Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Бергония. Временный походный лагерь аталийской армии.

Маршал Рикардо ди Лоренцо сидел за походным столом в своем шатре и уже в который раз перечитывал донесения разведки, стараясь не поддаваться нарастающему раздражению.

Обозы из Аталии задерживались. Уже третий день подряд из тыла приходили невеселые вести: караваны с продовольствием, фуражом и снаряжением, которые должны были догнать армию, застряли где-то на южных дорогах.

Причины назывались разные и довольно противоречивые: поврежденные стихией мосты, нехватка тягловых лошадей, путаница с распоряжениями на перевалочных пунктах. Но суть была одна. Армия, растянувшаяся по старому имперскому тракту на несколько километров, двигалась вперед, а ее снабжение с каждым часом отставало все больше и больше.

Рикардо отложил последнее донесение и устало потер переносицу. Он бы сейчас многое отдал за то, чтобы Адриан и его свита каким-нибудь волшебным образом перенеслись в столицу Аталии. Чтобы весь этот пестрый и капризный балаган вернулся в королевский дворец. А Рикардо бы тем временем спокойно и планомерно продолжил захват Бергонии.

Но мечтам герцога ди Лоренцо не дано было сбыться. Вместо того чтобы сосредоточиться на военной кампании, маршалу приходилось выслушивать упреки короля и разгребать жалобы окружавших его дворян. Не будь с ним рядом Тони, который взял на себя большую часть этого бремени, Рикардо было бы намного сложнее держать себя в руках.

Придворные, привыкшие к комфорту даже в походных условиях, уже вторые сутки осаждали маршала жалобами. У одного не доехал личный повар. У другого где-то застряла повозка с гардеробом. Третий требовал отправить конный разъезд на поиски фургона с его коллекцией вин.

Рикардо сцепил зубы. Иногда ему казалось, что настоящий враг находится не впереди, за стенами Сапфировой цитадели, а прямо здесь, в собственном лагере.

Полог шатра шевельнулся, и маршал, не поднимая головы, процедил:

– Если это снова насчет чьих-то сундуков с бесполезным барахлом, передай, что маршал занят.

– Ваша светлость, баронесса де Варден просит принять ее, – как всегда спокойным голосом сообщил Тони Наппо.

Рикардо тяжело вздохнул. Эта женщина вызывала в душе маршала двоякие чувства. С одной стороны ее красота и грация манили его, но с другой – ее холодный и расчетливый ум заставлял постоянно держаться настороже. Особенно с учетом той миссии, которую она выполняла при дворе короля Адриана.

– Проси, – кивнул Рикардо, поднимаясь из-за стола.

– Ваша светлость, – раздался знакомый мягкий голос. – Клятвенно обещаю, от меня вы не услышите ни слова о сундуках и бесполезном барахле.

Баронесса де Варден вошла в шатер с той непринужденной грацией, которую Рикардо невольно отмечал каждый раз. А этот походный наряд выгодно подчеркивал ее прекрасную фигуру. Герцог даже на мгновение замер, внимательно разглядывая баронессу.

Тем временем она изобразила легкий поклон и едва заметно улыбнулась. И этот ее взгляд… спокойный и внимательный, словно она уже знала все, что он собирался ей сказать, и все, что он предпочел бы скрыть.

– Баронесса, – быстро взяв себя в руки, произнес Рикардо. Он галантно отодвинул кресло перед дамой. – Надеюсь, вы пришли не жаловаться на задержку обозов? Или, может быть, вам не хватает свежих устриц с южного побережья? А то мне тут уже пожаловались, что в лагере закончилось оливковое масло. Забери Бездна этих интендантов…

Баронесса позволила себе короткую усмешку. После того как она села, маршал тоже опустился в свое кресло. Откинувшись на спинку и сложив руки на груди, Рикардо спросил:

– Итак, мадам… Что привело вас ко мне?

– Слухи, ваша светлость, – произнесла баронесса и усмехнулась.

Рикардо нахмурился.

– Слухи? – недоуменно переспросил маршал. – Вы пришли обсудить какие-то слухи? Со мной?

Рикардо многозначительно обвел взглядом свой стол, заваленный бумагами, мол, ему сейчас для полного счастья не хватало только посудачить о каких-то слухах.

– Да, ваша светлость, – невозмутимо ответила баронесса. – Уверена, они достойны вашего внимания.

Рикардо слегка нахмурился и сдержанно вздохнул. Затем, помяв переносицу, он произнес:

– Мадам, в данную минуту я…

Договорить он не успел, баронесса его опередила.

