Текст книги "Рыцарь и его дамы (СИ)"

Автор книги: Алексей Зубков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Так мы как бы во грехе живем. Попа нет у нас.

– Почему нет?

– Попам и дома неплохо живется. Они в Пустоши не бегут.

– Непорядок. Этак вы в ересь впадете. Пришлю вам попа, церковь сами построите.

– Может, еще и баб пришлете? – набрался смелости и спросил какой-то другой мужик.

– Может и пришлю. Уж десяток-другой лишних баб в королевстве точно найдется.

– Вы не про шлюх случайно?

– А вам зачем бабы?

– Ну, хозяйство…

– Ты думаешь, шлюхам прислуга полы моет? Может, тебе козу прислать?

– Козу! – оживился народ, – Да, господин, пришлите коз! Овец не присылайте, их твари пожрут и пасти их негде. Коза, она и в пустыне травку найдет.

– Пришлю коз, – сказал Адемар.

Снабжение через Ломаные Горы оказалось довольно сложным. Перевал через Ломаные Горы следовало проходить правильно, а повозки там вовсе не пролезали. Только умные люди и умные лошади могли пройти по качающимся монолитам, осыпям и прочим опасным местам.

Местные крестьянские хозяйства вряд ли производили столько еды, чтобы кормить всю зиму лишних пятьдесят человек. Адемар почти не соврал атаману про сто шестьдесят три. Умолчал только, что часть расставлена в гарнизонах по королевскую сторону гор, и часть занимается снабжением экспедиции в Пустошах. Проводники обеспечивали собственно проход через горы, а до гор и после гор пришлось налаживать свои обозы, иначе никакого бюджета не напасешься.

Для того, чтобы держать здесь постоянные гарнизоны, придется завести свои скотные дворы. Интересно, далеко ли здесь до моря? Может, до зимы еще не поздно завезти припасы на корабле? Один корабль возьмет больше груза, чем несколько обозов.

Мужики ждали, пока господин соберется с мыслями.

– Мне нужен проводник до моря, – сказал Адемар, – Если я смогу снабжать армию кораблями, а не обозами, то у вас будут и бабы, и козы.

– Есть такой Сантели, – сказал новоиспеченный староста, – Сам человек не морской, но зело сурьезный. И у него корабль. Сюда возит беженцев и как раз скотину живую. Морем говорят тот еще крюк. Но корову или свинью через Ломаные Горы прогнать… Я ни разу не смог.

– Корбо?

– Сантели знаю. Из смоляных, базу держал во Вратах. Хорошая бригада была, но что-то случилось, закусился кто-то с кем-то. Бригада вроде бы вся полегла, один парень остался, и тот без руки. И Сантели остался, да еще откуда-то взял хороший корабль. Не галеру, а купеческий парусник. Никто не думал, что он в море подастся. Надо полагать, от тварей человек устал, а на месте не сидится. Море, оно, конечно, на любителя. Но после подземелий бывалого смоляного ничем не напугаешь. Говорили, что у него теперь фактория на побережье, но я не знал, что близко отсюда.

– Ладно. Кушать хочу. Накрывай стол.

4. Глава. Экономика Пустошей

Стол накрыли в доме трех братьев, который в связи со смертью хозяев отдали приезжим. Но все добро, включая женщин, детей и железные инструменты успели растащить. Стащили бы и мебель, но Корбо не дал.

Для важного и опасного гостя на стол выставили самое лучшее – горох, сутки вымоченный в соленой воде, тюрю из сухарей, просяную кашу. В качестве праздничного блюда выступили пироги из пресного теста с брюквой, томленой в горшке, а затем подвяленной в печи.

Корбо развернул холстину и достал щедро посыпынный крупной солью и чесноком шмат сала, запасенный еще на королевских землях. Понюхал и решил, что в горячем виде точно сойдет. Порезал сало на сковородку. Что за еда господину без мясного?

Скромная походная трапеза

– Сантели умный, – продолжил Корбо, – Вы ведь знаете, что еда для людей дорожает, а еда для скотины – нет?

– Знаю, – без тени сомнения ответил Адемар.

