Текст книги "Рыцарь и его дамы (СИ)"

Автор книги: Алексей Зубков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Еще трое потенциальных претендентов на императорский трон расстались с жизнью. Их места в очереди были после Оттовио Готдуа-Алеинсэ и Артиго Готдуа-Пиэвиелльэ. Теперь и сама очередь рассыпалась. Герольдам еще предстояло внимательно вычитывать родословные и сравнивать, кто более близкая родня из дальних родственников. Задачу усложнял неизвестный статус Артиго. Если он жив, то он кандидат номер два, и это приближает к трону родственников по линии Пиэвиелльэ.

Настало время спасать Кааппе от отцовского недовольства – идти в подземелья ловить ее сбежавшую зверушку. Можно бы было отправиться хоть сразу на следующий день, но глава семьи не был уверен, что ему не понадобятся все, способные держать оружие, вот прямо сейчас.

На третий день она сказала «Пора», и охотники на чудовищ собрались в большом зале зверинца. Зал не зал, но двадцать человек там влезали свободно и еще место оставалось.

Сама Кааппе оделась в кожаную кирасу с тиснеными узорами поверх стеганого халата. Наверное, у нее здесь комплект защитного снаряжения для работы с тварями. На голове шлем с маленькими полями, похоже что детский. Шлем для мальчика нормально подойдет на голову девушке, а вот мальчиковая кираса может и не подойти. Из оружия Кааппе взяла только хлыст. Не тот, которым выбила глаз Септему Байи, а похожий, но длиннее.

Адемар пришел в полных доспехах для пешего боя, в турнирном шлеме для пешего боя с решетчатым забралом, с двуручным мечом. Корбо в простом пехотном доспехе, при мече и с луком. У него же на другом плече подвешен боевой молот Адемара. На спине – большая корзина с лямками. Тина – с арбалетом и полным колчаном болтов.

Деленгар Фийамон в легком трехчетвертном доспехе. Адемар-то здесь в гостях и весь свой домашний арсенал не привез, а Деленгар выбрал что полегче. Вместо наголенников – сапоги выше колен, дополнительно укрепленные трубами из толстой кожи. Из оружия – длинный меч и охотничье копье с перекрестьем ниже наконечника. Двое оруженосцев Деленгара в похожем снаряжении и с охотничьими копьями.

Ламар Тессент в легком доспехе и с длинным мечом-пробойником. Оруженосец Ламара в доспехах и с двуручным мечом.

Руфус. Не в расшитой мантии, а в рабочем халате. Никакого оружия, только посох с магическим светильником в навершии.

Шаман, вооруженный бубном и весь обвешанный сумочками на поясах и перевязях. Ловчие в кольчугах и при оружии, тоже с охотничьими копьями в руках. Девушки и юноши с факелами. У двоих в руках деревянные ведра с притертыми крышками, а за поясами малярные кисти.

Отряд немного не слаженный и несколько неоднородный. Что может пойти не так?

Проходя мимо Корбо, шаман удивленно присмотрелся и расхохотался.

– Ненастоящий человек глупый как ребенок! С детским луком пошел на охоту!

– Какой детский? – возмутился Корбо, демонстрируя всем лук, – Да я его натянуть до конца не могу! Нормальный лук, ничего смешного.

– Натяни! – попросил шаман между приступами смеха.

Корбо натянул лук, подержал чуть-чуть и плавно отпустил. Шамана снова накрыло.

– Ты как глупый маленький тюлень! Стрела наложи и натяни.

Корбо повторил со стрелой.

– Не видит! Смотрите, он не видит!

Шутку никто не понял. Все удивленно смотрели на шамана и Корбо.

– Я хочу, чтобы ты объяснил, – четко произнесла Кааппе.

Шаман сразу же прекратил хихикать.

– Однако, девицу-сову обижать нельзя, – сказал он, – Девица-сова говорит. Надо слушать. Маленький сын настоящих людей может натянуть правильно. Смотри, как надо.

Он протянул руку в сторону Корбо, и тот подал оружие со стрелой. Шаман наложил стрелу, натянул тетиву. Делал он это странно, не как принято у нормальных людей, а держа неподвижно стрелу и двигая вперед руку с луком.

