нас мощные, справятся.

Котов провел пальцем по чертежу котла:

– Котел сделаю. Листы вальцую, швы проклепаю. Дымогарные трубки припаяю. Дело знакомое, самовары делаем, там тоже паять надо.

Баташев довольно кивнул.

– Вот видите, Александр Дмитриевич? Мастера готовы.

Что-то больно они самонадеянные. Я обратился к мастерам:

– Братцы, работа нужна точная. Особенно цилиндр и поршень. Внутренняя поверхность цилиндра должна быть гладкая, без раковин. Поршень должен входить плотно, но без заедания. Зазор не больше одной сотой дюйма.

Токарев уверенно кивнул:

– Сделаем. У меня глаз точный, руки твердые.

– А вот золотниковый механизм, там тоже точность нужна. Золотник должен ходить в коробке свободно, но без люфта.

– Понял. Сделаю.

Баташев подвел итог:

– Ну что ж, господа, за работу. Кузнецов, начинай литье. Котов, бери листы железа, делай котел. Токарев, готовь станки. Александр Дмитриевич, не обессудьте, приходите через пару дней, посмотрите, как идут дела.

Мастера разошлись, унесли чертежи и инструкции.

Баташев налил два стакана чаю из самовара, протянул один мне.

– Ну что, Александр Дмитриевич, через сколько будут готовы машины?

Я прикинул в уме.

– Стационарную через три недели, может пораньше. Литье неделя, обработка деталей еще неделя, сборка, испытания и наладка тоже неделя. Переносную можно делать параллельно, она попроще, за неделю справимся.

– Хорошо. К началу осени как раз. Запустим, посмотрим, как работают.

Следующие недели я приезжал к Баташеву через день, иногда через два-три. Иногда меня вызывали нарочным, чтобы объяснить непонятные вещи, решить возникшие вопросы.

Первый раз приехал через два дня. Кузнецов уже отлил маховик для стационарной машины, массивный чугунный круг, еще горячий, лежал на земле во дворе литейного цеха. Медленно остывал.

– Иван Петрович, хорошая отливка. Ровная, без трещин.

Кузнецов довольно кивнул:

– Форму тщательно делал, песок утрамбовывал. Чугун лили аккуратно, без спешки.

Котов показал начатый котел, железные листы уже свальцованы в цилиндр, лежат на козлах. Шов еще не проклепан.

– Михаил Сергеевич, шов клепайте внахлест, заклепки через дюйм. И изнутри шов проварите, если можете.

– Могу. Горн есть, флюсы есть. Проварю.

Токарев точил вал на большом токарном станке. Станок приводился в движение от водяного колеса через систему ремней. Вал медленно вращался, резец снимал тонкую стружку.

– Степан Васильевич, шейки вала нужно отполировать до зеркального блеска. Чтобы в подшипниках не терлись, легко крутились.

– Понял. Отполирую.

Второй раз приехал через два дня. Котел почти готов, цилиндр склепан, торцы приварены, дымогарные трубки вставлены и припаяны. Котов проверял швы водой под давлением, не течет ли.

Маховик обточен, ступица просверлена под вал. Кузнецов отлил цилиндр и поршень, они лежали на верстаке, массивные чугунные детали.

Токарев закончил вал, начал обрабатывать цилиндр изнутри. Установил цилиндр на станок, резец ходил внутри, снимая тонкий слой металла. Работа медленная, кропотливая.

Я проверил размеры. Диаметр цилиндра выходил точно восемь дюймов, отклонение не больше двух сотых.

– Степан Васильевич, отлично работаете. Точность высокая.

Токарев улыбнулся:

– Самовары делаем, там тоже точность нужна. Привычка.

Третий раз я когда они уже начали сборку.

Во дворе фабрики заложили каменный фундамент, квадрат два на два аршина, высотой пол-аршина. Установили на фундамент котел, закрепили болтами через чугунные приливы.

Сверху на котел установили цилиндр. Я проверял уровнем, цилиндр должен стоять строго вертикально.

Поршень вставили в цилиндр, шток вывели через сальник. Сальник набили промасленной паклей, затянули гайку.

Установили вал в подшипники. Подшипники закрепили на раме, приваренной к фундаменту. Насадили маховик на вал, зафиксировали клином.

Соединили шток поршня с коленом вала через шатун. Шатун кованый стальной, на концах головки с отверстиями. Головки крепятся штифтами.

