Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Гленны сработали с пугающей хирургической точностью, превратив засаду в мгновенную казнь. Как только грохот рухнувших деревьев поглотил звуки первых выстрелов, в колонну вражеских фуражиров вонзился сплошной рой черных стрел.

Для гленнов, а барон Рис взял в поход только самых опытных и прошедших преображение, это расстояние было смехотворным. По сути, первая волна стрел снесла практически всех аталийцев, не оставив в седлах или на телегах никого, кто держал в руках оружие.

Стрельба шла в таком бешеном темпе, что воздух над дорогой казался осязаемым от часто пролетающих снарядов. Гленны работали группами, грамотно распределяя цели с ледяным спокойствием. Особенно досталось страйкерам. Они даже пискнуть не успели, как были буквально нашпигованы заговорёнными снарядами.

Я краем уха слышал пение тетивы лука барона Риса. Две стрелы практически одновременно сорвались в полет. Барон первым поразил медиуса, не дав тому даже сообразить, что произошло. Стрела моего генерала вошла точно в правый глаз мага, а вторая пробила лоб молодого эксперта.

Кони, обезумевшие от запаха крови и свиста, метались по узкой тропе, но стрелы обходили их стороной.

Среди этого кровавого хаоса испуганные горожане застыли живыми статуями. Гленны вели стрельбу с такой ювелирной точностью, что стрелы пролетали в считанных дюймах от лиц пленников, выкашивая конвоиров прямо у них за спинами.

Складывалось такое ощущение, что все закончилось прежде, чем снежная пыль от упавших деревьев коснулась земли. Среди неподвижных тел, утыканных черными стержнями, замерли живые пленники, большинство из них даже не успели осознать, что произошло.

– Схватить и связать выживших, – приказал я. – А потом ведите их в наш лагерь ко мне на допрос. Если есть офицеры, начните с них.

Минута – и на тракт из леса с двух сторон резко выдвинулись наши бойцы. Первыми на дороге оказались вервольфы. Их стремительные силуэты сновали между телегами и повозками, выискивая выживших.

Я тоже вышел из стены деревьев и спокойным шагом направился к тракту. За мной по пятам следовал Сигурд и еще несколько гленнов.

В нос ударил запах свежей крови и страха. Я видел, как замелькали среди деревьев и на открытом пространстве низкорослые фигурки хейдэльфов. Первородные ловили и успокаивали испуганных животных. Помимо лошадей, в обозе были еще коровы и овцы.

Мой взгляд остановился на молодом пареньке-вознице, голова которого была небрежно перевязана, а сквозь грязную тряпицу сочилась кровь. Он был бледен и, казалось, вот-вот рухнет в обморок.

Юноша тем временем, не замечая меня, округлив глаза следил за вервольфом, чьи когти с противным скрежетом цепляли металл кирасы, когда тот переворачивал тело мертвого аталийца.

Уже бывшие пленники сбились в кучу, стараясь не делать резких движений. Другие, те, что посмелее, из-под хмурых бровей наблюдали за моим приближением. Они уже давно заметили мой штандарт, но радоваться не спешили.

Я как раз проходил мимо крытого фургона, откуда доносился женский плач, когда наши бойцы вытянули двоих. Один был простым латником в заляпанном кровью и грязью поддоспешнике, а второй – в явно недешёвом, хоть и помятом, камзоле с соболиной оторочкой. Кто-то явно из дворян.

От него несло перегаром так сильно, что запах чувствовался за несколько шагов. Благородный едва держался на ногах, его лицо раскраснелось, а взгляд блуждал по трупам своих солдат с тупым, заторможенным непониманием, пока вервольф рывком не поставил его на колени в холодную жижу, смешанную из снега и крови.

Пленники из числа обозных понемногу выходили из оцепенения, узнав на стяге мой герб, но даже это не мешало им вздрагивать при каждом резком движении гленнов. Женщины из фургона выглядывали наружу, их лица были бледными масками, а руки вцепились в края рогожи. В глазах страх, обреченность и робкая надежда…

Пьяный аталиец, икая, попытался что-то возразить, схватившись за бок, где раньше висел кинжал, но получил от оборотня короткий удар в живот и сложился пополам. Его тут же стошнило.

