Текст книги "Рыцарь и его дамы (СИ)"

Автор книги: Алексей Зубков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Люнна растерялась.

– Ко мне, – ответила Флесса.

– Хорошо, – сказал Адемар и сменил тон, – Уже не зря зашел. Только я ведь заходил не за шуткой про землекопные войска и не за идеей полевой кухни…

– Да? – недовольно спросила Флесса, впрочем, заметно подобревшая и, кажется, готовая общаться без прежних колкостей через слово. Надо воспользоваться моментом.

– Клавель, – негромко и как можно более нейтрально вымолвил Адемар. – А что произошло, собственно?

– Дело не в тебе, – сказала Флесса. – Она сама виновата.

Адемар пожал плечами. Нет повода как согласиться, так и не согласиться.

– Она выбрала неверную дорогу, – вздохнула синеглазая. – Лично она. Не отец. Ему пришлось… отреагировать.

– Имеет право, как чтимый отец, – по-прежнему нейтрально сказал Адемар. – Что ж, бывает… на всякий случай оговорю, что я не намерен предъявлять по этому поводу претензии. Ведь мы даже не заключили помолвку. Просто было интересно.

– «Просто интересно…» И зачем тогда это все? – сердито сказала Флесса, имея в виду, очевидно, сегодняшний визит.

– Ходили слухи, сплетни. Нет, вы, разумеется, в своем праве. Просто выглядело так… нетипично. Слишком резко. Будто Клавель в чем-то провинилась и была сурово наказана. Не хотелось бы узнать, что я как-то был тому виной.

– Нетипичные ситуации иногда случаются, – поджала губы Флесса.

Люнна молча слушала, явно потеряв нить беседы.

– Бесспорно, – кивнул Адемар. – Просто, мало ли, вдруг нужна помощь.

– Не нужна!

– Не предложить было бы неприлично.

– Вартенслебены сами в состоянии решать свои вопросы!

– В том числе, заключая выгодные союзы, – поднажал граф.

Похоже, многому суровый отец научил младшую дочь, однако не преподал ей искусство защиты от мягкого давления, когда и зацепиться вроде не за что, и прервать разговор просто так – смахивает на бегство, слабость.

– Ладно, – резко вымолвила Вартенслебен.

Флесса встала, Адемар тоже встал. Вслед за ними поднялась и Люнна.

– Мы не будем выносить подробности из семьи. Мы понимаем вашу озабоченность и подтверждаем, что не нуждаемся в заключении союза. Мы с уважением относимся к вашей ненавязчивости, – сказала Флесса официальным тоном.

– Мы не будем поднимать этот вопрос повторно. Я прошу прощения за беспокойство, – отозвался Адемар не менее официальным тоном.

– Прощаю.

Флесса села обратно. Адемар тоже сел и взял очередную булочку с изюмом. Откусил сразу половину и неспешно прожевал.

– Слушай, а неофициально? Как она там? Что пишет?

– Ничего!

– Все. Понял, – Адемар закинул в рот оставшуюся половину булочки.

Доел и закончил мысль:

– Мне пора. Благодарю за прием.

– Что ты понял? – подозрительно спросила Флесса.

– Клавель поссорилась с отцом. Он принял это близко к сердцу. Сурово наказал отступницу. Ты считаешь, что она была неправа. Вы не поддерживаете отношения и мне не советуете.

– Не оспариваю. При таких формулировках.

Визитер и хозяйка вежливо распрощались, пожелав друг другу здоровья, успехов, а также выразив надежду на скорое повторение встречи. Оба, разумеется, ничего подобного делать не собирались. Адемар направился к выходу, однако через пару шагов обернулся.

– Люнна, может у тебя есть еще какие-нибудь замечательные идеи?

– Все ее замечательные идеи принадлежат Малэрсиду, – отрезала Флесса.

– Может, просто головоломка? – попросил граф.

– Можно, – ответила Люнна.

На краю стола лежала стопка бумажных листов и свинцовый карандаш. Люнна нарисовала… нечто. Фигуру из прямых линий, скрещивающихся под разными углами, с небольшой штриховкой. Адемар даже не сразу понял, что девушка изображает объемный предмет в стереометрии, а не в плоскости с какой-то стороны.

