Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Бергония. Окрестности города Контерна. Шато де Вертмар. Временная ставка герцога Рикардо ди Лоренцо.

Рикардо стоял перед зеркалом и придирчиво осматривал свое отражение. Темно-синий дублет с серебряной вышивкой. Свежая камиза из тонкого шелка. Пальцы привычно расправили кружевные манжеты. Золотистые волосы уложены, борода аккуратно подстрижена, от кожи едва уловимо пахло сандаловым маслом – его любимым ароматом.

Золотой лев усмехнулся своему отражению. Что ни говори, а для человека, давно разменявшего пятый десяток, он выглядел весьма отменно. Иные тридцатилетние позавидовали бы его силе и осанке.

В кабинете уже был накрыт стол на двоих. Тони Наппо, как всегда, справился безупречно. Аталийское вино, изысканные закуски, свечи. Ничего чрезмерного. Ровно столько, чтобы красивая женщина почувствовала себя желанной гостьей, но не подумала, что ее заманивают в ловушку.

Рикардо отошел от зеркала, подошел к столу и налил себе бренди. Сделал глоток и прислушался к отдаленным звукам замка. Сердце в его груди с каждым подозрительным шумом на мгновение замирало, а затем снова пускалось в нетерпеливый, радостный пляс. Прекрасная баронесса де Варден, так поразившая его своей красотой, прибудет с минуту на минуту.

Тони заверил, что она приняла приглашение. Немного поломавшись для приличия, разумеется. Но приняла. Видимо, немалую роль сыграл небольшой презент. Рубиновое колье, которое Тони преподнес даме от имени герцога ди Лоренцо.

Рикардо усмехнулся и покачал головой. Надо отдать должное Тони – ловкость, с которой тот организовывал подобные встречи, заслуживала отдельного восхищения. Секретарь, дипломат, казначей и сводник в одном лице. Незаменимый человек.

Сегодняшний вечер обещал быть приятным. Во всех смыслах этого слова. Баронесса из кларонской свиты была чудо как хороша. Рикардо запомнил ее еще на первом приеме, когда посольство Ольгерда только прибыло в Контерн.

Посольство, к слову, оказалось куда масштабнее, чем ожидал Рикардо.

Ольгерд Третий, король Кларона, прислал не просто посла с грамотой – он прислал собственного сына. Младший принц Альгис прибыл в Контерн во главе делегации из шести с лишним сотен человек: личная гвардия, свита, прислуга, дипломаты, писари и – что особенно бросалось в глаза – немало женщин из благородных домов Кларона. А они в свою очередь были окружены фрейлинами, компаньонками, служанками… Складывалось такое впечатление, что младший принц притащил со собой в Контерн весь свой двор.

Вместе с посольством в Контерн прибыл внушительный обоз с подарками. Ольгерд явно знал, чем порадовать скучающий аталийский двор: бочки отменного кларонского вина, икра, мед, пряности и прочие деликатесы, которых аталийцы не видели уже несколько месяцев. За посольством увязался обоз из маркитантов и бродячих комедиантов.

Важным ходом кларонского короля была дюжина обученных кречетов в клетках, каждый с кожаным колпачком и серебряным бубенцом на лапе. Ольгерд явно знал о главной страсти короля Адриана – соколиной охоте.

Рикардо, надо признать, оценил этот ход. Зима, бездействие, королевский двор мается от скуки, и тут появляется шумный и щедрый кларонский принц с охотничьими птицами, бочками вина, маркитантами и комедиантами. Ольгерд точно все рассчитал.

Официальным поводом для визита было предложение о ненападении. Мол, Кларон не имеет территориальных претензий к Аталии и желает лишь мира на своих границах. Все это было облечено в столь витиеватые формулировки, что Рикардо пришлось дважды перечитать послание, чтобы докопаться до сути.

На самом деле суть была проста: Ольгерд прощупывал и подготавливал почву.

