Текст книги "Инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5
Первые итоги

Две недели пролетели незаметно. Каждый день работа в каретной, поездки на стройку мельницы, проверка текущих заказов в своей мастерской. Дни сливались один в другой: чертежи, расчеты, совещания с мастерами, решение мелких и крупных проблем.

Сегодня утром я проснулся с мыслью, что пора наконец осмотреть готовую пристройку. Морозов прислал через Гришку короткую записку, мол, работа закончена, крыша покрыта, окна вставлены, можно принимать. Но времени съездить все не находилось.

Я умылся, оделся, позавтракал. Вышел из дома, когда солнце уже поднялось над крышами. Летнее утро, жаркое, душное. По улицам шли мастеровые на работу, извозчики покрикивали на лошадей, лавочники открывали ставни окон.

До мастерской дошел пешком, тут недалеко, минут пять неспешным шагом. Свернул за угол, увидел знакомое строение, рядом с пожарной охраной, одноэтажный деревянный дом с широкими воротами во двор.

Отпер ворота, вошел во двор. И остановился, разглядывая пристройку.

Она стояла справа от основного здания мастерской, длинный прямоугольник из свежих сосновых бревен, пахнущих смолой. Крыша односкатная, покрытая досками и берестой, с уклоном от стены. Два окна на южной стене, большие, пропускающие много света. Входная дверь с западного торца массивная, на кованых петлях.

Бревна уложены ровно, венец к венцу, законопачены мхом. Углы врублены крепко, без щелей. Работа добротная, на совесть. Семен не подвел.

Я подошел ближе и толкнул дверь. Та открылась легко, без скрипа. Вошел внутрь.

Просторное помещение, есть где развернуться, как и планировали. Высота потолка получилась два аршина десять вершков, достаточно, чтобы не биться головой о балки. Пол настелен из толстых досок, плотно подогнанных друг к другу. Окна пропускали обильный свет, падающий на верстаки вдоль стен.

У дальней стены стоял сверлильный станок, массивная чугунная конструкция на деревянной раме. Рядом винторезный станок, поменьше размером, но тоже тяжелый, крепкий. Оба станка доставили позавчера, Морозов писал об этом в записке.

Севастопольцы уже работали. Морозов стоял у верстака, обтачивал напильником железную деталь.

Егор у сверлильного станка, вращал рукоять, придерживая заготовку. Сверло входило в металл с визгом, стружка сыпалась на пол. Иван подносил детали из кучи в углу, затем точил что-то на точиле у окна.

Семен услышал мои шаги, поднял голову и отложил напильник. Вытер руки о фартук, подошел.

– Александр Дмитриевич, здравствуйте. Вот, как видите, все готово. Работаем уже третий день.

– Здравствуй, Семен. Вижу, добротно сделали. Крыша держится?

– Держится. Дождь позавчера прошел сильный, проверили, нигде не течет. Окна сидят плотно, ветер не дует. Пол крепкий, не скрипит.

Я прошелся по помещению, осматривая работу. Постучал костяшками по стенам, бревна плотные, без пустот. Посмотрел на потолок, балки ровные, без прогибов. Подошел к окнам, рамы вставлены аккуратно, законопачены, стекла целые.

– Хорошая работа, – сказал я Морозову. – Сколько времени ушло на все?

– Больше всего на стены и крышу. Еще день на пол и окна. Дверь навесили в самом конце. Станки ставили вчера, весь день возились, тяжелые, пришлось всем вместе таскать.

Я подошел к сверлильному станку и осмотрел его. Егор остановил работу, и откинулся назад. Я провел рукой по чугунной станине, холодная, гладкая. Покрутил рукоять, механизм работал плавно, без заеданий. Проверил крепление к полу, болты затянуты крепко, станок не шатался.

– Испытывали уже?

– Испытывали, – кивнул Семен. – Просверлили десяток заготовок, все ровно вышло. Сверла острые, держатся крепко.