Как раз, собирал небывалый рейд в Пустоши и очень удивился суммам в отчете интенданта. Пшеница, мука, хлеб, сухари подорожали безбожно. Прочие злаки: ячмень, просо, полба, рожь подорожали сильно. Овощи подорожали заметно. Мясо же осталось на уровне прошлого года.

Все потому, что коровы, овцы и козы едят траву. Неурожая травы как-то не наблюдалось. Овощные очистки, помои и съедобный мусор неплохо кормили городских свиней, а сельские на вольном выпасе сами находили, чем перекусить. Дубы не завяли, и желудей хватало.

– Видели, кто в деревне живет? – спросил Корбо.

– Мужики в основном.

– Почти без баб и детишек и вообще без стариков и старух. А еще без землевладельцев, и пахать можно хоть до горизонта. Мужицкая община в Пустошах может вырастить сильно больше еды, чем съест.

– Было бы эту еду куда продать. Через горы проводниками она золотая станет. Морем не знаю. До того же Любеча какой крюк из залива, да через мыс, да мимо островов.

– Вот, господин, понимаете. И Сантели в прошлом году понял. Раньше расклады другие были. Без Пустошей в мире еды хватало.

Корбо снял со сковородки поджарившийся бекон и на вытопившемся жире поставил разогреваться вчерашние деревенские пироги.

– Сантели покупает здесь пшено и квашеную капусту и везет на острова. В Архипелаг.

Архипелаг находился к северо-востоку от материка и славился аномально холодным климатом. Даже море вокруг замерзало на зиму. Вырастить там репу или пшеницу никто и не пытался. Местные ловили рыбу и били тюленя. Там же базировались серьезные рыбаки, которые ходили на дальние промыслы за треской, и прочие китобои.

– Ага, – прикинул по воображаемой карте Адемар, – Отсюда до Архипелага примерно как от Любеча, может чуть больше. Но на море больше решают ветра и течения, чем расстояние по прямой. И в Любече своего зерна нет. Его завозят из долины Сузы, а это расходы на перевалку, склад и посредников.

Подобная эрудиция в темах, которые тебя не касаются, считалась признаком хорошего домашнего обучения, характерного только для высшей аристократии. Прочие сословия не заморачивались видеть картину мира в той части, где она их непосредственно не касается.

– Вот-вот, – подтвердил Корбо, – Из Архипелага Сантели везет меха, шкуры и кость морского зверя в Любеч. В Любече он берет на борт живую скотину и железные инструменты. Там как раз куют из болотного железа и ковали бы больше, было бы кому продать. Южная-то сталь лучше.

– Я бы еще попил, – сказал Адемар и потянулся к фляжке с вином.

– Давайте, я вам его подогрею, добавлю воды, меда и трав, – предложил Корбо, – Если чистым вином еду запивать, все запасы в два счета выпьете.

В дверь с поклоном зашел новый староста.

– Господин, не побрезгуйте. Не лошадиное, коровье.

Он поставил на стол долбленое деревянное ведерко с молоком и корзинку с четырьмя яйцами. Адемар принял как должное и благодарственно кивнул, а Корбо искренне восхитился.

– Ух ты! Откуда?

– Сантели корову привез. Зимой будем бревнами рассчитываться.

– Бревнами? Что-то новенькое.

– Они с Шарлеем лесопилку ставят.

– Молодцы! – всплеснул руками Корбо.

– Не понял, – сказал Адемар.

– В Архипелаге нет строевого леса, – объяснил Корбо.

Староста тоже прислушался. Откуда ему знать, чего нет в далеком Архипелаге.

– А сувойка? – спросил Адемар, – У меня рукоять молота из сувойки, отличное дерево, не хуже дуба.

– Сами и ответили, господин. Во-первых, сколько там той сувойки. Во-вторых, стоит она такие деньги, что на сараи или сваи ее пускать дураков нет. А фактории строить надо. Бревно, брус, доску завозят с большой земли.

– А, понял, – вступил староста.

Господина он бы не перебил, а господского повара перебить не грех.

– В Любече лес господский. Он кормит и лесорубов, и землевладельца, и всех посредников, особенно того, что держит склад в порту. У нас лес бесплатный, руби – не хочу. Чем брать лес в Любече, на те же деньги можно там взять топоров и пил, а на эти топоры здесь выменять в десять раз больше леса. Только кругляк с корой возить глупо. Надо возить брус и доску.

