Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Рикардо молчал. Он понимал, что молодому королю не нужны объяснения или оправдания. Он их все равно не услышит. Тем более, что герцог уже ранее довольно подробно отчитывался королю о ходе кампании.

Рикардо просто молча и как-то отстраненно наблюдал за Адрианом и удивлялся, как быстро летит время. Еще недавно замкнутый, всеми брошенный и обозленный мальчишка теперь отчитывал самого Золотого льва, лучшего полководца Аталии, за неправильное ведение боевых действий, при этом нисколько не испытывая страха.

Рикардо хотелось поморщиться, но он сдержался. С этой войной он совершенно упустил из внимания молодого короля, позволил тому играть в свои игры, и вот теперь приходилось пожинать плоды. Мальчишка даже умудрился самостоятельно сменить фаворитку. Тем самым удалив от себя креатуру Рикардо.

Когда Адриан на мгновение замолчал, герцог уже было подумал, что мальчишка выдохся, но не тут-то было.

– Я постоянно получаю жалобы от моих подданых, – продолжал Адриан. – Ежедневно. Оказалось, багряные ведут себя так же, как при моем отце. Они сильны, как и прежде. Хотя вы уверяли меня в обратном.

Рикардо благоразумно снова не стал спорить. Тем более, что действия подопечных Энзо ди Рива его тоже беспокоили и нервировали.

– Вы говорили, что союз с ними временный, – говорил Адриан негромко, но жестко. – Что у вас все под контролем. А теперь выходит, что они плюют на все ваши договоренности. Их шпионы повсюду. Их любопытные уши и носы торчат почти из каждого ночного горшка моих верноподданных.

Рикардо удержал паузу. А потом ответил:

– Ваше величество, я понимаю и в полной мере осознаю возникшую проблему, но по-прежнему утверждаю, что без магической поддержки ордена нам будет сложнее осуществить наш план. Ведь Бергония – это только первый этап. Далее долгая и сложная военная кампания в Вестонии. Фанатики полезны на войне. Нас ждут тяжелые бои. Пусть сражаются в первых рядах. Чем больше их погибнет, тем слабее будет орден. Потом легче будет с ними справиться.

– После гибели Исповедницы и ее Паломников, а также скандала со шпионами багряных общество возбуждено до предела, – со вздохом произнес Адриан. – Дворяне требуют крови.

– И они ее получат, – сказал Рикардо. – Но позднее. А пока, чтобы не раздражать людей, я отправил все когорты багряных на запад Бергонии, на границу с Вестонией. Они уже перекрыли поток караванов с продовольствием в Гондервиль.

Король задумчиво усмехнулся.

– Полагаете, Максимилиан будет на это спокойно смотреть? Да и герцог де Гонди со своей армией будет на границе со дня на день.

Рикардо усмехнулся в ответ.

– Пускай. Нам это только на руку. Пусть противник распыляет силы.

Но Адриана слова Рикардо не особо впечатлили. Молодой король ещё несколько минут говорил о том, что не хочет повторить судьбу отца. О том, что с фанатиками нужно что-то решать, причем кардинально, иначе будет поздно.

А в конце он сказал то, что Рикардо запомнил дословно.

– Этот бастард снова переиграл вас, маршал, причем дважды!

Теперь Рикардо находился в своём кабинете и думал, что в этой истории хуже всего не жалобы короля и не задержка кампании. Хуже всего – изменение баланса сил при дворе.

Ещё полгода назад все влиятельные дворяне в Аталии вели себя одинаково и предсказуемо: публично поддерживали короля, а на деле ориентировались на того, кто является истинным правителем Аталии. То есть на Рикардо ди Лоренцо. Они могли его не любить, могли втихаря обсуждать, могли строить планы. Но публично они молчали и дружелюбно улыбались Рикардо. Потому что знали, кому на самом деле верны легионы.

Сейчас же некоторые влиятельные дворяне подняли головы. Не резко. Не открыто. Но окружение короля начало меняться. Рядом с Адрианом начала формироваться новая группа вельмож.

Рикардо видел их в коридорах, видел в залах, видел то, как они перестали обходить его стороной и начали смотреть прямо. Раньше они держали дистанцию. Теперь искали момент, чтобы быть рядом с королём. Окружили того своими молодыми отпрысками, которые оттеснили почти всех протеже Рикардо ди Лоренцо. Новая фаворитка короля, кстати, дочь одного такого шустрого графа.

