Текст книги "Несмеяна для босса (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 18. Подпольная деятельность-2
В момент острой нехватки времени обычно сложно взять и сходу представиться постороннему человеку. В смысле... так, чтобы сформулировать четкий ответ на конкретный вопрос. И дать максимально верное первое впечатление о себе.
Кто я такая, в самом деле?
«Приемная дочка Мрачко» сразу как-то дискредитирует. Пареньком-курьером тоже не назваться, потому что приходится разговаривать вслух своим стопроцентно девичьим голосом...
Остается только более выигрышная «дева в беде». Что, в принципе, вполне соответствует реальности. Особенно учитывая очень плохое освещение из окна сумрачного подвала, в котором мой безалаберный пацанский стиль незаметен. Можно разглядеть только часть лица – и та, считай, фактически одни лишь глаза. А всё остальное теряется в густой тени.
В итоге я решаюсь назвать только свое имя с небольшим пояснением:
– Яна! Меня тут заперли, но это сейчас неважно... – и, тревожно покосившись в сторону отлучившегося хозяина особняка, скороговоркой шепчу: – Сегодня в девять утра на улице Гараева, дом пять, комната двенадцать, Герман Юрьевич лично приготовил очень неприятный сюрприз для Артура Короленко из «Сэвэн». Там ловушка для него! Пожалуйста... даже если вы не знаете его лично... предупредите об этом его... или хотя бы кого-нибудь из руководства корпорации! Очень вас прошу! Считайте, что это вопрос жизни и смерти...
По мере того, как Медведский молча слушает мою просьбу, его лицо меняет выражение от отстраненно-холодного до настороженно-любопытного. Еле заметно, почти неуловимо.
Если бы он не находился бы так близко, этот вспыхнувший интерес полностью ускользнул бы от моего внимания. Но я смотрю прямо и даже не моргаю, отчаянно боясь упустить свой шанс на убеждение.
– Яна, значит... – хмыкает Медведский и вдруг ни к селу, ни к городу задумчиво сообщает: – А у тебя красивые глаза, ты в курсе? Как у сказочного олененка. И сама, наверное сказки рассказывать любишь, да?
Господи, что за бред у него в голове творится? Нашел время флиртовать! Или это от стресса шарики за ролики поехали?..
– Это не сказки, – шиплю сквозь зубы в крайней степени досады. – Я хочу предупредить его!
– Странная ты девушка. Насколько мне известно, Короленко сейчас нет в городе.
– Сегодня вернется! Если уже не вернулся... Пожалуйста, помогите!
В моем сдавленном голосе начинают звенеть слёзы. Драгоценное время и так утекает сквозь пальцы, как вода... а тут еще приходится тратить его на жалобные уговоры этого твердолобого типа. Бесит!
В отчаянии опускаю голову и вздыхаю. А затем вдруг слышу из окошка неожиданно легкое:
– Ладно, не кисни. В девять часов, говоришь?.. Возьму на заметку. Адресок запомнил.
– А как насчет Короленко, предупредить его..? – воодушевленно оживаю я.
Вопрос остается без ответа, потому что к нам приближаются звуки шагов возвращающегося Германа с охраной. Медведский мгновенно возвращается на прежнюю позицию.
– Так ты Котова сюда с собой притащил? – с мрачной угрозой выплевывает Герман. – Мои люди засекли его машину на соседней улице. Этот мусор даже особо не скрывается!
– Майора Котова? Я? – очень натурально изумляется Медведский. – Мы с ним не настолько близко знакомы, чтобы я мог куда-то его тащить. У него спрашивайте, зачем он тут околачивается.
– Ну да, ну да, – с сарказмом фыркает Герман. – Или у его дружка Боярки, с которым ты в последнее время очень крепко закорешился. Наслышан о вас обоих, и о ваших привычках лезть в чужие дела.