– Мужику легче рубить или пахать? – спросил Адемар, признавая старосту участником беседы.

– Мужику зимой от скуки хоть вешайся, – ответил староста, – Мы как раз за зиму для Сантели леса нарубим и по снегу на санях до фактории довезем.

Корбо достал мешочек муки и сахарную голову.

– Хлеб печь долго, – сказал он, – Блины будете?

– Буду, – без сомнений ответил Адемар.

Молоко пьют только маленькие дети. Господам молоко пить даже как-то смешно. Из молока положено что-нибудь вкусное готовить. Сметану там, соусы на сливках, сыры, выпечку.

Корбо разбил в большую миску яйца, добавил молока, муки, настрогал сахара с сахарной головы, хорошенько перемешал. Староста внимательно смотрел на манипуляции, проводимые с сахаром. Мужик явно не знал, что это, и недоумевал, зачем важные люди крошат несъедобную каменную на вид хрень в добрую еду. Однако сомнения оставил при себе.

– Какие отношения у Тудука с Сантели? – спросил Адемар.

– Краями расходятся, – ответил староста, – Тудук в князья метит. Ему подданные нужны, и чтобы с тех было чего взять. Пока кроме Сантели сюда никто по заливу не ходит. Он о своих доходах на каждом углу не кричит. Но ходить будут. Шила в мешке не утаишь. Встанут другие фактории, или тот же Сантели разрешит другим мореходам на своем причале грузиться. К тому же на «смоляного» как прыгнешь, так и отскочишь. По первости люди думали, размяк Сантели, потерял верных людей и сам, наверное, уже слабый стал. Пробовали ощипать. Но у него в близких помощниках рубака ходит, страшный и боевитый, как черт [1]. Он всех борзых кровью поумывал, и желающие перевелись.

– Понятно. Тудук потом будет брать долю с каждой поставки между причалами и деревнями, – сказал Адемар, – Корбо?

Корбо плюхнул на тарелку господину первый блин.

– Пробуйте.

– Хорошо. Сахара только добавь. И продолжи мысль.

– Всем бы стало лучше, если бы вместо Тудука берег держали вы, – сказал Корбо.

– Да, – кивнул староста, – Точно.

– Да? – посмотрел на него Адемар, – Ты же от королей, солдат и чиновников бежал.

– Нет, господин. Я бежал от голода, разорения и долговой ямы. Когда б не голод, с чего бы я побежал. Мне бы и предложили, я бы отказался. Я так понимаю, что сейчас ваша армия для короля расходная статья бюджета.

– Гляди, какой умный!

– Так я не из пахарей. Мне больше по душе за горами баб тырить, чем за конской жопой круги наворачивать.

– Оно и видно. Продолжай.

– Если вы станете с Пустошей бабло грести лопатой, вы об этом королю своему не скажете. Чтобы он и дальше вам денег слал, а не с вас требовал.

– Допустим, – Адемар вздохнул, – Мне, чтобы тут хотя бы с Тудуком сладить, уже нужно больше денег, чем король даст.

– Вот. Потому вы нас сильно нагибать не будете. Где крепость, там подсобное хозяйство. Свинки, коровки. Мужикам баб обещали. Солдаты ваши жалование где будут тратить? Так, глядишь, и трактир снова открою, и бордель при трактире. Бабам сережки-колечки буду возить… – староста расплылся в мечтательной улыбке.

– Хорош, – оборвал его Адемар, – С Тудука еще волосок не упал, а ты его уже похоронил.

– Упадет. Вот вы как начнете разворачиваться. Как с Сантели столкуетесь. Тудук или сам под вас ляжет, или его своя же братва заложит.

– А как же бандитская честь? – иронически спросил граф.

– У бандитов чести нет, – здраво рассудил мужик. – Лихой человек идет за Профитом и мечтой.

– Мечтой?

– Ага. Чтобы словить удачу и всю жизнь потом есть досыта. Кошель звенящий, дом, баба, детишки. А про честь уговора нет, то господская забава.

– Хорош, – сказал Адемар уже с другой интонацией, – Блин хочешь?