– Это куб. Каждая грань состоит из девяти кубиков поменьше, – пояснила Люнна, – Грани поворачиваются. Каждая своего цвета. Задача – перемешать цвета и собрать как надо.

– Что там внутри? – спросил Адемар.

– Вот и поломайте голову.

Флесса, наверное, не хотела бы, чтобы какое-то полезное изобретение ушло на северо-восток раньше, чем в Малэрсид. Но Люнна придумала на ходу чисто развлекательный предмет, совершенно бесполезный в хозяйстве. Кроме того, честь угадать принцип действия этой штуки, если такая механика вообще возможна, она предоставила Адемару. Идеальный презент.

– Ты великолепна, как всегда, – довольно сказала Флесса.

Вернувшись к Фийамонам, Адемар наконец улучил момент, чтобы сесть и подумать, что ему не понравилось в состоявшейся встрече и этой… Люнне. Соображать пришлось долго, но задачка была интересной, и, в конце концов, граф сформулировал для себя несообразность, царапавшую восприятие. Люнна говорила с ним и Флессой как равная, а так быть не должно.

Господь создал мир и населил его людьми, дав им изначальное неравенство, так что низшие по природе вещей должны оказывать почтение и проявлять уважение высшим. Это правильно, естественно, и по-иному быть не может, как солнце не в силах взойти на западе. Сероглазая никак не могла принадлежать к высшему обществу, это было очевидно и читалось в каждом жесте, в каждой фразе. Но вела себя так, словно и не было высоченных, фактически непреодолимых ступеней, отделявших ее от настоящего графа и настоящей герцогской дочери. Не высокомерно, не панибратски, очень уважительно и все же… именно как равная. Не как малый человек, у которого в крови и костях укоренилось понимание того, что перед ним господин жизни и смерти.

Да! Вот она, ускользающая мысль. Люнна будто чувствовала себя другом Флессы, не изображала дружбу, а проживала ее по-настоящему. Но у человека чести нет и не может быть дружеских чувств к спутнику, лишенному дворянского достоинства. И это понимает любой, кто вышел из материнской утробы на восьми сторонах света, будь он хоть мужик, хоть король. То есть, она худородная, но дворянка и связана с Флессой еще какими-то узами.

Люнна – молочная сестра? Подруга детства из «слуг тела»? Незаконнорожденная дочь Удолара, которую оставили при дворе отца? Особо доверенная телохранительница, которая даже спит в одной постели с госпожой? Адемар перебрал все возможные пути, какими девушка из мелкого дворянства могла обрести подобные привычки. И отмел все.

Загадочно. Впрочем, Бог с ним, это заботы Флессы. Адемар кликнул Корбо и приказал подать писчие принадлежности. Требовалось поскорее записать идею походных кухонь. И головоломного кубика. А идею булочки с изюмом следует подать здешнему пекарю. Может, хозяевам тоже понравится.

13. Глава. Сейчас придут нас убивать

Людской век недолог, ибо плоть человеческая слаба и снашивается, подобно суконному платью, медленно, зато неотвратимо. Время – безжалостный враг, пред которым склоняются рано или поздно все, независимо от сословия и достатка. Нужно феноменальное везение и благословение Пантократора-Параклета, чтобы состариться благородно, без длинного шлейфа болезней, кусающих тело и душу.

Мальявиль аусф Фийамон, носитель прославленного герба «Меч и Булава» и глава семьи подобным везением, увы, не обладал, поэтому все шесть с лишним десятков лет оставили на нем явственный отпечаток. Старик щурился на один глаз и ощутимо кривился на правый бок, голова его иногда начинала дрожать, мелко и часто кивая. Одна рука обычно прижималась к телу, согнутая подобно куриной лапе. Речь временами оказывалась слабовнятной из-за обилия укрепленных на золотой проволочке зубов, искусно выточенных из клыков диковинного морского зверя с северного архипелага. Но все же, когда герцог поднялся во главе стола и заговорил, негромкие слова его звучали в абсолютной тишине и при абсолютном внимании.