Эти люди из влиятельных родов и кланов, с землями, с деньгами и собственными армиями. Те самые, кто всегда был молчаливой, пассивной, но все же оппозицией, ждущей своего часа.

И этот час, видимо, по их мнению, настал. Кампания зависла. Король раздражен. Орден ведет себя нагло. И главное – Адриан начал показывать, что готов спорить с самим Золотым львом. Этого оказалось достаточно, чтобы старые противники Рикардо ожили и постепенно восстали из пепла.

Адриан менялся. И менялся быстрее, чем Рикардо того ожидал.

Герцог не был наивен. Он понимал, что король рано или поздно захочет стать королем по-настоящему. Но он рассчитывал, что молодому человеку понадобится больше времени, чтобы набрать политический вес. Рикардо был уверен, что мальчишка наделает много ошибок и поймет, что без поддержки верного маршала ему не справиться.

Но молодой король смог удивить. Адриан набирал вес на глазах.

Он не сидел в тылу. Он несколько раз участвовал в осадах и всегда успешно. Он показывал себя армии как король, который способен вести своих воинов в бой. Он дал понять дворянам, что открыт к коалициям и союзам.

Рикардо налил себе еще бренди и хмыкнул своим мыслям. Пусть пока поиграет в короля-победителя. А если сильно заиграется, очередной штурм или битва могут закончиться трагедией. От вражеской стрелы никто не застрахован. Даже король. Вон, Карл – яркий тому пример.

Только вот на данном этапе Рикардо хотел бы воздержаться от таких кардинальных действий. Адриан сейчас ему нужен живым и здоровым. И коалиция, что формируется вокруг него, тоже неплохой знак. Чем больше дворян вовлечено в поддержку короля, тем больше ресурсов будет вложено в эту кампанию.

Но на фоне всего этого существовала одна очень серьезная проблема. Ненависть Адриана к багряным.

Эта неприязнь была не новой. Она была заметна давно. Но раньше все это выглядело относительно безобидно и не так явно. Скорее, как юношеский каприз или обида за отца.

Теперь же негативное отношение к багряным стало частью королевской политики. Адриан вдруг начал слышать жалобы на орден и, что хуже всего, начал на них реагировать, начал давать обещания разобраться с нарушителями.

И Рикардо видел: это не просто некий дипломатичный ход, чтобы потушить пламя скандала. Нет… Адриан, похоже, объявил войну багряным. И очень скоро из Аталии на действия короля последует реакция Энзо ди Рива.

Рикардо снова сделал глоток из бокала и вздохнул. Придется усиливать охрану мальчишки. С великого магистра станется организовать внезапное отравление монарха, как это случилось когда-то с прадедом Адриана.

Рикардо не понимал, откуда взялась эта внезапная одержимость. При прежнем короле Адриан жил иначе. Балы, любовницы, охота, азартные игры, развлечения. Политика отца и орден его почти не интересовали. Наверняка он знал, что происходит, но не лез в политику. Не потому, что не мог – потому что не хотел.

Перелом случился после плена у маркграфа де Валье.

Рикардо не любил делать выводы без фактов. Но факты были простыми: до плена принц был одним человеком, после плена – стал другим. Более серьёзным, более собранным и жёстким. Еще не зрелым мужем, но уже не тем беспечным мальцом, которого можно было отвлечь яркой игрушкой.

Любопытно, что такого произошло там, в плену? Что так кардинально изменило принца.

Из размышлений герцога вырвал характерный негромкий стук в дверь. Короткий. Без суеты.

– Войди, – разрешил Рикардо. Он уже знал, кто там за дверью.

Тони Наппо вошел и остановился на пороге. Поклонился ровно настолько, насколько требовал протокол.

– Ваша светлость.

– Говори.

– Прибыл гонец из Вестонии.

Рикардо поднял глаза.

– Кто его видел?

– Кроме меня, никто.

Рикардо кивнул.

– Хорошо.

Канал связи с герцогом де Бофремоном появился не вчера. Идея будущего сотрудничества возникла еще когда Бофремон был личным пленником Рикардо.