– Глупый маленький тюлень не может натянуть лук, – сказал шаман, убедившись, что все видели.

У Корбо наконечник наложенной на тетиву стрелы на ладонь не доходил до левой руки. У шамана же почти касался пальцев.

– Не показывай настоящим. Смеяться будут, – шаман вернул лук, – Ненастоящим показывай. Не понимают. Не будут.

Корбо сжал зубы и промолчал. Шаман ниже него и не выглядит воином в своей пестрой мешковатой одежде. Но лук натянул, не поспоришь.

Шаман внимательно посмотрел на оказавшуюся рядом Тину и принюхался.

– Однако, девственница!

Тина отскочила от него на шаг.

– Надо будет – жертва будет, – довольно сказал шаман.

– Кому? – удивилась Кааппе, – Не Пантократору же.

– Духам.

Духи выглянули через край мира и сказали, что примут

– Можно, я никуда не пойду? – шепотом спросила Тина у Адемара, – Мне уже страшно.

– Давай, он принесет тебя в жертву прямо здесь, – шепотом ответил Адемар, – Может и нам идти никуда не придется.

– Вам тоже страшно?

– Еще как, – честно признался Адемар.

Картинка с монстром не внушала спокойствия, но главное – Корбо явно и неприкрыто боялся. А если опытный житель Пустошей, которого даже тыдры не заставили отступить, светит в полутьме мертвецки бледной физиономией, значит, опасаться есть чего.

– А чего вы боитесь, господин? Вы такой большой и в железе.

– Боюсь обосраться, как только увижу этого паука вживую.

– Паука? В смысле, тарантула? Я их с детства боюсь. Они могут даже под доспехи забраться…

Тина нервно сжала пальцами манжеты стеганки.

– Тихо ты. Этот паук может забраться, если только под дом или под гору.

– Он больше вас?

Упущение, подумал Адемар. И в самом деле, девчонку ведь не позвали на совещание и забыли пояснить боевую задачу. Как бы не произошла конфузия. С другой стороны, поглядим, чего стоит в настоящем бою свеженанятый боец. Главное, чтобы не приколола болтом кого-то из своих.

– Может быть, он меньше, чем мы все вместе, но это неточно.

– Мамочки, – пискнула девчонка. Однако, к чести своей, бежать или хотя бы отпроситься не пробовала.

– И не вздумай стрелять без команды. Без команды даже не заряжайся.

– Мне встречать его с пустым арбалетом?

– Корбо, объясни ей, что ссаться еще рано.

– Да, господин.

– Ой, а если вы об этом вспомнили, можно, я лучше прямо сейчас пописаю?

Кажется, страх выдул из девичьей головы все соображения приличия и правила обращения к господину. Но все равно держится неплохо. Или все-таки решила под шумок дезертировать?

– Можно, – сказал Корбо, – Только шаману сначала скажи. Или мэтру Руфусу.

– Зачем?

– Даст тебе пробирку. Моча девственницы это ценный колдовской ингредиент. Из нее делают приманки для чудовищ.

– То есть, если я описаюсь, меня поймают и съедят быстрее?

– Умная девочка, – криво усмехнулся Корбо, и губы у него слегка подрагивали.

Перед выходом в бой, Кааппе еще раз провела всех мимо клеток, чтобы оруженосцы друзей получили представление о том, как выглядят магические твари. Никто в обморок не упал, кисейных барышень с собой не брали.

– Все готовы? – Кааппе оглядела свое войско, – Выдвигаемся. Братик, командуй.

Деленгар, как старший, принял командование:

– Впереди Ламар с магоскопом, Руфус со светом и ловчие. Дальше я с нашими верными оруженосцами. Потом Кааппе с девочками, картами и вторым светильником. Адемар со своими стрелками в арьергарде, и не забывайте оглядываться. Ва-Дун с третьим светильником подсветит назад. Факелы цепочкой от головы до хвоста колонны.

Стрелков можно было поставить и вперед, но тварь нужна живой.

Колонна направилась по старому коридору в сторону уклона. Открыли еще одну решетку, сразу закрыли ее за собой.