– Как вы знаете, мои юные друзья, сегодня я собрал вас по очень важному поводу. И вы уже догадываетесь, по какому. Очень не хотелось бы, чтобы кого-либо из вас застали поодиночке на улицах.

По возрасту за столом с Мальявилем должны были сидеть взрослые внуки. Однако же, старшие дети, будучи уже в приличных годах, на турнир не поехали, оставшись в своих родовых замках. Деленгар и так постоянно путешествовал, так что постоянно жила с отцом лишь Кааппе, единственный ребенок от последней жены. Нет, семья Фийамон не страдала от внутренних конфликтов. Просто родовые владения расположилось на приличном расстоянии друг от друга, и Фийамоны собирались в полном составе или на семейные праздники, вроде свадеб, или на протокольно-престольные, которые обязывают к присутствию всех. Турнир Веры не относился ни к первым, ни ко вторым.

Услышав столь значимое вступление, молодежь недоуменно переглянулась. Что же будет на улицах?..

– У меня были некоторые подозрения, к чему все идет… – вздохнул старик.

Что и куда идет? – явственно читалось на лицах почтительных слушателей.

– Мы все чувствовали, что в Мильвессе настанет очередной праздник непослушания, который здесь периодически случается хотя бы раз лет за десять. Вопрос был только в том, когда он начнется и по какому поводу. Только сегодня я узнал, что вопреки ожиданиям, события начнутся до открытия Турнира Веры. Прямо этим вечером.

Какие события?..

– Император Хайберт с большой вероятностью не доживет до утра, – покачал головой герцог с видом крайнего осуждения.

– Ух! – собравшиеся за столом удивленно выдохнули.

– Преемник мне пока неизвестен, – продолжил Фийамон, – Вся императорская рать сегодня большей частью будет сражаться с наемниками Острова, меньшей частью трусливо отсидится в казармах. На стороне Острова примерно два полка горцев, они выступят без знамен. Городская стража нырнет в нужники и затаит дыхание в надежде, что ее бить побрезгуют. Вот-вот ударит набат. Чернь выйдет на улицы и начнет резать всех, с кого можно хоть что-то взять. Поначалу в основном, друг друга, потом местных торговцев, потом порт, рынки, центральные гостиницы и таверны. Старый Город может успеть сесть в осаду, а может и не успеть. Однако наша очередь отбиваться от городского отребья – последняя.

– Чернь что-то знает? – спросил Адемар.

– Агенты Сальтолучарда подогревают городское дно уже пару месяцев. Я не уверен, какой повод они придумали для начала беспорядков, но уверен, что он будет достаточно весомый. Слухи о переходе на медную и бронзовую монету были так хорошо организованы, что даже меня заставили засомневаться.

– Мы за кого? – деловито спросил Деленгар, – За Хайберта или за Остров?

– Мы за себя и за нового императора, кто бы он ни был, – ответил ему строгий отец, – Хайберт, светлая ему память, мало того, что закредитован у Острова, так еще и начал хитрить с выплатами. Я даже рад, что его долги не наша головная боль.

– Если новый император перекредитуется у нас и потом начнет хитрить, мы поступим так же? – спросила Кааппе, на чьем красивом бледном лице читался профессиональный интерес.

– Неуместный вопрос в приличном обществе, – строго посмотрел на дочь Мальявиль, – Но я отвечу. Прямой вооруженный конфликт – не наш метод.

– Точно?

– С должниками выше уровня баронов – точно не наш метод. Мы делаем больно другими способами.

– Тогда каковы наши действия? – спросил Деленгар.

– Готовимся к штурму.

– Кого штурмуем? – вступил в беседу Адемар.

– Штурмовать будут нас, – скривился герцог. – Список желающих огласит Кааппе. Сколько там, доченька?

– Девять, но вряд ли они успеют объединиться, – без малейшей запинки отозвалась «доченька».

– Девять чего? – спросил Ламар.

– Уважаемых семей из высшего общества, – вздохнул Мальявиль. – Каждая из которых может выставить достаточно бойцов, чтобы добраться сюда в пылающем городе. Две из них совершенно точно живут в старом городе. В первую очередь я жду не должников, а Клуб Кредиторов Мильвесса во главе с Монтейелями и Байи. Они так и не простили мне четырнадцать коп за мерк.