Тогда, в долгих разговорах за столом, на охотах, в паузах между балами они пришли к общему мнению: мир меняется, и тонко чувствующим эти перемены людям выгоднее сотрудничать, чем враждовать.

Бофремон сам предложил сотрудничество и канал связи. Рикардо тогда не поверил ему на слово. Но после нескольких проверок канал связи был признан относительно безопасным и рабочим.

Тони передал свиток с расшифровкой Рикардо, а тот отстраненно подумал, что до кучи ему еще только обвинений в измене и не хватало.

Затем, отмахнувшись от непрошенной мысли, Рикардо развернул письмо и углубился в чтение. Читал медленно, вчитываясь по несколько раз в каждое слово. Содержание было сформулировано осторожно. Прямых слов почти не было. Но смысл был ясен.

Предложение. Координация. Встреча посланников с двух сторон. Намек на «общего врага». Намек на действия, о которых лучше поговорить при личной встрече посланников.

Рикардо сложил письмо, положил его на край стола и задумчиво посмотрел на карту.

Герцог прекрасно понимал, с кем имеет дело. Бофремона он считал скользким, вспыльчивым и высокомерным мерзавцем. А еще абсолютно бестолковым полководцем. Достаточно вспомнить, как Бофремон попался на его уловку с отступлением в той битве.

Но, помимо всего прочего, герцог де Бофремон обладал властью, обширными связями и влиянием. Рикардо знал, на чьей стороне играет брат королевы Вестонии. Он верен Оттону, об имперских амбициях которого знает последний сапожник.

Откровенно говоря, после того скандала со смертью принца Филиппа Рикардо полагал, что фигуру Бофремона можно смело убирать с политической доски. Но тот каким-то образом смог все-таки выкрутиться.

Рикардо усмехнулся. Этот слабак Карл пошел на поводу у своей жены. Еще одно доказательство того, что он не достоин сидеть на троне Вестонии.

Так вот Рикардо, принимая у себя Бофремона как почетного пленника, успел хорошо изучить его, а также пришел к выводу, что на первых этапах войны за имперскую корону этот мерзавец будет ему полезен. Он даже, дабы расположить к себе Бофремона, назначил за его свободу не самый высокий выкуп.

И вот сейчас посеянные им семена начали прорастать, требуя особого внимания. И очень вовремя.

Рикардо нужен был способ изменить ситуацию в свою пользу. Ему нужна была победа. Не обязательно на поле боя. Тактическая, стратегическая – любая, которая даст ему возможность закрыть рот королю и дворянам.

И самое главное – ослабить маркграфа де Валье.

Рикардо взял бокал, сделал глоток и посмотрел на Тони.

– Выбери самых толковых людей из своих подопечных, – сказал Рикардо. – Я бы, конечно, отправил туда тебя, но ты мне нужен здесь. Мальчик отбился от рук. Поэтому у тебя здесь будет много работы.

Тони молча кивнул, а Рикардо, разглядывая на свету содержимое своего бокала, продолжил:

– Людей проинструктируешь лично, позднее зайдешь ко мне за тезисами. Мне нужно все хорошо обдумать. Когда все будет готово, отправишь их в расположение приграничного легиона. Письмо с подробными инструкциями генералу ди Сальва я напишу. Он их примет и разместит. Пусть опасаются багряных. Но ты и сам это понимаешь.

Тони снова молча кивнул.

– Все. Можешь выполнять.

Тони, так и не проронив ни слова, поклонился и тихо вышел.

Проводив его взглядом, Рикардо вздохнул. Жаль, что нельзя отправить Тони. Герцог был уверен, что Наппо справился бы с этим заданием лучше всех. Но, увы, такого второго, как Тони, у Рикардо больше нет. И рисковать таким помощником герцог не хотел.

Золотой лев снова взглянул на карту Бергонии. Но уже туда, где были прикреплены таблички с надписями «Багряные» и «генерал ди Сальва». Затем сделал глоток из бокала и прищурился. Ну что же, партия продолжается. Рикардо, подумав о своем противнике, снова машинально поежился. Он сейчас многое бы отдал за то, чтобы узнать, каким будет следующий ход бастарда…

Глава 4

После разговора с Бертраном я еще немного посидел в кабинете, просто прислушиваясь к вечерним звукам праздника, доносившимся с улицы. Народ гулял и веселился.