Под землей было предсказуемо сыро и темно. Однако не тихо – все время что-то где-то шумело. Капли падают, вода течет, по темным углам и тоннелям шуршат крысы. Хотелось бы верить, что лишь крысы. Если верить слухам и россказням, катакомбы под столицей жили своей и довольно энергичной жизнью. Бандиты и прочие злодеи устраивали тут схроны и лежки, контрабандисты – склады паленого товара. Нищие и бездомные – кто посмелее – укрывались от холодов и дождей. Беспризорники ловили крыс на мясо и шкурки. Культисты и низкопробные волшебники проводили смешные ритуалы, которые разве что призрак мелкого демоненка могли бы показать на стене. Настоящие колдуны и демонопоклонники предпочитали более комфортные условия и специально оборудованные крипты.

На грани слышимости монотонно звучало что-то могучее и тяжкое, словно рокот долгой лавины в Столпах. Наверное, река, она как раз неподалеку и проходит. Умели строить далекие предки, надо сказать… Большая часть архитектуры Старой Империи по-прежнему стоит, что над землей, что под. Если не разобрали на строительный камень.

– Стойте! – приказала Кааппе через пять минут, – Свернем направо. Это тот зал, в котором я планирую поселить паука. Вот сюда его надо пригнать.

Действительно, узкая лестница с поворотом. Большой ящик бы не пролез. Потом небольшая площадка и решетка с замком. Кааппе сразу приказала ее открыть. Факелы не доставали до дальних стен, и она посветила магической сферой. Пол зала оказался на два человеческих роста ниже, чем пол коридора. Вниз спускалась новодельная деревянная лестница. Внутри отгорожена решетками большая комната. Стоят вертикальные деревянные рамы на роликах, деревянные корыта, какие-то странные инструменты. Все новое и добротное.

– Когда-то я купила книгу из тех еще времен о получении шелка и сразу захотела завести паука, – сказала Кааппе, – Даже за деньги его пришлось ждать больше года.

– Четверть отряда, – тихонько напомнил Корбо.

– Я смотрю, ты гостеприимная хозяйка, – сказал Адемар.

– Будь ты паук, тебе бы понравилось? – спросила Кааппе.

– Будь я такой тварью, я бы первым делом об стену убился, – сказал Ламар, – Даже в зеркало бы не стал смотреться.

– Кстати, – сказал Адемар, – Как твари реагируют на зеркала? Игнорируют? Принимают отражение за другую тварь? Узнают себя?

– По-разному, – ответил маг, – Скорпион сразу бросается в атаку. Он охраняет свою территорию. Жук и шестиножки игнорируют. Серые Тени – не знаю. Надо будет провести эксперимент.

Двери в будущую мастерскую шелкопряда оставили открытыми. Вернулись в основной коридор, прошли развилку и уперлись в обвал. Вернулись к развилке, прошли по следующему, уперлись в каменную кладку. Вернулись к развилке и свернули в третью сторону. Из всех следов паука на стенах в паре мест встретили куски паутины. Или чего-то, что можно было принять за паутину. Необычная субстанция больше напоминала пузырчатую плесень, но Корбо заверил, что именно так выглядит «сигнальная» паутина, которая не ловит, а призывает страшного хозяина. Судя по тому, что в «плесени» скопилось мало всякого мусора и прочей дряни, она была свежей.

Ламар смотрел в магоскоп, однако ничего не увидел. Похоже, есть предел, через какую толщу земли можно что-то разобрать.

– Мы просто идем, или у нас есть система? – спросил Адемар.

– Я показала комнату паука, и мы проверили тупики, чтобы паук не оказался у нас сзади. Сейчас пойдем в сторону тюрьмы. Вот, видишь, – Кааппе показала карту подземелий.

Адемар подумал, что над маршрутом можно бы было и вместе подумать, но ничего не сказал. Чем дальше, тем больше вопросов вызывала подземная архитектура. Кирпичные стены, кирпичный полукруглый свод, каменный пол. Все еще работающая вентиляция, судя по тому, что дым от факелов куда-то уносит. Разные комнаты. Ведь зверинец Кааппе тоже построен вместе с подземельями. Он находится под землей за пределами фундамента дворца.

Да, столетия назад люди жили… по-другому.