– Наши знают? – спросил Адемар. – Надо предупредить.

– До вашего загородного дома бунт не докатится.

– У нас тут есть гвардия? – спросил Ламар.

– Немного, но есть. Будь у меня больше времени, я бы собрал вассалов и земляков. Хотя без уверенности. Сегодня всем придется защищать собственные дома. Приближается удивительное время, когда перед смелыми и безрассудными открываются феерические возможности. Причем в обе стороны. Можно избавиться от всех долгов и кредиторов заодно. Или наоборот, влезть в такие обязательства, с которыми не расплатиться до погребального костра.

Старик усмехнулся, по-волчьи выставив желтые зубы на протезе.

– Так что надевайте доспехи, мои юные друзья. Этой ночью будет жарко. Кааппе, сколько человек нужно для защиты твоих подземелий?

– Нисколько.

– Не понял. Кто мне говорил, что там тоннели чуть ли не под рекой?

– У меня убежала одна зверушка, – Кааппе опустила глаза, – В общем, за подземелья можно не беспокоиться. В Старый город этой ночью под землей не пройдет никто.

– Что за тварь у тебя сбежала, и почему я узнаю об этом только сейчас⁈ – взревел старший Фийамон с неожиданной для столь хворого тела мощью.

– Паучок, – пискнула Кааппе.

Обычно гордая, дерзкая, вызывающая она разом и жалко сдулась перед разгневанным отцом.

– Значит так, молодые люди, – герцог обвел строгим взглядом Адемара, Деленгара и Ламара, – Если вам сколько-нибудь дорога эта особа, настоятельно рекомендую помочь ей прибраться на заднем дворе.

– Поможем, папа, конечно же, поможем, – ответил за всех Деленгар.

– Но сначала доживем до утра, – определил очередность задач старый герцог.

В Старом городе плотность застройки была существенно ниже, чем в Новом. Высшая знать Империи проживала во дворцах, с величественными строениями за высокими оградами.

Дворец Императора, три дворца для важнейших членов императорской фамилии, четыре дворца для королей-тетрархов и резиденция Острова, которую злые языки упорно именовали «купеческой факторией». Короли постоянно проживали в столицах провинций-королевств, а их дворцы служили постоянными представительствами королевств в столице Империи. Дюжина дворцов герцогских фамилий. Величественные здания коллегий, доверху набитые чиновниками. Храм Шестидесяти Шести Атрибутов. Ипподром, он же арена для ежегодных религиозных мистерий и Турнира Веры. И никакого жилья для простолюдинов, кроме комнат для слуг во дворцах. Ах да, немало простолюдинов обитали в подземной тюрьме, которая когда-то была еще одним дворцом.

Дворец Фийамон на фоне соседей выглядел весьма достойно. Портик с колоннами, входная группа, купол над большим залом и обязательные две башни по краям фасада. По периметру участка – стена высотой в два человеческих роста. В стене ворота. Не сплошные, а резной деревянной решеткой с золочеными гвоздями. Достаточно широкие, чтобы с улицы могла свернуть карета, запряженная хоть восьмеркой лошадей. С невысокого крыльца открывались двери в главный зал, на уровне второго этажа окруженный галереей. Ниже галереи чуть ли не половину площади стен занимали высокие окна с витражными переплетами.

Солнце садилось. Слуги как трудолюбивые муравьи таскали в зал оружие и доспехи. Сталь издавала характерный жестяной стук.

Разведка сработала не слишком поздно. Есть время подумать над планом, оседлать коней и надеть доспехи.

Мужчины вышли на крыльцо, чтобы осмотреться на местности и составить план.

– Ты бы сыграл от обороны? – сказал Деленгар, глядя на Адемара.

– Не здесь, – недовольно ответил Адемар, – На первом этаже слишком много окон, в которые может пролезть человек. Очень смелая постройка. Полагаю, из эпохи продолжительного мира. Во дворе мы сможем пресекать попытки штурма надежнее, чем если начнем бегать внутри дома.

