Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

На худом теле этого существа не осталось живого места. На ногах и руках отсутствовало несколько пальцев. Вместо хвоста жалкий обрубок. Глубокие порезы, ожоги, синяки – следы многодневных пыток.

– Почему я еще жива? – хриплым голосом спросила пленница. Оказывается, все это время она была в сознании и внимательно следила за Астрид. – Ты решила в сотый раз послушать, как совет первородных и ауринг приговорили твою сестру к смерти?

Принцесса Винтервальда, услышав о сестре, сжала зубы, но смогла совладать с гневом. Все потом. Придет время, и они все ответят за смерть Хельги! Но сейчас нужно успокоиться.

– Мне кажется, что ты была не до конца откровенна со мной, – ровным голосом произнесла Астрид, присаживаясь на один из бочонков.

Лютен пошевелилась. Послышался глухой лязг металла. Тело пленницы оплетали темные магические цепи с замком-амулетом в виде стального паука, брюшком которого был черный круд размером с перепелиное яйцо.

Астрид поморщилась, вспоминая, на что ей пришлось пойти ради того, чтобы эта пленница осталась жива. Ведь Айсель намеревалась сожрать лютен.

Темная, захлебываясь слюной, увлеченно рассказывала, что эта первородная очень старая и что жизненная энергия таких существ особенно ценна. В итоге, Астрид удалось выменять жизнь пленницы на пять других…

Пятеро истинных исчезли один за другим. Кто-то вышел ночью до ветра и не вернулся в шатер. Кого-то не дождались с охоты… Айсель сделала все аккуратно. И ей, похоже, понравилась эта игра.

– Разве твоя темная хозяйка еще не все выведала у меня? – лютен попыталась ухмыльнуться, но ее лицо исказила безобразная гримаса.

– Она мне не хозяйка, – ледяным голосом ответила Астрид. – Мы – союзники.

Из глотки лютен лишь вырвался булькающий звук, похожий на смешок.

Проигнорировав тон лютен, Астрид произнесла:

– Пока ты у нас, кхм… тайно гостила, я аккуратно навела справки среди своих людей о некой белой кошке-оборотне. И – о чудо! Оказалось, что ты довольно известная фигура. Правда, сведения о тебе довольно противоречивы. Одни говорят, что ты шпионка Оттона Второго или Золотого Льва, другие утверждают, что ты служишь совету первородных, есть даже версия, что ты долгое время выполняла поручения Дикого Герцога на фронтире. Говорят, тебя видели в свите герцога де Бофремона. Правда, на мой взгляд, это уже выдумки. Он ведь не маг. А вот версия, что твой маг-хозяин – один из придворных короля Вестонии, довольно интересная. В общем, повторюсь… Оказывается, ты о многом умолчала.

– Значит, ты пришла пугать меня новыми пытками? – насмешливо оскалилась лютен. Правда, оскал этот получился нервным, и Астрид это заметила.

– Нет, – покачала головой Астрид. – Я больше не хочу тратить на тебя свое драгоценное время. Я все-таки отдам тебя своей союзнице. Она уже давно хочет сожрать тебя. Утверждает, что твоя жизненная энергия очень ценная.

Лютен, казалось, не тронули эти слова, но Астрид видела, как первородная при упоминании жизненной энергии слегка вздрогнула.

– Союзница? – прохрипела пленница и вытерла тыльной стороной ладони кровь с треснувшей губы. Ее голос при этом изменился. Стал жестче и высокомернее. – Маленькая дочка Острозубого решила сыграть во взрослую игру с темными, но не соизволила ознакомиться с правилами.

– Ты ошибаешься, – произнесла Астрид. – В этой игре нет правил.

Лютен, поморщившись, склонила голову набок.

– Твой отец тоже так думал. А потом хримтурсы избавились от него.

Астрид вздрогнула. Ее поразила осведомленность этой первородной.

– Ты знала моего отца? – поджав губы, спросила она.

– И твоего деда и прадеда, – кивнула пленница. – Я даже видела гибель твоего предка, сражавшегося на стороне аурингов в той битве, когда был низвержен в Бездну повелитель тех, кому ты служишь. Ох! Прости. Забыла… Твоих союзников.

Астрид прищурилась. Чутье ее не подвело. Эта пленница – ценный ресурс, и она нужна ей живой.