Его собеседник без интереса уточняет:
– Это вы о заварушке на водохранилище? Не поверите, но ничего такого мы не планировали. Чисто спонтанная акция... – и многозначительно договаривает: – В отличие от похищения вашего брата. Ну так что, вы приняли решение насчет Глебушки? Позаботитесь о его спасении или оставите на произвол судьбы... то бишь на баранье заклание?.. Мои братья открыты для переговоров, а я даже согласен временно побыть пай-мальчиком и ничего не предпринимать. Вам всего лишь нужно подвинуться и умерить свои аппетиты в городе. Жизнь вашего брата...
– Да срать я хотел на его жизнь! – взрывается наконец Герман, потеряв терпение. – Подвинуться... вы там не охренели ли часом все трое?.. Кровью у меня умоетесь за такие разговорчики, понял?!
– Понял, принял. Так и передам, – Медведский чисто по-армейски нахально щелкает задниками тяжелых ботинок. – Разрешите идти?
И, не дожидаясь согласия, спокойно направляется к воротам.
– Куда попер, медвед недоделанный? – зло бросает ему в спину Герман. – Тебя еще никто не отпускал!
– Рискнете помешать уйти? – лениво оглядывается тот. – Ну попробуйте. Уверен, майор Котов только и ждет любого вашего косяка, прислушивается к каждому подозрительному звуку. Не зря же он тут рядом торчит и, как вы сами сказали, даже не особо скрывается.
В полном молчании он продолжает свой путь и вскоре исчезает за воротами. Его так никто и не останавливает.
Глава 19. Час-пик для конкурентов
В назначенное время за мной приходят подручные Германа и в добровольно-принудительном порядке предлагают выбрать одежду из моего старого гардероба.
Вещи там остались еще со школьных времен выпускного класса, и многие из них уже мне малы. Но привередничать не приходится. По-видимому, подозрения Германа насчет моих приоритетов были не такими уж серьезными, и окончательно подставлять личность “курьера Яна” он не пожелал. Решил, что пригодится еще.
Со внешностью пришлось помучиться.
Переоделась-то я в свои школьные шмотки быстро, а вот с остальным возникли проблемы. Особенно долго я возилась со своими короткими буйными волосами, которые пришлось тщательно обработать выпрямляющим утюжком и убрать назад с помощью уймы заколок…
И вот теперь стою перед Германом с ощущением ягненка, идущего на заклание.
– Ты что, краситься разучилась? – замечает он, критически осмотрев меня с ног до головы. – Могла бы хоть немного подштукатуриться. Выглядишь бледной поганкой.
Об утренних новостях насчет Глеба не говорит мне ни слова. Что ж, вполне ожидаемо.
– Угу, разучилась, – буркаю я и лезу в машину на заднее сиденье.
С обеих сторон тут же подсаживаются мрачковские громилы. Становится тесно и неприятно. Да еще и пахнет от них противно – дымом и какой-то химией, вроде бензина или машинного масла. Но выбора нет, приходится терпеть.
В это время суток, когда большинство людей уже разбрелось-разъехалось выполнять свои трудовые обязанности, на улицах почти не наблюдается пробок. Так что до старой пятиэтажки общажного типа мы добираемся довольно быстро.
Охранники вылезают первыми, прикидываясь обычными хмуро-сонными жителями, и ныряют в подъезд с проверкой обстановки. Только через пять минут дают отмашку по мобильной связи:
– Герман Юрьевич, пока всё чисто, никаких левоглазых. Можно быстро пройти.
Поначалу на пути нам и правда не встречается ни единой живой души. Герман верно подгадал со временем. Собачники давно отгуляли свое с питомцами спозаранку, самые активные жители уже на работе или на учебе, а пенсионеры потихоньку начинают свою рутину с умыванием, завтраком и прочей домашней бытовухой.
Но когда мы оказываемся в маленьком сумрачном коридоре, пахнущем застарелыми запахами общей кухни, от стены отлепляется щуплая фигурка подростка с пакетом. Это Лёнька, племянник деда Семёна.