– Верно, – сказал Мальявиль Фийамон, – Я думал о том, чтобы заделать окна хотя бы на первом этаже, однако нас бы неправильно поняли. Как будто мы не верим в городские стены Мильвесса против внешних врагов и в императорскую гвардию против внутренних.

– Да, это резонно, – согласился Адемар.

– Поэтому надевайте доспехи и выводите коней.

– Кого ждем? – спросил Деленгар, – Наши, местные, южане?

– Местные, соседи по Старому Городу, – вздохнула у него за спиной только что вышедшая Кааппе, – И южане. У первых будут два-три полных рыцарских копья. То есть, десяток-другой всадников. Может быть, и побольше. И пехота. Поставят под копье всех слуг. У вторых, я уверена, будут «господа стрел» и в целом упор на арбалеты.

Адемар припомнил, что господами стрел называли гильдию особенных арбалетчиков, которым приписывали чуть ли не колдовские свойства. На северо-востоке подобные стрелки не встречались, так что граф представлял их возможности крайне смутно.

– Вероятные противники так много вам задолжали? – спросил Ламар Тессент.

– Изрядно, – скривился герцог. – Такова природа выдачи денег в рост. Нет, увы, заимодавца, которому все платят вовремя. И нет должника, что не мечтал бы избавиться от кредитора любым способом.

– И они, правда, считают, что вы спишете долги, если они убьют кого-то из нас и пограбят дворец? Хотят найти и сжечь счетные книги?

– Они захотят взять заложников, – брюзгливо сказал глава семьи, будто речь шла о скверной погоде, – Мы же не побежим. Мы в любом случае останемся во дворце. У меня здесь неплохая гвардия, больше, чем у любого из них по отдельности. Деленгар любезно привез лучников с островов Ойро под видом разнорабочих. Устроим им всем достойную встречу.

Пока не пробили колокола, рыцари успели надеть доспехи, а оруженосцы оседлали коней. Адемар даже подумал, не перекусить ли по-быстрому окороком и свежей булкой с маслом, но раздумал.

Деленгар Фийамон и Ламар Тессент сверкали полированными боками. Оба выбрали тяжелые рыцарские шлемы и сразу же закрепили забрала в поднятом положении. Днем через прорези все нормально видно, а в сумерках уже нет.

В отличие от спутников, доспех Адемара не блистал полировкой. Но и ржавчиной не блистал. Железо было черным, с неотчищенным кузнечным нагаром. Кираса составная. Верхняя часть держится на плечах, нижняя опирается на талию. По бокам к кирасе прикреплены на петлях дополнительные пластины. Рыцарь стал немного крупнее с тех пор, как заказал эти доспехи. Такая же черная защита рук и ног. Черный шлем с загнутыми вниз полями, как у пехоты или легкой кавалерии.

Корбо старательно вертелся вокруг и умело застегивал пряжки. Способный малый. Хотя какой он малый. Забавно. Социальный возраст определяется не столько прожитыми годами, сколько положением в обществе. Благородные становятся как бы старше худородных, а крестьяне и вовсе до старости щенки.

– Фу, дешевка, – сморщила прямой носик желтоглазая Кааппе.

– По-моему, красиво и стильно, – сказал Ламар, – Самая последняя мода. Началась с того, что граф Шотан Ашхтвицер заказал себе и своим людям черные доспехи. Кузнечный нагар якобы укрепляет сталь, что спорно, и не ржавеет, что чуть менее спорно.

– Шотан Ашхтвицер никто и звать его никак, – фыркнула Кааппе, – У него даже земли нет.

– У него есть дюжина поколений славных предков до Старой Империи включительно, – строго вымолвил Деленгар.

– Половина наших должников на это претендуют, – ответила девушка, – Позорно иметь длинную родословную и короткий кошелек. Люди, которые поднимаются из грязи, но преумножают капитал, заслуживают большего уважения. Как Весмоны. Да, Адемар?

– Весмоны уже больше ста лет входят в Пять Семей, – ответил Адемар, – И никогда не были грязью.

– С точки зрения равных или нижестоящих безусловно. Но мы, Фийамоны, всегда смотрели на вас свысока.

