Текст книги "Рыцарь и его дамы (СИ)"

Автор книги: Алексей Зубков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Разбойник рассмеялся.

– Говорят, что ты поимел тыдру, – сказал он.

– Слухи о моей горячей страсти сильно преувеличены.

– Как и слухи о твоей маленькой победоносной армии?

– Об армии преуменьшены.

– Сколько человек за тобой?

– Сто шестьдесят три. А за тобой?

Разбойник вздохнул. Что толку врать про двести.

– Меньше, – скромно ответил он, – Но мы-то местные.

– Предлагаю сделку, – повторил Адемар, – Объединяем наши силы и зачищаем предгорья с обеих сторон от всех остальных разбойников. Особенно от диких, которые живут в землянках по три-семь человек, крадут коров и свиней, отбившихся от стада и режут одиноких путников.

– Что я с этого буду иметь?

– Должность лейтенанта Загородной Стражи и жалование от Его Величества.

– И амнистию для меня и всех моих людей?

– Амнистия по преступлениям, совершенным на имперской земле, не в моей власти. Но из Пустошей выдачи не будет.

– И ты уйдешь?

– Я не уйду.

– Хотя бы обратно за горы.

– И за горы не уйду.

– Почему? Пустоши не ходят под твоим королем.

– Ты всегда можешь пожаловаться на меня королю, а на короля императору.

– Очень смешно. Пустоши и под императором не ходят. Здесь нет никаких законов.

– Закон Божий не ограничивается земными границами.

Адемар возразил из принципа. Будучи мирянином, он не собирался насаждать Закон Божий, а просто хотел щелкнуть по носу возомнившего о себе разбойника.

– Вот не надо нас тут пугать законом божьим. Иди лучше тыдру напугай голой задницей.

– Уже.

Разбойник недовольно поджал губы. Две тыдры в клетке – факт. И мужики рассказали, что этот парень слазил за ними в нору всего с одним помощником, который только светильник держал.

– Теперь могу пугать кого угодно? – спросил рыцарь.

– Пугать-то можешь, кто бы тебя боялся.

– Могу не пугать. Скажи свои условия.

– Тудук хочет, чтобы вы ушли. На власть к востоку от Ломаных гор мы не претендуем. Если поймаете там наших, можете смело вешать.

– Если поймаем? – Адемар выделил главное, – То есть, набеги продолжатся?

– Братва не откажется от набегов. Это слишком выгодно и не слишком рисково.

– Могу давать награду за пойманных диких и за тварей, живых или мертвых.

– Ловить диких сложнее, чем баб. А твари всегда стоили дорого, но их голыми руками не возьмешь. Их бы давно всех перебили, будь они хоть немного слабее. Даже в бригады к смоляным братва неохотно подписывается, а эти парни продуманные.

– Жаль, – вздохнул Адемар, – Значит, не договорились.

– Ага. И ты, наивный юноша, конкретно влип.

– Вас всего пятеро, – пожал плечами рыцарь, – Из них только двое сойдут за ловагов.

Ловаг это безземельный дворянин. То есть, бесспорный дворянин в самомнении, более-менее правдоподобный в манерах и неочевидный в вооружении, боевой подготовке и особенно в образовании.

Адемар думал над стратегией, начиная с момента, как сосчитал противников. Пятеро это все-таки много. Высока вероятность, что не договоримся, и дойдет до драки. Если не тратить время на вставание в оптимальную оборонительную позицию, а атаковать первым, есть шансы вывести из строя одного-двоих. Кого? Нет, не ловагов. Как раз, ловаги с большой вероятностью не пропустят первый удар.

Атаман стоит в середине. Левее пожилой скорее советник, чем охранник. Еще левее ловаг. Правее атамана второй ловаг, потом лучник.

Казалось бы, дворяне более опасны. Но они и более предсказуемы. Они схватятся за мечи, а в фехтовании у сына графа очень хорошие шансы против сына однодворца или безземельного. У кого был лучший персональный наставник?

От беззаконников же не знаешь, чего и ждать. Лук это уже плохо. А может быть еще кистень или аркан. Или ждать борцовского прохода в ноги? Или будут кидаться камнями, которых под ногами полно? Несложно попасть камнем в голову с десяти шагов.