Дипломатическую часть вел некий граф Милош Стерн, опытный царедворец с тонкими усами и бритым подбородком по кларонской моде. Скользкий и изворотливый, как и его речи. Он произносил тосты в честь «великой аталийской армии» и «мудрости его величества короля Адриана» с таким пафосом, что даже у привычных к лести придворных начинали подрагивать уголки губ.

Но главным козырем посольства был, конечно, сам Альгис.

Молодой принц оказался на удивление легок в общении. Широкоплечий, загорелый после южных походов, с быстрой улыбкой и громким смехом он ворвался в сонную жизнь королевского двора, как свежий ветер. За первые три дня успел устроить соколиную охоту, проиграть Адриану несколько партий в «Башни и Шпион» и выиграть у него же пари на скачках. Двор ожил и забурлил.

Адриан, отличавшийся последнее время скверным характером, к удивлению Рикардо принял кларонца тепло и даже радушно. Ровесники, оба горячие, оба тяготились вынужденным зимним бездействием, они сошлись быстро и легко. За обедом или на охоте они, перебивая друг друга, обсуждали военные кампании с пылом, свойственным молодости. Альгис травил байки о пиратах, Адриан слушал с горящими глазами.

Рикардо наблюдал за этой неожиданной дружбой с двойственным чувством. С одной стороны, кларонский принц не представлял политической угрозы – он не был связан ни с одной аталийской фракцией и не мог усилить позиции тех, кто плёл интриги за спиной маршала. С другой – ещё один неподконтрольный Рикардо человек, имеющий доступ к уху короля.

Впрочем, герцог был рад появлению кларонского принца и его свиты. Пусть мальчишки играют в дружбу. Это всяко лучше, чем если бы Адриан проводил вечера со старым пауком Анжело Дория и прочими противниками маршала ди Лоренцо.

Однако свита принца интересовала Рикардо не меньше, чем сам Альгис. Большинство из них, впрочем, ничего особенного собой не представляли. Но вот одна дама…

Баронесса де Варден выделялась из свиты так же, как алмаз выделяется из горсти речной гальки. Высокая. Стройная. Двигалась так, будто под ногами у нее был паркет дворцовой залы, а не грубые каменные плиты контернского замка. Темные волосы, уложенные по кларонской моде, строго, но с небрежной прядью у виска, придававшей лицу какую-то волнующую недосказанность. Глаза… Рикардо не разобрал цвет – слишком далеко баронесса всегда от него находилась, – но взгляд запомнил. Спокойный. Оценивающий. Не тот взгляд, которого ожидаешь от фрейлины при посольстве.

Рикардо был не единственным, кто обратил на нее внимание. Адриан тоже заметил баронессу.

Герцог, вспомнив первый вечер, когда кларонцы только появились, не удержался от довольной усмешки. Вот уж кто не скрывал интереса, так это молодой король. Адриан весь вечер следил за прекрасной кларонкой. Его нынешняя фаворитка – дочь графа ди Сола из нового королевского окружения – дулась весь оставшийся вечер. Адриан этого, разумеется, даже не заметил.

Забавно. Еще две седмицы назад Рикардо потратил немало усилий, пытаясь подсунуть Адриану девицу из своего окружения. Красивая, послушная, из хорошего рода. Идеальная кандидатура на роль новой фаворитки, через которую можно было бы мягко влиять на короля.

Не вышло. Адриан принял девицу холодно и подчеркнуто равнодушно. Кто-то из новых советников молодого короля – Рикардо подозревал Анжело Дория – успел нашептать мальчишке, что это очередная попытка маршала взять его под контроль.

Адриан отдалялся. И это раздражало Рикардо. И не из-за ревности к другим дворянам, которые грели свои жирные бока в лучах королевского внимания и благосклонности. Нет… Рикардо бесило, что это отдаление происходило несвоевременно. В разгар военной кампании.

Но тем забавнее было наблюдать, как тот же Адриан, который с ледяным презрением отверг ставленницу Рикардо, вдруг потерял голову от одного взгляда кларонской незнакомки.

Молодость… Мальчишка по-прежнему думал не тем местом, когда дело касалось женщин. Просто теперь он думал не тем местом самостоятельно, без подсказок маршала.