– Ты спрашивала, почему ты все еще жива? – хмыкнула Астрид, игнорируя попытки лютен ее задеть. – Мне вот тоже хотелось бы услышать ответ на этот вопрос. Почему ты все еще жива? Почему терпела пытки? Почему до сих пор сидишь в этой клетке? Терпишь унижения, голод, холод и боль? Даже мне известна техника остановки сердца. Ни за что не поверю, что такая старая и опытная первородная, как ты, не смогла себя убить. Но вместо этого ты предпочла пройти все это.

Замолчав, Астрид обвела рукой клетку и выжидательно посмотрела на пленницу.

Лютен больше не ухмылялась. Ее взгляд стал жестким, холодным и цепким.

– Знаешь, – губы Астрид насмешливо изогнулись. – За последнее время я много услышала о таких, как ты, и, мне кажется, теперь я понимаю, почему ты не убила себя. Ты все еще надеешься выжить. Ведь твой хозяин дал тебе задание. И он ждет, когда ты его выполнишь. О! Вот это взгляд! Похоже, я попала прямо в яблочко. Твое служение – важнее твоей жизни. Ты готова терпеть пытки и унижения – все ради того, чтобы исполнить свой долг.

Пленница обожгла принцессу Винтервальда презрительным взглядом и молча отвернулась.

– Что же, – пожала плечами Астрид и поднялась с бочонка. – Твой хозяин тебя не дождется.

Она демонстративно развернулась и двинулась на выход. Уже подходя к лестнице, Астрид услышала приглушенный лязг цепей.

Голос лютен был хриплым и скрипучим.

– Дочь мертвого конунга, отчаянно пытающаяся стать королевой Вестонии, назначь цену за мою свободу.

Астрид замерла и усмехнулась. У нее получилось. Похоже, она все правильно рассчитала.

Перестав улыбаться, она обернулась и, сохраняя бесстрастное выражение лица, произнесла:

– Информация. Вот цена твоей свободы. Будь мне полезна, и я тебя отпущу. Слово!

– Что ты хочешь знать? – тяжело выдохнув, спросила лютен. По ее лицу не было понятно – поверила она или нет.

– Моя цель тебе известна, – слегка задрав подбородок, произнесла Астрид. – Посему твои сведения должны способствовать ее скорейшему достижению. И прямо сейчас ты должна меня убедить, что ты действительно можешь быть мне полезна.

Некоторое время лютен молча рассматривала стоявшую перед ней принцессу Винтервальда. Ее взгляд, слегка задумчивый и испытующий, казалось, проникал в самое нутро.

Наконец, она заговорила:

– Ты ведешь свою армию на запад Вестонии, потому что надеешься соединиться с войском герцога де Клермона. Ты веришь, что твоего мужа и твоих воинов встретят там, как героев, пришедших на помощь. Но ты ошибаешься. Прием вряд ли будет гостеприимный. Наверняка ты рассчитывала там пополнить запасы продовольствия. Можешь об этом забыть. Все местные жители, от крестьянина до графа, будут вас встречать как захватчиков. Прежде всего это последствия твоих действий. Послав темника к своей сестре, ты обрела врага в лице ауринга. Руку даю на отсечение, он уже давно предупредил герцога де Клермона о твоей связи с темными.

На слегка побледневших скулах Астрид заходили желваки. Челюсти сжались. Каждое слово лютен било словно пощечина.

– Герцог де Клермон там не хозяин! – упрямо произнесла она. – Луи – их принц.

– Ты права, – неожиданно согласилась лютен, но тут же холодно продолжила: – Клермон там не хозяин, так что даже с его устранением проблема не решится. Твой муж – принц Вестонии, но дворянам запада плевать на это. Совсем недавно запад был охвачен мятежом. Они все открыто поносили короля и его указ, которым он фактически объявил их всех изменниками. Еще немного и пролилась бы кровь, но отгадай, кому удалось потушить этот пожар? Да-да… Снова он. Оказалось, что Макс спас в Бергонии многих отпрысков самых влиятельных родов запада. Так что они все в любом случае выступят на его стороне.

Астрид выпрямилась и замерла. Плечи напряглись, спина стала ровной до неестественности. Руки опустились вдоль тела и больше не двигались. Лицо было похоже на безжизненную маску. Оказалось, что этот бастард уже давно обыграл ее.