– Ты думаешь, тебя прямо сейчас защитит твоя на скорую руку собранная армия, твоя семья и твой король, которые остались за горами? У тебя один солдат, и тот зассал пойти с тобой, – сказал атаман.

– Прямо сейчас меня защищают законы гостеприимства и традиции дипломатии.

Строго говоря, Круглый Камень не был ничьим домом, где можно бы было сказать, что принимают гостей.

– Ты еще не понял? В Пустошах нет ни законов, ни традиций, – «голос Тудука» подленько хихикнул.

– То есть, местное общество не осудит меня, если я нарушу принятые правила переговоров?

Адемар держал в левой руке ременную петлю, привязанную к рукояти боевого молота. Молот был слишком короткий, чтобы на него опираться, и просто стоял на земле под левой рукой. На поясе у рыцаря висели меч и кинжал. Латы он на эту встречу не надевал, но под дублетом скрывалась плотная кольчуга. Несложно выглядеть немного толще, когда все знают, что ты и так крупненький.

– Ты хочешь нарушить правила первым? – рассмеялся атаман, – Не уступишь нам эту честь?

– Честь бесчестным не уступлю, – сказал рыцарь.

Он резко повернулся вправо и метнул молот в лучника. Тот не ожидал такого сюрприза, попытался увернуться и не успел. Молот влетел ему почти в центр масс и сломал там что-то твердое.

Искусство мгновенно выхватывать меч из ножен неведомо простолюдинам. Зато им ведомо искусство отпрыгивать назад от опасности. Атаман успел. Хотя и съехал по склону, но не упал. «Советник» не успел, и рухнул, пропустив удар в голову.

Адемар отбежал назад-влево. Ловаги предсказуемо взялись за клинки. У одного длинный фальшион, у другого – колющий меч и кинжал. Сложные противники, особенно второй. Слишком быстрые. Оба одновременно атаковали, и Адемар чудом отбился, порадовавшись, что сманеврировал, и оба оказались спереди, а не с разных сторон. Ловко взял защиту клинком вниз от фальшиона и тут же развернулся, парируя меч.

Очень рискованные переговоры.

Ловаги сразу же попытались обойти. Адемар выхватил кинжал в пару к мечу и отступил дальше к краю площадки наверху холма, чтобы оба оказались на виду у Корбо.

Просвистели стрелы. Корбо, который прятался за лошадьми, с самого начала переговоров стоял там с луком в руках. Хороший парень. Жаль, что стреляет не мастерски. Тем не менее, Корбо отвлек одного из ловагов, «фальшиона». Попал ему в грудь под большим углом, но стрела застряла в толстой стеганке.

– Возьми лучника! – крикнул атаман, который взбежал обратно к подножию Круглого камня.

«Фальшион», не тратя дыхание на ответ, побежал вниз под холм. Атаман же поспешил в сторону рыцаря, который уже отступил довольно далеко от первых убитых.

«Кто-то здесь слишком толстый. Кому-то пора худеть», – подумал Адемар, отбиваясь от «меча и кинжала». А кому-то пора учиться фехтованию у настоящих мастеров, а не у себе подобных неудачников. Скорость побеждает силу, как говорят фехтовальщики. Да. Но недостаточно быть быстрым. Если ты быстрый и предсказуемый, ты проиграешь тому, кто соображает быстрее тебя, даже если он и движется медленнее.

Предсказуемый выпад ловага Адемар поймал двумя своими клинками, использовал две точки касания как рычаг и вырвал рукоять меча из ладони врага. Ты не подумал, что толстячки бывают сильные? Расскажешь в аду, демоны оценят.

Расскажет, но не сейчас. Ловаг отскочил, а между ним и рыцарем встал атаман. Тесак с односторонней заточкой и малый щит-баклер. Выбор не дворянина, а горожанина, посещавшего школу фехтования. Умный, правильная речь. Видно, что городской и не со дна.

– Ты дурак, мог бы сбежать, – сказал запыхавшийся Адемар, – Три против двух, расклад не ваш.

– Пыхтишь как загнанный конь, – парировал атаман, – Конец тебе.

– Тыдра! Тоже! Так! Думала!