Понаблюдав за корчащимся в грязи аталийцем, я взглянул на одного из гленнов и произнес:

– Этого доставьте в наш лагерь в первую очередь. Но сперва приведите его в чувство.

Затем, обведя взглядом затихших и жавшихся друг к другу жителей Кандера, я добавил, ни к кому не обращаясь, но не сомневаясь, что приказ будет выполнен:

– Пленников освободить и накормить. Пусть лекари займутся их ранами.

Когда я развернулся и двинулся в сторону опушки леса, где меня уже ждал Шторм, мне в спину донесся дружный облегченный выдох.

Глава 10

Вернувшись в лагерь, я вполне ожидаемо обнаружил, что Гуннар уже навел свои порядки. Мой походный фургон уже был трансформирован в шатер. Снег вокруг него почищен, на ближайших деревьях уже натянуты веревки с постиранными сорочками.

В понимании местных – поход походом, а такой влиятельный персонаж, как маркграф, просто обязан воевать с положенным его статусу комфортом.

Кстати, Бертран, являясь моим старшим камердинером, уже не рвался в этот поход. Они с Гуннаром поделили обязанности. Старший прислуживал мне во дворце, а младший – в походах. Все правильно. Молодому астландцу, за последние годы заметно раздавшемуся в плечах, походная жизнь давалась не в пример легче, чем старине Бертрану. Причем Гуннар в любой момент мог облачиться в броню и с оружием в руках встать на мою защиту. Сигурд потихоньку тренировал его в свободное время.

Однако суть в другом. Парень за те годы, что был при мне, научился чувствовать и понимать мое настроение, а также мои привычки. Плюс у него всегда получалось за короткий срок организовать хотя бы минимальный уют, который так важен в походе.

При этом он умудрялся все преподать с таким достоинством, что всем окружающим, даже незнакомым, было ясно – здесь остановился не какой-нибудь там мелкий купец, а весьма влиятельный вельможа.

Но и о себе Гуннар тоже не забывал. Недавно я узнал, что мой младший камердинер открыл счет в гондервильском банке и положил приличную сумму. Этой информацией он со мной, кстати, сам поделился. Сказал, что копит деньги на покупку большого дома в Форте де Грис. Надеется побывать на родине, чтобы узнать, живы ли его родичи. И по возможности перевезти их в марку. Я в свою очередь пообещал свою помощь, когда все уляжется. Специально говорил «когда», а не «если», чтобы не отбирать надежду у парня.

Когда я вошел внутрь шатра, на походной печи грелся чайник, а на столе меня уже ждал завтрак.

Когда я сел за стол, Гуннар унес на просушку мой плащ, а запасной, чистый и сухой, уже висел на специальной подставке. Камердинер все делал молча и быстро. Просто выполнял свою работу.

Спустя примерно часа два, когда я сидел с кружкой горячего травяного настоя, в шатер вошел Тавин Брин. К слову, он и его жена Кайлина были первыми гленнами, с которыми я познакомился в ту пору, когда нанимал Диких. Они же были и первыми гленнами, кто присягнул мне, как аурингу, и прошел обряд преображения. Кроме того, именно благодаря посредничеству Тавина состоялось мое знакомство с бароном Иларом Рисом. За что я ему отдельно благодарен.

Кайлина сейчас находилась в Сапфировой цитадели. Вместе с Хельгой они занимались госпиталем. А Тавин, благодаря своему острому уму и особому чутью, дорос до моего скаут-мастера. Через него проходили все донесения разведки, он занимался экспресс-допросами взятых в плен бойцов противника и многим другим.

– Там пришли освобожденные горожане, – кивнул Тавин в сторону выхода из шатра, и в его глазах блеснул хитрый огонек. – Их старшие просят о разговоре с вашим сиятельством. Хотят поблагодарить вас за спасение.

Судя по его хитрой физиономии, понятно, кто надоумил горожан, как себя нужно со мной вести.

Шагнув к столу, Тавин положил передо мной лист с отметками экспресс-опроса. Я взял лист в руки. Быстро пробежался по записям и поднял взгляд на Тавина.

– Хорошо, зови, – сказал я, и мой скаут-мастер, кивнув, приподнял полог.

Внутрь вошли трое гленнов, а за ними трое мужчин. Гленны, пока посетители почтительно кланялись, ловко рассредоточились за их спинами.