Рикардо сделал еще один глоток бренди и посмотрел на огонь в камине. Баронесса… Что ж, если Адриан на нее клюнул, это даже к лучшему. Кларонка не связана ни с одной аталийской фракцией. Ее присутствие при дворе не усилит ни одного из конкурентов Рикардо. А если удастся ее правильно расположить к себе…

Впрочем, сначала личное знакомство. Дела подождут до утра.

Тихий стук в дверь прервал его размышления.

– Ваша светлость, – послышался негромкий голос Тони из-за двери, – баронесса ожидает.

Рикардо расправил плечи, поправил манжеты и улыбнулся самому себе в зеркале той самой улыбкой, которая в свое время покорила не одну дюжину благородных дам от Аталии до Вестонии.

– Проси.

Дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошла баронесса де Варден. Ее появление принесло с собой легкий шлейф незнакомых духов. Что-то пряное, теплое и в то же время тревожное, словно запах ночных цветов, раскрывающихся только в темноте.

Рикардо машинально коснулся перстня на левой руке – старый амулет, верно служивший ему уже не первый десяток лет, молчал. Духи были обычными. Никакой магии. И от этого почему-то становилось еще тревожнее и волнительнее – эта женщина не нуждалась в магии, чтобы вскружить голову.

Вблизи баронесса оказалась еще красивее, чем издали. Темное платье с высоким воротом и тонкой серебряной вышивкой по лифу. Рубиновое колье, подарок Рикардо, мягко поблескивало в свете свечей, оттеняя бледную кожу. Темные волосы уложены строго, но та самая прядь у виска снова на месте, маленькая, продуманная небрежность.

И глаза. Теперь Рикардо разглядел их цвет. Темно-серые, с холодным стальным отливом. Красивые и проницательные. Это не был взгляд женщины, которая пришла на романтическое свидание с мужчиной. Слишком деловым и строгим он был.

Впрочем, Рикардо не позволил себе задержаться на этой мысли. Он широко улыбнулся и шагнул навстречу.

– Баронесса. Я рад, что вы приняли мое приглашение.

– Ваша светлость, – она слегка склонила голову. Голос оказался ниже, чем он ожидал. Мягкий, с легким кларонским акцентом. – Невозможно отказать мужчине с таким безупречным вкусом. Тем более, что кроваво-алый – мой самый любимый цвет.

Она коснулась колье кончиками пальцев и улыбнулась. В этой улыбке не было ни застенчивости, ни жеманства, скорее, легкая насмешка. Словно она давала понять, что прекрасно понимает правила этой игры. А еще в облике баронессы на миг промелькнуло что-то хищное, но Рикардо моргнул, и видение исчезло.

Ответ баронессы герцог оценил. Не глупа. Тем интересней.

– Прошу вас, – он указал на стол. – Позвольте предложить вам вина. «Кровь солнца» – мой собственный сорт с виноградников Коста дель Соль. Лучшее, что делают на южном побережье Аталии. Впрочем, я пристрастен.

– «Кровь солнца», – повторила она, и по ее губам скользнула чуть лукавая улыбка. – Великолепный выбор, ваша светлость.

Рикардо наполнил два бокала и один протянул гостье. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Случайно ли, герцог не стал разбираться. Он сел напротив, сделал глоток и позволил себе несколько секунд просто смотреть на нее.

– Как вам Контерн, баронесса? Не слишком скучно после Кларона?

– О, напротив, – она пригубила вино и чуть прищурилась. – У вас здесь удивительно оживленно. Молодой король устроил три охоты за неделю. Его высочество, принц Альгис, кажется, в восторге.

– Молодая кровь, – задумчиво усмехнулся Рикардо. – Горячая… Нетерпеливая… А еще – самоуверенная.

– Молодость – это прекрасно, ваша светлость, – мягко возразила она. – Все мы были когда-то молодыми. Но молодые сорта, увы, по своему вкусу и сути на самом деле похожи друг на друга. Именно поэтому я всегда предпочитала кровь выдержанную, что с годами накопила в себе свой собственный неповторимый вкус и силу.