Я усмехнулся. Вспомнил Хельгу на карусели. Она, широко раскрыв глаза, хохотала и визжала наравне с остальными. В тот миг она как никогда была похожа на мою Таис. Сестренка обожала всякого рода атракционы. Это была ее страсть. Хех… Судя по горящим глазам, эта страсть перенеслась через кромку миров.

Нахлынувшие воспоминания из прошлой жизни убаюкивали. Потянуло на сон. Я крякнул и покачал головой. Значит, снова пора окунуться в мир сновидений.

Последнее время они меня не радуют…

Дело в том, что когда я ложусь спать и как только закрываю глаза, ко мне приходят кошмары. И весьма реалистичные. В которых я проживаю короткие моменты чужих жизней, и все, что в них происходит со мной, ощущаю как наяву.

Прошлой ночью, например, я карабкался по отвесной стене. Меня окружали серые холодные скалы. Моя грудь, плечи и руки были исполосованы глубокими косыми ранами. Похоже, перед тем как начать подъем, я столкнулся с какой-то хищной тварью.

Боль сводила с ума. Я истекал кровью. Из моего горла вырывались тяжелые надсадные хрипы, а перед глазами то и дело возникали темные пульсирующие пятна. Я понимал, что вот-вот сорвусь, но продолжал упрямо карабкаться, заливая острые камни своей кровью.

Тем не менее я предпочитал именно такие сновидения. Как правило, они заканчивались довольно быстро. Я терял сознание или умирал, а потом просыпался.

Этот сон, например, завершился тем, что я все таки сорвался со скалы. Правда, меня ждал неприятный сюрприз. Рухнув с высоты на торчащие из земли огромные каменные шипы, я не умер сразу и не потерял сознание. Тот, кто мне показывал все эти сны, просто так отпустить меня не пожелал. Решил еще немного помучать напоследок.

Но пытка продлилась недолго. В том сне я все-таки умер быстро. Не то что вчерашняя ночь. О! В моем личном рейтинге она была рекордсменом! Меня в прямом смысле пытали. Резали на куски, жгли огнем и многое другое…

Ситуацию усложнял один момент. В том сне я не был человеком. Я был лисом-оборотнем. Именно в этом и была сложность. Регенерация перевертышей заметно отличается от человеческой. А у лиса, в чьем теле я оказался, она была еще и усиленная. Все указывало на то, что этот экземпляр был не простым представителем своего народа. Мои раны заживали прямо на глазах, и я постоянно находился в сознании, ощущая всю палитру адской боли.

Мелкие уродцы, чем-то напоминавшие гоблинов, радостно переговаривались, терзая мое тело. Они были в восторге от моей стойкости.

Кстати, да… Эти сны были не без прибытка. Некоторые знания тех, в кого меня вселяли, оставались со мной. Языки или, например, умения различать некоторые виды растений тех миров. Правда, так называемые пакеты знаний передавались мне не в полном объеме, лишь куски, вырванные из временных отрезков. Я не понимал, как это возможно, но особо об этом не задумывался.

А все это начало со мной происходить после той схватки с Исповедницей. Когда я в бою почувствовал чье-то присутсвие в своей голове.

Сперва я подумал, что это мой старый знакомый так веселится. Решил, что Саэллор, или как его там на самом деле зовут, расщедрился на новые подсказки.

Но после особенно жестокого и реалистичного кошмара я довольно скоро понял, что меня взяла в оборот другая сущность. С более изощренной фантазией.

Когда я сообразил, что от меня просто так не отстанут, я попросил помощи у Селины. Но после первого же погружения в очередное жестокое сновидение льюнари чуть было не пострадала.

Неизвестный режиссер этого кровавого спектакля быстро обнаружил мою помощницу и доходчиво дал мне понять, что главная роль во всех этих постановках принадлежит мне и только мне.

А актеров второго плана, которые обычно и истязали меня, он намерен приглашать самостоятельно. Пришлось буквально усилием воли выталкивать Селину из моего сна. Она потом еще двое суток приходила в себя.

Позднее она еще несколько раз пыталась предложить свою помощь и довольно настойчиво. Причем привела с собой команду поддержки: еще десяток самых сильных льюнари. Но я отказался и приказал ни в коем случае не вмешиваться в этот процесс. Не хватало еще, чтобы кто-то пострадал из-за какого-то мерзопакосного демона, засевшего в моей башке.