Вот блин… невовремя он пришел! И очень неудачно, ведь я отлично знаю, что Дед ни за что бы не пожелал, чтобы его беспринципный и жестокий босс хоть как-то обратил внимание на существование его юного родственника. Потому что испортить, а то и загубить в дурном настроении чужую жизнь для того – раз плюнуть.
А я совсем забыла, что он собирался на днях вернуть переданные ему на хранение мои личные старые вещи. Бумажный дневник и школьный ноутбук.
– Я тут… – он осекается, обнаружив за моей спиной угрожающе массивные фигуры охранников, и растерянно округляет глаза при виде Германа. А затем быстро меняет предложение на какое-то свежевыдуманное: – …м-м, здрасте! Извините, просто хотел предупредить, что мы собираемся сантехника вызвать. На нашем этаже какие-то проблемы с разводкой горячей воды! Вы не пользуйтесь ею, ага? Пойду пока вентиль перекрою, а то протекает…
И с извиняющимся выражением лица исчезает в общем санузле, который виднеется в конце коридора
Он так лихо прикидывается малознакомым ребенком-соседом по нашей коммуналке, что у Германа, похоже, и мысли не возникает заподозрить Лёньку в чем-то. Единственная реакция на эту встречу проскакивает у него в виде раздраженного ворчания:
– Только сантехника нам тут не хватало…
– Времени хватит, Герман Юрьевич, – уверенно сообщает один из охранников. – Все знают, как медленно работает вся эта сантехническая пьянь из ЖЭКа. Раньше вечера вряд ли на заявку отреагируют. А то и на завтра отложат.
– Ладно, – Герман подталкивает меня в спину. – Дверь открой.
Я неохотно вытаскиваю ключи. Пальцы двигаются медленно, а вот в голове мысли проносятся на какой-то сверхсветовой скорости в попытке нащупать хоть какую-то спасительную линию поведения. И для меня, и для Короленко.
Моя маленькая опрятная комнатка с минимумом мебели и одним-единственным раскладным диваном вместо кровати мгновенно становится объектом чужой насмешки.
– Ну и конура, – слышу позади брезгливое замечание. – Вот во что вам, бабам дурным, по жизни нужно вляпаться, чтобы научиться ценить хорошего спонсора. Быстро мозги на место встают. Хотя с тебя я всё еще фигею, что столько времени продержалась и сразу ко мне не прибежала. Избавься от своей упертости, если хочешь светлого будущего, Яна. Да и вообще – самого этого будущего по факту… – привычно изрыгнув эти угрозы, Герман повелительно щелкает пальцами. – Так, а теперь сиди здесь тихо, как мышь. Помни, с тебя – ни слова в присутствии Артурки. Попробуешь пикнуть, сделаю любимого инвалидом. С простреленными ногами он меня тоже устроит.
В его исполнении выражение “любимый” звучит унизительным издевательством.
– Не называй его так, – не выдерживаю я.
– А что не так? Вроде актуально, – хмыкает он и не удерживается от новой возможности отыграть на мне свое поганое утреннее настроение: – Или у тебя уже помидоры завяли, как только проблемы нарисовались? Ай-яй-яй, непостоянная какая у меня девочка. И жестокая. Разбила Артурчику сердце… он же так тебя искал, так искал… а ты еще и потоптаться напоследок решила по его чувствам. Тц, тц, тц, нехорошо…
– Ты так уверен, что он приедет? – хмуро спрашиваю я, не глядя на него. Тошнит уже от этой торжествующей физиономии с блестящими залысинами.
– Не просто приедет, а уже летит на всех парах, как только получил голосовые сообщения. Сначала с мобилы Бейбарыса, с твоим скулежом, а потом и от тебя самой, такой запыхавшейся и перепуганной, с мольбой о встрече, – Герман смотрит на свои наручные часы. – Будет здесь минут через десять, думаю. Наверное, созрел поговорить по душам и выступить в роли спасителя, – ему так явно нравятся его собственные разглагольствования, что он даже снова цокает языком от удовольствия. – Не терпится посмотреть на его рожу, когда он поймет, во что ты его втянула. Снова.