– Ой, спасибо, господин, сто лет блинов не ел. Муки белой и здесь ни крошки, и на старом месте вся мимо нас проходила.

– Как тебя зовут?

Староста замялся, как будто выбирал подходящее имя из списка.

– Жук. Чего уж тут. Здесь я для всех Жук, и для вас Жуком побуду.

– Корбо, дай Жуку пару блинов, остальное тебе.

– Вы наелись, господин?

– Ага. Объедаться не буду.

– Да? – Корбо скептически поднял бровь.

– Сколько в живот влезло, столько и правильно. Ни к чему, чтобы поперек горла еда стояла.

– Ну, живот ваш, вам виднее.

Корбо еще не привык к размеру нормальных порций господина.

– Если только попить малость, – сказал Адемар, вытряхивая в кружку последние капли горячего винного напитка из кастрюльки.

– Вот вы зря молока не пригубили, – сказал староста, – Могу теперь только воды принести.

– Главное, в Пустошах воду не пейте, – сказал Корбо, – Из горных ручьев еще можно, пока они не вытекли в Пустоши. Но не из колодцев, равнинных ручьев и луж. Местные может, и привыкли, а вас точно пронесет.

– Да и нас проносит, мы привычные, – сказал Жук.

– Как вы без воды по Пустошам ходите? – спросил Адемар у Корбо.

– Мы на ней суп варим. Сушеное мясо или рыба, сушеные овощи. Пустой водой, если не повезет, можно до кровавого поноса отравиться. Супом нельзя.

Староста откланялся и ушел. Адемар решил, что вино побережет, и флягу открывать сегодня больше не будет.

– Корбо, сколько времени я могу наводить порядок здесь, чтобы без спешки успеть в Мильвесс к Турниру Веры? – спросил он.

– Примерно месяц, господин. Может, меня с собой возьмете?

– Куда?

– В большой мир. Вы же видите, что я оттуда. Я вас не опозорю. И возраст у меня подходящий.

– Возраст?

– Молодому наследнику родители дают воспитателя. Мужчину, который ему годится в отцы, а то и в деды. Как дядька Гум.

– Да.

– С годами наследник взрослеет, а дядька стареет и превращается в гирю на ногах. Колени скрипят, хребет хрустит. Верхом отстает, с мечом спину не прикроет.

– Есть такое, – вздохнул Адемар.

Пожилой дядька Гум несколько раз чуть не умер, пересекая Ломаные горы, а в Пустошах в основном сидел на хозяйстве в лагере. Как-то само собой вышло, что его место рядом с господином все чаще занимал проводник Корбо, отодвинув и солдат, и офицеров Загородной стражи.

Впрочем, никто из простолюдинов-солдат не рвался в прислугу, а никто из офицеров-дворян не рвался в оруженосцы. Должность на королевской службе считалась более перспективной, чем подай-принеси при графском сыне.

– Господам постарше прислуживают пажи, – продолжил Корбо, – Но их нужно человек пять. Молодые, безответственные и ни один из них не умеет делать как следует все, чему учит их старый дядька. Для молодых господ задача приглядывать за стаей юрких поросят тоже как гиря на ногах, только другая.

– И это верно, – кивнул Адемар, – В пажи бедные дворяне отдают младших сыновей, кого не жалко. И ничегошеньки они не умеют, пока их кто-то не научит. Но без них никуда. По нашему замку таких пара дюжин бегает. Потом вырастают, становятся оруженосцами.

– Оруженосца берет на воспитание славный рыцарь, – сказал Корбо, – Тот, кому нужен спутник, чтобы умел все, что положено уметь пажу, чтобы не отставал верхом и мог прикрыть спину. Только молодому рыцарю вроде вас и младший брат будет гирей на ногах. Оруженосца надо учить как сына, а у вас возраст не тот.

– Почему не тот? Я что, похож на малолетку? – возмутился Адемар.

– Если бы вам нужны были дети, они бы у вас уже были. И нового оруженосца вам бы отец назначил по первой просьбе. Но вам с младшими неинтересно, поэтому вы пустились в путь со старым дядькой, а потом поняли, что он не вывозит.

– Допустим.

