Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Где-то на северо-западе Вестонии…

Они скакали уже третий день.

Лес обступал тропу голыми мокрыми стволами. Ранняя весна еще не тронула кроны – лишь кое-где на ветвях набухали почки, а внизу, между корнями, из-под бурой прошлогодней листвы пробивались первые ростки.

Погода не радовала. Мелкий холодный дождь, не прекращавшийся со вчерашнего вечера, заливал лицо и шею. Мерзкая сырость забиралась под одежду, пробирая до костей. Плащ промок насквозь и висел тяжелой тряпкой. Тропа, раскисшая от дождей, превратилась в месиво. Копыта лошадей чавкали в грязи, проваливаясь по бабки.

Первородный, скакавший впереди, безошибочно выбирал верный путь, ни разу не замешкавшись на развилках. Верена вцепилась в поводья и старалась не отставать.

Тело ломило, в боку при каждом толчке вспыхивала тупая горячая боль. Голова то и дело наливалась свинцом, и Верене казалось, что она вот-вот провалится в забытье. Принцессу чуть ли не с пеленок приучали к верховой езде, и, благодаря этому, она все еще оставалась в седле. Но не только…

Один раз Верена чуть было не вылетела из седла, когда лошадь перепрыгнула через поваленное дерево. Хэйдэльф, не оборачиваясь, резко свистнул – и кобыла Верены плавно сбавила ход.

Верена уже в который раз мысленно поблагодарила своего спасителя за его чуткость и предусмотрительность. Ведь хэйдэльф не просто нашел ее в том аду и провел через горящий лагерь. Когда Верена, уже было собрав всю свою волю в кулак, настроилась пробираться сквозь чащу на своих двоих, оказалось, что в лесу на укромной поляне их уже ждали три лошади.

Оседланные и готовые отправиться в путь. Две верховые и одна вьючная с пухлыми переметными сумами и свернутыми одеялами. Верена, с раннего детства разбиравшаяся в лошадях, с первого взгляда оценила выбор хэйдэльфа.

Не породистые красавцы, чья стать бросается в глаза на парадах и турнирах. Неприметные, крепкие, с широкой грудью и сильными ногами. Их шерсть лоснилась, глаза были ясные, спокойные, а мышцы под кожей перекатывались ровно и мощно. Явно выносливые и надежные. За всеми тремя явно ухаживали давно и с любовью.

Верена осознала это не сразу – в ту ночь было не до размышлений. Но позже, когда первый страх отступил и мысли начали складываться в осмысленную картину, она поняла: хэйдэльф готовился к худшему задолго до того, как в шатре принца зазвенели клинки и пролилась кровь.

Тогда Верена не задавала вопросов. Просто залезла в седло и поехала. Вопросы пришли потом, на первом привале, когда хэйдэльф остановился у ручья и, опустившись на корточки, начал осматривать копыта лошадей.

– Мое имя ты знаешь, – перейдя на истинное зрение, произнесла она и тут же спросила, при этом внимательно следя за энергосистемой хэйдэльфа: – Как обращаться к тебе?

– Зови меня Тарин, – ответил первородный, не прерывая своего занятия.

– Прежде всего я хочу поблагодарить тебя за спасение, Тарин, – Верена приложила правую ладонь к сердцу.

Тот лишь кивнул в ответ.

– Тебя послал Макс?

– Да, – ответил Тарин. – Я служу аурингу.

Его энергосистема находилась в состоянии покоя. Верена неожиданно для самой себя облегченно выдохнула, словно до последнего сомневалась. А сейчас этот короткий ответ будто расставил все на свои места.

– Я вижу, что мы двигаемся в западном направлении, – проявила осведомленность Верена. – Куда конкретно ты нас ведешь?

– К друзьям моего господина, – ответил Тарин, переходя к другой лошади. – Там ты получишь защиту и сможешь восстановиться.

– Герцог де Клермон? – озвучила свою догадку принцесса.

Первородный лишь утвердительно кивнул. Идея Тарина, за которой, скорее всего, стоял приказ его господина, Верене пришлась по душе. Герцог де Клермон верен Карлу, а значит, он и ее союзник. А еще маршал, как оказалось, друг Макса.

Некоторое время Верена сидела молча. Она обдумывала полученную информацию. Затем спустя несколько минут принцесса подняла взгляд на первородного, который продолжал осмотр своих подопечных.

– Ты знал, – произнесла она. Не спросила, констатировала.