На стенах довольно часто можно было увидеть разные символы и знаки, выцарапанные, нарисованные углем или мелом. В основном обычные стрелки с крестиками, но встречались и более сложные. Холодные прогоревшие кострища в местах посуше, а также оплывшие останки свечей указывали на стоянки и ночевки. Несколько раз человекообразные тени шарахались в отнорки, бормоча что-то насчет «атас, облава!». Затем отряд пауколовцев встретил небольшую компанию людей, груженных подозрительными мешками, а также ящиком с отчетливым клеймом императорского арсенала. Расхитители шли гуськом и чувствовали себя в подземелье как дома. Весмон ждал, что несдержанная Кааппе прикажет всех убить, но желтоглазая дама проигнорировала случайных встречных, а те, как ни в чем не бывало, вежливо раскланялись, подняв кожаные шляпы-треуголки морского образца. Затем с контрабандистами перекинулся несколькими словами шаман, судя по всему, речь шла о том, не встречалось ли им что-то подозрительное. Адемар особо не вслушивался, но уловил отдельные слова «чертовщина… пропадают… разбежались по верхам… поодиночке больше не ходим…» Затем две компании окончательно разошлись.

– Оп! – после очередного взгляда в магоскоп Ламар поднял руку, – Впереди что-то есть. За углом, но очень близко.

– Это человек? – спросил Деленгар.

– Нет, – уверенно ответил Ламар, – По ауре это что-то новенькое. Там нет оттенка Пустоши, но это и не человек.

– Разрешите? – попросил Руфус.

Ламар передал ему трубку.

– Это подземный кровопиец, – уверенно сказал маг, внимательно посмотрев.

– Городская легенда? – удивился Ламар.– Откуда они возьмут под землей достаточно крови?

– Не такая уж и легенда, – ответил Руфус, – Принято считать, что подземные кровопийцы просто секта убийц. Сначала думали, что это один убийца, но люди столько не живут, сколько совершаются подобные преступления. Потом стали говорить, что у них банда. Но в преступном мире про них никто не слышал. В том смысле, что эти никогда не были своими по ту сторону закона. Сошлись на том, что кровопийцы это тайное общество, живущее в подземельях Мильвесса. Власти назначили цену за голову. Пару раз даже выплачивали награду, но за мертвых. Они на вид как люди, только голова не совсем человеческая и когти вместо ногтей. Такие широкие и плоские, чтобы рыть землю. И тело очень быстро разлагается после смерти.

– Я хочу такую тварюшку, – безапелляционно заявила Кааппе, – Идем!

– Сначала паук, – твердо ответил Адемар.

– Кровопиец уже перед нами.

Коридоры в подземелье не такие уж длинные, и не надо быть особенным, чтобы заметить светильники и факелы. Или услышать большой отряд.

– Почему он не уходит? – спросил Деленгар.

– Еще спроси, почему он висит, – ответил Ламар, снова взглянув в магоскоп.

Перекресток коридоров древние строители оформили круглой камерой под сводом. Похоже, здесь когда-то таскали габаритные предметы. В полу журчал водой неглубокий желоб. Хорошо, что давно не было дождей, подумал Адемар. Он плохо разбирался в подземных делах, но логика подсказывала, что вода скорее потечет сверху вниз, чем наоборот, поэтому в непогоду мокрого должно прибывать. Ходить по щиколотку или даже колено в сточной жиже – удовольствие невеликое. И так, вероятно, придется отдать обувь слугам.

Коридор направо оказался заплетенным тонкой паутиной, уже не сигнальной, а настоящей. Тенета были не белыми, как ожидал Весмон, а полупрозрачными, вроде стекла, при свете видно, в темноте нет. Кровопиец, наверное, шел по своим делам, влип и задергался.

– Ну и морда у него, – наморщив нос, произнес Деленгар.

Да уж. Вроде человек человеком. Две руки, две ноги, одна голова. Платье из обычной материи, хорошей, кстати, не домоткань, и вроде подогнано по фигуре. Короткие штаны и рубашка навыпуск, но обуви нет. Поверх рубашки пояс с сумочками. Разумное существо, не тупая тварь. Но уши торчком, кожа белая, волос на голове нет, а челюсти выдвинуты вперед, и клыки торчат изо рта. Глаза вроде черные, или это зрачки так расширены. Открывает пасть и издает какие-то резкие высокие звуки на грани слышимости. Руки тоже нечеловеческие. Пальцы толще, длиннее и с когтями. Судя по когтям, действительно не хищник, а норный житель, много копающий землю. В общем, создание неприятное со всех сторон, однако после диких земель и зверинца Кааппе – не впечатляет. Просто человекоподобный уродец.