– Ходят слухи, ваша светлость, – произнесла она скучающим голосом, при этом разглядывая свои аккуратные ноготки, – что вины интендантской службы в задержке ваших караванов с продовольствием нет… Всему виной летучие отряды маркграфа де Валье, которые уже несколько недель перехватывают все, что движется из Аталии сюда. Они перенаправляют ваши обозы в сторону Шерана. А то, что не могут забрать, либо раздают местным крестьянам, либо уничтожают на месте.

Рикардо медленно выпрямился. Пальцы, до того небрежно барабанившие по подлокотнику, замерли.

– Откуда у вас эти сведения? – спросил он, и его голос стал тише и жестче.

– Сведения? – спокойно переспросила баронесса. – О, нет! Это всего лишь слухи.

Рикардо подался вперед, не сводя с нее глаз. Люди, специально приставленные к баронессе, докладывали, что ни голубей, ни гонцов она не отправляет. К ней никто не приезжает. И она сама не покидает лагерь. Но при этом она всякий раз располагает сведениями, которых у него, маршала Аталии, при всей его развернутой системе разведки, не имеется. Как такое возможно?

Баронесса выдержала его взгляд не моргнув.

После короткой паузы Рикардо откинулся на спинку кресла и произнес:

– Полагаю, это не все… кхм… слухи, которыми вы хотели со мной поделиться, мадам?

– Вы на удивление проницательны, ваша светлость, – улыбнулась она. Рикардо на мгновение показалось, что в ее глазах мелькнул хищный огонек. – Ходят слухи, что в Сапфировой цитадели случилась неприятность. Говорят, убит один из генералов маркграфа де Валье, барон де Бакри. И что там же сгорели склады с продовольствием.

Она произнесла это скучающим тоном, словно обсуждала очередной наряд одной из придворных дам.

Рикардо молчал. Внешне он оставался невозмутим, но с каждым словом баронессы внутри него все постепенно сжималось.

– Ах, да, – баронесса вздохнула, словно вспомнив о чем-то малозначительном. – И в Гондервиле тоже беда. Поговаривают, что там сгорели склады с продовольствием и арсенал. А еще какой-то ужасный пожар случился в здании ратуши. Причем, надо же случиться такому совпадению, именно в тот вечер, когда там заседал городской совет в полном составе. Говорят, никому не удалось спастись. Какая трагедия, не находите?

На мгновение в шатре повисла тишина. Рикардо ощутил, как по спине медленно прокатилась волна холода. Не от страха. От понимания и осознания.

– Слухи, – тихо произнес маршал пересохшим горлом. Ему вдруг захотелось выпить вина. Нет… Лучше бренди…

– Всего лишь слухи, ваша светлость, – подтвердила баронесса, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на веселье.

Рикардо провел ладонью по лицу. Барон де Бакри убит. Склады горят в двух местах одновременно. Совет Гондервиля сожжен заживо. И ему явно дают понять, что все это дело рук людей Ольгерда. Если все это правда, а скорее оно так и есть, то ему бы сейчас начать ликовать.

Но Рикардо было не до веселья. Он остро осознал, что король Кларона обладает возможностями, которые ему – великому Золотому льву, грозному маршалу Аталии —даже и не снились.

А еще эта демонстрация силы и возможностей… Маршал только что для себя уяснил один очень важный момент. Если Ольгерду вдруг придет в голову избавиться от самого Рикардо, ему никто не сможет в этом помешать. И если он этого до сих пор не сделал, значит, королю Кларона выгоднее видеть Рикардо живым, чем мертвым.

– Но это еще не все… – начала было баронесса, но замолчала, повернув голову ко входу.

В следующий миг за стенками шатра послышалась какая-то суета. Полог приоткрылся, и в проеме показалось лицо Тони.

– Ваша светлость, прошу прощения, – секретарь бросил быстрый взгляд на баронессу и снова перевел глаза на маршала. – Вернулся один из дозорных отрядов. У него срочные вести.

– Говори, – бросил Рикардо.

– К нашему лагерю движется кларонское посольство. Второе, ваша светлость. Они везут предложение короля Ольгерда.

– Какое предложение?

Тони замялся на мгновение, косясь на баронессу.

– Предложение о военном союзе, ваша светлость.

Рикардо медленно поднял взгляд на Магду.