– Я не обижусь, потому что ваш приоритет это бесспорный факт. Но с твоей стороны невежливо лишний раз об этом напоминать.

– Ты на мне все равно не женишься. Даже не ухаживаешь.

– Давай выдадим тебя за императора. Холостых принцев у нас нет, да вы и все равно еще пару поколений не сможете снова скрестить свое родовое дерево с Чайитэ.

– Император Хайберт женат, и у него нет сыновей подходящего возраста. У него вообще нет детей. Подозреваю, что он бесплоден, а то бы давно поменял жену.

– На тебя, например? – предположил Адемар.

– Почему бы и нет? – неожиданно согласилась девушка. – У него до сих пор нет официального преемника, приближенного ко двору больше прочих наследников. Зачем вообще тянуть на себе империю, если не думать о будущем? Наследование – основа основ.

– А как же Септем Байи? – спросил Ламар.

– Наш брак мог бы примирить Клуб Кредиторов Мильвесса с папенькой. Или наоборот, я бы оказалась в заложницах, и меня бы заставили страдать, чтобы выбить из папеньки какие-нибудь условия.

Деленгар, Ламар и даже старый герцог рассмеялись.

Корбо недоуменно посмотрел на Адемара.

– Кааппе сама кого хочешь заставит страдать, – шепнул Адемар.

– Я слышала! –сказала Кааппе, – И очень недовольна. Я девочка, а ты задеваешь мои чувства! Думаешь, я не огорчусь, если муж не будет меня любить?

– Думаю, ты ему за это голову откусишь. Или сердце вырвешь, – ответил Адемар.

Мужчины снова рассмеялись.

– Вот сейчас не смешно было, – сердито сказала Кааппе, – Неважно, вырву ли я сердце негодному мужу, и неважно, будет ли он страдать. Важно, что страдать буду я, если его любовь окажется недостаточной.

– Ах, моя прекрасная дама! – Адемар театрально закатил глаза к потолку и прижал руки к груди, – Простишь ли ты меня, если я сегодня умру, защищая тебя?

– Если защитишь, прощу, – смилостивилась прекрасная дама. – Можешь даже не умирать. Как говорит папенька, покойники никогда не платят.

– Разве у меня перед тобой есть долги?

– Конечно. Ты мой рыцарь, я твоя дама. На меня нападут враги, а ты должен меня спасать.

– Сестричка, – обратился к ней Ламар, – Ты не думаешь попробовать вести такой образ жизни, чтобы на тебя не нападали враги и чтобы не отягощать славных рыцарей своими бедами?

– Дорогой кузен, разве я похожа на серую мышь? У тех, кому завидуют, всегда будут враги. Так устроен мир. А славным рыцарям только дай повод для войны. Если бы им не нравилось убивать друг друга, то даже и турниров бы в мире не стало. Как говаривал мой учитель философии, таков естественный круговорот насилия.

– Хватит, – сказал Деленгар, и его, как старшего, послушались, – Папа, если у нас будет новый император моложе старого, быть может, тебе известно, кто именно из очереди на трон?

– Ставлю на Оттовио Готдуа, – серьезно вымолвил герцог Фийамон.

– Он всего лишь один из трех возможных претендентов, – сразу же оспорил Ламар, – И живет в Сальтолучарде.

– Вот именно поэтому, – многозначительно сказал герцог.

– Жаль, что я с ним не знаком, – сказал Адемар, – А то бы обязательно посоветовал ему жениться на девушке из знатного и богатого рода, – граф недвусмысленно посмотрел на Кааппе, – Имперской казне очень не хватает денежек, а имперским министрам очень не хватает мудрой финансовой стратегии.

Фийамон улыбнулся. Вроде и грубая лесть, но непреложный факт.

– Он, кажется, существенно моложе меня, – нахмурилась Кааппе, вспоминая, что ей известно про упомянутого Оттовио.

– Это лучше, нежели Артиго Готдуа, наш сосед, – сказал Деленгар, – Тому до свадьбы минимум лет пять. За такой срок приматоры перережут друг друга, решая, чья дочь займет престол императрицы.