Это противостояние только мое. И я должен самостоятельно выйти из него победителем. Тем более, что я уже начал приноровляться. Иногда в видениях мне попадались разные персонажи, отличавшиеся от остальной массовки.

То это был худой старикан в толпе, с наглой ухмылкой наблюдавший, как меня избивает палач плетьми на рыночной площади. То вихрастый мальчишка, сидящий на трибуне огромного амфитеатра. Он, лениво ковыряясь в носу, наблюдал, как меня, гладиатора на арене, раздирают на части дикие звери.

Я довольно быстро научился находить такого особенного наблюдателя в моих снах. Его всегда выдавал взгляд. Хищный, насмешливый и уверенный.

Я наблюдал. Я анализировал. Постепенно я начал готовиться нанести ответный удар. Этой ночью я планировал, если появится такая возможность, подобраться к нему поближе.

Допив бренди, я поставил бокал на стол и двинулся в соседнюю комнату. Там была моя спальня.

Перед тем как лечь в кровать, я немного помедитировал. Привычно прогнав по энергосистеме крупные сгустки маны, я выбрал удобное положение на кровати и закрыл глаза.

– Можешь начинать, гаденыш… – прошептал я за миг до того, как меня привычно поглотила тьма.

Мрак расеялся почти мгновенно. Я тут же сгруппировался. Ожидая удара, падения, или еще чего-то, чем меня обычно встречал очередной кошмар.

Но на удивление ничего не произошло. В глаза ударил свет. И когда я проморгался и огляделся, то остолбенел.

Я находился в своем кабинете. Только не в Лисьей норе и не в Форте де Грис. Это был кабинет не Макса Ренара, а Джека. За широким панорамным окном кабинета жил своей жизнью мой родной мир.

Совершенно позабыв о предстоящем противостоянии, я как завороженный приблизился к окну и, прижавшись к нему лбом, замер, разглядывая открывшуюся мне картину. Такую родную и такую далекую.

Этот пентхаус я приобрел после того, как мне выплатил гонорар лорд Раймонд. С довольно внушительным бонусом. Ему очень понравилось, как я решил его проблему.

Таис, когда узрела этот вид, была в восторге. С высоты тридцатого этажа город казался игрушечным.

Усилием воли я отодвинулся от окна и обернулся. Обстановка в моем кабинете не изменилась. Рабочий стол. На нем ноут и бумаги. Удобное кресло. Над ним картина молодого, но уже знаменитого художника. Он подарил мне ее в благодарность за оказанную услугу.

Эту картину я выбрал сам. Черноволосая красивая женщина, набирающая кувшином воду из фонтана, была очень похожа на Вадому. А так как упрямая ведьма не очень любила фотографироваться, этот холст был единственным изображением, напоминавшим мне ее.

Зато нехватка фотографий моей приемной матери с лихвой компенсировалась обилием фоток Таис. Они были повсюду. В рамочках разных цветов и размеров. Она обожала все яркое и оригинальное.

Я поднял взгляд и увидел на полке меч в ножнах. Прощальный подарок от Мамору Ямада. Меч покоился на подставке, которую мне сделали на заказ на родине моего учителя. Я несколько раз пытался искать его на островах. Хотел предложить ему свою помощь, но безуспешно. Учитель исчез, словно в воду канул.

Я тяжело вздохнул, выныривая из воспоминаний. И снова осмотрелся. Дверь, ведущая на широкую террасу с личным бассейном, была приоткрыта. Я переступил через порог и шагнул наружу.

И сразу же увидел его. Это был молодой мужчина. Русоволосый, поджарый, примерно моей комплекции. Он был одет по моде моего мира. Вещи явно пошитые на заказ – на руке блеснули дорогие часы.

Он обернулся, и на его красивом хищном лице расплылась улыбка. Темно-янтарные глаза смотрели с насмешкой, но нетерпеливо.

– А ты упрямый, – хмыкнул он.

Его голос был с легкой хрипотцой.

– Как и ты, – ответил я.

– Хм… И наглый.

Я лишь пожал плечами.

Он обвел мечтательным взглядом открывшийся с терассы вид и выдохнул.