– Поэтому для вас самое то, как в Мильвессе ходят господа вашего возраста. Компаньоны или миньоны. Спутники, которые куда вы, туда и они.

– Миньоны, – Адемар поморщился, – Видел я в Мильвессе таких. Идет кабан с позолоченным брюхом, а вокруг него стая подсвинков вьется и задирается к прохожим. Потом встречают вторую такую же стаю и давай друг на друга хрюкать. Не нужна мне толпа бесполезных прихлебателей.

– Так возьмите меня. Приличные господа и в Мильвессе могут с одним компаньоном ходить. Одеться-раздеться помогу, коня оседлаю. Спину прикрою не хуже оруженосца. Еще я читать, писать и считать умею. Под диктовку пером красиво напишу, если надо. И рисовать немного могу.

– В Пустошах есть университет?

– Вы же видите, господин, что я не местный.

– Так здесь и нет местных. Судя по имени… и по форме носа, твои предки с Восходного Юга?

– Да, господин.

– И фехтованию тебя учили там.

– Верно.

– Но выговор у тебя мильвесский, правильный. Откуда ты взялся в Пустошах?

– Я был пажом. Один из младших сыновей семьи Монтейель пожелал учиться в Университете. Шесть лет я носил за ним книги и свитки. И сам внимательно слушал.

Адемар вспомнил, что герцоги Монтейель покровительствовали морской торговле по восточному побережью. От северного Архипелага до Мильвесса через Туманный мыс.

– Потом твой господин поехал на север? – спросил Адемар.

– Да. В Архипелаг. Там ему наплели, что торговля с Пустошами еще более выгодна. Молодой Монтейель, не посоветовавшись со старшими, устроил экспедицию.

– Неудачную.

– Удачную. Морскую, в обход Ломаных гор. Но попался на глаза вассалам Тессентов и забыл, что в Пустошах нет закона.

– Почему тебя не убили?

– В Пустошах всегда есть спрос на умных людей. Сначала я ходил по тавернам и записывал байки смоляных для Тессентов. Шаг за шагом мне стали доверять больше, взяли в караван, научили проходить перевалы. Потом понадобился достаточно вежливый знаток Пустошей, чтобы приставить его к графскому сыну. Кто, если не я с моим мильвесским опытом и университетским образованием?

– Я слышал, смоляные небедный народ, а Врата приличный город.

– Я жил в Мильвессе, господин. Никакое золото не сделает убогую деревню подобной столице мира. Врата пятьсот лет назад были приличным городом, а сейчас там курятники, построенные на руинах. Я хочу вернуться.

– Ты так и не заработал на дорогу? Съездил бы и без меня.

– Да толку-то, – вздохнул Корбо, – Я бы съездил, деньги есть. Несложно бросить Пустоши ради Мильвесса. Невозможно бросить Мильвесс ради Пустошей. Я просто проем в столице все деньги и опущусь на дно. Умение охотиться в подземельях в Мильвессе никому не нужно, знание проходов в горах тоже. Владеющих пером и мечом там полно. Монтейелям придется объяснять, куда я дел их родича и почему сразу не вернулся.

– Человек, который уже однажды прогрыз себе путь наверх…

– Не хочет заниматься этим еще раз. Возьмете меня?

– Возьму.

[1] «Черт», коего периодически поминают в Ойкумене, это неполный синоним нашего фольклорного черта. Собирательный образ низшего демона, не столько опасного, сколько вредного.

5. Глава. Прошлая весна. Первая встреча с невестой

Хайберт Первый, пока не получивший дополнение к титулу вида «Умный» или «Храбрый», короновался весной прошлого года.

Коронация в Пайт-Сокхайлей это древняя традиция. Сначала наследника, где бы он ни находился, уведомляют о том, что «император умер, да здравствует император». Потом новый император садится на трон в Мильвессе, столице всей Ойкумены. Формирует правительство, принимает бюджет, назначает советников и все такое.