Хриплый голос лютен заставил ее вздрогнуть. Астрид нахмурилась и посмотрела на первородную, словно впервые ее видела. Затем прислушалась к тому, что та говорит, и ее глаза начали постепенно расширяться.

– Но выход есть, – мерно вещала лютен. – У тебя, по сути, остается только один вариант. Плыть дальше и высадиться на юге Вестонии. В Акитании. Во владениях герцога де Гонди. Там принца Луи встретят как подобает, и с продовольствием проблем не будет.

Лютен еще что-то говорила, но Астрид ее уже не слушала. Она в два прыжка оказалась возле лестницы, и через несколько мгновений Тикка осталась снова одна.

Она со стоном медленно растянулась на ворохе грязного тряпья и устало прикрыла глаза. Несмотря на невыносимую боль и слабость во всем ее измученном теле, на губах Тикки играла довольная улыбка. Если все получится, хозяин будет доволен…

Глава 7

– Вы предлагаете идти навстречу войску Золотого льва? – со злой насмешкой в голосе зычно произнес Жан-Клод де Бакри. – Выводить наших людей из-за стен Цитадели, заставлять их мерзнуть, терять силы на марше, проедать последние запасы, чтобы в конечном итоге встретиться с легионами аталийцев в чистом поле? В этом ваш гениальный план?

Старейшины горцев, самые уважаемые и влиятельные, тут же кивками и кривыми усмешками поддержали своего самого главного полководца.

Барон де Бакри, обосновавшийся в Сапфировой цитадели, за последнее время значительно поднял свой авторитет среди местных кланов вервольфов. Обзавелся поддержкой живущих в тех окрестностях первородных. По сути, барон являлся ключевой фигурой в объединенной армии горцев. А это почти половина нашего войска.

– Барон, вы весьма кстати вспомнили о запасах продовольствия! – громко произнес граф де Потье. Старый маршал даже не думал сдаваться. Именно он был сторонником нового плана идти навстречу легионам Золотого льва. – Маршал ди Лоренцо очень скоро узнает, что флотилия Дрютона уже покоится на дне Леги. Разрази меня гром Праотца, если Золотой лев не захочет сыграть на этом! Он легко может отложить выдвижение своих войск из Контерна еще на полгода или на более продолжительный срок. Думаю, всем собравшимся здесь не надо объяснять, чем это грозит нам?

Граф де Потье обвел хмурым взглядом всех присутствующих. Старого маршала здесь уважали. Помимо моего к нему благоволения, де Потье и сам успел обзавестись среди местных репутацией опытного военачальника.

Кроме того, благодаря моей «терапии», граф заметно преобразился. У него, как и у Бертрана, открылось второе дыхание. Забыв о болях в суставах и о проблемах с сердцем, которые были его постоянными спутниками последние годы, спасенный мной маршал с удвоенной энергией окунулся в любимую и привычную ему стихию. Стихию муштры, дисциплины и построений.

Поэтому народ сперва притих после его речи, но уже спустя несколько мгновений в зале, где проходило наше совещание, стало снова шумно. Каждый из собравшихся старался внести свою лепту в обсуждение, чем только усиливал создавшееся напряжение.

Я сидел молча и с невозмутимым выражением лица наблюдал за происходящим, давая высказаться каждому. При этом мысленно я хвалил себя за то, что смог почти в три раза уменьшить количество «делегатов» на этом совете. Иначе это уже был бы не военный совет, а нечто иное, напоминающее неповоротливое и малоэффективное столпотворение. По крайней мере сейчас здесь было, пусть и шумно, но уже получалось работать.

С того дня, как я проснулся с печатью Вултарна на моем источнике, прошло шесть дней. И все эти дни для меня прошли в режиме бесконечных встреч, переговоров, торгов и споров.

Вожди, предводители, лидеры и старейшины – все они, даже приведя с собой всего лишь десяток воинов, уже выдвигали какие-то требования за свое участие в этой войне под моими знаменами.

Причем запросы у большинства из них были, мягко говоря, весьма нескромные. Их беспокоило все: гарантии командования, компенсации за потери, трофеи и доля добычи, а также торговые льготы и снижение пошлин на моей земле и еще многое другое.

И ведь не откажешь. Проявишь неуважение к одному вождю, пусть самого маленького клана, и уже к полудню все будут знать о случившемся. Начнутся разговоры, поползут шепотки, и, как результат, мою армию начнут покидать воины. Сперва маленькими группками, потом небольшими отрядами, а потом эти тоненькие ручейки превратятся в одну мощную волну, которую уже ничто не остановит.