Я медленно провернул маховик рукой. Вал начал вращаться, шатун качался, поршень ходил в цилиндре вверх-вниз. Плавно, без заеданий.

– Хорошо. Механика работает правильно.

Установили золотниковый механизм. Золотниковая коробка прикручена сбоку цилиндра болтами, с прокладкой для герметичности. Золотник внутри коробки соединен штоком с эксцентриком на валу.

Провернул маховик еще раз. Золотник ходил внутри коробки, переключая подачу пара то в верхнюю, то в нижнюю часть цилиндра.

– Механизм работает. Теперь паропроводы.

Котов припаял медные трубки от котла к золотниковой коробке. Мастера установили краны для регулировки подачи пара, слива конденсата.

На котел установили манометр и предохранительный клапан. Манометр немецкий, Баташев заказал его в Москве. Предохранительный клапан сделали сами в мастерской, пружинный, настроенный на три атмосферы.

Машина стояла черная, массивная, мощная.

Осталось только ее испытать.

Когда я приехал в четвертый раз, осталось провести только испытания. Собрались в цехе фабрики. Баташев, трое мастеров, несколько рабочих. Все хотели посмотреть, как заработает машина.

Котов заложил дрова в топку под котлом, поджег. Огонь быстро занялся, пламя заплясало на поленьях. Дым пошел через дымогарные трубки.

Рабочие залили воду в котел через верхний люк. Пришлось нагрузить двадцать ведер, котел большой.

Теперь пришлось ждать. Вода должна нагреться, закипеть, пар должен подняться.

Прошло минут сорок. Манометр начал показывать давление, пол-атмосферы, одна атмосфера, полторы.

Когда стрелка дошла до двух с половиной атмосфер, я открыл кран подачи пара.

Пар пошел по трубке в золотниковую коробку, оттуда в цилиндр.

Поршень дрогнул, начал двигаться. Шатун качнулся, толкнул колено вала. Маховик медленно повернулся.

Золотник переключился, пар пошел с другой стороны поршня. Поршень пошел обратно. Маховик провернулся еще.

Машина ожила.

Маховик набирал скорость. Вращался все быстрее, превращаясь в темный круг. Вал гудел ровно, мощно. Поршень ходил вверх-вниз с размеренным стуком.

Баташев подошел ближе, смотрел во все глаза.

– Работает! Александр Дмитриевич, работает!

Мастера столпились вокруг, наблюдали за вращающимся маховиком.

Я проверял все узлы. Подшипники грелись, но не сильно, это нормально. Сальник не пропускал пар, тоже хорошо. Золотниковый механизм работал четко, без сбоев.

Манометр показывал стабильные две с половиной атмосферы. Котел держал давление, не травил пар.

Дал машине поработать полчаса. Все узлы прогрелись, притерлись. Работала ровно, без рывков, без посторонних звуков.

– Степан Федорович, машина работает отлично. Теперь подключим к насосам.

Рабочие под моим руководством установили приводной вал вдоль цеха. Закрепили его на опорных подшипниках через каждые два аршина. Один конец вала соединили муфтой с главным валом машины.

От приводного вала сделали три ответвления со шкивами. От шкивов натянули кожаные ремни к шкивам на трех насосах Баташева.

Я открыл задвижки на ремнях. Ремни натянулись, начали вращать насосы. Поршни насосов пошли вверх-вниз, клапаны защелкали. Вода из колодца во дворе пошла по трубам в чаны в цехе.

Баташев подошел к одному чану, посмотрел, как прибывает вода.

– Быстро набирается! Раньше конь крутил один насос, еле-еле справлялся. А теперь три насоса сразу работают!

Он повернулся ко мне, протянул руку.

– Александр Дмитриевич, великолепная работа! Машина мощная, надежная. Именно то, что нужно!

Я пожал его руку.

– Рад, что довольны, Степан Федорович. Но подождите, еще же осталось сделать переносную машину. Еще неделя, и она тоже будет готова.

Через неделю переносная машина тоже встала на колеса. Меньше стационарной, но такая же надежная. Испытали ее отдельно, тоже работала отлично.

Баташев велел покрасить обе машины черной краской, медные детали отполировать до блеска.

Машины встали во дворе фабрики, блестящие и мощные.

Баташев пригласил нескольких купцов-фабрикантов, показал их в работе. Купцы смотрели и восхищались.

– Степан Федорович, а где можно купить такие машины?

– Сами делаем. Вот Александр Дмитриевич спроектировал, мои мастера изготовили.