Рикардо рассмеялся. Остроумна. Определенно остроумна. И ее лесть не груба и изысканна.

Они поговорили еще немного. О ненавидимой всеми аталийцами бергонской зиме, о кларонских винах, о соколиной охоте. Баронесса оказалась прекрасной собеседницей, умело поддерживала разговор, вовремя смеялась, задавала нужные вопросы. Рикардо поймал себя на том, что расслабился. Вечер шел именно так, как он рассчитывал.

А потом баронесса поставила бокал на стол.

Движение было мягким, неспешным, но что-то в баронессе изменилось. Это было похоже на легкий щелчок невидимого механизма. Рикардо это почувствовал раньше, чем осознал.

Она подняла на него глаза. Те самые, стальные, оценивающие. И в них больше не было игры.

– Ваша светлость, – произнесла она ровным голосом, – мне очень приятен этот вечер. И ваше внимание. Но, боюсь, нам с вами нужно поговорить о вещах более важных, чем охота и погода.

Рикардо не шевельнулся. Только пальцы на бокале чуть сжались.

– Я вас слушаю, баронесса.

– Вы уже давно поняли, что наш визит – не просто дружеский жест, – сказала она. – Граф Стерн – прекрасный дипломат. Принц Альгис – обаятельный юноша. И должна заметить, они отлично справляются с поставленными им задачами. Пока они развлекают молодого короля, который ничего не решает, я от имени моего правителя должна провести переговоры с вами, в чьих руках сосредоточена вся власть над аталийскими легионами.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая потрескиванием поленьев в камине. За окнами приглушенно подвывал ночной ветер.

Рикардо откинулся в кресле и внимательно посмотрел на женщину напротив. Лицо герцога не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Но внутри что-то перестроилось. Приятный вечер закончился. Начался другой разговор.

– Чего-то подобного я ожидал, – негромко произнес Рикардо. – Ваш король уже присылал ко мне посланника. Тот визит оставил… мягко скажем, неприятное впечатление.

– Мне известно о том визите, – кивнула она. – И мне известно, чем он закончился. Мой король сожалеет о грубости своего посланника. Собственно, поэтому он и прислал меня.

Тень улыбки скользнула по ее губам. Но глаза остались холодными.

– Что вашему королю нужно от меня? – Рикардо перешел на сухой, деловой тон.

– То же, что и прежде. Военный союз.

– И условия? – хмыкнул герцог.

– Мой господин готов выступить против маркграфа де Валье. Взамен он просит признание его интересов на севере Бергонии и права на добычу крудов у Теневого перевала.

Рикардо усмехнулся. Не весело, скорее, устало.

– Цена не изменилась, значит. Хотя меня уверяли, что следующие наши переговоры с ваши королем обойдутся мне дороже.

– Мой повелитель идет вам навстречу, – ответила она ровно. – Ему самому не понравилось, как прошел первый раунд переговоров. Поэтому его величество дает вам еще один шанс и снова назначает приемлемую цену.

– Вот как? – Рикардо слегка поджал губы. Глаза его прищурились. – Как это милостиво с его стороны. Передайте его величеству, что я по достоинству оценил его щедрость. Только вот мне до сих пор не понятно, зачем мне этот союз, за который я должен платить такую высокую цену? Посудите сами, баронесса, мое положение только укрепилось. Шеран под моим контролем. Западная граница с Вестонией перекрыта. Войска бастарда отрезаны от снабжения. Моя же армия, отдохнувшая и разросшаяся за счет отрядов местной знати и наемников, готовится к весеннему наступлению. Маркграф зажат с двух сторон. Объясните мне, баронесса, зачем мне отдавать то, что я скоро возьму сам без чьей-либо помощи?

Баронесса выслушала его молча. Не перебивала, не спорила, не пыталась возражать. Просто слушала, чуть склонив голову набок, как слушает хищная птица.

Когда он закончил, она поднялась. Плавно, без суеты.

– Вы правы, ваша светлость, – произнесла она спокойно. – Сегодня ваши позиции сильны. Мой господин это признает.