Я кивнул, подошел к винторезному станку. Тот стоял у противоположной стены, поменьше размером, но конструкция похожая. Я осмотрел резцы, проверил крепление, покрутил маховик. Все работало исправно.

– Этот тоже проверяли?

– Проверяли. Нарезали резьбу на трех болтах, получилось ровно, без сбоев.

Я выпрямился и посмотрел на Морозова.

– Отлично. Теперь производительность вырастет. Сверлить и резьбу нарезать будете здесь, в новом помещении. Иван в казенной мастерской займется ковкой и литьем, когда горн будет свободен. Работу распределим так, чтобы никто никому не мешал.

Семен кивнул.

– Так и думали. У нас тут просторно, станки шуметь будут, ребятам не помешаем. А у Трофима горн жарко палит, нам тоже лучше отдельно.

Я прошел к дверному проему, соединяющему новое помещение со старой мастерской. Дверь там не вешали, оставили открытый проход, удобнее переходить. Заглянул в старую часть.

Трофим стоял у горна, ковал железную полосу. Молот звенел по наковальне, искры летели в стороны. Увидел меня, кивнул, не прекращая работу. Семен Косых и Филип ушли в на рынок за покупками по мелочам, под

– Александр Дмитриевич, доброе утро! Видели пристройку? Хорошо вышло?

– Хорошо. Морозов с товарищами постарались.

Я вернулся в новое помещение. Морозов стоял у верстака, ждал дальнейших указаний.

– Семен, какие заказы сейчас в работе?

– Детали для ручных насосов, двадцать штук, для первого заказа купца Баташева. Мы же сейчас будем самые простейшие готовить, для обычных заказов.

Я достал из кармана записную книжку, полистал страницы. Записи о текущих заказах, сроках, ценах.

– Первые три насоса срок неделя. Укладываетесь?

– Укладываемся. С новыми станками даже быстрее выйдет.

– Хорошо. Вот еще новый заказ пришел вчера, – я показал записку. – Купец Смирнов заказал два насоса для ткацкой фабрики, улучшенной конструкции, промышленные, чтобы как можно больше воды могли качать. Срок две недели. Сможете взять?

Морозов почесал затылок.

– Мы такое еще не делали, ежели только под вашим руководством. А так боюсь не то сделаем, тем более такие сроки маленькие.

– Отлично. Конечно я все покажу и научу, как без этого. Значит, так. Насосы простейшие доделываете в первую очередь. Потом беретесь за промышленные насосы, я буду тут, покажу как делать.

– Понял, Александр Дмитриевич. Так и сделаем.

Я обошел помещение еще раз, проверяя детали. Заглянул под верстаки, там аккуратно сложены инструменты: напильники, стамески, клещи и молотки. На полках вдоль стен лежали заготовки: железные прутья, листы и болванки.

Все организовано разумно, каждая вещь на своем месте. Морозов опытный мастер, умеет наладить работу.

Я подошел к окну и посмотрел во двор. Солнце поднялось выше, осветило штабеля дров у забора, кучу металлолома в углу, телегу с углем для горна.

Повернулся к Морозову.

– Еще вопрос. Нужно нанять еще одного-двух рабочих, как планировали. Работы прибавляется, вас трое всего, этого мало на все заказы. Присмотрел кого-нибудь?

Морозов кивнул.

– Присмотрел. Есть один парень, Кирилл зовут. Молодой, лет двадцать, но работящий. Учился у кузнеца на соседней улице, потом хозяин умер, мастерская закрылась. Сейчас ищет место. Я с ним говорил, он согласен за пятнадцать рублей в месяц.

– Пятнадцать многовато для подмастерья.

– Он не совсем подмастерье. Умеет и ковать, и точить, и слесарить. Толковый парень, быстро схватывает.

Я подумал. Пятнадцать рублей приличная сумма, но если парень действительно умелый, то стоит того. Работы много, заказов прибавляется. Лучше нанять одного хорошего мастера, чем двух бестолковых.