– А для нас сможете сделать?

Баташев посмотрел на меня. Я кивнул.

– Сможем. Если заказ будет, изготовим. Стационарную машину за шестьсот рублей, переносную за четыреста.

Один купец, владелец скобяной фабрики, сразу заинтересовался:

– Мне бы переносную. У меня станки стоят без дела, водяное колесо сломалось. Можно эту машину к станкам подключить?

– Можно. Приводной ремень от машины к станку, будет работать.

– Беру! Когда сделаете?

Я переглянулся с Баташевым.

– Через три недели.

Купец протянул руку:

– Договорились. Задаток внесу завтра.

Еще двое купцов тоже заинтересовались. К концу дня набралось три заказа, одна стационарная машина, две переносные.

Баташев проводил купцов, вернулся ко мне, довольно потер руки.

– Вот видите, Александр Дмитриевич? Спрос есть! Будем делать на продажу!

Я улыбнулся.

– Будем, Федор Иванович. Наше общее дело растет.

Он достал из кармана кошелек, отсчитал триста рублей ассигнациями.

– Вот ваш гонорар за проектирование и консультации. Как договаривались.

Я взял деньги, убрал во внутренний карман сюртука.

– Благодарю.

Баташев пожал мне руку.

– Это я вам благодарен. Отличные машины получились. Моя фабрика теперь работает вдвое быстрее. А впереди еще заказы и прибыль.

Мы разошлись довольные. Еще один проект завершен.

Через три дня я получил записку от Беляева.

«Александр Дмитриевич, прошу вас пожаловать ко мне домой сегодня вечером к семи часам. Хочу поговорить не по службе, а по-дружески. Обсудим ваши дела за ужином. Николай Беляев».

Записка удивила. Беляев никогда прежде не приглашал меня к себе домой. Все наши встречи проходили в управе, по служебным вопросам.

Значит, дело серьезное.

Вечером надел лучший сюртук, взял шляпу и трость. Нанял извозчика, велел везти на Дворянскую улицу, дом семнадцать.

Дом Беляева оказался добротным. Двухэтажный, каменный, с колоннами у входа. Окна светились, за занавесками виднелись силуэты.

Поднялся по ступеням, позвонил в колокольчик. Дверь открыл лакей в ливрее, пожилой, с седыми бакенбардами.

– Капитан Воронцов к Николаю Андреевичу.

– Прошу, барин. Николай Андреевич ожидает вас.

Прошел в прихожую. Лакей принял шляпу и трость, провел в гостиную.

Просторная комната, высокие потолки. Мебель добротная, диваны обиты бархатом, кресла с резными ножками. На стенах картины в золоченых рамах, пейзажи, портреты предков. У стены рояль, на нем ноты. Пахло воском, лавандой, табаком.

Беляев встал из кресла, подошел навстречу. Одет по-домашнему, бархатный халат поверх рубашки, туфли мягкие. Лицо доброжелательное, улыбается.

– Александр Дмитриевич! Рад, что пришли! Проходите, садитесь!

Протянул руку, я пожал. Сел в кресло напротив.

– Благодарю за приглашение, Николай Андреевич.

Беляев опустился обратно в свое кресло, закурил трубку.

– Да что вы! Давно хотел пригласить вас просто поговорить, не по службе. Все дела да дела, а ведь вы человек интересный, много сделали за короткое время.

Он затянулся, выпустил дым.

– Жена с детьми уехала к родителям в Москву на неделю, гостить. Так что мы вдвоем, по-мужски. Ужин скоро подадут, а пока выпьем по рюмочке.

Беляев встал, подошел к шкафу, достал графин с темной жидкостью и два хрустальных стакана. Налил, протянул один мне.

– Мадера. Хорошая, привезли из Петербурга. Пейте, не церемоньтесь.

Я взял стакан, пригубил. Сладковатое вино, крепкое, с фруктовым привкусом.

– Отличная.

Беляев выпил свой стакан залпом, поставил на стол, снова сел.

– Ну что, Александр Дмитриевич, расскажите, как дела? Закончили паровые машины для Баташева? Он рассказывал, что тоже заказал у вас.

– Закончил. Обе машины работают отлично. Баташев доволен, уже получил три новых заказа от других фабрикантов.

Беляев одобрительно кивнул.

– Слышал, слышал. Баташев всем рассказывает, какой вы мастер. Говорит, что благодаря вам его фабрика стала вдвое производительнее.