Следом ловко просочился худенький и низенький Вакс, писарь, один из миньонов Ганса, выделенный в помощь мне. Ушлый коротышка с большими умными глазами и коротенькой бороденкой быстренько приблизился и положил передо мной на стол листы, исписанные аккуратным почерком. А сам переместился в уголок, где стоял его столик и стульчик. Судя по шуршанию бумаг, Вакс уже готовился подробно фиксировать все, что будет сказано на этой встрече.

Я бросил взгляд на листы, принесенные писарем, и удовлетворенно хмыкнул. Это был подробный отчет о взятой у аталийцев добыче. Особенно порадовали и одновременно удивили данные о размере казны барона де Роквера. Золото, серебро, драгоценные камни, меха и еще много всего ценного. Отдельно стояла запись о двух небольших мешочках с крудами. Похоже, правитель Кандера сумел максимально рационально воспользоваться тем затишьем, в котором жил его городок последние годы.

С аталийцев тоже взяли приличную добычу. Доспех, оружие, лошади, личные деньги и драгоценности. Однако страйкеры оказались ребятами не очень запасливыми. Всего семь небольших амулетов с лиловыми крудами на двоих. Похоже, орден багряных неумолимо клонится к своему упадку. Греет мысль, что я весьма активно приложил к этому свою руку.

Оторвав взгляд от записей, я поднял голову. Бывших пленных успели привести в порядок. Приодели, накормили, на руках и головах свежие повязки. Кровь с лиц вытерли, грязь смыли.

Двигались они осторожно, иногда морщась от боли. Просканировав их тела, я пришел к выводу, что серьезных ранений нет и гленны-лекари все сделали правильно.

Двое из вошедших были чем-то похожи друг на друга, как братья. Широколицые, коренастые, с обветренными руками и тяжелыми, набрякшими от недосыпа веками. Плюс синяки и кровоподтеки от побоев.

Старосты, если верить записке Тавина. Из деревень Верна и Линка, расположенных севернее Кандера, ближе к предгорьям.

Третий отличался от первых двух, как волкодав от пары домашних псов. Невысокий, жилистый мужик лет сорока пяти, с сухим обветренным лицом и цепкими, настороженными глазами. Характерная выправка, старые шрамы как на лице, так и на руках выдавали в нем военного. Плюс в тот момент, когда он кланялся мне, из-под овчинного тулупа явно с чужого плеча, выглядывал поддоспешник. Как следовало из пометок моего скаут-мастера, один из выживших дружинников барона де Роквера, сержант.

Я откинулся на спинку походного кресла и обвел троицу спокойным взглядом.

Старосты смотрели на меня с надеждой. Но надежда эта явно была тонкой и хрупкой. В их глазах легко читалось следующее:

«Спас и освободил – спасибо. Но чего потребуешь взамен?»

Их можно было понять. Пусть Кандер и жил наособицу, но лиха они тоже успели хлебнуть. Кроме того, за последние годы кто только ни хозяйничал в Бергонии.

Лицо сержанта было более скупым на эмоции. Он лишь оценивал. Его взгляд прошелся по гербу на моем камзоле, скользнул по Сигурду, стоявшему за моей спиной, задержался на стойке с оружием и доспехом. Потом вернулся ко мне. Прямой, без подобострастия.

Сержант мне сразу понравился.

– Присаживайтесь, – я кивнул на скамью, стоявшую напротив стола. – Гуннар, подай нашим гостям горячего настоя.

Камердинер появился бесшумно. Три глиняные кружки с травяным настоем оказались перед гостями раньше, чем те успели устроиться. Старосты приняли питье с поклонами, сержант, согласно уставу, с коротким кивком.

– Ваши имена я знаю, – начал я, мазнув взглядом по записке Тавина. – Также мне известно, что произошло в Кандере. Барон де Роквер, его семья и члены городского совета мертвы. Город разграблен. Часть горожан погибла, часть находится здесь. Все верно?

Старший из старост, которого звали Осмон, тяжело вздохнул.