Потом идет небольшой переходный период, пока император знакомится с государственными делами, а государственные дела с императором. Если его не отравили недоброжелатели, и если он не подал в отставку, заглянув в счетные книги, то наступает время подумать о коронации. Император советуется с полемархом церкви Пантократора, с астрологами и со всеми прочими, чьи советы считает нужным слушать,

Коронацию назначают на благоприятный день с учетом церковных праздников и положения звезд. Но не слишком быстро после принятия решения. Надо успеть пригласить всех, кого следует, дать им время собраться и доехать без спешки. Пайт мало того, что расположен на западе Ойкумены, так туда еще и нет нормальной дороги с востока. Или через Столпы, или огибая Столпы с юга. Или и вовсе морем. Кому-то придется вести обоз через Столпы, а кому-то огибать континент на корабле.

Массовые светские события хороши и тем, что там можно встретить чуть ли не все высшее общество Ойкумены без необходимости наносить визиты каждой семье по отдельности. Здесь и выставка невест, и выставка женихов.

Адемар вспоминал ту весну очень часто, и вовсе не в связи с императором. Прошлой весной в Пайте он встретил свою первую любовь.

С древних времен считалось разумным не жениться на родственницах. Также не считалось приличным заключать мезальянсы. То есть, чем выше титул, тем меньше выбор. Только семьи из своего круга и только те, с кем нет близкого кровного родства. Приматоры и бономы могли свататься хоть через континент, чтобы получить супругу и хорошего рода, и не родственницу. Поэтому для графов и выше совершенно не были характерны какие-то региональные особенности внешности, по которым легко можно было распознать простолюдина, безземельного дворянина ловага, однодворца-фрельса и даже иногда барона.

Приемлемо было знакомиться по переписке. Существовал даже жанр «портрет для смотрин». Но периодически находились и поводы встретиться вживую для высшей знати в масштабе всей Ойкумены. В первую очередь, на престольных праздниках, где положение обязывало присутствовать глав семей. С родителями приезжали юноши и девушки брачного возраста. Сначала знакомство, потом сватовство, потом и свадьба. Свадьбу могли сыграть как у родителей жениха, так и у родителей невесты, но приемлемо было и приурочить церемонию к событию мировой важности, чтобы пригласить побольше уважаемых людей и не создать им неудобство своим приглашением.

В пределах своего поколения у высших аристократов выбор небольшой. Жениться на южанке Адемару не советовал отец, что сокращало выбор в два раза. Нет, они не плохие. С южанкой может быть замечательное, яркое, незабываемое романтическое приключение. Но они, с точки зрения северян, слишком другие в плане повседневной жизни. И их родственники слишком навязчивы.

Сразу стоит отметить, что на наследницах свет клином не сошелся. Всегда есть младшие дети младших детей, носители не менее, а то и более голубых кровей. И их очевидно больше, чем детей носителей титулов. Просто среди равных по крови первый круг выбора – из равных по положению.

На родине, если начинать с привычного круга общения, выходило так. Свататься к принцессе Бланке Чайитэ, внучке правящего короля, не по чину. Кааппе Фийамон, младшая дочь герцога Фийамона, вполне возможно, вышла бы за Адемара, но она злая, и от нее иногда прямо мороз по коже. У Тессентов в поколении Адемара дочерей на выданье не уродилось, старшей девочке исполнилось всего-то лет десять. Две девицы на выданье из семьи Гландивуа приходились Адемару кузинами.

Следующие на очереди для разведки – приматоры и бономы, постоянно проживающие в столице Империи Мильвессе, или королевство Закатного Севера, герцогство Малэрсид и Закатный Юг, со столицей как раз в Пайт-Сокхайлхей. В зависимости от того, куда раньше будет повод поехать.

Раньше выпал повод поехать в Пайт. На коронацию императора Хайберта собралась вся аристократия Закатного Юга и Закатного Севера, каковой в самом густонаселенном королевстве довольно много, всех не упомнишь. Восточные тетрархии прислали представительные делегации.

За последние пару десятилетий жизнь людей чести претерпела некоторые изменения. Состояние непрекращающегося «ни мира, ни войны» вызвало усиленный падеж представителей мужского пола, зачастую настолько энергичный и масштабный, что многие семьи столкнулись с определенным дефицитом доверенных лиц, способных вести фамильные дела.

Даже королевская семья понесла серьезный урон. В короткой, но крайне жестокой войне за трон Его Высочество [1] Рамбус Второй Сибуайенн потерял наследника и так или иначе уничтожил пятерых потенциальных претендентов.