Адемар притворился, что устал больше, чем он устал на самом деле, и парировал три удара подряд, не переходя от защит к атакам. Оценил силу, скорость и технику противника, после чего парировал четвертый удар и нанес ответный.

Специфика стойки с баклером в том, что кулачный щит на левой руке обычно прикрывает кисть правой руки. Из этого положения он отражает атаки, причем защита берется двумя руками. И щитом, и заодно мечом на случай, если вражеский клинок обойдет маленький щит.

Адемар ударил с подшагом в верхний край баклера, вложил весь свой вес, снес щит в сторону и разрубил атаману левое предплечье. Мягко отвел кинжалом встречный удар. Воспользовался «окном возможности», когда раненый враг от боли не может не потерять пару мгновений, и проткнул разбойнику грудную клетку слева. Неглубоко, но достаточно.

Как раз подскочил ловаг. Будучи обезоруженным, он сбегал обратно и взял клинок не то у советника, не то у лучника. Почти такой же фальшион, как у того, что побежал за Корбо. Кстати, что там у них? Все еще сражаются. Плохо. Корбо говорил, что умеет фехтовать.

Рыцарь опустил руки и перевел дух, оставляя между собой и врагом еще не упавшего раненого. Атаман, наконец, повалился на землю. Три вдоха это хорошо. Это сейчас очень пригодится.

Шаг вперед и диагональный удар сплеча. Еще шаг и удар наотмашь. Еще шаг и сплеча. Адемар наступал, почти не тратя сил. Небыстрый шаг, поворот корпуса, рука взлетает как плеть, почти без усилий, выпрямляется и добавляет скорости клинку.

Глупо отступать задним ходом, да? Сам знаешь? А варианты?

Пятый шаг. Третий удар сплеча. Даже самый тупой фехтовальщик к третьему одинаковому удару понимает, как его парировать. Ловаг взял защиту с сопровождением. Плоскость фальшиона под углом встретила острие рыцарского меча и сопроводила его до земли. Далее укол в грудь и сюрприз.

Фальшион – не меч. Там, где у меча острие посередине ширины клинка, у него скругленное лезвие. Голому противнику что так, что этак, а вот дорогую плотную кольчугу фальшион не проткнул. Уперся и скользнул вверх, разрезая дублет. Адемар тут же прихлопнул вражеский клинок левой рукой. Ловаг отскочил, но недостаточно быстро. Этот прием предполагал, что противник, пораженный в сердце, уже не сможет нанести «афтерблоу». Но противник, не получивший рану, отлично успел ответить режущим ударом по бедру.

Ловаг упал. Адемар добил его, вытер меч об одежду побежденного и постоял немного, выравнивая дыхание, точнее пытаясь хоть как-то продышаться. Хороший бой, выходящий за рамки обмена парой ударов, суть высокоинтенсивная нагрузка для всего тела. И как ни утешай себя, что ты не упитанный, а плотный и сильный – когда сердце заходится в бешеной скачке, и за ребрами колет будто стилетом, тебе просто плохо и тяжко.

Когда дыхание перестало рваться из груди, как из кузнечных мехов, а перед глазами отлетали черные мошки, Адемар поздравил себя с тем, что выжил, в пару фраз помолился Господу и огляделся. Ага, Корбо наконец-то осилил своего и бежит наверх. Значит, четверо мертвых, один раненый. Разбойник, который не успел увернуться от броска молота, до сих пор лежит, скрючившись, и воет.

Наши потери? Еще одна дырка на дублете для тренировок. Надел худший дублет, штопаный-перештопаный, и никто даже не заметил. Корбо не ранен? Как раз подбежал, вроде целый.

– Ты долго копался, – строго сказал Адемар, – И от лука никакой пользы.

– Виноват, господин, – Корбо опустил глаза.

Умный парень. Другой бы начал спорить, что он одного-то отвлек и убил. На таких мелочах многие теряют хорошие шансы сделать шаг наверх.

– Прощаю. Один-то твой.

– Вы сильно рисковали, господин.

– В первую очередь, потому что ты небрежно стреляешь. Чуть в меня не попал.

– Лук не очень точное оружие, – пожал плечами Корбо.