Хэйдэльф молча кивнул. Похоже, он уже давно ждал этого вопроса. При этом его маленькие ловкие пальцы скользили по колену рыжего жеребца, нащупывая что-то невидимое. Через мгновение от его ладони потянулось едва заметное магическое свечение. Жеребец тихо фыркнул и переступил с ноги на ногу, будто поблагодарил.

Явно почувствовав острый взгляд Верены, хэйдэльф презрительно хмыкнул, не поднимая головы.

– Люди, – произнес он с таким выражением, словно это объясняло все. – У одних слишком длинные языки. И они не умеют хранить тайны. А у других словно уши соломой забиты. Не слышат очевидного.

Он помолчал, перейдя на вторую ногу жеребца.

– А когда именно начнется, мне подсказали они, – он кивнул на лошадей. – Они всегда нервничают, когда должна пролиться кровь.

– Почему ты не подошел ко мне раньше? Не предупредил?

Первородный помолчал. Аккуратно отпустил ногу лошади и выпрямился.

– Не подошел раньше, потому что ауринг приказал не раскрывать себя. Только наблюдать. Действовать только в крайнем случае. И потом… вокруг тебя всегда было слишком много глаз. Теневики следили за тобой денно и нощно. Не подобраться. Я не хотел рисковать.

А потом, покачав головой, негромко добавил:

– Да и что изменилось бы? Поверила бы ты мне? А если бы и поверила, то как бы поступила? Попыталась бы предупредить других? Так ты же вроде как пыталась. И что из этого вышло? Кто тебя послушал?

Верена чувствовала, как ее лицо заливает краска. Она даже хотела было резко и язвительно возразить хэйдэльфу. Мол, какой тогда был смысл в том, что он находился все это время в лагере? Ведь если бы не своевременное вмешательство лорда Грэя, который, скорее всего, погиб, прикрывая их отход, смысла во всех этих приготовлениях не было.

Но в следующее мгновение Верена устыдилась своего гневного порыва. И даже испугалась его. Словно не она это вовсе сейчас так думала, а кто-то другой. Не Верена-изгнанница, а принцесса София. Привыкшая, что все ей что-то должны только потому, что в ее жилах течет королевская кровь. Разбалованная лестью слуг и вниманием аристократов.

Сидя сейчас посреди сырого леса, промокшая до нитки и с трудом терпящая ужасную боль во всем теле, она, как никогда, осознавала цену всему этому лживому придворному блеску.

А ведь Макс предлагал несколько раз идти с ним. Он словно предвидел все, что произойдет. Да, если бы Верена «вытащила солому из ушей» и протерла бы как следует глаза, она и сама бы все поняла.

Макс ведь не просто звал ее с собой. Он давал понять, что рядом с ним она смогла бы укротить свой дар и усилиться. Стать настоящим аурингом. Как сделал это он. Теперь с ним считаются, боятся и уважают. Он окружен верными соратниками и сам принимает решения. Он не ослепленная дворцовым блеском марионетка в руках группы жадных до власти вельмож…

Пока Верена обдумывала ответ первородного, тот достал из вьючной сумки маленький кожаный футляр, раскрыл его и вынул небольшой пузырек с густой жидкостью золотисто-алого цвета. Протянул Верене.

– Выпей. Небольшой глоток.

Верена взяла пузырек, но прежде, чем поднести к губам, привычно перешла на истинное зрение. Густая жидкость вспыхнула мягким светом.

Верена присмотрелась к структуре и затаила дыхание. Алый и золотой оттенки переплетались в тугую спираль, а между ними проглядывали тонкие изумрудные нити. Это было не просто исцеляющее зелье из алого круда. Кто-то искусно модифицировал его, вплетя в структуру сразу несколько эффектов: исцеление, восстановление и ускорение внутренних процессов. Такая работа требовала не только мастерства, но и огромной силы.

А еще от пузырька исходили эманации знакомой магии. Едва уловимые, но безошибочно узнаваемые. Верена ощутила их раньше, чем осознала.

Макс…

Верена сделала глоток, и по телу разлилось тепло. Боль в боку начала утихать. Свинцовая тяжесть в голове отступила. Источник дрогнул и слабо, едва ощутимо начал наполняться.

– Не части, – сказал хэйдэльф, протягивая руку. – Они нужны не только тебе и мне, но и лошадям.

Верена поблагодарила и вернула пузырек. Боль отступила. Впервые за эти сутки она смогла вздохнуть полной грудью.

К вечеру третьего дня дождь сменился промозглой моросью, от которой одежда не высыхала, а лишь набирала сырость. Впрочем, Верену сейчас занимало другое. Источник медленно наполнялся. Едва ощутимо, по капле, словно родник, пробивающийся сквозь каменистую почву. Энергоканалы все еще болели, не острой болью, как в первую ночь, а ноющей, тянущей. Словно ожог, который начал заживать, но стоит задеть кожу – и вспыхнет снова.