Поэтому сколько-нибудь толковые юноши здесь быстро поднимались на вакантные места, котоые ранее занимали почтенные отцы семейств. Поднимались быстрее, чем обзаводились семьей. И с высоты новых должностей окидывали строгими взглядами брачный рынок.

В те дни барон мог рассчитывать на графскую дочь, граф на герцогскую, а герцог на принцессу. Впрочем, последнее было и оставалось нормой. Четыре королевские семьи и одна императорская выродились бы, если бы достойной парой принцессам считали строго принцев.

Со всеми тремя невестами Закатного Севера Адемар познакомился в первый же день. Как-то ни малейшей взаимности не сложилось, хотя и прямого отказа Адемар не получил. И он, и девушки, глядя друг на друга, подумали «вроде приемлемо, но я сначала всех посмотрю».

Министр двора Закатного Юга, граф Марцель аусф Блохт, ответственный за досуг почтенных гостей, объявил у себя во дворце «день борьбы с одиночеством». То есть, торжественный прием, но не бал, куда пригласили всех потенциальных женихов и невест и предоставили им возможность познакомиться и поговорить. Женатым же почтенным гостям в расположенном рядом королевском дворце дали возможность поговорить о серьезных делах с императором.

Провести бал для такого количества гостей Блохт и не смог бы, в его дворце не было достаточно большого бального зала. Архитектор в свое время решил, что для светских мероприятий Блохтов устроит анфилада залов поменьше. Поэтому один из залов отвели для танцев, в соседнем поставили столы, чтобы перекусить, в еще одном накрыли двухместные столики, чтобы посидеть за приятной беседой, и дальний отвели для настольных игр. Также гостей развлекали актеры, фокусники и гимнасты.

«Смотреть всех» Адемар, несмотря на тогда еще легкую неидеальность фигуры, удачно начал с первой красавицы Закатного Юга.

Лилия аусф Байи из семьи главных ростовщиков Запада, грациозная золотистая блондинка. Ее отец, постоянно проживавший в Пайт-Сокхайлей, был председателем «Клуба кредиторов Пайта», а в столице Империи Мильвессе интересы семьи защищал ее старший брат Септем. В свои двадцать с небольшим он представлял семью в «Клубе кредиторов Мильвесса», который кредитовал даже самого императора.

Лилия была помолвлена с наследным принцем, но свадьбу опрометчиво отложили до окончания войны, с которой жених не вернулся.

– Вы танцуете?

– Да, я неплохо танцую, – ответил Адемар.

Танцевать не сложнее, чем фехтовать. Да и балы устроены так, чтобы высокородные господа не уставали и не запыхивались.

– Полагаю, у вашей семьи бездефицитный бюджет? – спросила Лилия после первого же танца.

– Да, мы закончили прошлый год с хорошей прибылью, – гордо ответил Адемар.

– И куда ее вложили?

– В лесопилки и мельницы. Но часть потенциальной прибыли осталась в виде непроданного зерна.

Они сначала просто отошли к стене, потом за разговором и вовсе покинули танцевальный зал.

– Зерно сейчас самый выгодный товар, – сказала Лилия, – Оно дорожает, когда просто лежит на складе. И никакого риска. Прошлой осенью вышел недород. Отец всю зиму принимал погашение долгов товарным зерном, не выпуская его на рынок. Теперь у нас не меньше ста тысяч вложено в зерно. К следующей весне оно станет вдвое дороже, потому что и в этом году хорошего урожая ждать не приходится.

– А если будет ожидаться хороший урожай?

– То зерно можно продать за месяц до него.

– Я думал, Байи финансисты и делают деньги из денег.

– И это тоже. Сейчас не время кредитовать сельское хозяйство. Мы выбиваем долги из баронов, чтобы кредитовать императора. Многие одолжились под яровые и по осени не смогли расплатиться. За зиму перед ними встал выбор. Или выгрести все, включая семенной фонд, и погасить долги, или дать крестьянам выжить, но самим разориться.