Хороший лук, из которого можно убивать людей или хотя бы крупное зверье, большая редкость не только в Пустошах, а во всей Ойкумене. Для лука нужно подходящее упругое дерево, эластичный клей и неведомые секреты мастерства, чтобы лук натягивался легко, а распрямлялся мгновенно. Чтобы не вытягивалась тетива, чтобы плечи не теряли силу с годами. Чтобы не рассыхался и не впитывал влагу. Всего не перечислишь. Даже арбалет сделать проще, потому что у него составная дуга, которая не требует цельной годной деревяшки в человеческий рост.

Лук Корбо происходил с Архипелага. Круглолицый и узкоглазый островной народ умел делать луки, но не в торговых масштабах. Слишком это долго и дорого. Приклеить к березе китовый ус. Укрепить, опять же, клеем и кожаными полосками, рукоять из оленьего рога. Прикрутить по концам дуги полированные костяные ушки, к которым крепится тетива. Сплести тетиву из сухожилий. Корбо говорил, что не купил лук, а взял его трофеем, и, скорее всего, не с первого владельца.

– Наверное, стоило подняться к ним вдвоем, – сказал Корбо, – Вы поставили меня с луком внизу, чтобы я прикрыл ваше отступление, но не стали отступать.

– Я посмотрел на них и подумал, что их всего пятеро против нас двоих, из пятерых я пару вынесу сразу, а остальных выведу под твои стрелы.

– Вам пришлось довольно тяжело. Даже пропустили удар. Вы уверены, что у вас всегда будет хватать дыхания на двух серьезных противников подряд или двух сразу?

– Хватило же.

– Вам стоит следить за лишним весом.

– Я слежу. Не весь мой вес лишний.

– Вы в быту потеете не больше, чем худые люди, а в бою с вас ручьем течет. Раздевайтесь, поменяйте мокрую рубашку, а то простудитесь. Если бой затянется, даже один серьезный противник заставит вас устать и сделать ошибку.

– Не люблю затягивать бои. Не люблю ходить вокруг да около, выпучив глаза и вытянув руку с мечом. Сразу атака, потом ближний бой и готово. Самый сложный маневр – отступление. Второй по сложности – фехтование на расстоянии половины меча. Третий – борьба с оружием. Большинство берущихся за меч ждут игры, где надо по очереди бить и защищаться на расстоянии шага и вытянутого клинка.

Адемар скинул дублет, с помощью Корбо стянул кольчугу и мокрую, темную от соприкосновения с железом рубашку.

Пару минут граф постоял с голым торсом, наслаждаясь чувством жизни, свободы и целой шкуры.

Солнце клонилось к закату, поднялся ровный несильный ветер, который приятно охлаждал разгоряченное тело. Еще пара часов и он понесет холод, который проникнет и сквозь теплую куртку. Но к тому времени граф уже будет греться у огня. Тихо шуршал ковыль, стрекотала какая-то букашка. Высоко в небе скользнула некая тень, слишком большая для любой птицы, однако спускаться к людям не стала. Светло-синее небо, лишенное даже намека на тучи, обещало звездную и светлую ночь. Да, вот уж чего на Богом забытых землях в достатке, это небесной красоты.

– Я правильно понимаю, что переговоры не задались? – спросил Корбо, помогая надеть сухую рубаху.

– Они не слишком умны. Будь они умны, они бы приняли мои условия.

– Вы просили обещание не ходить в набеги на нашу сторону? Не думаю, что они бы согласились.

– Они знают, что моя Загородная стража это не гвардия семьи. Это регулярное подразделение Его Величества. Если бы я был простолюдином и узнал, что прогневал короля, любого из королей, я бы посчитал очень выгодным заключить мир на условиях, которые оставляют мне жизнь, свободу и даже кошелек.

– Надо полагать, они понимают, что не выживут без набегов через горы, – пожал плечами Корбо.

– Единственная причина, почему может не выжить крестьянин по западную сторону Ломаных Гор это необходимость содержать вот таких дармоедов, которые ходят в набеги на восток. Содержать людей и лошадей, которые не пашут. К востоку от гор точно такие же крестьяне живут сами и платят налоги графам и королю. Они там даже дерево в лесу не могут срубить бесплатно, а тут руби и паши хоть до горизонта.