Хэйдэльф давал ей зелье дважды в день. Понемногу. Сам тоже пил и подливал несколько капель лошадям в воду. Верена видела, как тщательно он рассчитывает каждую порцию. Как его маленькое лицо хмурится, когда он оценивает, сколько осталось в пузырьках.

Когда останавливались у вздувшихся от дождей ручьев, хэйдэльф первым делом занимался лошадьми. Поил, проверял копыта, проводил ладонями по ногам, по бокам. Его магия мерцала так тускло, что Верена едва различала ее в сумерках. Лошади тянулись к нему мордами, как к старому другу.

Верена снова вспомнила тот случай из детства, когда впервые увидела хэйдэльфа. Маленькое существо сидело на жердочке в стойле Холода, дедушкиного жеребца, и что-то нашептывало тому на ухо. Холод был конем своенравным, подпускал к себе лишь хозяина да старого конюха.

Но в тот момент жеребец стоял смирно и, казалось, понимал каждое слово, которое говорил ему первородный. Маленькую Верену та картина одновременно впечатлила и напугала. Она тогда бросилась к бабушке, и старая королева вечером перед сном развеяла все ее страхи.

Она рассказала, что хэйдэльфы – хранители лошадей. Они приходят, когда чувствуют заботливого хозяина, любящего своих лошадей. Для них лошади – как дети. Обидеть коня в присутствии хэйдэльфа, значит, навлечь на себя беду страшнее любого проклятия.

* * *

На четвертый день, когда они покидали место очередной ночной стоянки, хэйдэльф сообщил о погоне, и что им придется сменить направление, взяв севернее прежнего.

На осторожное предположение Верены, что их догоняет кто-то из спасшихся союзников, первородный лишь отрицательно покачал головой. Верену словно окатили ледяной водой. Она и без того еле держалась в седле, а тут к боли и усталости добавился животный страх. А ведь она уже поверила, что им удалось спастись. Видать, боги рассудили иначе.

– Они близко? – спросила она. И ее голос предательски дрогнул.

Хэйдэльф слегка запрокинул голову и замер. Его глаза закатились, а острые уши зашевелились. Ноздри едва заметно дрогнули. Несколько мгновений – и он вынырнул из этого странного транса. Открыл глаза и поморщился, словно от боли.

– Их лошади… – хрипло произнес он. – Они страдают. Им делают что-то нехорошее… Я не знаю, что именно. Но чувствую, что лошадям больно. И страшно. Они бегут не потому, что хотят. А потому что не могут остановиться. Враги нагоняют нас.

Он повернулся к Верене, и она увидела в его нечеловеческих глазах глубокую скорбь. А еще по впалым щекам хэйдэльфа текли слезы.

Верена отвела взгляд. От старого конюха ее деда она знала о разных способах заставить лошадей скакать без устали. Например, пичкать их специальными магическими зельями. Если зелий не жалеть, конец пути для лошади один – смерть. А еще Верена понимала, что хэйдэльф никогда не поступит так со своими лошадьми. Даже если от этого зависит ее жизнь. И его собственная.

Они проигрывали эту гонку не потому, что были слабее. А потому что ее спаситель не мог причинить боль тем, кого любил больше всего на свете.

– Когда нас догонят? – коротко спросила Верена.

– Завтра вечером, – так же коротко ответил хэйдэльф.

– Почему ты меняешь направление? – задала Верена следующий вопрос. Получилось резче, чем ей хотелось. – Куда ты нас ведешь?

Впервые Тарин проявил эмоции, похожие на сомнение.

– Здесь поблизости есть одно место… – неуверенно произнес он.

– Что тебя смущает? – слегка подалась вперед Верена.

Хэйдэльф помолчал. Потом уклончиво ответил:

– Хозяева того места… Они либо помогут нам, либо… В лучшем случае прогонят нас…

Большего добиться от первородного не получилось.

Ночью Верена почти не спала. Лежала под мокрым одеялом, прислушиваясь к монотонному стуку капель по навесу из еловых лап, который соорудил хэйдэльф.

Холод забирался под плащ, под одежду, под кожу. Источник тихо пульсировал в груди. Слабо. Как огонек свечи, который вот-вот погаснет, но пока держится. Она осторожно потянулась к нему, мысленно, не напрягая каналы. Просто чтобы понять, сколько осталось.

Немного. На один щит. Может, на два, если совсем слабых. А потом будет снова пустота, за которой придет боль.