Глава 20. Час-пик для конкурентов-2
Сижу в своей комнате в условном одиночестве и обреченно смотрю на дверь.
Герман с одним охранником переместились к внутренней стене за предусмотрительно открытую входную дверь. Бейбарыс на пару с другим охранником отправился патрулировать окрестности подъезда с наказом возвращаться в общагу только после сигнала.
А мне во всем этом спектакле снова достается злосчастная роль. Заранее во всем виновного козла отпущения. Роль немой куклы, что приносит несчастье тем, кого хотела бы защитить…
Какая же я дура!
Решила, будто способна обыграть приемного папашу на его поле. Понадеялась, что рядом с Батяниным это будет гораздо проще из-за болезненно глубокой ненависти Германа к нему. И слишком расслабилась на свою голову.
Интересно, собирается ли что-нибудь предпринять тот тип, младший Медведский, после моего предупреждения?.. Хотелось бы надеяться, но реально рассчитывать на него – глупость. Уж лучше считать, что все мои слова для него остались простым шумом изо рта и любопытным, но ничего не значащим эпизодом.
Где-то в подъезде хлопает дверь.
Она всегда так хлопает из-за сломанного доводчика, и к этому все жители уже привыкли – в том числе и я сама. Но сейчас от этого звука меня пробирает колючая дрожь. Не знаю почему, но я на все сто процентов уверена, что это Короленко. Хотя можно было бы предположить и какого-нибудь случайного соседа по подъезду, выбравшегося с утра в магазин за продуктами. Даже малюсенького сомнения не возникает.
Пальцы сами собой сжимаются, впиваясь ногтями в потертую обивку старенького дивана. Он достался мне от старых хозяев с целой коллекцией намечающихся прорех по кромке сиденья. И, кажется, прямо сейчас на нем появится еще одна, самая значительная.
Тяжелые шаги всё ближе и ближе.
Сначала по лестнице…
Затем – по общему коридору со скрипучим волнистым линолеумом…
И наконец в дверном проеме, словно в огромной картине с облупившейся деревянной рамой, возникает высокая широкоплечая фигура в темно-коричневой кожаной куртке и свободных черных штанах. Должно быть, Короленко после перелета даже не успел никуда заехать, чтобы переодеться. Сразу поехал из аэропорта по адресу, который ему скинул Герман с моего телефона.
Сердце колотится в груди.
Я парализована страхом и не могу пошевелиться. Только отчаянно смотрю ему прямо в глаза, надеясь, что сработает какое-нибудь чудо. Физиогномика… мимика… шестое чувство.. да хоть метафизическое чтение мыслей, в конце-то концов!.. что угодно, что заставит мужчину, к которому я более чем неравнодушна, быть осторожным и выйти невредимым из ловушки Германа!
Короленко сразу же впивается в меня пронзительным жестким взглядом. Он оглядывает целиком, сверху донизу, явно желая определить мое состояние – в первую очередь телесного здоровья.
Ну еще бы! После того голосового сообщения со звуками пощечин и моими жалобными просьбами “перестать” самое малое, что могло бы прийти в голову, так это сцены физических издевательств. Вплоть до последующего избиения за кадром.
Наконец, удостоверившись, что я жива и вроде бы здорова, Короленко дергает щекой и резко предлагает:
– Говори, что хотела. Покороче и без ребусов. Ты здесь одна..?
Я нервно сглатываю. Изо всех сил стараюсь показать глазами, что в комнате посторонние, и кошусь на дверь, прикрывающую Германа с охранником. Но Короленко в этот момент уже прервал наш зрительный контакт. Он подозрительно осматривает комнатку и делает шаг к моему дивану.
– Почему встреча именно здесь, у тебя дома?