– Здесь не всходит пшеница, – возразил Корбо.

– Полба, репа, брюква и капуста здесь всходят. Может быть, даже овес дает урожай хотя бы сам-три.

– Как получилось, что господин так хорошо разбирается в плодах земли? – поинтересовался Корбо. – Дворяне, которым я служ… которых мне довелось увидеть прежде, не отличили бы морковь от свеклы, а репу от брюквы.

– Господь наш, Пантократор дает человеку чести больше всех. В том числе и возможность учиться, – назидательно произнес граф. – Не пользоваться этой возможностью, значит оскорблять Его дар. Кроме того, со знаниями и копьем можно добиться большего, чем просто копьем. Ладно, поедем, посмотрим на их логово.

На самом деле, Адемар тоже бы не отличал репу от брюквы, если бы у него не было старшего друга, который очень интересно рассказывал про всякое сельское и хозяйственное.

– Как будем искать это логово? Может быть, надо было кого-то оставить в живых?

– Проследим за их лошадьми. Лошадь – скотина умная и к вечеру сама возвращается в любимую конюшню, где ее ждет ежедневный гарнец овса. Где там наши?

– Подъезжают, господин.

С юга поднималась пыль – привычный след конного отряда.

– Кстати, откуда у них тут лошади? – спросил Адемар, – Приводят с собой или воруют по пути?

– Местные лошади, господин, – ответил Корбо, – Видите, они не такие, как ваши. Маленькие и с густой шерстью. Катаклизм не убил лошадей. Они одичали и научились выживать здесь. Кочуют с пастбища на пастбище, убегают от тварей, не заходят в плохие места вроде болот. Люди ловят их и одомашнивают повторно. Лошади любят овес и крышу над головой.

– Что едят дикие лошади зимой?

– Выкапывают траву под снегом. Поднимаются к Ломаным горам и объедают кустарники и ветки. В предгорьях Столпов тоже есть зимние пастбища, а по берегам Залива и летние пастбища неплохи.

3. Глава. Здесь будет моя крепость

По пути к разбойничьему логову Адемар думал, что неплохо было бы нарядить личный состав во что-нибудь единообразное, по примеру «охраны тела» и прочих гвардий высшей аристократии. Какие-нибудь ливреи одной расцветки или хотя бы приметные ленты, достаточно дорогие и широкие. Надо сразу провести явственную черту между служителями графа и всеми остальными. Чтобы первые чувствовали себя избранными и красивыми, а вторые наоборот, ущербными и убогими. Закон и порядок начинаются с символов. А солдаты, не зная о том, как начальство думает о них ежечасно, вопили только что придуманную песенку.

Тыдра самый в лесу недолюбленный зверь,

У нее не бывает сердечных друзей.

Полюби ты корову, а хоть и быка,

Только тыдра духовно тебе не близка.

Тыдра самый в лесу недолюбленный зверь,

Про нее не бывает хороших идей.

Можешь трахнуть свинью, ты не первый такой.

Только в тыдру не тыкай ты даже рукой.

Тыдра самый в лесу недолюбленный зверь,

И она ненавидит незваных гостей.

Даже если поймаешь, допустим, ты крут.

Но она непременно укусит за уд.

Адемар категорически запретил солдатам сочинять песню про то, как их командир поимел тыдру. Поэтому они сочинили песню про то, что тыдра для этого дела категорически не подходит. Как будто кто-то мог сомневаться. Возможно, они придумали еще пару куплетов, которые не пели при командире, но узнать это получится, только если песенка пойдет в народ, и ее будут орать в придорожных трактирах люди, не знакомые с предысторией.

Разбойничье логово оказалось обычной деревней. Весь световой день пути от Круглого Камня и довольно далеко от известного Корбо перевала через Ломаные Горы.

Лошади разбойников никак не хотели идти туда по прямой и постоянно останавливались попастись на сочной травке. Сочная травка в Пустошах встречалась островками, между которыми копыта топали по длинным перегонам высохшей земли.

Корбо рассказывал про тварей.