– Все так, ваше сиятельство, – голос у него оказался хриплым и глухим. – Барона и его семью повесили прямо на стенах. Жену… Сыновей… На глазах у всех. Совет перебили в ратуше, когда старейшины попытались договориться о выкупе…

– Договариваться было не с кем, – негромко, но твердо вставил сержант. – Красные плащи не торгуются. Они пришли грабить и жечь.

Я перевел на него взгляд.

– Застали времена Серого жнеца, сержант?

Все дружно вздрогнули при упоминании магистра багряных. Похоже, каждому из них было что рассказать о тех временах.

– Сержант Рой Крен, ваше сиятельство, – представился он, хотя я и так знал его имя, благодаря записке Тавина. – Двадцать два года в гарнизоне Кандера. Я потерял младшего брата, когда Серый жнец со своими живодерами пришли на нашу землю.

Он поднялся со своего места и почтительно мне поклонился. Старосты, удивленно косясь на сержанта, тоже машинально повторили за ним.

– В Кандере всем известно, как погиб магистр ди Ланци. Я благодарю ваше сиятельство за то, что отомстили этому мяснику за смерть моего брата и других моих товарищей.

Я медленно кивнул в ответ и указал взглядом себе за спину, где молчаливой статуей стоял Сигурд.

– Сердце жнеца пронзил клинок магистра Сигурда Хансена.

Глаза сержанта и старост слегка расширились, и они со словами «достопочтенный магистр» снова склонили головы в уважительном поклоне, но уже перед Сигурдом.

Тот в ответ лишь озадаченно что-то буркнул, явно не ожидая такой подставы от меня. С трудом мне удалось сдержать улыбку, дабы не испортить такой пафосный момент.

Когда по моему кивку посетители снова сели на лавку, я попросил их рассказать, как все произошло. Рассказ получился недолгим и невеселым.

Все было, как мы и предполагали. Враг появился неожиданно. Защитники даже не успели закрыть ворота. Никто не ожидал, что аталийцы, да еще и красные плащи, появятся так далеко от их главной ставки. А нападать, кроме аталийцев, на городок, хоть и небольшой, было некому.

Во-первых, все отряды, которые прикрывались когда-то моими стягами, были показательно уничтожены, а во-вторых, жители Кандера привыкли полагаться на высоту и крепость своих стен. Поэтому никто не заморачивался каким-либо патрулированием вокруг города и его окрестностей.

Кстати, наличие в городе старост нескольких близлежащих деревенек в момент атаки аталийцев мне тоже разъяснили. Так совпало, что барон де Роквер решил собрать их, чтобы обсудить что-то важное. Что именно, не позволили узнать аталийцы своей атакой, но старосты и без того уже прекрасно знали, что хозяин местной земли хотел поднять налоги.

Внимательно выслушав их рассказ, я произнес:

– Как это ни прискорбно, но факт остается фактом: людей, которые стояли во главе города, первая бергонская война ничему не научила. Да, Кандер присягнул его величеству королю Вестонии, но при этом всячески старался держаться в стороне от происходящего в Бергонии. Видимо, барон и члены совета надеялись, что беда обойдет их дома стороной. Да еще и оборону города в условиях войны вели спустя рукава. Что ж, ваше незавидное положение – яркое тому доказательство, что, закрыв глаза или отвернувшись, невозможно спрятаться от проблемы.

Старосты опустили головы. Сержант молчал. Его челюсти сжались, а в глазах мелькнуло то выражение, которое я хорошо знал. Он сделал все, защищая свой дом, но этого явно было недостаточно.

Говорил я немного и закончил такими словами:

– В любом случае, что уже произошло, то произошло. Вспоминать о прошлом будем потом. Нужно думать, что делать прямо сейчас.

Бывшие пленники встрепенулись. На меня смотрели три пары глаз. Ждали. Надеялись. Боялись.

– Враг, ограбивший ваш город, мной уничтожен. И в свете того, что барон де Роквер мертв, как и все члены городского совета, я, маркграф де Валье, объявляю, что до конца войны, либо до получения соответствующего королевского приказа, беру Кандер и окрестные деревни под свою защиту.

На лицах моих посетителей что-то дрогнуло. Но они все еще ждали подвоха.

– Казна барона, захваченная аталийцами, мой трофей по праву победителя. Равно как и весь обоз, что был при неприятеле.