– Прекрасный мир. Мне такие особенно нравятся. Жаль, мало попадаются. В основном приходится месить грязь в диких и малоразвитых мирах. То ли дело здесь. Цивилизация! Жизнь бьет ключом. Безграничные возможности! Даже не представляю, что ты чувствовал, когда тебя вытащили отсюда в то захолустье.

– У меня не было особого выбора.

– Да-да, наш общий знакомый всегда отличался изощренной фантазией, – взмахнул рукой незнакомец. – Но должен заметить, ты и там неплохо так развернулся. Хотя мог бы получше и побыстрее развиться. К слову, ты зачем начал раздавать золотые круды?

Должен заметить этот вопрос и сама манера незнакомца меня озадачили. Заметив мой взгляд, он сперва нахмурился, а потом расхохотался.

– Саэлл! – громко смеясь, обратился он к небесам. – Кого ты притащил в этот мир? Он не понимает даже элементарных вещей. А хотя у кого я спрашиваю? Тебе же всегда скучно. Тебе только зрелищ подавай, ненасытный уродец.

Незнакомец взмахнул рукой и опустил взгляд на меня.

– Почему не поглотил все круды? Зачем добровольно отдал силу. Или ты из тех малохольных, что хотят помогать всем подряд, кроме себя?

– Круды сами выбирают себе носителя, – ответил я.

– Чушь, – сокрушенно покачал головой незнакомец. – Каждый из кристалов – это продукт модификации. Вспомни, откуда они у тебя. Раньше они были обычными лиловыми крудами. То, что ты принимаешь за личность круда, это осколки воли существа, из которого извлекли лиловый кристалл. Тебе досточно было поднапрячься и подавить их волю, а затем поглотить. А ты, считай, три ценных кристалла профукал. Раздал конкурентам. Или думаешь, что обзавелся верными друзьями?

Незнакомец хищно ухмыльнулся.

– Это сейчас они слабенькие и податливые твоей воле. Как наберут силу, поймешь свою ошибку.

Затем он пристальней посмотрел на меня и многозначительно кивнул.

– Хотя я вижу, ты не совсем безнадежен. Видать, просчитывал уже последствия, как со мной? Кстати, прими мои поздравления. Ты довольно быстро смог меня вычислить. Даже интересно, чем я себя выдал? Не поделишься?

– Взглядом, – я не видел причин скрывать. – Тебе было скучно смотреть на мои мучения.

Незнакомец улыбнулся и развел руками.

– Подловил. Неплохо, очень неплохо. И, кстати, то, что сохранил два золотых круда – тоже молодец. Они мне пригодятся. Еще придется тех троих искать. Хотя одна сейчас здесь, рядом. В общем, после тебя придется много разгребать дерьма. Глупо раздаешь силу налево и направо. Словно она бесконечная.

В глазах незнакомца блеснул жесткий многообещающий огонек. Я же продолжал молчать. Собеседник попался разговорчивый. Стой да слушай, да на ус наматывай.

– Ты вообще какой-то странный, – продолжал говорить незнакомец. Хотя я уже примерно понимал, с кем меня свела судьба. – Копошишься с этими смертными. Носишься с ними, проблемы их решаешь, как будто тебе заняться нечем. Ты зачем ввязался в войну этих людишек?

Я продолжал молчать. Ему не нужны были мои ответы.

– С темными сцепился… Нет, я не против охоты на круды смерти. Но зачем было так рисковать. Поднакопил бы силенок, а уж тогда и начинал бы охоту.

– Было бы поздно, – решил ответить я. – Они уже начали места силы истощать. И тогда Тень поглотила бы весь мир.

– То, что отогнал этих падальщиков от мест силы, это хорошо, – кивнул он. – Они мне еще пригодятся. А вот насчет Тени… Тебе-то что? Ну поглотит она мир, тебя это каким боком касается? Вреда тебе это поглощение не принесет. Только выгода одна. Представь, сколько энергии вокруг будет! Поглощай не хочу!

Я сжал зубы. Я прекрасно понимал, о какой энергии он говорил. Магия Барьера убьет почти все живое. Ну и кто здесь падальщик?