– Самые богатые на тварей места – ближе к середине Пустошей. Но не Врата. В середине Пустошей есть город, который называется Врата. Это значит, что в окрестностях достаточно деревень, чтобы прокормить горожан, которые не сеют, и создать спрос на ремесленные товары, чтобы горожане могли оплатить еду. В Пустошах есть места, пригодные для жизни, но они расположены как бы островами посреди моря опасности и смерти. Между островами нет прямых дорог с указателями, а проходимые пути непостоянны и небезопасны.

– Корбо, я читал материалы, которые нам любезно предоставили Тессенты. Расскажи мне про тварей что-то, что я могу не знать.

– Врата и окрестности давно от них зачищены. В середине Пустошей есть болота, так туда даже смоляные лишний раз не суются. Что интересно, у мест, и у тварей есть статусы. Как у людей.

– Это как?

– Чем ближе к середине Пустошей, тем престижнее. У Круглого Камня раньше жил гипнотик.

– Что это? – Адемар вспомнил соответствующую главу из Книги Тессентов, иллюстрации там не было.

– Тварь, которая сначала усыпляет, потом убивает спящих.

– Фу, – передернулся граф. – И в самом деле, звучит мерзко. Как он выглядит?

– Никто не знает в точности, – развел руками Корбо. – Чтобы его увидеть, нужно победить, а спящему это сделать… трудновато.

– Резонно, – согласился Адемар.

– Ходил слух, что одна из бригад порешила недавно такую скотину в проклятом доме на болотах, – припомнил знаток Пустошей, – Но подробностей я не знаю.

– Продолжай.

– Гипнотик усыпляет не дыханием и не укусом, вообще не веществами, поэтому противоядия от него нет. Смоляные за него не берутся, даже самые отчаянные. Можно придумать, как его победить, но никто не знает, что с него взять. Нет Профита – нет смоляных.

– И куда он подевался?

– Ушел. Бабка Сорока, колдунья из Последнего Привала, говорит, что к западу отсюда сдох другой гипнотик. Наверное, это про того, которого смоляные убили на болотах. Здешний и ушел место занимать. Как ушел, года не прошло, завелись тыдры. И может еще кто. Гипнотики до того мерзкие, что рядом с ними даже другие твари не живут.

– Тыдры как считаются по статусу?

– Внизу.

– Это еще внизу?

Да уж. Удивительно злобная, быстрая и ловкая тварь, которая мало того, что держит удар, так еще и восстанавливается после, казалось бы, смертельных повреждений. Прокусила наруч, порвала кольчугу. Встретить тыдру без полного доспеха – верная смерть.

– Они почти не магические. Никаких сверхъестественных способностей. Всей опасности – только когти и зубы. И жрут не магию, а еду. В основном рыбу и мясо, но могут и репу в поле выкопать.

– Кто жрет тыдр?

– Никто. Вы думаете, почему мы тут не по колено в тыдрах за пятьсот лет? Они заговоренные. Бабка Сорока говорит, что тыдр создал кто-то из старых магов и сказал, что их будет столько, сколько нужно. С тех пор тыдра может родиться только когда другая сдохнет. Они, слава Пантократору, не бессмертные, но растут всю жизнь. Эти наши две еще мелкие. Говорят, в море видели тыдру с быка размером, на тюленей охотилась.

– Почему твари не выходят из Пустошей? По ту сторону гор ни одной не видели и не слышали.

– Магия. Наверное. А может и выходят, но не докладывают. Поди разбери, кого крестьяне выдрой-людоедом назовут или ночным рыбаком.

– А ближе к середине Пустошей что? Вообще не продохнуть от тварей, лежат как тюлени на берегу?

– Нет. Сверху их редко встретишь. То есть, встретишь, но не каждый день. Вот под Пустошами не земля, а муравейник. Какие-то подземелья, тоннели, норы. Смоляных послушать, так за любой ценной тварью надо куда-то под землю лезть. Карт подземелий ни у кого нет, потому что разведанные входы исчезают. Кто-то говорит, что злая магия регулярно меняет расположение нор. Кто-то, что карты лучше надо составлять. А еще из подземелий приходят шестиножки и заделывают дырки.

– Муравьи?

– Вроде того, только ростом выше, чем нам по колено. Тронешь такого, прибегут большие, по пояс. И резкие как понос. Они, конечно, не бессмертные, но овчинка выделки не стоит. Взять с них нечего. Требуху ни к какому делу не приспособить, а хитиновая броня через месяц распадается в труху.