– Хорошо. Приведи его завтра, посмотрю. Если подойдет, возьмем.

– Приведу, только посмотрите его.

Я достал из кармана кошелек, отсчитал несколько рублей, протянул Морозову.

– Вот, на расходы. Купите еще инструментов, напильников, сверл, метчиков для резьбы. Масла возьмите, для станков. И угля закажите еще воз, Трофим говорил, что запасы кончаются. Скоро и казенные материалы придут, кое-что оттуда и вам тоже будет перепадать, только много не берите, все-таки подотчетная вещь.

Морозов взял деньги и пересчитал.

– Спасибо. Закажу сегодня, завтра привезут.

Егор наклонился над сверлильным станком и продолжил работу. Иван снова начал точил деталь. Морозов пошел к своему верстаку и взялся за напильник.

Я постоял еще немного, наблюдая за работой. Станок гудел, сверло визжало, входя в металл. Стружка сыпалась, блестя на солнце. Егор вращал рукоять равномерно, без рывков.

Работа шла споро и слаженно. Севастопольцы привыкли друг к другу, каждый знал свое дело. Хорошая артель получилась.

Я вышел из пристройки, прошел в казенную часть мастерской. Трофим закончил ковать полосу, опустил ее в ведро с водой. Вода зашипела, пар поднялся клубом.

– Трофим, как дела? Справляетесь тут с заказами?

– Справляемся, Александр Дмитриевич. Вчера еще один насос доделали для пожарных, по новой конструкции, которые еще сильнее напор дает. Сегодня заготовки кую. К вечеру закончу.

– Хорошо. Скоро еще заказ будет.

– Постараемся управиться. Гришка помогает с Ванькой, у них неплохо получается. Одному две недели возиться пришлось бы.

Я кивнул, прошел к своему рабочему столу в углу мастерской. Сел, открыл толстую тетрадь с записями заказов. Полистал страницы, проверил сроки и суммы.

Дела шли неплохо. Заказов много, мастерская расширена, работников достаточно. Доход должен вырасти. Потом можно будет откладывать деньги на новые проекты.

Я записал в тетрадь новый заказ, подсчитал общую сумму текущих заказов, вышло на двести восемьдесят рублей. Вычел расходы на материалы, жалованье рабочим.

Закрыл тетрадь, встал и подошел к окну. Посмотрел на двор, на пристройку. Дело разрастается, появляются новые возможности.

Я вернулся к столу, взял шляпу и трость.

– Трофим, я еду в каретную мастерскую, потом на мельницу. Вернусь к вечеру. Если что срочное, пришли за мной посыльного.

– Хорошо, Александр Дмитриевич.

Я вышел из мастерской и отправился к гостинице Савельева с каретной мастерской при ней.

Сегодня должны были закончить первую карету. Две недели кропотливой работы, и вот результат. Интересно посмотреть, что получилось.

Каретная мастерская встретила меня стуком молотков и запахом свежей краски. Я толкнул ворота и вошел внутрь с улицы.

Посреди мастерской стояла карета.

Я остановился, разглядывая ее. Две недели назад здесь лежали только детали рамы и заготовки для кузова. Теперь передо мной стоял готовый экипаж.

Кузов темно-синего цвета, почти черного, с тонкими золотыми полосами по краям дверей и окон. Краска блестела на солнце, падающем из окон мастерской. Колеса высокие, окрашенные в черный цвет, со спицами и ободами, крепко насаженными на оси. Рессоры, четыре комплекта, по два спереди и сзади, висели под днищем кузова, соединяя его с рамой.

Дверцы кареты распахнуты. Внутри видна обивка, темно-красная кожа, гладкая, без складок. Сиденья широкие, мягкие, набитые конским волосом. Спинки высокие, с легким наклоном назад, для удобства при долгой поездке.

Скобов стоял рядом с каретой, сложив руки на груди. Григорий с Матвеем полировали кузов суконными тряпками, делали последние штрихи перед показом. Савельев ходил вокруг кареты, разглядывая ее со всех сторон и потирал руки.