– Какой правильный вопрос, Артур Георгиевич! – дверь резко захлопывается за его спиной. – И какой своевременный!
Короленко застывает на месте неподвижной скалой. Потом медленно поворачивает голову в ответ на вальяжный выход Германа. Охранник стоит почти вплотную позади, тыча в лопатки долгожданной жертвы стволом пистолета.
– Избавь его от оружия, даже если это зубочистка, – лениво приказывает охраннику Герман. – Нам сюрпризы не нужны. – Затем с жутким ласковым холодом улыбается помрачневшему Короленко и переводит взгляд в мою сторону. – Наша девочка так старалась устроить эту встречу, не расстраивай ее… Кстати, забыл сказать тебе спасибо, Яночка. Ты, как всегда, очень мне… полезна.
На эти откровенные издевки Короленко реагирует поразительно ровно. Отстраненно как-то, словно бы рассматривая неожиданно возникшее перед глазами крупное назойливое насекомое.
– Герман Юрьевич, – негромко проговаривает он, почти не размыкая рта. – Ты так предсказуем. Чего-то в этом роде я и ждал, зная твой почерк.
Я и подзабыла уже немного, каким безэмоциональным и скупым на мимику он бывает в критических ситуациях. С посторонними людьми в особенности. И как сокрушительно на меня действует эта его черта. Но, увы, очаровываться его выдержкой сейчас не время.
– Ждал? – Герман неторопливо раздвигает губы в тонкой змеиной усмешке и, желая побыстрее подавить противника, с удовольствием продолжает стебаться: – Да ты никак чертов предсказатель? Ну тогда попытайся угадать, по какому поводу мы все здесь собрались. Что там тебе нынче звёзды на ушко подсказывают, м-м..? Поделись астрологическим прогнозом с благодарной аудиторией.
Короленко пренебрежительно пожимает плечами.
– Думаю, ты ищешь новых союзников, чтобы приструнить Медведских. Для начала, естественно. Батя же тебе до сих пор не по зубам. Только и умеешь, что пакостить ему исподтишка чужими руками. Остается только ослаблять его изнутри. Точнее – тужиться это сделать... и всё без толку.
– Ну и откуда такие выводы, умник?
Я вижу, что, несмотря на кажущееся превосходство, Герман начинает внутренне закипать. Потому что завышенное ЧСВ – одна из его главных слабостей по жизни, а Короленко только что проехался по нему тяжелым ботинком. Да еще так небрежно, словно речь о каком-то малозначимом пустяке.
– Да сегодня утром в городе уже только ленивый не знает о том, что Медведские решились в кои-то веки пободаться с тобой за ресурсы. Ведь твой безмозглый проблемный братишка, по которому тюрьма плачет... – Короленко делает красноречивую паузу, – ...наконец-то у них в руках. А ты с переговорами к ним не спешишь. Вот они и слили информацию заинтересованным людям. И пока ты мечешься в поисках союзников, бывшие партнеры уже с интересом поглядывают в сторону нашей Семёрки... где их ждут, кстати, давно. С распростертыми объятиями. И как только будет заключен реальный союз, тебе крышка, Мрачко. Сойдет такой астрологический прогноз или еще погадать?..
Герман кривит тонкие губы. Нехороший прищур – единственное, что выдает его резко ухудшившееся настроение.
– Слишком широко заглядываешь, Артур Георгиевич. Ты поближе обзор бери. И пониже! Шестерка Батянина... неужто внутри не ломает постоянно прогибаться под его хотелки?
– Можешь не продолжать, – равнодушно хмыкает Короленко. – Сейчас ты предложишь мне прогибаться под себя за дополнительные бонусы. Избавлю нас обоих от бессмысленной траты времени и дам тебе еще один прогноз... Мой ответ в любом случае будет состоять из посыла на три веселые буквы. Улавливаешь, какие?