Конечно, это не значило, что я был полностью покладист и необычайно щедр. Нет. С этими ребятам так нельзя. У них аппетиты будь здоров. Им только дай палец – не успеешь моргнуть, а руки по локоть уже и нет.

В общем, тот еще был квест. Но я справился. Ганс очень помог, и барон де Бакри тоже. Да и старейшины из тех, кто со мной уже со времен первой бергонской кампании, своей поддержкой веса моим словам добавили. В итоге, на большом совете присутствовали выборные делегаты от таких мелких групп.

По сути, сам совет должен был пройти уже спокойно. Все договоренности были достигнуты, главные фигуры командования утверждены, как и план дальнейших действий. Но ночью прибыла эфирель с новостями о гибели флотилии капитана Дрютона и о полной блокаде границы багряными. Всем стало ясно, что прежний план больше не жизнеспособен, ведь он разрабатывался с учетом того, что у нас не будет проблем с продовольствием. Вот с самого утра народ и ломает копья, споря о новой тактике и стратегии. А я молча сижу во главе стола и даю всем высказать свои соображения, чтобы в конце объявить свое финальное решение.

Как ни странно в свете происходящего, как внешне, так и внутренне я был спокоен. Злость, гнев, ярость, паника – все эти чувства прошли мимо, даже не задев меня. Разум Плута под натиском со всех сторон в данный момент напоминал безупречно отлаженный механизм, в котором шестерни логики вращались с бесшумной грацией. И в этом свободном от чувств пространстве любая мысль проходила строгую цензуру полезности, которая отметала любые эмоциональные порывы. Я, подобно опытному гроссмейстеру, просчитывал будущие ходы, как свои, так и моих соперников

Но также весь мой жизненный опыт говорил, что безупречность расчета – это лишь иллюзия контроля над хаосом. Я осознавал, что за пределами моих алгоритмов простирается область «неизвестных переменных», где слепой случай или чужая воля могут в одночасье обесценить самую изящную логическую цепочку. Конечный результат не будет на сто процентов таким, как я себе его представляю сейчас. Я это понимал, поэтому моей задачей было сделать все для того, чтобы максимально увеличить шансы на успех.

Отвлечься от мыслей меня заставило ощущение постороннего внимательного взгляда. Делая вид, что меня привлек скрип стула справа, я слегка повернул голову и мазнул взглядом по сидящим. А потом снова отвернулся.

Смотревшего засек. Хельга… Снова пытается своим даром прощупать мою ауру. Все ей неймется. Сейчас ее внимание уже стало привычным. Собственно, как и внимание других истинных и первородных. Не сравнить с тем первым утром, после того как я получил «подарочек» от Вултарна.

В тот первый день я ощущал на себе плотное, почти осязаемое давление сотен пар глаз. Эти взгляды, полные немого вопроса и тревожного ожидания, сперва меня здорово тяготили. Куда бы я ни шел, я чувствовал, как эта коллективная обеспокоенность липнет к коже, требуя от меня уверенности. Приходилось быстро адаптироваться на ходу.

Плюс, как планировали изначально, пустил через Селину слух о том, что готовлюсь к будущему обряду преображения, в котором будет участвовать много претендентов. Мол, ауринг экономит энергию. Пусть как временная мера, но это сработало. Незримое давление немного спало.

А вот Хельга эту отговорку проигнорировала, о чем мне и сообщила в то же утро. И не только она. Много раз ловил на себе взгляды самых старых первородных. Правда, в отличие от Хельги они не лезли ко мне с разговорами. Ну, мол, тихарится ауринг, видать, задумал что-то, значит, так надо.

Для Хельги я заготовил другое объяснение, которое она, пусть и со скрипом, но приняла. Я сказал ей, что мой источник начал снова меняться, и что этот процесс довольно энергозатратный и весьма непредсказуемый. Именно поэтому мне пришлось временно разорвать связь со всеми и закрыться.

Даже любопытно, знай она, что происходит на самом деле, как бы она поступила? Хотя за последнее время я успел ее неплохо изучить и пришел к выводу, что Хельга не является мастером интриг. Да, она умна и по-своему хитра, но гнили я в ней не чувствовал. И это не потому, что, смотря на нее, мне постоянно мерещится лицо Таис. Нет… Просто за то время, что мы вместе сражались в изнанке, прикрывая друг друга, мы стали не просто союзниками, но и соратниками. Именно поэтому мне было отчасти неловко скрывать от нее правду.