Увидел меня, широко улыбнулся и быстро подошел.

– Александр Дмитриевич! Вот она, красавица! Готова, можно показывать!

Я подошел ближе, обошел карету кругом. Внимательно осматривал каждую деталь.

Кузов сделан добротно. Стенки из тонких дубовых досок, обтянутых кожей поверх, для защиты от влаги. Углы усилены железными накладками, отполированными до блеска. Крыша слегка выпуклая, тоже обтянутая кожей, чтобы дождь стекал, не задерживался.

Две двери, по одной с каждой стороны. Широкие, с большими окнами. Стекла толстые, прозрачные, без искажений.

Рамы окон раздвижные, как я и чертил. Можно опустить стекло вниз, открыть окно полностью, для проветривания в жару. Механизм раздвижной простой: кожаный ремень внутри двери, опускаешь стекло, закрепляешь ремень на крючке.

Ручки дверей кованые, изогнутые, удобно лежат в руке. Замки мои собственные, сделанные в нашей мастерской, с секретом, чтобы не открыли посторонние.

Я заглянул внутрь кузова. Сиденья действительно широкие и мягкие, я специально требовал сделать такие, чтобы ехать удобно даже несколько дней подряд. Спинки обиты той же красной кожей, что и сиденья, прошиты ровными стежками. Между сиденьями достаточно места для ног, не тесно.

Пол кузова застелен толстым ковром, шерстяным, темно-зеленым. Еще одно мое нововведение. В обычных каретах полы деревянные или обитые простой тканью, ноги мерзнут зимой. Ковер теплый, мягкий, глушит звуки.

По бокам кузова, над окнами, небольшие кожаные карманы, вшитые в обивку. Еще одна идея из будущего. Можно положить туда перчатки, платок, записную книжку, чтобы не рыться в сумке.

Под сиденьями выдвижные ящики. Тоже мое добавление. Скобов сначала не понял, зачем, потом согласился, так удобно хранить дорожные вещи, не таскать отдельный сундук.

Я выпрямился, посмотрел на рессоры. Они висели под днищем кузова, длинные изогнутые полосы стали, сложенные пакетом по пять штук в каждой рессоре. Концы рессор крепились к раме железными скобами, середина к днищу кузова через кожаные подушки.

Конструкция рессор моя личная разработка, улучшенная по сравнению с обычными. Ее история проистекала из той самой первой кареты, которую я улучшил, когда приехал из Севастополя.

В обычных каретах рессоры жесткие, короткие, плохо гасят толчки. Я сделал их длиннее и изогнутыми более плавно, чтобы мягче прогибались и поглощали удары от ухабов.

Скобов подошел и встал рядом.

– Александр Дмитриевич, что скажете? Вышло как надо?

Я кивнул.

– Вышло хорошо, Артемий. Кузов крепкий, обивка добротная, рессоры на месте. Как с балансом? Проверяли?

– Проверяли. Нагрузили кузов мешками с песком, по два пуда на сиденье. Карета не перекосилась, рессоры держат ровно.

– А колеса? Ступицы смазаны?

– Смазаны. Григорий набил ступицы салом, как вы велели. Колеса крутятся легко, без скрипа.

Я присел на корточки, осмотрел ступицы колес. Железные втулки блестели от сала, ось входила плотно, без люфта. Покрутил колесо рукой, оно вращалось ровно, без заеданий.

Встал и отряхнул руки.

– Савельев, а лошадей приготовили?

Купец энергично кивнул.

– Приготовил! Два жеребца из моей конюшни, смирные и послушные. Кучер тоже готов, Митрич, мой старший конюх. Он кучером работал у помещика Лебедева, опыт большой.

– Хорошо. Давайте запрягать, поедем испытывать.

Савельев хлопнул в ладоши, крикнул в сторону конюшни:

– Митрич! Давай лошадей, запрягай!