– У нас на Восходном Севере примерно так же, но для крестьян лучше. Мы заставляем их сажать бобы и корнеплоды. По пшенице и у нас очень плохие прогнозы, а урожай овощей можно собрать раньше срока. Пусть он будет меньше, но он не замёрзнет на корню и не сгниет.

Последний портрет Лилии Байи перед встречей с принцем Медериком

«Легкую беседу» элегантно прервал младший принц Восходного Севера Медерик Чайитэ. Принц шествовал под ручку с хорошенькой брюнеткой младшего брачного возраста.

– Его Высочество Медерик Чайитэ. Лилия аусф Байи, – представил Адемар.

Лилия присела в реверансе. Принц почтительно поклонился.

– Адемар аусф Весмон. Азалеис аусф Бугенвиэлль, – в ответ представил принц.

Принцу было угодно поменяться дамами, если, конечно, он не помешает серьезным отношениям. Лилия сказала, что ничего серьезного, и упорхнула с ним. Брюнетка досталась Адемару. Впрочем, он нисколько не огорчился.

Года через два Азалеис сможет оспорить у Лилии Байи звание первой красавицы. Пока что она не выглядела даже на восемнадцать лет, и вряд ли из-за нее уже ломали копья взрослые рыцари. Самым перспективным холостяком Закатного Юга считался Септем Байи, но Байи состояли с Бугенвиэллями в близком родстве.

– Мое сердце свободно, – сразу обозначил Адемар, – И я бы не хотел начинать короткую интрижку в ущерб серьезным намерениям.

– О, это прекрасно, – ответила Азалеис, – Серьезность моих намерений за меня определяют папа с мамой, но пока что я разрешаю вам за собой ухаживать.

Азалеис красива, знатна, свободна, не возражает против шага навстречу. Молодость если и недостаток, то такой, который без усилий пройдет сам собой. Почему бы и нет? С чего начать беседу? Про семью Бугенвиэлль говорили, что они самые богатые землевладельцы Закатного Юга. Достаточно ли девушка взрослая, чтобы говорить о делах?

– Говорят, что прошлый урожай не оправдал ожиданий? – осторожно начал Адемар, выводя девушку на прогулку по анфиладе.

– Кому как, – легко ответила Азалеис, – Чем меньше зерна, тем больше оно стоит. Не удивлюсь, если оценочная стоимость наших складов в неурожайные годы выше, чем в урожайные.

– Да, но еще один неурожайный год, и его придется раздавать бесплатно, чтобы крестьяне не вымерли.

– Вот еще! Эти вымрут, бабы новых нарожают! Отец говорит, ни разу не было, чтобы вымершую деревню не заселили к следующему же году. Приходят откуда-то, бьют челом, арендуют землю, одалживают семенное зерно и все по новой.

«Тяжела жизнь крестьянина», – подумал Адемар. На арендованной земле и с зерном в кредит. Если золото дают в кредит под единицы процентов годовых, то с ведра зерна после сбора урожая надо будет отдать до полутора ведер независимо от того, собрал ты сам-десять или сам-три.

С зерна и крестьян, которые скорее раздражали собеседницу, чем вызывали интерес, он быстро перевел разговор на лошадей. Увы, не угадал. Она умеет ездить в дамском седле, но боится кормить лошадку с ладони.

Про изысканные лакомства тоже не зашло. И про настольные игры. Девушка постарше или перевела бы разговор на интересную ей тему, или допрашивала бы потенциального жениха о здоровии его родственников и о толщине семейного бюджета, или сама бы тараторила о своем, о женском. Хорошо, а что бы делал кавалер помоложе? Увы, Адемар по некоторым причинам не ухаживал за дамами в том возрасте, когда тело уже мужает, а мозги еще детские. Может, ну ее? Полный дворец невест.

За разговором пара вышла в очередной зал, где Азалеис представила ухажера своей компании. Две очень красивые девушки и чуть ли не дюжина вьющихся вокруг них кавалеров. Поколение, ещё не вступившее в активный боевой возраст, заметно больше, чем вступившее. Да и некрасивых девиц юнцы как бы не замечают, что создаёт ещё больший дисбаланс. Женихов и так на всех не хватает, а они ещё и группируются по десятку на трёх невест, игнорируя всех недостаточно прекрасных претенденток.