Она сделала шаг к двери, затем обернулась.

– Впрочем, то, что сегодня кажется незыблемым, завтра может обратиться в пепел.

– Звучит как угроза, – Рикардо чуть приподнял бровь.

– Что вы, ваша светлость, – улыбаясь, ответила она с легким поклоном. Перевоплощение было поразительным. Перед герцогом снова стояла прежняя баронесса де Варден. – Это всего лишь цитата из одного женского романа, который я взяла с собой, чтобы убить дорожную скуку.

Она вышла, мягко прикрыв за собой дверь.

Рикардо остался один. Некоторое время он неподвижно сидел в кресле, глядя на закрытую дверь. Потом медленно допил вино и поставил пустой бокал на стол.

Он не уступил ни пяди в этих неожиданных и странных переговорах. Но душу грызло неприятное ощущение, что его переиграли. Весь этот вечер, который он считал своим, с самого начала принадлежал только ей. Она была примой. А вино, свечи и рубиновое колье были лишь декорациями, которые герцог ди Лоренцо любезно подготовил для ее спектакля.

Золотой лев тяжело вздохнул и потер переносицу. Баронесса… Рикардо усмехнулся. Она уже давно ушла, а кровь в его жилах до сих пор ощущалась словно жидкий огонь.

* * *

Магда неспешно шла по темному коридору Шато де Вертмар. Звук шагов гулко отражался от каменных стен. Факелы на стенах отбрасывали рваные тени.

Она успела сделать несколько шагов, когда из ниши у колонны бесшумно выскользнула невысокая фигура. Мальчик-паж, тонкий, с бледным лицом и непропорционально большими темными глазами. Он пристроился рядом, подстраиваясь под ее шаг.

– Слышал? – негромко спросила Магда, не сбавляя хода и не поворачивая головы.

– Все слышал, госпожа, – голос у пажа был странный. Слишком хриплый для ребенка.

– И?

– Госпожа, – паж чуть наклонил голову, – почему вы не сказали этому смертному, что ауринг уже в окрестностях Шерана?

Магда позволила себе улыбку. Едва заметную, но настоящую. Из-под губ показались острые кончики клыков.

– Пусть эта новость станет для этого упрямца сюрпризом.

Мальчик-паж моргнул. Дважды. Слишком быстро для человека.

Они свернули за угол и растворились в темноте…

Глава 12

Я стоял на гребне холма и хмуро смотрел на Шеран.

Город-крепость стоял на небольшой возвышенности, окруженный пологими склонами с трех сторон. С четвертой – речушка, узкая и быстрая, уже набухшая от ранних весенних дождей.

Серые стены, приземистые башни, темные крыши. Над городом висела мутная дымка – не туман, а дым от десятков очагов, в которых жгли все, что могло гореть. Дрова в Шеране из-за наших действий закончились еще неделю назад.

Отсюда, с холма, мне хорошо были видны оба тракта, расходящихся от городских ворот: один уходил на север, к моим землям, второй – на восток, туда, где сейчас находилась армия Золотого льва.

Шеран стоял на развилке. Кто держит Шеран, тот контролирует сообщение Бергонии с Вестонией: караваны, обозы, войска. Именно поэтому мне был нужен этот город целым и невредимым. Здесь я планировал разместить моих людей, чтобы контролировать западную границу.

Жаль, что не мог сделать этого раньше. Увы, но взять под контроль Шеран и не навлечь на себя лишние подозрения и гнев Карла Третьего было просто невозможно. Королевский приказ предписывал мне оборонять маркграфство, а не захватывать всю Бергонию целиком. Лишний повод для врагов при дворе кричать о том, что маркграф де Валье присвоил себе слишком много власти.

Я и раньше не мог полагаться на герцога де Гонди, учитывая наши с ним отношения, ну, а после сведений Бланки мне оставалось только ждать, когда ее папаша сделает первый шаг.