– До супружеских отношений, а не свадьбы, – поправил Ламар, – Брак это в первую очередь союз семей, возраст представителей здесь не очень важен. Достаточно, чтобы супруга была не слишком старой, чтобы родить наследника.

– Не хочу ждать, пока подрастет Артиго, – сказала Кааппе, – Он милый мальчик, всегда очень вежлив и учтив, но Оттовио должен бы быть уже в брачном возрасте. Если, конечно, его до сих пор не женили в Сальтолучарде.

– Не женили. Я бы знал, – сказал Фийамон.

– Кажется, началось, – сказал Ламар, – Слышите?

Над городом расплывался тревожный колокольный перезвон.

– По местам, – скомандовал Фийамон, – Не меньше часа у нас есть, подготовьтесь, как следует.

«А мог бы и успеть перекусить», – подумал Адемар с легкой грустью.

14. Глава. Кровь при лунном свете

Гвардия дворца Фийамон штатно включала в себя три десятка конных и полсотни пеших. Слуг во дворце было, конечно, больше, но боевой ценности в них никто не видел.

Дополнительно глава семьи нанял месяц назад еще тридцать лучников с островов Ойро. Расположенные у восточного побережья острова прикрывали от северных штормов устья Доры и Сузы, важнейших рек Восходного Севера.

На островах рос островной тис, который не в пример лучше континентального подходил для длинных луков. Зерном и овощами острова богаты не были, поэтому заметная часть населения зарабатывала на хлеб насущный для семьи отхожими промыслами. Кто матросом, кто солдатом.

И на суше, и на море ойровцев ценили за дисциплину и привычку держаться своих. Что характерно для, наверное, всех провинциалов, вышедших в большой мир вооруженной группой по предварительному сговору. Это у местных в большом мире каждый за себя, потому что лучше других знает, куда бежать, если запахло жареным.

Лучники

Даже в проигранном бою лучники не разбегались, куда глаза глядят, а старались занять удобную оборонительную позицию и отстреливаться до последней стрелы. Но чаще лучников нанимали не для битв в чистом поле, а в гарнизоны замков и крепостей. В поле враги пробегут зону поражения очень быстро, а вот при штурмах и осадах годный лучник успеет подстрелить с десяток врагов, из них при некотором везении двух-трех насмерть.

Как трофеи, луки стоили относительно дешево. Пехота готова была рискнуть жизнью, чтобы поживиться мечами и доспехами, но не палками и веревками. Поэтому не раз и не два именно никому не нужные в плане трофеев лучники спасали проигравших полководцев.

Лучников забрал Деленгар и расставил их на заранее подготовленные позиции в саду за дворцом. Можно считать, что двор прикрыт от пехотной атаки.

Но стоит ожидать, что благородные господа не полезут через забор в пешем строю, а заявятся верхом и с конным эскортом через ворота.

Номинально командовать конницей досталось Ламару Тессенту, как племяннику дяди Мальявиля. Ламар славился как победитель конных турниров среди оруженосцев, но водить людей в бой ему пока не доводилось. Когда-то надо и начинать.

Ни сын хозяина, ни племянник никогда не командовали незнакомыми им мильвесскими гвардейцами Фийамонов. Штатно во главе гвардии стояли капитан и два лейтенанта, благородные вассалы, выходцы из баронских семей. Насколько знал Адемар, капитан даже носил титул «аусф», то есть происходил из не просто старого рода, а старого и владеющего обширными землями. Оба лейтенанта, и «пехотный», и «конный», носили титулы «цин», что тоже неплохо.

– Адемар, может, что посоветуешь? – первым делом спросил Ламар.

– Давай возьмем турнирные копья, – сказал Адемар, – Для начала.

– Хорошая идея, – оживился Ламар, – Они же не поедут через город ночью с длинными копьями. Тем более, не поедут в турнирных седлах с высокими луками и в турнирных шлемах с забралами под копейный удар.

Втроем с капитаном гвардии молодые аристократы объехали передний двор и составили план боевых действий.

– Идут! – в калитку пролез один из высланных во все стороны разведчиков.

– Кто? – спросил Ламар.

– «Цыплята»! Почти полк императорской гвардии без знамен, но с барабанами шагает к выходу из Старого Города. И не меньше сотни идут в нашу сторону.