Чем дольше я слушал это существо, тем быстрее росло во мне чувство брезгливости и презрения к нему. И это тот самый легендарный Вултарн? Прародитель всех лисов. Полубог. Да-да, я уже не сомневался в том, с кем сейчас веду беседу.

Как там говорилось в книге тех жрецов? Мне не стоило труда запомнить тот кусочек наизусть.

Саэллор, бог перемен и беспокойства, время от времени призывает Вултарна. Не из дружбы, а из желания встряхнуть очередной усталый мир. Когда жизнь в одном из миров становится слишком предсказуемой, Саэллор шепчет имя Вултарна, и тот приходит из-за грани, чтобы повеселить своего старого приятеля. Там, где появляется прародитель всех лисов, рушится старый миропорядок, закручивается новый виток жизни, вспыхивают страсти, и мир снова начинает дышать.

Выходит, Саэллору захотелось больше веселья и он призвал Вултарна в тело Макса Ренара. Но здесь оказалось занято…

– Почему ты до сих пор сопротивляешься? – неожиданно спросил он меня.

Я прекрасно понял, о чем идет речь.

– А я должен лечь на спинку и поджать лапки? – удивился я. – Это тело теперь мое. Я вложил в него много труда и времени. Я пробудил в нем силу, и она теперь тоже моя. А ты пришел на все готовенькое. С чего бы мне отдавать тебе все это?

– С того, что таковы законы мироздания, – ухмыльнулся Вултарн. – Смертные уходят на перерождение, бессмертные боги правят мирами.

– У меня для тебя плохие новости, – вернул я ему ухмылку. – Ты зря пришел в этот мир. Тебе здесь нет места.

– Дерзишь богу? – приподнял правую бровь он.

– По моим данным ты – полубог, – склонил я голову набок. – Кстати, что это значит? Что ты наполовину бог, наполовину смертный?

Глаза Вултарна слегка сузились. Но, вопреки моим ожиданиям, он не стал срываться на крик и бросаться угрозами. Это существо явно не из таких.

Он внимательно разглядывал меня. Словно увидел впервые. Как охотник разглядывает будущую жертву. Планируя при этом, какое оружие будет использовать для охоты.

Я понимал, что я пока ему не по зубам. Иначе со мной никто не разговаривал бы. Отправил бы меня на перерождение и все. Поэтому намеренно провоцировал его, чтобы увидеть, на что он сейчас способен.

– Знаешь, лисенок, – задумчиво произнес он. – Я теперь понимаю, чем ты так приглянулся Саэллору. Он решил, что это будет забавно, столкнуть нас лбами. Что же, вызов принят! Ты что-то там говорил о силе, которая, якобы, твоя. Ну что же, начнем, пожалуй, с этого…

Сказав это, Вултарн улыбнулся, показав мне острые клыки, а потом, многообещающе блеснув темно-янтарными глазами, растворился в воздухе.

Еще некоторое время я стоял не шелохнувшись, ожидая подвоха. Но ничего не происходило. Затем я тяжело выдохнул и повернулся в сторону двери, которая вела в комнату Таис.

В этом сновидении пытка была иного вида. Будь моя воля, я бы без колебаний сменил ее на любую другую. Хоть на четвертование, хоть на сожжение живьем.

Медленно, на ватных ногах подойдя к двери, я взялся за ручку. Этот урод перенес меня именно в тот самый день…

Створка медленно открылась. Легкий полупрозрачный тюль затрепетал на ветру. Сквозь него я увидел то, что иногда продолжает мне сниться до сих пор… В мягком светло-бежевом кресле сидела Таис… А ее безжизненные глаза задумчиво смотрели в окно… Именно такой я ее нашел в этот день. В день, когда она не справилась со своей болью…

Я зарычал и усилием воли вырвал свое сознание из лап сна. Дернувшись, я открыл глаза и медленно сел на кровати. Я снова был в Форте де Грис. В своей спальне.

В нос ударили знакомые запахи. Я повел затекшей шеей и пошевелил плечами. Внезапно я ощутил чужое присутствие и резко обернулся. Рядом, у изголовья кровати замерла Селина. Странно, а почему я ее раньше не почувствовал?

Глаза льюнари были широко раскрыты. А нижняя губа слегка подрагивала.

– Что произошло? – нахмурился я.

– Господин, – прошептала она. – Я… Я… Больше не чувствую вашу силу…