– Сюда паук сам придет на живца, – сказал Адемар, – Сидим, ждем.

Создание задергалось и запищало сильнее.

– Я хочу кровопийца, – решительно сказала Кааппе, – Поэтому отцепляем его от паутины и вяжем, чтобы доставить ко мне. Паука пока нет, мы все равно ничем не заняты.

Она подошла к паутине и громко сказала:

– Приглашаю тебя пожить у меня. Гарантирую жизнь, еду и безопасность. И это предложение, от которого нельзя отказаться.

Кровопиец замотал головой, как бы все же отказываясь.

– Или хочешь, чтобы тебя съел паук? – удивилась Кааппе.

Собеседник опять энергично замотал головой.

– Ты меня понимаешь? – логичный вопрос, чтобы понять, он сейчас отказывался или имел в виду что-то свое.

Кивнул. Понимает. Логично. Уши и мозги у него есть.

– Тебя спасать?

Кивнул.

– Приступайте. Не укусит.

– Паука не ждем? – уточнил Адемар.

– Он и так придет, – ответил Руфус, – Ловушка сработала, он должен уже бежать сюда.

Тина ойкнула. Корбо, судя по выражению лица, был не согласен, однако промолчал.

– Я заряжусь, да? – спросила арбалетчица.

– Давай, – сказал Адемар.

Двое парней с ведрами сняли крышки, обмакнули кисти в ведра и принялись «красить» паутину.

– Экстракт для свертывания клея, – пояснил Руфус, – Мы так хорошо подготовили ткацкую мастерскую, а этой твари что-то не понравилось.

– Ты все понимаешь, но не говоришь по-нашему? – Кааппе продолжала расспросы.

Кивнул.

– А писать умеешь?

Отказ, согласие и попытка кивнуть за спину.

– Не понимаю! – надула губы Кааппе.

– Умеет кто-то другой? – предположил Адемар.

Согласие.

– Кто взял бумагу и карандаш? – спросила Кааппе, обернувшись к своим.

Из ее воинства не взял никто, а из приглашенных специалистов только Корбо.

– К вашим услугам, прекрасная госпожа, – он двумя руками протянул маленькую церу с красивой резьбой на крышке и деревянный стилус.

– Благодарю, – Кааппе столь впечатлилась исполнительной предусмотрительностью адемаровского секретаря, что снизошла до благосклонного ответа.

Вряд ли она сказала бы так привычному слуге, но аристократы ценят подачу. Не мятый клочок трижды скобленого пергамента и тупой грифель, а простой, но достойный письменный набор, преподнесенный по-благородному.

«Маляры» тем временем промазали паутину сверху донизу, и пленник смог встать на ноги. Мокрые кисти аккуратно проходили по краю прилегания паутины, а отлеплял ее кровопиец уже сам. Кааппе что-то быстро выводила стилусом на белом воске церы.

Первым паука учуял шаман. Он передал светильник одному из парней, хлопнул в ладоши, громко сообщил:

– Однако, идет. Большая бяка идет.

– Откуда? – спросила Кааппе.

– Вот он! – вскрикнула Тина, хотя никого в пределах видимости еще не наблюдалось.

– Не стрелять! – сразу рявкнул Адемар.

– Руку назад! – добавил Корбо. – Убрала с рычага!

Тина отодвинула ладонь назад по длинному прикладу и медленно опустила оружие.

Ламар поглядел в свою волшебную трубку, сильно изменился в лице и молча убрал приспособление в поясную сумку, никому не предложив глянуть. Адемар не столько услышал, сколько почувствовал приближение чего-то большого. Оставшийся на стене лоскут паутины вздрогнул, как от ветра.

– Нинья! – крикнула Кааппе. – Помогай!

Девушки ловко разогнали отряд в две примерно равные части на два коридора, правый и уходящий «вперед». Тварь, судя по всему, шла из левого коридора, если считать тот, по которому пришел отряд, центральным, а тот, где в ловушку попался кропопиец, правым.