Круглый Камень стоял к востоку от предгорий. Там в каменистом грунте росли редкие кустарники и чахлые кривые деревца, которые явно указывали, что пахать и сеять бессмысленно.

На карте главной точкой привязки красовался Последний Привал, купеческая крепость недалеко от прохода через горы. Севернее – Старое Пришлое, большая деревня с полностью ассимилировавшимся населением, которая новых иммигрантов не пускала и разбойникам дань не платила. Еще севернее – Новое Пришлое, деревня поменьше. Половина населения понаехала в последние три года.

Это в Новое Пришлое приходила перекусить и побаловаться тыдра, и тамошние мужики воспользовались возможностью взять на слабо заезжего рыцаря. Через этих мужиков Корбо вызвал на переговоры атамана разбойников.

Лошади разбойников возвращались куда-то севернее Нового Пришлого. По слухам, в предгорьях завелась деревня Третье Пришлое, в которую беженцы с востока заходили через горный путь, неизвестный проводникам из Последнего Привала. Дорогу оттуда в Новое через лес, покрывавший предгорья, поселенцы «третьей волны» умышленно не протаптывали, а ездили крюком через Пустоши.

Через полдня пути начались поля, над которыми явно поработала человеческая рука. Собственно, деревню нашли не сразу, внимательно приглядываясь к тропинкам, которые вели с полей. В лесу, на таком расстоянии от гор, где земля позволяла выкопать землянки. Из укреплений – частокол на невысоком валу. Приближение отряда давно заметили, и все разбойники, если они в деревне были, успели уехать, не торопясь и не поднимая пыли.

Ворота стояли открытыми. Толку-то защищаться здесь от отряда мало не в полста солдат. Проще сдаться, может еще по-хорошему как-нибудь выйдет. Соседские мужики уже рассказали, что за тыдру рыцарь честно расплатился и еще за вторую выдал премию. В добрых рыцарей никто не верил, но в богатых верили все. Раз богатый, значит, в Пустоши приехал не по сусекам скрести. Скорее, наоборот. Даст денег и заберет с собой что-нибудь бесполезное для хозяйства. Тварей каких-нибудь. Двойная польза выйдет.

Навстречу стражникам вышли те, кто побоялся оставить дома и посевы. Несколько десятков крестьян. Мужики, бабы, детишки. Мужиков на порядок больше, чем баб. Детей немного. Одеты очень бедно, и все-таки не совсем по-нищенски. У всех, кроме детей, какая-нибудь обувка, хотя бы из куска кожи, обернутого вокруг стопы и подвязанного ремнем или веревкой. Соломенные шляпы. Сукна почти нет, однако хватает льна и крапивной ткани, полотно грубое, явно делают на месте, своими силами. Лица характерные для крестьян – бородатые, с резкими, грубыми чертами, щеки впалые. Досыта никто не ест, однако и не голодают. Под ногами крутятся несколько лисичек-мышеловов, почти ручных и людей не боящихся. То есть какой-то провиант хранится в амбарах, не все съедается подчистую. Свинячьего хрюка не слышно, это плохо. Хотя может свиней выгнали на свободный выпас. Однако вроде бы корова промычала, то есть какая-то скотина все же есть.

Что ж, выглядит селение очень скромно, однако, перспективно – если добились какого-никакого достатка своими силами в таких условиях, значит, способны и на большее, коли малость облегчить им жизнь.

Дома – землянки. Яма, над ней невысокие стены, крыша засыпана толстым слоем земли. Но выглядит аккуратно, похоже, над каждой подобной норой поработали всем миром, коллективно. Это хорошо говорит о жителях. Положительно, место нравилось Адемару все больше и больше. Графу доводилось видеть нормальные деревни в цивилизованных местах похуже и победнее этой.

– Я Адемар аусф Весмон, командир Загородной стражи Восходного Севера, – громко сообщил он. – Кто из вас старший?

Вперед выпихнули пожилого мужика.

– Пустоши не ваша земля. В Пустошах нет власти графов и баронов, – сразу заявил он.