Из конюшни вышел пожилой мужик в длинном кафтане и шляпе с широкими полями. Вел двух гнедых жеребцов под уздцы. Лошади крупные, холеные, с блестящей шерстью.

Митрич подвел лошадей к карете, начал запрягать. Григорий с Матвеем помогали, подавали оглобли, крепили постромки и застегивали пряжки на упряжи.

Я наблюдал, проверяя каждую деталь. Оглобли крепкие, дубовые, отполированные. Постромки кожаные, широкие, прошитые двойным швом. Хомуты подогнаны по размеру лошадей, не жмут и не натирают шею.

Через десять минут лошади запряжены. Митрич влез на козлы, взял вожжи. Савельев открыл дверцу кареты, жестом пригласил меня внутрь.

– Александр Дмитриевич, прошу, садитесь. Прокатимся по городу, проверим, как едет.

Я влез в карету, сел на правое сиденье. Сиденье действительно мягкое, удобное. Спинка поддерживает поясницу, наклон правильный. Савельев сел напротив, устроился поудобнее, вытянул ноги. Места достаточно, колени не упираются в противоположное сиденье.

Скобов закрыл дверцу, проверил замок. Дверь захлопнулась плотно, без щелей. Митрич на козлах тронул вожжами, крикнул лошадям. Карета тронулась.

Выехали из мастерской во двор, потом на улицу. Мостовая здесь каменная, брусчатка неровная, с выбоинами. Обычная карета трясется на такой дороге, подскакивает на каждом камне.

Наша карета ехала плавно. Рессоры гасили толчки, кузов покачивался мягко, без резких рывков. Я держался за кожаный ремень у окна, чувствовал, как работают рессоры. Прогибаются, распрямляются и поглощают удары.

Савельев сидел напротив и широко улыбался.

– Едет как по маслу! Александр Дмитриевич, вы гений! Обычная карета на такой брусчатке зубы выбивает, а эта словно по ковру катится!

Я кивнул, не отрывая взгляда от окна. Наблюдал, как улица проплывает мимо, дома и лавки, как прохожие останавливаются поглядеть на новую карету.

Митрич повернул на Киевскую улицу, погнал лошадей рысью. Скорость выросла. Карета покачивалась сильнее, но все равно плавно, без тряски. Рессоры справлялись.

Проехали мимо рынка, свернули на грунтовую дорогу за городом. Здесь покрытие хуже: глина, утоптанная колеями, ямы и ухабы. Митрич вел лошадей осторожно, объезжая крупные ямы.

Карета подпрыгнула на ухабе. Рессоры прогнулись, смягчили удар. Я почувствовал толчок, но не сильный, терпимо. Савельев даже не качнулся, продолжал сидеть спокойно.

– Вот это да! – воскликнул он. – На обычной карете меня бы сейчас подбросило до потолка! А здесь едва заметно!

Я опустил стекло окна, высунул руку наружу, проверяя механизм. Стекло скользило вниз легко, без заеданий. Ремень держал крепко, стекло не дребезжало. Поднял стекло обратно, закрылось плотно, ветер не задувает.

Митрич развернул карету, повез обратно в город. Ехали медленнее, по той же грунтовой дороге. Я наблюдал за работой рессор, прислушивался к скрипам и стукам.

Скрипов почти не слышно. Только легкое поскрипывание кожаных ремней да постромок. Колеса катятся тихо, ступицы смазаны хорошо. Кузов не дребезжит, обивка не шуршит.

Въехали в город, проехали по Московской улице мимо гостиницы. Савельев высунулся в окно, махал рукой знакомым. Те останавливались, показывали пальцами на карету, переговаривались.

Митрич довез нас обратно к мастерской и остановил лошадей. Савельев выскочил из кареты первым, протянул мне руку, помогая выйти.

– Ну что, Александр Дмитриевич? Прошла испытание?