Кровопиец сам схватил кисть из оставленного ведра и намочил кусок паутины, который все еще держался на его правой руке и правой ноге. Кааппе, видимо, поняла, что сейчас, в преддверии схватки, не время принуждать создание к чему-либо. Она лишь сунула бывшему узнику паутины исписанную церу в поясную сумку.

– Ой! – не выдержала Тина. – Простите, господин, – добавила она, когда поняла, что больше никто ничего не сказал.

Теперь звук слышали все. Комбинация волочения чего-то массивного и тяжелого с топотом сразу многих ног, а также странные всхлипы, тяжкое дыхание, хлюпанье. И время от времени отдельный шум ударов, будто невидимое создание не вписывалось в поворот и задевало угол. Стучало при этом так, будто кирпичи вылетали из кладки.

– Корбо, что обычно говорят в таких случаях на Пустошах? – спросил Адемар, гордясь, что голос почти не дрожит.

– Разное, господин, – секретарь тоже старался держать марку и почти успешно.

– Молятся?

– Редко. В основном ободряют друг друга сальными шутками на сортирную тему.

– Сейчас нам жо… седалища то надерут? – предположил Адемар.

– Очень хорошо, господин, – невольно улыбнулся Корбо. – «Смоляные» оценили бы.

– Господи, помилуй, – выдавил кто-то позади, когда Оно показалось из тьмы.

Команда Кааппе привыкла не проявлять слабости при виде чудовищ, а что подумали приглашенные кавалеры, то не при дамах может быть сказано.

Адемар, зная о традициях живописцев все приукрашивать, надеялся, что рисунок передает образ Тени условно и с перебором. Оказалось, наоборот, неведомый рисовальщик скорее преуменьшил и сгладил. Чудовище оказалось больше, толще, страшнее и в целом противнее графического образа.

Туша шириной в три человека, голова поднимается выше лошадиной. Да, двенадцать ног. Да, двенадцать глаз. Да, четыре отдельных рта внизу вроде бы «головы», то есть, нароста на туловище, лишенном шеи. Вокруг каждого мерзкие щупальца. Шкура серая, обвисшая, не внатяг. Это хорошо, значит, не слишком толстая. Постоянно переступает с ноги на ногу. Дышит, выпуская воздух через рты. То есть, где-то внутри есть немаленькие легкие и сердце, уязвимые места.

Мужчины взялись за оружие. Руфус шевельнул пальцами, и магические светильники заполыхали мертвенным светом, будто маленькие солнца. Чудище, готовое напасть, отшатнулось, замерло, уставившись на жертв часто моргающими зенками. Большая их часть еще и щурилась, показывая, что хозяину яркий свет категорически не по душе. Позади что-то бормотал шаман, встряхивая костяной трещоткой.

– Надо выманить его на середину, перекрыть с факелами тот коридор и загнать в зал, который я показывала – сказала Кааппе очень ровным голосом, пожалуй слишком ровным.

– Может быть, он не захочет, – возразил Ламар.

– Пусть обращается в суд. Хоть к бургомистру, хоть к императору. Я ему даже выдам бумагу и перо. И рабочий стол в личном кабинете.

Тварь вновь переступила многочисленными ногами, затем сделала дерганый шаг назад, хлопнув обвисшим брюхом о каменный пол. Полетели брызги из водяного желоба.

– Ему не нравится свет, – тихонько прокомментировал Корбо, машинально ставший так, чтобы хоть немного укрыться за бронированным плечом Адемара. – И он, похоже, нажранный… иначе бросился бы сразу.

– Мне кажется, он теперь по той лестнице не пролезет, – сказал Адемар. Больше всего ему хотелось призвать всех не искушать судьбу и сделать ноги. Однако дворянин растет с младенчества в ясном понимании, что человек чести – это в первую очередь его репутация. Ее нельзя ронять никогда и ни при каких обстоятельствах, если кто-нибудь видит и сможет потом кому-нибудь рассказать. При стольких свидетелях отступать попросту нельзя.

А жаль…

– Тогда загоним его в ту часть коридора, которая у нас отгорожена решетками, и пусть сидит там голодный, пока не окуклится в кокон.