Признаюсь, руки уже давно чесались начать действовать вопреки воле короля, который, кстати, так и не отреагировал на мою жалобу. Правда, откровенно говоря, я не особо ждал какой-то реакции из Эрувиля. Скажу больше, зная уже о любимой выжидательной тактике Карла и его хитрозадого весельчака-советничка, я был на сто процентов уверен, что король уже давно осведомлен обо всех художествах де Гонди и де Бофремона.

Бьюсь об заклад, Карл и Кико, потирая руки, и сами с нетерпением ждали, когда же герцоги-заговорщики дадут мне повод. И Гонди, наконец, мне его дал, и сразу несколько. Сорванные поставки продовольствия, заблокированная граница, безнаказанно хозяйничающие багряные в этом регионе – все это было не просто бездействие. Это был саботаж. А после допросов пленных аталийских офицеров картина сложилась окончательно: де Гонди не просто закрывал глаза, он сотрудничал с аталийцами. Открыто. Осознанно.

Теперь у меня на руках были показания: подробные, задокументированные. Протоколы допросов, имена, даты. Все, что нужно, чтобы никто даже не посмел упрекнуть маркграфа де Валье в самоуправстве. Мои руки были развязаны.

Три недели. Столько времени понадобилось, чтобы превратить Шеран в ловушку для багряных. Причем в чистом поле никто с ними не собирался воевать. Я выбрал тактику изматывания.

Первыми начали действовать гленны. Барон Рис рассеял свою тысячу конных стрелков веером по всем дорогам, ведущим к Шерану. Каждый отряд фуражиров, каждый обоз, каждый гонец, рискнувший сунуться за стены крепости, – ни один не вернулся. Гленны делали свое дело тихо, быстро и безжалостно.

А по ночам выходили на охоту вервольфы. Их задачей было не давать засевшим в городе спать. Мелкие вылазки, исчезновение патрульных со стен, холодящий кровь звериный вой и рык, крики разрываемых на части сослуживцев, тревоги через каждые два часа – за три недели без нормального сна защитники Шерана стали дерганными и нервными. И это при том, что вражеской армии у стен города, как таковой, не было. С кем воевать не понятно.

С неба за городом наблюдали эфирель. Они докладывали обо всем: перемещения внутри стен, количество защитников, состояние ворот, настроения среди простых бойцов. Они видели все: каждую телегу, каждый патруль, каждую драку между наемниками за кусок конины.

А потом мы начали бить изнутри.

Игния и ее сестры, а также несколько первородных тайно проникли в город. В первую же ночь сгорели два продовольственных склада на южной стороне. Через три дня – оружейный арсенал у восточных ворот. И такие диверсии стали нормой для багряных.

Паника среди защитников крепости после этих пожаров была такая, что наемники уже начали резать друг друга. Льюнари отработали на отлично. Внушить паникующим мысль, что среди них всегда были мои шпионы, не составило особого труда. Начались обвинения в шпионаже и поджогах. Полсотни человек дезертировали через западные ворота в первую же неделю. Далеко они, конечно, не ушли…

Еще до начала блокады из Шерана потянулись беженцы. Шеран – город-крепость, гражданских там и в мирное время было немного. А когда стало ясно, что к городу подошли гленны и вервольфы, те, кто мог, начали уходить. Мелкими группами по ночам через лазейки в стене у реки, о которых багряные не знали, а местные знали прекрасно. Часть горожан сбежала еще до того, как ди Сориано додумался перекрыть выходы. Те, кто остался, были либо коллаборантами, сознательно державшимися за аталийскую власть, либо им попросту некуда было идти.

Шеран не просто голодал. Он гнил изнутри.

На второй неделе генерал ди Сальва не выдержал. Гленны по моему приказу подыграли разведчикам генерала. Дали тем тихо проследить за собой, увидеть липовый лагерь и потом незаметно уйти. Наверняка очень довольные собой разведчики вернулись в Шеран с докладом, что обнаружен лагерь неприятеля. Наконец-то реальный противник.