– Может быть, и закона в Пустошах нет? – спросил Адемар.

– И закона вашего в Пустошах нет. Отстаньте от нас. Мы ушли сюда от ваших законов.

– Ты думаешь, это тебе хорошо, когда нет закона? Тогда что помешает мне просто убить вас всех без суда и следствия?

– На Пустошах нет вашей власти.

– Чья власть здесь есть? Кто меня накажет?

Староста замялся.

– Тудук накажет, – сказал он, – Тудук здесь главный.

– Корбо!

Корбо спешился, отвязал от седла мешок и высыпал перед старостой пять разбойничьих голов.

– Кто из них Тудук? – спросил Адемар.

Староста не ответил. Он вцепился в одну из голов, заплакал, а потом выхватил нож и бросился на Адемара.

Чья власть здесь есть?

Пешему с ножом глупо бросаться на всадника. Хотя шансы есть. Если воткнуть человеку в бедро нож, которым постоянно режут всякое-разное, то вполне возможно, человек умрет от занесенной в рану заразу. Или хотя бы помучается.

Рыцарь даже не успел тронуть поводья. Конь под ним прыгнул вперед, а потом лягнул старика задними копытами.

– Молодец, Пряник. Здесь зевать нельзя, – похвалил коня Адемар.

В стороне началась какая-то возня. Пятеро мужиков повалили шестого и били его лопатами.

– Прекратить! – скомандовал Адемар и направил на них коня.

Мужики тут же расступились.

– Тудука здесь нет, – сказал один из них, – А этих три брата было. Под Тудуком ходили, деревню держали.

– Как говорит один мой знакомый, если в Пустошах кто кого до сих пор не уделал, то только потому что не смог, – констатировал Адемар.

– Мудрый у вас знакомый, господин.

– Тудук мстить не будет?

– Зачем ему мстить? Ему какая разница, кто деревню держит? Лишь бы дань платили.

– Что же, придется деревню подержать мне.

Адемар подъехал к бабам, которые столпились своей кучкой.

– Здесь есть те, кого похитили в королевских землях? – спросил он.

– Меня похитили! – сказала нестарая еще баба с младенцем на руках, – Вот этот.

– Ты что делаешь! – огрызнулся мужик, на которого она показала, – Вот я тебе!

– Можем его повесить, а тебя вернуть родителям, – сказал бабе Адемар.

– Ой, нет! Так плохо выходит. Кому я там нужна с двумя детьми от пришлого?

– Тебя вместе с мужем вернуть и со всем добром, что нажили?

– Не надо, – баба погрустнела, – И меня не примут, и его убьют.

– И зачем высунулась? – спросил один из солдат.

– Вдруг вы всех пришлых вешать будете. Я-то из господских, я тут не по своей воле.

Адемар посмотрел на мужика.

– Я так понимаю, что ты уже два года живешь с постоянной женщиной, растишь детей и заботишься о семье?

– Да, Ваша милость. Нельзя в хозяйстве без бабы. Ни кашу сварить, ни огурец заквасить. Утку ощипать и то бабьими пальцами ловчее. Что украл, так куда мне деваться. Нет лишних баб на Пустошах.

– Лишних баб нет, но у тебя есть, хотя деревню держишь не ты.

Мужик пожал плечами.

– Уважают меня. Не ссорятся.

– Что, если я тебя помилую? И деревню жечь не стану. Будет здесь моя крепость, а ты при ней будешь староста.

– Так это… Как ваша-то? На Пустошах нет закона.

– Закона нет. А собственность есть? У тебя вон дом свой, жена с детьми своя. Что ты скажешь, если кому другому что твое понадобится?

– Тут на словах не отобьешься, – вздохнул мужик, – Тут от своих топор хорошо помогает, а от разбойников хоть женой откупайся.

– Здесь будет моя крепость, а кто не согласен, от того мой меч поможет лучше, чем любой топор, – резюмировал Адемар, – Не податная земля моего рода, а моя личная земля, которую я без писаного закона мечом взял и мечом держу.

– Ну, пускай будет, – вздохнул новоиспеченный староста, – С мечом-то оно надежнее.

– Будешь себя хорошо вести, пошлю гонца к твоему тестю, потребую, чтобы приданое прислали.