– А мы как выйдем? – спросил Ламар.

– Через зверинец по запасному выходу в павильон у нас во дворе. Раньше там была вентиляционная шахта.

Тень против ожиданий шагнула вперед, к слепящему свету.

20. Глава. Кошмарные твари, которые тебя сами поймают

Паук вышел на середину перекрестка. Его глаза двигались совершенно независимо друг от друга. Возможно, одни лучше видели днем, другие ночью.

«Бесстрашная Нинья» с факелом пробежала в шаге от паука в коридор, откуда он вышел. Паук учуял движущийся огонь и развернулся. Больше никто проскочить не успел, девушка оказалась в коридоре одна. То ли она вообще не знала, что такое страх, то ли боялась госпожу больше хтонического чудища.

Адемар выхватил факел у ближайшего парня и бросил в коридор к Нинье. Потом еще один. Паук остановился, вновь топчась на месте. С одной стороны, перед ним просто человечек, с другой стороны, три факела это неприятно. Чудище задышало чаще, громче и противнее.

– Корбо, так и должно быть? – отрывисто спросил Весмон.

– Видно еще молодой, – быстро вымолвил секретарь-оруженосец. – Привык ловить еду поодиночке. Не привык драться с толпой и огнем.

За спиной отчетливо хмыкнул шаман, и громче застучала погремушка. Показалось, что лапы твари, пребывающие в постоянном движении, начинают дергаться в такт костяному перестуку. Услышанное от Корбо обнадеживало, да и шаман, будем надеяться, сколько-то помогал, так что Адемар крепче и увереннее взялся за оружие. Тяжесть доспехов очень успокаивала.

Руфус уменьшил яркость своего светильника, спокойно прошел мимо паука, встал рядом с Ниньей и восстановил освещение. Паук отшатнулся, будто не видел, как маг прошел, и лунный шар зажегся перед многочисленными буркалами сам собой.

– Однако брат Руфус хорош, – сказал шаман. Он убрал трещотку, взял маленький бубен и кость-било. Северные инструменты зазвучали негромко, но удивительно чисто и зловеще, звонкие удары по натянутой коже расходились, казалось, во всей земной толще. Чудище вновь дрогнуло, заколыхалось всем телом, будто шаманское камлание причиняло пауку настоящую боль.

– Отлично, – сказала Кааппе, – Теперь наступаем. Давите его факелами. Только не пугайте.

«Это кто кого еще напугает», – сардонически подумал Адемар, но промолчал.

Он шагнул вперед, держа меч перед собой. Справа и слева шагнули два факельщика. Паук выпустил смрадную лужицу слизи одним из своих ртов и переступил ногами, отодвигаясь от огня. Шаман быстрее заколотил костью в бубен. Круглое лицо истекало потом от внутреннего напряжения, мокрые усы обвисли.

– Еще!

Шаг, другой, третий. На каждый шаг шаман в диком ритме бил костью в кожу. Паук отступил, и из боковых коридоров подтянулись другие факелы. Коридор перед тварью перекрыли, стоя боком и чередуясь, четверо факельщиков и трое бронированных рыцарей. Тина бормотала молитвы, дисциплинированно направив арбалет в потолок, чтобы никого не задеть даже случайно.

Духи выглянули через край мира и сами поморщились, что за мерзкая тварь

Время замедлилось. Паук боялся разворачиваться перед лицом опасного врага и не умел бегать задним ходом. Тень пугал свет, а колдовская музыка шамана туманила звериное сознание. Пища не торопилась бежать и даже наступала, что уже случалось в паучьей жизни, и тогда закончилось плохо, тесным ящиком и мучительной жаждой. В общем, все шло неправильно, непривычно. А когда у хищника что-то происходит не по плану, обычно правильным оказывается отступление. Не надо ящика опять, лучше скрыться во тьму, в привычных и спасительных норах, а затем переловить дерзких врагов по одному.

Шаг за шагом люди наступали, тварь отступала. Деленгар организовал замену. По очереди сменялись и люди с оружием, и люди с огнем. Надо признать, маленькая армия Кааппе демонстрировала хорошую управляемость и дисциплину. Воспитательные методы желтоглазой были сомнительны с точки зрения этики, но определенно работали.