– Дело в том, ваша светлость, – произнесла баронесса, поднимаясь с кресла, – что мирное посольство моего короля, направленное к маркграфу де Валье с договором о ненападении, было подло и безжалостно уничтожено. Погибли все, включая посла, графа Эрвина Бранера.

Она произнесла это уже без улыбки и без игры в слухи. Впервые за весь разговор ее голос прозвучал жестко.

– Мне пора, ваша светлость, – добавила она, направляясь к выходу. – Принцу Альгису скоро сообщат, что его соратник и друг граф Бранер убит. Я обязана быть рядом с его высочеством в эту тяжелую минуту.

Она коротко присела в поклоне и вышла.

Рикардо некоторое время неподвижно сидел в кресле. Потом перевел тяжелый взгляд на Тони, который все еще стоял у входа.

– Похоже, моего согласия на участие кларонцев в этой войне уже более не требуется, – негромко произнес Рикардо.

Кому-то незнакомому с маршалом Аталии могло бы показаться, что тот сейчас был само спокойствие, но Тони, хорошо знавший нрав Золотого льва, отчетливо понимал – его господин в бешенстве.

Граница Бергонии и Кларона.

Армия Кларона переходила границу на рассвете. Старый каменный мост, возведенный через пограничную реку еще при прадеде Ольгерда, широкий, сложенный из массивных тесаных блоков, потемневших от времени и покрытых лишайником, гудел от тяжелой поступи тысяч ног и копыт.

Первыми границу пересекла тяжелая дворянская кавалерия. Сотни закованных в сталь всадников на рослых боевых конях. Над ними покачивались десятки разноцветных штандартов. Среди них мелькали знамена восточных кланов вервольфов и стригоев, служивших сангвальдам уже много столетий.

За конницей двигалась пехота. Сперва легионеры, а за ними арбалетчики, наемники из вольных баронств.

Следом за армией тянулся обоз. Бесконечная вереница из повозок, фургонов, телег с бочками, мешками и ящиками. Скрип колес, ржание тягловых лошадей, окрики возниц – все эти звуки смешались в один единый гул.

Среди обозных повозок особенно выделялись массивные платформы на усиленных колесах, запряженные четверками тяжеловозов. На платформах, укрытые промасленной парусиной, громоздились разобранные метательные машины. Бронзовые и стальные детали поблескивали в прорехах парусины.

Во главе армии, уже по ту сторону моста, на крупном вороном жеребце ехал Ольгерд Третий Гордый. На короле Кларона был доспех из алой стали. Ходили слухи, что он был выкован еще задолго до прихода Тени.

Алый металл отливал на утреннем солнце глубоким, почти кровавым блеском. По нагруднику и наплечникам тянулась вязь из древних рун.

По правую руку от короля ехал принц Конрад. Он сейчас всматривался вперед, туда, где на холме, у стен небольшого замка из серого камня с круглыми башенками по углам, выстраивалось небольшое войско.

Несколько сотен бойцов, конные и пешие, под знаменами бергонских приграничных дворян. Те самые, что последние годы осаждали Конрада подарками и просьбами. Они стояли ровными рядами со своими дружинами, при полном вооружении, и замковые ворота за их спинами были распахнуты настежь. Наконец, настало их время присягнуть новому королю.

Ольгерд окинул их коротким взглядом и едва заметно кивнул. Затем поднял голову. Высоко, на фоне бледных утренних облаков кружила большая стая серых птиц. Они двигались довольно слаженно, перестраиваясь на лету. А еще выше, почти у самой кромки облаков парили несколько силуэтов покрупнее, широких и неторопливых.

Опустив голову, Ольгерд перевел взгляд в сторону далеких серых хребтов на северо-западе, чьи острые пики сейчас терялись среди туч. Где-то там, за стеной этих исполинов готовился к бою его враг…

Бергония. Где-то на старом имперском тракте…

Первая волна боли накрыла не сразу. Сперва было золото, много золота, горячего и яростного, хлынувшего обратно в опустевшие каналы, как вода в пересохшее русло. Потом пришло ощущение свободы, от которого хотелось кричать.

Следующая волна боли не заставила себя долго ждать. Она навалилась разом, оглушила, накрыла с головой, утянула куда-то вниз, в кипящую темноту, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни мыслей.

Мой источник, разбухший и неузнаваемый, бился внутри энергетического тела, как бешеный зверь в клетке. Энергоканалы расширялись, энергоузлы раздувались, и каждое такое изменение отзывалось новой волной обжигающей боли, от которой хотелось перестать существовать.