Тарин словно подслушал ее мысли. Из темноты донесся его тихий голос.

– Не тянись к силе. Не сейчас.

Верена вздрогнула.

– Ты видишь?

– Нет, но я чувствую, – ответил Тарин. – Твой источник горит, как костер, в который подбросили сырых веток. Много дыма, мало тепла. Не нужно его раздувать.

– В шатре… – начала Верена. – Когда все случилось, я не контролировала это. Оно само…

– Знаю, – сказал хэйдэльф. – Я почувствовал. Увы, но не только я. Среди врагов есть много одаренных.

Он помолчал, а потом добавил:

– Ты должна сама решать, когда и как использовать силу. Не она тобой управляет. Ты – ей. Иначе сила тебя сожжет. Не враги. Собственная сила.

Верена хотела было продолжить расспросы, но Тарин был другого мнения на этот счет:

– Спи. У тебя есть несколько часов. Воспользуйся этим временем разумно.

* * *

На рассвете пятого дня они снова были в седлах. Дождь, наконец, стих, но сырой туман стелился между деревьями, превращая лес в мутное серое марево. Последние капли чудесного зелья были выпиты.

Хэйдэльф скакал впереди и больше не оборачивался. Но иногда на мгновение его спина напрягалась – Верена знала, что он снова слушает. Слушает лошадей за спиной. Считает расстояние. Да и если прислушаться, она и сама уже слышала топот копыт и резкие выкрики преследователей. Их обкладывали словно диких зверей.

К полудню тропа вывела их на поросший мхом гребень холма. Хэйдэльф остановился и впервые за все время обернулся. Его лицо было серым от усталости. Все это время он делился своей силой с лошадьми.

– Вниз, – хрипло сказал он. – За этим холмом.

Они спустились по склону, продираясь сквозь молодой ельник. Мокрые ветви хлестали по лицу. Лошади фыркали, осторожно ступая по скользкой земле. Туман рассеялся, но небо по-прежнему висело низко, серое и тяжелое.

А потом лес расступился.

Верена натянула поводья.

Это была поляна. Большая, круглая, обрамленная старыми дубами с голыми ветвями. В центре – почерневший тотемный столб с едва различимыми руническими знаками. Вокруг него – кострища с остывшим пеплом. Раскисшая вытоптанная земля. Следы множества ног.

И ни одной живой души.

Хэйдэльф спешился первым и замер, вслушиваясь. Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону.

Верена тяжело сползла с лошади. Ноги подкосились, и она схватилась за седло, чтобы не упасть.

– Здесь никого нет, – хрипло произнесла она.

Хэйдэльф не ответил. Стоял неподвижно. Его маленькие руки чуть подрагивали.

А потом он тихо сказал:

– Они здесь.

Верена непонимающе огляделась. А потом уже совсем близко послышался топот копыт, треск сучьев и ругань преследователей.

– Готовься к бою, – ответил хэйдэльф.

Верена потянулась к рукояти короткого клинка, который был приторочен к седлу. И неуклюже обнажила его. Именно в этот момент на поляну из леса выехал первый всадник, которого принцесса сразу же узнала.

Лорд Скелвик…

Его лошадь выглядела жутко. Взмыленная, с налитыми кровью глазами и клочьями алой пены на губах. Бока ходили ходуном, а из ноздрей вырывался хриплый свист. Животное было на последнем издыхании.

Верена, не удержавшись, взглянула на лошадь в истинном зрении – и ее передернуло от отвращения. Энергосистему несчастного животного опутывала мерзкая волшба, пожиравшая его жизненные силы изнутри.

Следом за Скелвиком на поляну один за другим выехали остальные. Верена быстро пересчитала. Дюжина всадников. Их лошади были в таком же состоянии.

Принцесса узнала каждого из всадников. Некоторые были приближенными соправителя Мертона, а другие – из свиты Каэлана Элдриса, которого подло зарезал Скелвик. Верена видела это собственными глазами.

Еще совсем недавно все эти аристократы на балах и приемах, которые давал в своем дворце Карл Третий, клялись ей в верности, а теперь они загнали ее словно зверя на охоте. Трое авантов, включая Скелвика, остальные медиусы, и все это воинство против нее одной и маленького хэйдэльфа.

Безнадежно.

Лорд Скелвик спешился неторопливо, словно прибыл на прогулку. Его лошадь, освободившись от всадника, покачнулась и, подломив передние ноги, тяжело рухнула на бок. Скелвик даже не обернулся. Его взгляд был прикован к Верене. А она буквально кожей ощутила напряжение Тарина, который не отводил взгляда от бьющейся в ужасных конвульсиях лошади.