Ноздри Германа вздрагивают, выдавая накал эмоций. А в следующую секунду он выхватывает пистолет у своего охранника и направляет его в каменное лицо Короленко.
– Тогда давай впишем в астрологию твою никчемную жизнь, шестерка! Рискнешь бросить ее на чашу весов? Или... – к моему ужасу, дуло пистолета медленно перемещается в сторону дивана, где я оцепенело сижу, – ...сделаем ставку еще выше?
Глава 21. Высокие ставки
Я знаю, что Герман всегда относился ко мне скорее, как к неодушевленному предмету, чем как к личности. Но под дулом пистолета это не играет никакой роли. Шок остается шоком.
И всё же в своем парализованном от страха состоянии я умудряюсь заметить, как в сощурившихся темных глазах Короленко вспыхивает нехороший огонёк.
– Убери пушку, – резко говорит он. – Совсем сдурел, свою же девчонку в расход пускать?
– Что я вижу, гранитный босс наконец занервничал..? – вкрадчиво мурлыкает Герман, продолжая держать меня на мушке. – С чего вдруг так раскомандовался? Разуй глаза уже! Сегодняшний расклад не в твою пользу, господин Короленко. Парадом командую я… и только я!
В комнате повисает оглушительная тишина. Даже становится слышно, как где-то наверху работает включенный телевизор. Там вовсю идет слезливый мелодраматический сериал отечественного производства, судя по женскому монологу с надрывными упреками в измене.
Внезапно Короленко делает шаг вперед, надвигаясь на Германа и заслоняя мне обзор.
– Ладно, – слышу вибрирующий напряжением голос. – А сам-то потянешь вот такое повышение ставки..? – и в следующую секунду его рука ловко накрывает ствол пистолета, направляя его на себя. – Рискнешь меня пристрелить? Батя не такой, как ты. Своих… как ты говоришь… “шестерок” он ценит на вес золота.
На этот раз парализует всех, а не только меня. И Германа, и его охранника, и меня. Причем очевидно, что каждый из нас испытывает абсолютно разные эмоции по этому поводу. Если я просто пугаюсь за жизнь Короленко, то Герман скорее дико раздосадован неожиданным поворотом событий. А его охранник заметно нервничает, опасаясь потенциальной угрозы перехваченным оружием в сторону Мрачко.
Наконец, моргнув, Герман стряхивает с себя оцепенение. И неожиданно даже усмехается, криво и неверяще.
– Так, значит, это всё-таки правда! Ты… – его расчетливый цепкий взгляд перебегает поверх широкого плеча Короленко на мое лицо, – …реально в неё втрескался. Как мальчишка! Охренеть... а я ведь не верил до последнего… Тогда тем более надо пересмотреть планы на будущее. Моя Яночка, кстати, тоже к тебе очень неравнодушна. Вон как трясется за твою жизнь, даже слепой бы заметил. Так… как насчет того, чтобы стать моим зятем, Артур Георгиевич, а?.. Что скажешь?
Меня накрывает волной жгучего стыда. Вот же мерзавец Герман! Дразнит его мной, как куском сочного филе перед носом дрессированного зверя.
– Мечтай дальше, – презрительно цедит Короленко. На меня он даже и не думает оглядываться. – Если ты думаешь, что…
Он осекается, потому что в этот момент Герман проворно отступает назад вместе с пистолетом на несколько шагов.
Так это был отвлекающий маневр?.. Он испугался, что противник отберет у него пистолет и мгновенно окажется в выигрышной позиции?
Блин…
Как невовремя Короленко отвлекся! И опять это случилось из-за меня.
– Заблокируй его нормально, – приказывает Герман бледному охраннику, и тот торопливо вклинивается в пространство между ними, растопырив длинные руки. – Еще раз облажаешься, уволю сразу на кладбище.
На лице Германа больше не наблюдается ни следа недавних “удивленно-озадаченных” эмоций. Всё оказалось игрой. Теперь он внимательно следит за каждым движением несговорчивого противника и снова направляет на меня дуло пистолета.