Я тонул. Проваливался все глубже в этот беспросветный огненный океан и не мог найти дно. Не мог нащупать ни одной точки опоры. Даже мысли не держались, рассыпаясь в пыль раньше, чем успевали оформиться.

Не знаю, сколько это длилось. Может, минуты. Может, часы. А может, и годы. В какой-то момент боль стала привычной, если это слово вообще применимо к тому, что со мной происходило. Она не утихла… Нет… Но я перестал тонуть. Всплыл где-то посередине этого безумного океана и повис, покачиваясь на волнах, которые уже не так яростно швыряли меня из стороны в сторону.

Источник продолжал бушевать, но энергетическое тело постепенно принимало его новую мощность. Каналы расширились и выдержали. Узлы перестроились и не лопнули. Боль из раскаленного потока превратилась в тяжелый ровный гул, к которому можно было хоть как-то притерпеться.

Я начал осознавать себя. Не полностью, но достаточно, чтобы понять: я жив, мой источник теперь другой, значительно больше, значительно мощнее, и мое энергетическое тело каким-то чудом вместило все это, не развалившись на куски. Похоже, я теперь знал, чем на самом деле все это время был занят мой враг. Он перестраивал и модифицировал мой источник под себя.

И именно в этот момент, когда мне показалось, что худшее позади, я уловил что-то извне. Слабое, едва ощутимое, как стук пальцев по стеклу где-то в соседней комнате.

Селина… Я не слышал ее голоса. Не различал слов. Но ощущал ее присутствие так ясно, как ощущаешь тепло костра в темноте, когда глаза еще ничего не видят. Она была рядом. Где-то там, по ту сторону, в мире, где у меня есть физическое тело, которое сейчас лежит без сознания в походном шатре. И она звала меня обратно.

Но я не мог вернуться. Не так. Не с этим бешеным источником, рвущимся наружу. Если я сейчас открою глаза и впущу эту мощь в физическое тело, каналы которого остались прежними, меня просто разорвет на мелкие части. Мое тело просто не выдержит источник полубога.

Понимание было ясным. Я должен сделать то, что еще минуту назад показалось бы мне дикостью. Заблокировать собственный магический источник. Сжать его, запереть, не дать энергии хлынуть в физическое тело. Создать собственный кокон. Благо, я за последние недели изучил плетение Вултарна вдоль и поперек.

Ирония была настолько злой, что я мысленно выругался. Неделями я боролся с коконом Вултарна, отдирая его по нитке, тратя безумное количество драгоценной энергии. И вот когда клетка разрушена, я должен воссоздать ее заново.

Только действовать нужно быстро…

Зов Селины стал чуть отчетливее. Ее магия уже в который раз была той тонкой, но упрямой ниточкой, которая связывала меня с моим физическим телом.

Я собрал все, что было, весь свой опыт, все знания, все хитрости, которым научила меня Вадома, и которые я освоил сам за эти годы. И начал давить. Медленно, осторожно, бережно сжимая безумную мощь источника внутрь, утрамбовывая ее, загоняя обратно в ядро.

Источник сопротивлялся. Он не хотел возвращаться в клетку. Но я был упрямее.

Слой за слоем я оборачивал вокруг него собственные плетения, создавая внутренний кокон, который пропускал лишь тонкую, контролируемую струйку маны, ровно столько, чтобы тело не разорвало. Остальное я запер внутри до того момента, пока не найду способ адаптировать тело к новой реальности.

Боль постепенно отступила. Не до конца, но терпимо.

Зов Селины стал громче, ближе и теплее. Я потянулся к нему, как тонущий тянется к протянутой руке. И начал всплывать…

Первое, что я увидел, когда открыл глаза, это потолок моего шатра. По его поверхности проходили волны. Отстраненно подумал, что, видимо, снаружи сейчас ветрено.

Я несколько раз моргнул. Глаза слезились, словно я слишком долго смотрел на солнце. Попытался повернуть голову и чуть не застонал от тупой, ноющей боли, которая мгновенно прокатилась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев.

Источник давил изнутри, как туго сжатая пружина. Я ощущал его каждую секунду, мощный и горячий, запертый моими же плетениями. Энергия, бурлившая внутри него, рвалась наружу. Но пока все было под контролем. Лишь тонкий и мерный поток маны аккуратно заполнял мои энергоканалы и энергоузлы, которые уже активно трансформировались, при этом восстанавливая множество разрывов.