– Приветствую вас, ваше высочество, – произнес Скелвик и отвесил шутливый поклон. На его обветренном лице расплылась хищная улыбка. – Хотя называть принцессой безродную девку, бывшую подстилкой бастарда, которую старый Карл нарядил в чужое платье, думаю, не стоит.

Верена выпрямилась. Клинок в ее руке подрагивал, но голос был ровным.

– Как и называть лордом труса, клятвопреступника и предателя.

Улыбка Скелвика стала шире.

– О, шлюшка огрызается, – бросил он через плечо своим людям. Те ответили смешками. – Люблю таких. Ты нужна мне живая. Но если будешь дергаться, придется поучить тебя манерам.

Он щелкнул пальцами и кивнул бойцам. Двое медиусов спешились и двинулись к Верене, обходя ее с боков.

Тарин шагнул вперед. Маленький, худощавый, измотанный до предела, он встал между Вереной и надвигающимися бойцами. В его руках не было оружия. Только магическое свечение, тусклое и слабое, обволокло его сжатые кулачки.

– Отойди, зверек, – лениво произнес Скелвик. – Раздавлю.

Тарин не сдвинулся.

Верена потянулась к источнику. Боль вспыхнула в груди, словно раскаленным прутом ткнули под ребра. Энергоузлы запротестовали. Но она стиснула зубы и выдернула из источника все, что там было. Тонкий, дрожащий, полупрозрачный золотой щит развернулся перед ней и Тарином.

Скелвик замер. Его глаза расширились. Улыбка сползла с лица.

– Значит, это правда… – начал он.

Он хотел было еще что-то добавить, но не успел. В следующее мгновение из леса на поляну вышел седой мужчина.

Невысокий, сухой, с длинным ритуальным посохом в руках. Он вышел спокойно, неторопливо, словно был на прогулке и случайно забрел в эту часть леса.

За ним бесшумно, как тени, из-за каждого дерева начали выступать фигуры. Десятки. Молчаливые, неподвижные, с горящими в полумраке глазами.

Верена быстро огляделась. Истинные… А старик…

Скелвик хищно оскалился и потянул из ножен меч. Оба аванта сделали то же самое. Медиусы перестроились, готовясь к бою.

Седовласый остановился на краю поляны. Поднял голову. И произнес несколько слов на языке, в котором Верена узнала древнее ведьмачье наречие. Гортанные, рваные звуки, больше похожие на рычание зверя, чем на человеческую речь, разворошили в ее душе что-то далекое, но родное…

А потом седовласый медленно поднял руки.

Верена перестала дышать. Кисти старика окутала полупрозрачная золотая дымка, которая начала стремительно трансформироваться. Пальцы удлинились, ногти превратились в когти, кожу покрыла короткая серебристая шерсть. Мгновение – и Верена увидела звериные лапы. Огромные, светящиеся золотом.

От ауры старика в разные стороны хлестнули золотые жгуты. Они ударили в землю – и поляна вспыхнула.

Верена ахнула. Вся земля была испещрена рунами. Десятки рун, невидимых до этого мгновения, теперь пылали золотым огнем, превращая поляну в сияющий магический круг.

Скелвик дернулся вперед и замер, словно налетел на невидимую стену. Его лицо исказилось от ярости. Оба аванта рванулись следом и тоже застыли. Руны под их ногами вспыхнули ярче и начали трансформироваться в магические печати, которые стремительно оплетали ноги, руки, грудь. Страйкеры закричали. Кто-то попытался использовать лиловую ману, печати вспыхнули ослепительно и затянулись еще туже.

Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина бойцов, включая трех авантов, висела в коконах из золотых печатей, не в силах пошевелиться. Тишина стояла оглушительная.

Старик опустил руки. Золотые лапы медленно растаяли, открывая прежние очертания человеческих кистей. Он повернулся к Верене.

Она смотрела на него и не могла поверить в то, что видела. Золотая мана. Ауринг. Здесь, посреди леса, на забытой богами поляне.

А ещё лицо старика показалось ей смутно знакомым. Где-то она уже видела этот цепкий прищур. Верена напрягла память, но сколько ни пыталась – где именно, вспомнить не смогла.

Седовласый окинул спокойным взглядом Тарина. Хэйдэльф низко склонил голову. Потом старик перевел глаза на Верену. Задержался на тусклом мерцании ее щита, который уже расползался, теряя форму.

Старик чуть усмехнулся. И произнес:

– Добро пожаловать, ауринг.