Расчет был на темперамент генерала, о котором мне рассказали пленные. И Антонио ди Сальва не подвел. Он, как и подобает горячему сыну славного юга, привыкший решать проблемы лихим кавалерийским наскоком, вывел за ворота шесть сотен всадников – всю свою оставшуюся конницу. И попал в аккуратно подготовленную ловушку.

Кавалерию аталийцев уничтожили в узкой лощине к северу от города. Гленны засыпали их стрелами с обоих склонов, вервольфы перекрыли отход. Итог – выжило меньше трех десятков аталийцев и сам генерал.

Правда, графу ди Сальва серьезно досталось. Когда его доставили ко мне, он уже был при смерти. Пришлось тратить на него драгоценную энергию одного из алых крудов. А у меня из-за противостояния с Вултарном кристаллы расходовались с катастрофической скоростью.

Сейчас ди Сальва, виконт Луиджи ди Повезе и ещё с десяток аталийских офицеров содержались в нашем лагере, дожидаясь своей участи. Собственно, именно на допросах ди Сальвы и его офицеров мы и получили информацию о странной миссии секретаря Золотого льва, который встречался с людьми герцога де Гонди.

О чем шла речь на той встрече, не знал даже граф ди Сальва, хотя зелья «правды» я не жалел. Просто маршал ди Лоренцо словно в воду глядел, не посвящая даже своего ближайшего соратника во все мельчайшие детали этой миссии. Хотя в свете того бардака, что творится сейчас на границе, не сложно догадаться о предмете договора.

После гибели кавалерии Шеран ослеп и оглох окончательно. Без конницы защитники крепости потеряли возможность контролировать периметр. Вылазки прекратились. Гарнизон забился за стены, как зверь в нору.

Вокруг стен, там, где раньше был полевой лагерь наемников, теперь была другая картина – остовы палаток, обугленные рамы, сорванные тенты, брошенные стойла, остатки костровищ, засыпанные грязным снегом.

Десять дней назад подошел Гастон Лафор со своим полулегионом, который подрос за счет местных жителей еще на три сотни бойцов. К слову, среди новичков я увидел сержанта Роя Керна, освобожденного нами несколько недель назад. На его наплечнике я заметил рыжую полоску. Похоже, Кандер впервые за несколько лет решил не отсиживаться за чужими спинами.

Лафор, как всегда, был в приподнятом настроении и готов к драке. Его люди заняли южный склон, перекрыв последнее направление, откуда теоретически могло прийти подкрепление к багряным. Собственно, его появление, наконец, дало понимание засевшим аталийцам, кто именно сражается против них.

Моя приманка сработала. Эфирель докладывали, что, увидев знамена Отчаянных, магистр ди Сориано и брат Энрико заметно оживились и воспряли духом, как, собственно, и их бойцы.

Причин такого дружного воодушевления было несколько. Во-первых, наконец-то появился живой враг из плоти и крови, который готов к открытой битве. Во-вторых, судя по всему, солдат у этого врага примерно столько же, сколько и у засевших в крепости. Ну, и в-третьих, знамена Отчаянных. Это же, по сути, необученный и плохо вооруженный сброд, собранный вестонцами по тюрьмам и каторгам. По мнению командиров аталийцев, один багряный рыцарь стоил десяти оборванцев Лафора.

В итоге противник начал действовать именно так, как я и рассчитывал. Утром Вайра прилетела с вестью о том, что сегодня наш враг в полном составе выйдет за ворота Шерана с намерением дать нам генеральное сражение.

Против нас должно было выступить около двух с половиной тысяч бойцов. Остатки багряных рыцарей под командованием магистра ди Сориано и его серого кардинала, брата Энрико – примерно две тысячи. И наемники – около пяти сотен, пестрый сброд, которому когда-то обещали богатую добычу, но которых в итоге загнали, как крыс в западню. Полагаю, сомнений в том, что эти ребята дрогнут и побегут первыми, ни у меня, ни у аталийских командиров не было, поэтому их, скорее всего, погонят в бой в первых рядах.