Пока я создавал новый кокон, из источника все-таки прорвалось немного той дикой энергии. Все выглядело так, словно меня пожевал и выплюнул какой-то гигантский зубастый зверь. Но я все-таки справился… Моя последняя жизнь, вопреки всему, продолжается…

Когда зрение наконец прояснилось, я увидел Селину. Она сидела рядом, на краю моего ложа, привалившись спиной к изголовью, и выглядела так, будто не спала целую вечность. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Ее обычно живые и глубокие глаза казались потухшими. Она смотрела на меня, и в ее взгляде читалось такое облегчение, что мне на мгновение стало стыдно за все, через что я ее протащил.

Рядом с Селиной, плотно прижавшись друг к другу, сидели ее сестры-льюнари. Миниатюрные фигурки с такими же измученными лицами. За ними, в дальнем углу фургона я разглядел хейдэльфа, свернувшегося клубком между мешками с припасами. Игния и остальные файрет расселись у моих ног, их обычно теплые тела казались непривычно прохладными, словно они отдали мне весь свой огонь и теперь сами мерзли.

Но кое-кого не хватало. Я скользнул взглядом по лицам и понял, кого не вижу.

– Вайра? – голос прозвучал хрипло.

Селина вздрогнула и обменялась быстрым взглядом с Игнией, а затем негромко ответила:

– Вайра улетела искать остальных эфирэль. Ни одна из них так и не вернулась.

Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Что-то явно произошло. Что-то очень плохое…

– Сколько дней я здесь провалялся? – хрипло спросил я, мысленно готовясь к новой волне боли, которая обязательно накроет меня, когда начну вставать.

– Ты был без сознания больше семи суток, – тихо произнесла Селина. – Когда тебя выдернуло, я думала, что потеряла тебя. Твое тело начало гореть изнутри. Источник рвал все на части. Если бы мы не…

Она не договорила. Просто сжала мою руку. Ее пальцы были холодными и подрагивали от усталости.

Я все понял без слов. Семь суток Селина и ее сестры удерживали меня на грани, не давая проснуться и не давая уйти. Все это время остальные первородные делились со мной своей силой, стабилизировали мое тело, чинили как могли то, что рвал обезумевший источник.

– Спасибо, – сказал я, обводя взглядом их изнеможденные лица.

Затем я аккуратно приподнялся на локте. Селина тут же подалась вперед, пытаясь удержать меня, и ее сестры потянулись следом. Я мягко отстранил их руки и сел. Голова закружилась, перед глазами поплыло, но через несколько мгновений мир перестал вращаться.

Закрыв глаза, я сосредоточился на источнике. Он пульсировал ровно и мощно за стенками моего кокона, как сердце огромного спящего зверя. Я осторожно отщипнул от него маленький сгусток маны и, не спеша, прогнал его по энергосистеме, которая тут же ожила и засветилась.

Я пробовал на прочность узел за узлом, канал за каналом. Это было похоже на то, как если бы я проверял крепление каждого звена в цепи, прежде чем повесить на нее груз.

Боль отступила. Не ушла насовсем, но ослабла настолько, что перестала давить на мозг. Каждая клеточка моего организма отзывалась на ману с какой-то непривычной жадностью.

Не открывая глаз, я переключился на окружавших меня первородных. Как и ожидалось, выглядели все они скверно. Их энергосистемы были истощены до предела. Они отдали мне почти все, что у них было, и сейчас их источники едва тлели, как угли в прогоревшем костре.

Я перевел взгляд дальше, за стенки шатра.

Недалеко от входа, привалившись спиной к колесу фургона, сидел Сигурд и неспешно правил свой клинок точильным камнем. Чуть поодаль у костра Аэлира сноровисто разделывала тушу оленя.

Вокруг лагеря, расположившись небольшими группами, занимались своими делами около трех десятков гленнов. Кто-то чинил упряжь, кто-то проверял подковы лошадей, двое караульных стояли на дальнем краю, спокойно оглядывая окрестности. Огромный караван отсутствовал.

Я мысленно кивнул. Илар Рис поступил правильно. Он ушел вперед с основным отрядом, ведя караван с продовольствием дальше. Хэйдэльфов забрал с собой, там от них больше пользы. Но одного оставил мне.

Осмотревшись снаружи, я сосредоточил внимание на собственной ауре и с удивлением обнаружил, что даже сейчас, в таком состоянии мои возможности заметно выросли. Аура стала гибче и устойчивей, чем была до схватки с Вултарном. И самое главное – она стала более насыщенной.