Я увидел, как надежда в глазах этих троих сменяется обреченностью. Думаю, они горевали больше не о баронских сундуках с серебром и драгоценными камнями, а о зерне, скоте и прочих припасах, которые выгребли аталийцы из города. Причем сержант был подавлен больше, чем старосты. Те вернутся в свои деревни, до которых аталийцы не добрались. А вот горожанам, оставшимся в живых, грозила смерть от голода.

– Но, – поднял я палец вверх. – Понимая бедственное положение жителей Кандера, я решил вернуть весь захваченный мной скот и продовольствие горожанам. Кроме того, большую часть казны погибшего барона де Роквера я жертвую на восстановление города и на закупку продовольствия для горожан у купцов, которые очень скоро поедут по старому имперскому тракту. Кстати, спешу заверить вас, что восстанавливать придется не так уж и много. Мои разведчики сообщили, что оставшиеся в живых горожане после ухода аталийцев успели потушить пожары.

По мере того как я говорил, лица бывших пленников постепенно менялись. Тотальная безнадега сменялась радостью и надеждой. Мои последние слова о том, что часть фуража я оставляю для нужд моей армии, они, похоже, даже не услышали.

Когда за гостями опустился полог шатра, я допил остывший настой и произнес, обращаясь к Тавину:

– Отправишь с ними полсотни бойцов сопровождения. Капитана подбери толкового. С ними поедет один хейдэльф, чтобы вся скотина дошла нормально, и один из помощников Вакса – на нем казна и учет. Капитан с отрядом останутся в городе. Присмотрят за порядком и подготовятся к приходу войска Лафора. Далее капитан и его отряд перейдут в подчинение тысячника. Всё, выполняй.

Тавин поклонился и двинулся на выход. Когда он приподнял полог, я напомнил:

– И да, узнай, что там с тем пьянчугой.

Тавин молча кивнул и вышел из шатра.

Скаут-мастер вернулся быстро. И на его лице была хитрая ухмылка:

– Протрезвел. Ругается, как портовый грузчик, но утверждает, что он – виконт Луиджи ди Повезе и требует обращения «согласно его титулу».

Я оторвался от записей и усмехнулся. Без понятия, кто это. Первый раз слышу.

– Целый виконт. Ну надо же. Ладно, тащи сюда его сиятельство и особо там с ним не церемоньтесь. И передай барону Рису, чтобы тоже подошел.

* * *

Аталийца доставили через полчаса. Гленны привели его под руки, хотя пленник упирался и пытался идти сам. Буйный попался нам виконт.

Выглядел он скверно. Соболиный камзол был безнадежно измят и заляпан бурыми пятнами. На скуле наливался свежий синяк: видимо, по дороге ему кто-то напомнил о манерах. Но глаза у виконта были трезвые. И злые.

Барон Рис уже сидел справа от меня, привалившись плечом к столбу шатра. Его длинные пальцы неторопливо поглаживали рукоять охотничьего ножа. Рис не угрожал. Он просто спокойно сидел. Но пленник, бросив взгляд на генерала гленнов, на его нечеловечески спокойное лицо с вертикальными зрачками, слегка побледнел.

Вот и славно. Пусть понервничает.

– Присаживайтесь, мессир, – я указал на стул напротив. – Выпейте вина. После вчерашнего вам, полагаю, несколько глотков руанского не помешает.

Гуннар молча поставил перед виконтом бокал и наполнил его из кувшина. Затем демонстративно приблизился ко мне и долил уже в мой бокал. Аталиец следил за манипуляциями моего камердинера сперва с подозрением, но после того, как я сделал глоток из своего бокала, быстро схватился за свой и жадно осушил все его содержимое.

Заметив его жалобный взгляд, я кивнул Гуннару. Мне не жалко, пусть пьет. Зелье быстрее подействует.

Пока пленник жадно осушал второй бокал, я неторопливо перебирал на столе бумаги.

Вино из третьего по счету бокала пленник старался цедить неторопливо. Воспользовавшись паузой, он огляделся. Его взгляд зацепился за мой герб, потом за генеральскую фибулу Риса, потом скользнул по Сигурду. Виконт явно пытался оценить, к кому он попал. И, судя по его затравленному взгляду, он все прекрасно понял.