«Цыплятами» с давних пор именовали горскую наемную пехоту, по общему признанию, лучшую в мире. Странное на первый взгляд прозвище имело причиной давнюю традицию носить длиннющие и сложно повязанные кушаки с большим узлом на животе. Это заменяло поясные сумки, а также давало неплохую защиту брюшины даже без кольчуги или стеганки, но владелец этакого украшения смотрелся довольно забавно в профиль.

– Просто горцы? В пешем строю?

– Ну… Там впереди офицеры конные в доспехах. Вон они!

Слуги приоткрыли ворота, чтобы Адемар и Ламар немного выехали и посмотрели налево. Ровный размеренный топот поднимался над замершими в страхе улицами. Действительно, идет пеший строй с алебардами, не пиками, да еще и с приставными лестницами, как для штурма стен. Перед строем пятеро конных.

– Между нами остался лишь один дворец. Готдуа-Пиэвиелльэ, родственники императора, – сказал Ламар, – Если пройдут мимо, точно к нам.

Нет, не прошли. Горцы по сигналу развернулись, поставили лестницы к стене и в десять потоков быстро полезли во двор Готдуа-Пиэвиелльэ. На стене остались арбалетчики, которые принялись обстреливать окна дворца. Судя по слаженности, атакующие то ли хорошо готовились, то ли сами по себе обладали хорошим опытом. Возможно и то, и другое.

Адемар и Ламар вернулись к своему отряду. Гвардейцы рассредоточились у крыльца, держа коней в поводу. На крыльце стоял герцог Фийамон с таким видом, будто в гости напрашивались скверные лавочники с негодным товаром, а не вооруженные убийцы.

– Я вот подумал, – обратился к нему Адемар, – Вот эти вот, которые слева, и другие заговорщики наших недругов вообще пропустят в Старый Город? К императорскому дворцу, наверное, уже двинулись серьезные люди, которые убрали из казарм горскую гвардию. Наших недругов они не сметут с пути?

– Ты подумал верно, – ответил Мальявиль Фийамон, – Но граф Байи ввязался в это дело за деньги, потому что у него кассовый разрыв. Он быстро-быстро сделает то, что обязался сделать, а потом направится к нам.

– Что он сделает?

– Разберется с Готдуа-Пиэвиелльэ. Я до последнего не мог поверить, что Байи откажется свести счеты со мной ради того, чтобы женить сына на Кааппе. Они не нанимали бойцов. Оказалось, что за солдат ему платить не пришлось.

– Почему Байи? – спросил Адемар, – Они же шли без знамен.

– Ты не мильвессец, – ответил за дядю Ламар, – У Септема Байи большой белый конь с рыжим пятном на груди. Шлем с гребнем. Мы тут друг друга за версту по силуэту узнаем.

– А вот и кавалерия, – сказал герцог Фийамон, – И побольше ожиданий. Не знаю, то ли огорчаться, то ли гордиться, что враги ценят меня столь высоко.

Из дворца Пиэвиелльэ донеслись ужасные крики. Кого-то убивали.

К воротам проскакал большой отряд всадников. Как бы не с полсотни. В доспехах, но без знамен. Труба подала сигнал.

– По коням! – скомандовал Ламар.

Всадники вскочили в седла и направились на выбранную для встречной атаки позицию. Ламар специально оставил ворота незащищенными. Пусть голова вражеской конной колонны втянется в слабо освещенный двор, чтобы защитники могли атаковать с разгона по боковой дорожке.

Из дворца Готдуа-Пиэвиелльэ повалили солдаты, те же горцы-наемники с алебардами. На сей раз в их действиях прослеживалась некая суетливость, а краткие, резкие приказы начальства звучали нервно, так, будто изначальная задача выполнена не была. Тем не менее, пешие сгруппировались в отряды. По-видимому, выслушали новые указания от командиров и побежали к стене, смежной с двором Фийамонов. Стена нисколько не задержала горцев. Приставили лестницы, а вниз спрыгивали, сбросив алебарду и повиснув на руках. Луну затянуло тучами, так что все происходило в полутьме.