Меня сейчас обуревали двоякие чувства. С одной стороны, ситуация с источником в случае потери контроля могла обернуться катастрофой, но с другой – ощущение новых возможностей даже в таком состоянии пьянило. Особенно после затянувшейся энергетической голодовки, которую мне устроил Вултарн.

Понаблюдав немного за своей энергосистемой, я решил попробовать осторожно расширить ауру. Отклик был мгновенным. Несколько ударов сердца, и золотая магическая волна охватила всех первородных в шатре. Я увидел, как их истощенные источники дрогнули и начали жадно впитывать охватившую их золотую ману.

В истинном зрении я не видел выражений их лиц, но судя по лихорадочной пульсации их энергосистем, понять их эмоции для меня не составило особого труда.

Селина и другие льюнари зашевелились, расправляя плечи, будто сбросив невидимый груз. Источники файрет вспыхнули, словно кто-то плеснул масла в тлеющие угли, и по их маленьким телам побежали знакомые волны жара. Хэйдэльф в углу встрепенулся и, сев, явно озадаченно завертел головой.

В этот момент я неожиданно ощутил практически одновременную пульсацию еще двух магических источников. Мой взгляд опустился вниз. У изголовья моего ложа лежала перевязь, где хранились два золотых круда. Судя по исходившим от них эманациям – они оба проснулись.

Я потянулся к ним, и они отозвались мгновенно. Покорно, без сопротивления, без той упрямой чужой воли, с которой мне приходилось бороться прежде. Моя аура коснулась их, и оба кристалла откликнулись, как два послушных щенка, признавших хозяина. Я подавил их волю играючи, даже не напрягаясь.

Вултарн был прав…

Я открыл глаза. Не обращая внимания на скрестившиеся на мне ошарашенные и восхищенные взгляды первородных, я нагнулся и подхватил перевязь. Затем достал из кармашков оба круда, которые в эту секунду были похожи на два светящихся осколка солнца.

Они лежали на моих ладонях, теплые и послушные, и их золотое сияние пульсировало в такт моему собственному источнику. Соблазн поглотить их был огромен. Два золотых круда, покорных моей воле, готовых влиться в мой источник и стать его частью.

Я сжал пальцы и заставил себя выдохнуть. Нет… Мой источник и без того превратился в бомбу замедленного действия. Добавить к этому безумию еще два полноценных золотых кристалла означало бы подписать себе смертный приговор. Даже думать об этом не стоит.

Кроме того, я уже знал, кому их передам. В тот раз не получилось, но теперь получится…

Полог шатра отодвинулся, и внутрь быстро вошли Сигурд и Аэлира. Видимо, моя расширившаяся аура их изрядно всполошила.

Сигурд замер на полушаге, уставившись на меня. Его обычно непроницаемое лицо вытянулось, а рука, сжимавшая рукоять клинка, медленно разжалась. Аэлира остановилась рядом с мужем, ее глаза расширились, а ноздри дрогнули – видимо, сразу ощутила произошедшие со мной изменения.

Все присутствующие в шатре первородные сидели неподвижно словно в ожидании чего-то важного.

Я посмотрел на Сигурда. Потом на Аэлиру. И перевел взгляд на два золотых осколка в моих ладонях.

Внутренне я ухмыльнулся, когда представил рожу Вултарна…

В следующий миг я бросил один круд Сигурду, другой Аэлире. Оба ловко поймали их почти одновременно. Кристаллы вспыхнули в их ладонях, а затем по лицам моих телохранителей прокатились волны эмоций, которые я хорошо помнил по собственному опыту. Сперва изумление. Затем осознание. А потом невыносимо яркое ощущение силы, которая очень скоро станет твоей.

Я подождал несколько секунд, убедился, что оба кристалла ведут себя смирно, затем, перехватив сбоку слегка изумленный, но и заинтересованный взгляд Селины, тяжело поднялся с ложа.

Видимо, льюнари уже прикидывала принадлежащий ей и ее сестрам фронт работы. Нам придется одновременно инициировать сразу два золотых источника. Причем, если с Аэлирой все примерно понятно, то как все это будет происходить с Сигурдом, который является теневым магом, я себе не представлял. Но золотой круд отреагировал на него положительно – значит, все получится.

Я выпрямился. В глазах слегка потемнело. Тело отозвалось тупой, протяжной болью. Я стиснул зубы и устоял.

Потом посмотрел на Сигурда и Аэлиру, которые все еще не сводили глаз со своих ладоней, и негромко произнес:

– Собираемся. Нам пора в путь, ауринги.

Конец двенадцатой книги