Я окинул взглядом наше построение. Все было готово. Гленны на флангах, пехота в центре, вервольфы в резерве. Все, как и в прежних наших битвах. Лишь с небольшим, но самым важным дополнением…

– Ваше сиятельство, – негромко произнес Сигурд, стоявший за моим плечом. – Движение у ворот.

Я прищурился. Створки ворот дрогнули и начали расходиться. Первыми, как я и предполагал, выходили наемники. Сразу за ними маршировали багряные. Красные плащи, красные щиты – издали казалось, будто из раны на боку города хлынула кровь. Они находились в арьергарде, намертво перекрыв путь к отступлению впередиидущим.

Я некоторое время молча смотрел на вытекающую из города армию. Она разворачивалась на поле перед стенами, выстраиваясь в боевые порядки. По сути, они примерно отзеркалили наше построение, с той лишь разницей, что на флангах у них было меньше стрелков.

Армия неприятеля замерла под прикрытием стен, а спустя несколько минут от их строя отделилась группа всадников со знаменами короля Адриана и ордена «Багряного щита».

К нам ехали переговорщики.

Я повернул голову и взглянул на Гастона Лафора.

– Господин тысячник, – обратился я к нему. – Уступаю вам честь провести эти переговоры. Ума не приложу, что предложат вам эти господа, но лично у вас будет конкретная задача. Вы должны постараться провести эти переговоры таким образом, чтобы у магистра ди Сориано появилось жгучее желание дать команду своим воинам атаковать наши порядки незамедлительно. Тем самым отвести своих воинов из-под защиты стен. Понимаю, задача вам поставлена сложная и практически невыполнимая, но я, да и мы все, надеемся на ваше красноречие, мессир!

Мои слова вызвали не только хитрую ухмылку Гастона Лафора, но и улыбки всех тех, кто меня слышал. Бывший капитан Отчаянных за словом в карман не лез. Я частенько наблюдал, как буквально одной едкой фразой или язвительным комментарием он мог вывести из себя кого угодно.

– Ваше сиятельство, я сделаю все от меня зависящее! – широко улыбнувшись, гаркнул Лафор и поскакал вперед в сопровождении нескольких бойцов. Над его головой гордо развивался штандарт Отчаянных.

Через некоторое время обе делегации сошлись на середине поля, и начались переговоры. Вайра исправно комментировала нам происходящее.

Гастон сегодня был в ударе. Он сразу же взял инициативу в свои руки и за несколько минут умудрился наговорить столько гадостей парламентерам багряных, что я даже удивился, как те смогли сдержаться и не обнажили мечи прямо там. Они даже не успели объявить свои требования.

В общем, как и ожидалось, переговоры закончились ничем. Возвращался мой тысячник с гордо поднятой головой и с широкой улыбкой на все лицо под радостный рев всех наших бойцов.

А чтобы усилить эффект, я решил подлить маслица в огонь.

Барон Рис вопросительно взглянул на меня. Я молча кивнул. Мой генерал поднял руку – и вперед выступило несколько десятков самых лучших стрелков. Они натянули луки и по взмаху руки барона выпустили в небо десятки стрел. Те, описав дугу, темными росчерками устремились вниз. Через несколько мгновений перед скачущими к стенам города переговорщиками вырос барьер из десятков вибрирующих древков.

Парламентеры тут же замедлились и притормозили. Конь одного из знаменосцев испуганно взвился на дыбы, едва не сбросив своего седока. Всадник в седле удержался, а вот древко со знаменем ордена «Багряного Щита» вырвалось из его рук и некрасиво шмякнулось в грязь. Когда знаменосец поднял древко, на его конце уже висела грязная мокрая тряпка.

В ту же минуту до нас донесся возмущенный рев и проклятия багряных. Наши бойцы ответили хохотом и громкими ругательствами.

Соблюдать местные правила переговоров с этим отребьем, с какого-то перепугу возомнившим себя рыцарями, я даже не думал.

В свете того, что мы узнали и услышали, как от жителей местных деревенек и хуторов, так и от самих пленных аталийцев – с убийцами и насильниками мне не о чем разговаривать. Я пришел, чтобы их уничтожить, а не упражняться с ними в этикете.