Несколько факелов погасли, их осталось всего четыре и три светильника. Корбо держал в руке лук и стрелу, но тетиву не натягивал. Тина шла с краю и осторожно несла арбалет, теперь направив его в стену.

Прошла вечность, пока Серую Тень вытолкали на развилку. Два тупика и коридор, ведущий вверх.

Паук остановился и, снова передумав, угрожающе зашипел всеми четырьмя ртами. Точнее, звук больше походил на шипение, чем на что-либо еще. Звук отразился от кирпичных стен и заставил сердца дрогнуть, а кровь застыть в жилах. Монстр вытянул к людям две передние лапы и двинулся вперед, топоча опорными ногами.

Три из четырех факелов и два из трех латников все-таки не выдержали такого зрелища и отпрянули на шаг назад.

– Не трусить! – приказала Нинья, которая осталась рядом с Ламаром.

На смену легко бронированным оруженосцам в первый ряд выдвинулись Адемар и Деленгар. Паук издал еще какие-то звуки, тоньше и выше прежнего шипения, чем-то похожие на искаженный плач младенца. Из ртов на пол упали склизкие плевки. Люди остались на месте

– Слышите свист? – сказал Ламар.

– Это шестиножки сердятся, – сказала Кааппе, – Очень сердятся, если даже здесь слышно.

– Нет. Мы слишком далеко, чтобы услышать их оттуда.

– По-моему это не свист, – тихонько предположил Корбо, оставшись неуслышанным.

– Но кто-то же свистит по-шестиножьи? – рассердилась Кааппе. – У меня что, еще кто-то сбежал?

– Это паук им отвечает. Он учуял врагов и сердится.

– Перед ним стоят дети трех знатных семей, а он еще упирается? – возмутилась Кааппе.

– Хочешь подавить его авторитетом? – спросил Деленгар.

Нервический и жиденький смех прошел в рядах загонщиков. Что ж, смех лучше криков ужаса.

– Все шаг вперед! – скомандовала Кааппе.

Броненосцы и огненосцы шагнули вперед, но монстр не отступил.

– Он не пойдет, – сказал Корбо, – Сдохнет, но не пойдет.

– Точно? – нахмурилась Кааппе, – Давайте еще шаг вперед.

Шаг получился маленьким, все понимали, что еще чуть-чуть, и паук атакует.

– Говорят, бывают твари, которые понимают слова или чувства, – сказала Кааппе.

Она вышла перед строем и оказалась так близко к чудовищу, что паук мог бы дотянуться до нее лапой. Адемар поневоле задался вопросом: это крайняя смелость, безрассудство или сумасшествие? Ходило много слухов о том, как дочь Мальявиля обзавелась желтым цветом радужки. В числе прочего называли и злоупотребление магическими порталами, что крадут частицу рассудка при каждом использовании. Учитывая обстоятельства, версия о том, что Кааппе наглухо безумна и лишь притворяется почти нормальной, вдруг показалась самой верной.

– Гарантирую тебе жизнь, еду и безопасность, – обратилась женщина к пауку, – От шестиножек тебя будут защищать две прочные двери и длинный коридор. Мы выкупим весь шелк, который ты напрядешь.

Паук атаковал. Выпад и укол. Передняя нога не острая, но твердая. Вес такой туши, переданный через опорную поверхность ноги, переломал бы девушке ребра, и кожаная кираса бы не спасла. Но удар вышел медленным – паук не был засадным хищником, что решает все вопросы одним стремительным броском исподтишка. Он либо собирал все попавшее в тенета, либо догонял встревожившего паутинное поле, давя массой. Да и Адемар был готов к чему-то такому и держал меч на плече. Он ударил по ноге сверху вниз. Прорубил шкуру до крови и причинил твари какую-то боль, но оба поняли, что ранение несущественное. Более важно, что меч Адемара замедлил и сбил удар паука, и Кааппе успела отскочить назад.

– Ты разочаровал меня. Поэтому ты умрешь медленно и мучительно, – недовольно пообещала дискредитировавшему себя врагу «девица-сова», чеканя слова.

Люди вздрогнули, и даже Серая Тень присела на задние ноги.

– Живым не брать! – скомандовала предводительница.