Я вышел и отряхнул сюртук. Обошел карету, осматривая ее еще раз. Проверил крепления рессор, все на месте, болты не ослабли. Посмотрел на колеса, все целые, спицы не треснули. Заглянул под днище, рама держится крепко, без перекосов.

– Прошла, – сказал я. – Едет хорошо, плавно. Рессоры работают как надо. Кузов крепкий, не разваливается на ухабах. Можно показывать заказчикам.

Савельев потер руки, глаза его блестели от радости.

– Отлично! Я завтра же пошлю приглашения Баташеву, Смирнову и Лебедеву. Пусть приедут послезавтра, посмотрят, прокатятся. Я уверен, все трое захотят заказать такие же!

Подошел Скобов.

– Александр Дмитриевич, вы довольны работой?

– Доволен, Иван Григорьевич. Вы с Григорием и Матвеем отлично справились. Карета получилась добротная, красивая, удобная. Лучше любой московской.

Скобов кивнул, довольный похвалой.

– Спасибо. Мы старались. Ваши чертежи помогли, все ясно нарисовано, размеры точные. Особенно рессоры, конструкция хитрая, но работает отменно.

Савельев осторожно спросил:

– Александр Дмитриевич, а сколько таких карет мы сможем делать в месяц?

Я прикинул в уме.

– При нынешнем темпе одну карету в три недели. Значит, месяц с небольшим на одну. Если наладить работу, заготовить детали заранее можно ускорить до двух недель. Две кареты в месяц выйдет, не больше.

– Две кареты по оговоренной сумме это вдвое больше дохода! – Савельев потирал руки. – Минус материалы и жалованье, остается кругленькая сумма. А там глядишь, и удастся увеличить количество в месяц!

– Надеюсь, все получится, – сказал я. – Сначала покажем первую карету, получим заказы. Может, никто не захочет покупать. А еще надо постоянно внедрять усовершенствования, чтобы конкуренты нас не догнали.

– Захотят, захотят! – Савельев махнул рукой. – Я знаю этих купцов. Баташев увидит, как карета едет, сразу закажет. Смирнов и Лебедев тоже не откажутся. А там и другие подтянутся, слух пойдет по городу. А насчет улучшений полностью согласен, чем больше, тем лучше.

Я кивнул.

– Посмотрим. А пока поставьте карету в мастерскую, накройте брезентом, чтобы пыль не садилась. Потом приведете в порядок перед показом, протрете и отполируете.

– Сделаем, Александр Дмитриевич.

Скобов с Григорием и Матвеем завели карету обратно в мастерскую. Лошадей распрягли и отвели в конюшню. Митрич ушел кормить их овсом.

Я постоял еще немного, разглядывая карету. Темно-синий кузов блестел в полумраке мастерской, золотые полосы поблескивали. Красивая работа получилась. И главное, удобная, продуманная.

Раздвижные окна, такого в Туле точно нет. Мягкие сиденья с высокими спинками тоже редкость. Карманы в обивке, ящики под сиденьями, ковер на полу, все эти мелочи делают поездку комфортнее.

А рессоры наше главное преимущество. Плавность хода несравнима с обычными каретами. Заказчики оценят, когда прокатятся.

Я попрощался с Савельевым и работниками, вышел из мастерской. Солнце клонилось к полудню, жара стояла нестерпимая. Я нанял извозчика, велел везти к имению Баранова, пора проверить, как идут дела на мельнице.

Сидел в пролетке и думал о карете. Получилось хорошо. Может, даже слишком хорошо, не привыкли здесь к таким удобствам. Но попробовав раз, вряд ли захотят возвращаться к старым тряским каретам.

Главное теперь получить первые заказы, наладить производство. Если пойдет можно расширяться, нанимать больше мастеров, открывать отдельную каретную фабрику.

Много планов. Но пока по одному шагу. Сначала показ купцам, потом заказы, потом расширение.

Извозчик погнал лошадь быстрее, выехали за город по грунтовой дороге. Впереди виднелись поля, леса, а за ними находилось имение Баранова и его новая мельница.