– А теперь, когда мы выяснили, как много для тебя значит Яночка, поговорим серьезно… – удовлетворенно начинает Герман, но почему-то вместо объявленного серьезного разговора странно дергается. После чего задирает голову наверх, к потолку.
Мы все машинально тоже повторяем за ним.
Потолок как потолок. В серо-унылой старой штукатурке, которая не менялась с черновой отделки здания много десятилетий назад. Вот только темное пятно там какое-то странное возле стыка со стеной. Вообще не припоминаю такого.
Я непроизвольно приглядываюсь к нему и вдруг понимаю, что оно увеличивается прямо на моих глазах. Стремительно расползается по всей поверхности, набухая крупными каплями…
И в следующую секунду проливается на наши головы грязным дождем с кусками отвалившейся штукатурки.
– Что за… – раздраженный рык Германа с непечатным словцом теряется в грохоте перевернутого стула. Охранник только что отшвырнул его в сторону, чтобы убрать своего хозяина из-под траектории потопа подальше, в сторону окна.
А вот мне со своего дивана так быстро убежать нелегко, потому что дорогу к выходу преграждает стол. Но как только я вскакиваю на ноги, чья-то рука хватает меня за шиворот и мощным рывком утягивает за собой. Барабанящее плюханье капель под ногами с каждым мновением становится громче.
– Ох… – вырывается у меня полузадушенное при соприкосновении с жестким торсом Короленко.
Он прожигает меня мрачным взглядом и бросает сквозь зубы:
– Вали отсюда. Живо!
– Давай вместе, – быстро говорю я, полностью позабыв о прежней субординации, и умоляюще заглядываю в его лицо. – Пожалуйста!
– Вали, я сказал! – он агрессивно подталкивает меня в спину и приглушенно рыкает: – Не лезь в мужские дела, дура! Мало уже накосячила?
Возражать такому напору я, естественно, не осмеливаюсь. Счет идет на секунды. Да и что может быть глупее, чем пререкания в критический момент, вроде этого?
Однако убежать мне не дают.
Грохот чьих-то неровных шагов и хриплое прокашливание наполняют коридор. Затем дверной проем заслоняет сутулая фигура какого-то высокого бородатого мужика. На нем – неопрятная спецовка сантехника и ужасная вязаная шапка-петушок, надвинутая по самые брови. В руке – пластиковый сундучок, похожий на те, в которых обычно хранят разные технические инструменты. И при этом походка шаткая, как у человека, страдающего жестоким похмельем. Да и пахнет от него соответствующе.
– Здрас-с-сте… кхм… – снова сипло откашливается он. – Сантехника вызывали? А вот он я.
Никто и опомниться не успевает. Слишком уж много происшествий произошло в моей злосчастной комнате за это короткое время. Пока все тупо смотрят на потрепанного вторженца, сантехник шмыгает носом и быстро семенит мимо нас с Короленко к окну, возле которого стоит Герман с охранником.
Непонятный выбор. В первую очередь, непонятный по той причине, что никакой водопроводной разводки у меня тут нет. Ну, если не считать отопительной батареи, которая сейчас не работает. А оценивать ущерб от потопа раньше, чем найти его источник и устранить – просто нелепость.
У меня мелькает было мысль, что никакой он не похмельный, а натурально уже мощно опохмелившийся с утра, раз не осознает таких простых вещей… как вдруг туповатый сантехник преображается.
Вроде бы шаркая мимо окна, он резко сворачивает к Герману. Словно играючи, ловко отбирает у него пистолет, а атаку очнувшегося охранника отбивает практически на автомате. И отправляет его в нокаут. Причем так легко, будто всю жизнь этим занимался.
– Мать твою! – Герман зло смотрит то на ухмыляющегося сантехника, то на своего поверженного телохранителя. Затем, осознав что-то, меняется в лице. – Что за маскарад, Медведский?