– Итак, – начал я, когда заметил, что его зрачки слегка расфокусировались. – Давайте поговорим о Шеране.

Виконт открыл рот, явно готовя какую-то дерзость, но вместо этого его брови удивленно поползли вверх. Он попытался сомкнуть губы. Не получилось. Попробовал еще раз. Его глаза расширились.

– Что вы мне подсунули⁈ – прохрипел он, отбрасывая бокал в угол.

Ух ты! А сообразительный мне виконт попался.

– Ничего опасного для вашего драгоценного здоровья, – успокоил я его. – Всего лишь зелье, помогающее быть честным. Уверяю, виконт, после нашей беседы вы будете чувствовать себя прекрасно. Итак – Шеран. Кто командует багряными?

Из записки с допросами остальных пленных я уже знал ответ, но хотел услышать его от виконта.

Аталиец задергался, пытаясь сопротивляться. Лицо пошло красными пятнами. Но зелье уже начало действовать.

– Двое, – выдавил виконт, и в его глазах я увидел отчаяние. – Магистр ди Сориано командует багряными, но это лишь видимость. За все ниточки дергает проклятый жрец, брат Энрико.

Что-то очень знакомое. Где-то я уже слышал это имя. Хотя могу ошибаться. Остальные пленные о тайном кукловоде умолчали. И неудивительно. Виконт – не простой боец. Явно приближенный к командованию.

– Но вы, как я понимаю, не из ордена, верно? – спросил я. – Кто ваш командир?

– Генерал ди Сальва, – гордо выпятив грудь, выплюнул виконт.

– О! – поджал я губы и покачал головой. – Надо же! Тот самый знаменитый граф Антонио ди Сальва?

Глаза виконта победно блеснули.

– Сколько людей в городе? – продолжил я, резко меняя тему.

– Когда уезжал… – виконт скрипнул зубами. Все еще пытался сопротивляться. – Было около двух тысяч. Может, чуть больше. Основная часть – багряные. Кавалеристы на постое. Наемники за стенами, в лагере. Остальные – в разъездах.

– Сколько всего бойцов?

– Было почти шесть тысяч, – он мотнул головой. Слова лились из него уже охотней. – Точно не знаю.

– А при ком вы, виконт?

– При генерале. В свите. Послан сопровождать обоз. Как… наказание.

– За что?

Лицо аталийца налилось кровью. Рис, наблюдавший за допросом с ленивым интересом хищника, чуть заметно приподнял бровь.

– Карточный долг, – произнес виконт. – А еще в деле замешана дама…

Я не стал углубляться. Карточный долг и женщины – вечные причины офицерских неприятностей. Что в этом мире, что в моем бывшем.

– Цели багряных в Шеране?

– Держать город. Контролировать тракт. Собирать продовольствие с округи. Все, что найдут, везти город. Магистр ди Сориано говорил, что скоро подойдет подкрепление с юга.

– С юга, – повторил я и переглянулся с Рисом. – Откуда именно?

– Не знаю, – меланхолично произнес виконт и с тоской посмотрел в сторону отброшенного бокала. Зелье уже полностью подавило его волю. – Слышал обрывки разговоров… Еще генерал говорил, что с вестонской границей проблем не будет. Что с той стороной все улажено.

Вот оно как.

Я не подал виду, хотя внутри все напряглось.

– А кто уладил?

– Не знаю, – виконт помотал головой. – Может, это как-то связано с появлением в городе Тони Наппо. Генерал говорил, что личный секретарь маршала ди Лоренцо выполнял какую-то важную миссию.

Любопытно…

Попытки разузнать больше о секретаре и его миссии ни к чему не привели. Виконт ничего не знал.

Я задал еще несколько вопросов о расположении войск внутри Шерана, укреплениях, запасах. Виконт отвечал охотно, но в этой теме явно плавал.

Когда действие зелья начало ослабевать, я кивнул гленнам.

– Увести. Содержать отдельно от остальных.

Когда полог за ними опустился, Рис негромко иронично процитировал аталийца:

– Значит, с вестонской стороны проблем не будет?

– Любопытно, неправда ли? – склонив голову набок, произнес задумчиво я и добавил: – Мой счет к герцогу де Гонди растет с каждой такой новостью, и я уже предвкушаю тот день, когда предъявлю его к оплате.