Правду… Я скосил взгляд на притихшую рядом со мной Селину. Льюнари выглядела усталой и измотанной. И увы, я, оказавшись отрезанным от моего источника, не мог никак ей помочь.

Наоборот, именно она и ее сестры сейчас помогали мне. Каждую ночь, перед тем как меня накрывало очередное видение, льюнари, входя в медитативный транс, поддерживали мое энергетическое тело во время переноса в измерение, где меня уже ждал Вултарн со своими фокусами.

Полубожок даже не подозревал, что охота уже началась, и дичью является он сам. С каждым погружением я по крупицам собирал информацию о его укромном уголке, где он пытался сломать мою психику и выдавить из тела Макса Ренара.

Пока меня скармливали хищникам, пытали в каких-то казематах, выпускали на арену с голыми руками против до зубов вооруженных противников, я внимательно исподтишка наблюдал за моим мучителем.

После того нашего разговора он уже не таился и представал передо мной в образе молодого мужчины, одетого по моде моего родного мира. Полубожок оказался довольно разговорчивым товарищем. Молол языком без умолку. Складывалось такое впечатление, что последние несколько сотен лет он провел в молчании, вот и отрывался сейчас. В основном вся его болтовня сводилась к тому, что я должен, наконец, свалить на перерождение, оставив это тело ему.

Но и кое-что полезное для меня он, сам того не подозревая, подарил. Это случилось три дня назад. Утром, очнувшись после очередной пытки, под удивленным взглядом Селины, которая всю ночь дежурила рядом с моей кроватью, я быстро метнулся к шкафу, где в потайном отсеке хранилась сумка с письменами из подземного храма.

Дрожащими от нетерпения руками я вытащил из сумки первый попавшийся свиток и развернул его. Хватило одного взгляда, чтобы осознать – я теперь понимал каждое слово, оставленное неизвестным писарем.

Отложив свиток, я достал другой, затем третий, еще один и еще… Впервые за несколько дней на моем лице появилась довольная улыбка.

С того дня я приступил к переводу всего архива, доставшегося мне в наследство… Правда, пока ничего важного в записях я не обнаружил. Ну разве что теория Древника о расположении мест силы подтвердилась. Теперь я знал название каждого гигантского кристалла. Например, тот бурый кристалл, находившийся в недрах Теневого перевала, в записях был отмечен как «Корень Глубин», а изумрудный в джунглях народа Лао – «Сердце Перволесья».

Остальные же свитки были корреспонденцией кого-то из жрецов, в которой ни о чем важном не говорилось. Может быть, в то время, когда все это писалось, сведения, указанные в письмах, представляли какую-то ценность, но спустя несколько сотен лет все это являлось лишь бесполезной макулатурой.

Но я не отчаивался и продолжал скрупулезно искать…

Шум в зале снова заставил меня вынырнуть из воспоминаний. Кажется, кто-то упомянул имя Урсулы Хуг. Наша артефактор тоже присутствовала на совете и задумчиво слушала очередного выступающего. Вернее, делала вид, что слушает, потому что никак не отреагировала на упоминание своего имени. Уже зная Урсулу, я подозревал, что она мысленно сейчас находилась в своей лаборатории в Крысобое.

Уже то, что она выбралась из своего логова, оставив на время свои эксперименты и опыты, было чудом. Хотя это чудо легко объяснялось. Наша артефактор привезла в Форт де Грис то, что создавала все это время в своей лаборатории. А какой мастер не захочет увидеть реакцию заказчика на свои творения. Забегая немного вперед, моя реакция и реакция остальных явно удовлетворили нашего главного артефактора.

Скажу больше, испытания дюжины гигантских баллист, собранных полностью из теневых материалов и укрепленных бурыми энергоканалами, повергли в трепет и смятение всех присутствовавших. Затем смятение и трепет сменились восторгом и ликованием.

Двенадцать баллист, похожих на вышедших из самой Тени монстров, по своим характеристикам превосходили обычные метательные машины на порядок.

Более крупные ядра они метали в два раза дальше, чем обычные их собратья, и процесс подготовки к новому выстрелу проходил в разы быстрее.

Одноглазый Жак Шамо, наш мастер по баллистам, командовавший новой батареей, был похож на отполированный до зеркального блеска медный таз. Его люди, все эти месяцы испытывавшие в Крысобое каждую новую баллисту, были похожи на стайку муравьев, деловито сновавших рядом с монструозными гигантами.

Двенадцать расчетов баллистариев работали слитно, словно один механизм. Залп за залпом, под восхищенные выкрики зрителей, они методично превращали опушку леса в вырубку.

Но как оказалось, это было еще не все. Помимо простых каменных ядер, Урсула создала кое-что еще. По ее приказу из фургона, отличавшегося укрепленной броней, баллистарии аккуратно притащили два ящика. Они их еще не открыли, а я, благодаря своему дару, уже видел, что внутри покоятся снаряды с магической начинкой. Причем снаряды были двух размеров и имели разные энергоструктуры. По сути, каждый из них являлся магическим амулетом. Очень дорогим магическим амулетом. Собственно, именно поэтому я решил не тратить эти драгоценные снаряды на стрельбу по деревьям. Достаточно было знать, что Жак Шамо и его люди уже испытывали подобные снаряды. Да я и сам видел по энергоструктуре каждого ядра, что все сделано аккуратно и точно.

Что же касается эффективности, названия, которые дала Урсула своим творениям, говорили сами за себя. Те, что помельче, назывались «Стенобоями», а те, что крупнее и слегка продолговатые, «Стальным градом». Первые предназначались для штурма крепостных стен и ворот, а вторые заряжались картечью.

Я видел раскрасневшееся лицо Урсулы в тот день. Это был день ее триумфа. Ее старые чертежи и разработки обрели жизнь. Из-за дороговизны и дефицита материалов все ее изобретения никому не были нужны. Конрад Пятый, отец Верены, при дворе которого служила Урсула, так ей это и сказал. Так что до нашей с ней встречи все чертежи нашего мастера артефактора пылились в сундуке.

Помимо гигантских баллист, Урсула и ее помощники собрали из теневых материалов три сотни арбалетов, которыми по моему приказу были вооружены бойцы Гастона Лафора.

И это не считая копий, стрел, арбалетных болтов, щитов, а также амуниции. В общем, Крысобой был нашим секретным оружейным заводиком.

Гастон тоже присутствовал на совете, но по своему обыкновению насмешливо следил за происходящим, лишь иногда вставляя короткие язвительные вставки.

Иногда бывший капитан когорты Отчаянных бросал на меня нетерпеливые взгляды, как бы давая понять, что пора бы уже заканчивать этот спор и переходить к делу.

Собственно, он был не один такой. Барон Илар Рис, за все время не проронивший ни слова, тоже красноречиво поглядывал на меня. Под его рукой сейчас было около пяти тысяч стрелков, и я был полностью уверен, что он без лишних вопросов направит их туда, куда я ему укажу.

Наконец, споры и разговоры сами собой стихли. Мои командиры, или правильней сказать, уже генералы направили свои взоры на меня.

– Господа! – произнес я, обведя всех спокойным взглядом. – Я вас услышал. У каждого из вас были здравые доводы. Вести о перехвате продовольствия и гибели моей флотилии, а также полная блокада багряными границы вынуждает нас в корне менять весь наш первоначальный план. Кроме того, действия людей герцога де Гонди и герцога де Бофремона я расцениваю как провокационный и враждебный акт. Мое письмо с подробным отчетом о произошедшем уже отправлено королю. Но его величество далеко, а наши склады пустеют стремительно и, увы, пополнить их нечем. Посему мы должны действовать, пока у нас еще есть время.

Я замолчал и снова обвел всех взглядом. В зале повисла тишина.

– Мы должны снять блокаду с границы, чтобы к нам снова потекли обозы с продовольствием, – произнес я, и все зашевелились. – Наши разведчики докладывают, что в данную минуту на вестонской стороне сосредоточилось несколько крупных купеческих караванов. Им нужно срочно расчистить путь. Барон де Бакри! Граф де Потье!

Вервольф и старый маршал поднялись со своих мест и расправили плечи.

– На вас, господа, защита Сапфировой цитадели, – приказал я и повернулся к Илару Рису, тот тоже встал и вытянулся. – Барон, а мы с вами отправляемся на запад. Пора покончить с багряными и навести порядок на границе.