Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Королевство Кларон. В нескольких днях пути от Велеграда.

Ольгерд III сидел в своем походном шатре за столом и внимательно просматривал сделанные в этой поездке заметки. Снаружи шуршали палатки, звякала сбруя, где‑то коротко рявкнул кто-то из капитанов. Но в королевском шатре было тихо. Только потрескивание дров в очаге и шорох пергамента.

Он еще раз вдумчиво прошелся взглядом по листу, где было особенно много пометок, дописок, зачеркиваний и исправлений. Сейчас в своей руке король Кларона держал итоговый список войск, которыми он может располагать в грядущей военной кампании.

Первым в списке стоял его западный легион, тот, что располагался на границе с Бергонией, под командованием принца Родерика. Его средний сын, самый горячий и самый нетерпеливый из братьев, уже давно уговаривал Ольгерда выдвинуть войска и захватить восточную часть Бергонии. Тем более что тамошние дворяне и городские главы за последние месяцы буквально завалили королевскую канцелярию своими просьбами и мольбами взять их под свою руку. Казна принца Родерика за прошедший год весьма увеличилась за счет дорогих подарков от всех этих просителей.

Вторым был отмечен один из восточных легионов. Его пришлось вывести из‑под руки наследного принца Эдмунда. Восток был старой болью Кларона: степь, кочевники, быстрые набеги. Два легиона, которые Эдмунд увел на границу со степью, раньше были разумным решением. Они защищали страну от набегов и не давали степнякам расслабляться. Эдмунд, самый хладнокровный и расчетливый из всех сыновей Ольгерда, сумел завоевать репутацию удачливого полководца как среди своих бойцов, так и среди степных воинов.

Теперь же расклад изменился. Часть этого войска нужна была Ольгерду. Тем более что с Великой степью получилось договориться.

Ольгерд перевел взгляд на массивный свиток с чужими печатями и грубой вязью, лежавший среди бумаг. Он не любил степняков и не доверял им, но понимал цену договоров, когда их скрепляли не словами, а заложниками и браками.

Старшая дочь великого хана должна была стать женой Эдмунда. Взамен хан прекращал набеги на границу Кларона. Ольгерд не питал иллюзий: хан не станет «другом». Однако эта помолвка и перемирие нужны были не только Кларону, но и хозяину степи тоже. А если быть точным, мир с Ольгердом великому хану был сейчас необходим как воздух. С юго-востока в степь вторглась орда двоюродного брата Великого хана. Началась очередная война за власть в Великой степи. Зная, что на западе его земель относительно спокойно, хан мог перебросить оттуда один из своих туменов.

Ольгерд хмыкнул своим мыслям. Любопытно, что бы сказал хан, если бы узнал, что мысль о попытке взять власть в степи в голову его кузена вложили послы Ольгерда?

В принципе, с островными пиратами, периодически пробовавшими на зуб защиту южного побережья Кларона, произошло примерно то же самое. Правда, устроить свару между свободными капитанами обошлось казне Ольгерда намного дешевле, чем в случае с кузеном хана.

Так что большая часть легиона младшего принца Альгиса тоже была в списке короля. На побережье оставались гарнизоны в крепостях. В общей сложности около тысячи бойцов, которые переходили под командование одного из опытных генералов. А сам Альгис, к его превеликой радости, двинулся на соединение с Родериком. Младшенькому тоже натерпелось поучаствовать в большой войне. Гоняться за пиратами ему уже наскучило.

Под королевскими легионами стояла четвертая запись: «дворянские дружины». Под ней отдельными колонками десятки имен и цифр. А внизу – общая численность: чуть больше четырех тысяч тяжеловооруженных всадников. Внушительная сила.

Еще раз просмотрев список, Ольгерд положил его на стол. Кое-кого он туда не вписал, но это не значило, что они не придут по зову своего короля– кланы стригоев и вервольфов. Ольгерд рассчитывал примерно на три сотни бойцов от первых и на четыре сотни от вторых…

Тяжелый полог шатра шелохнулся едва заметно, словно от случайного вздоха ночного ветра. Обычный человек списал бы это на игру теней или капризы стихии, но Ольгерд не шевельнулся. Он уже давно почувствовал биение сердца ночного гостя.

– Войди, – ровным голосом произнес Ольгерд.

Внутрь шатра бесшумной кляксой просочилась тень. Существо двигалось с ловкостью ночного хищника, пока не замерло в неверном круге света, исходящем от масляной лампы. Это было небольшое, но плотно сбитое, жилистое создание. Его кожа, серая и матовая, напоминала потертый временем сланец, а под ней при каждом движении перекатывались жгуты сухих мышц.

За спиной существа, подобно плащу, сложились перепончатые крылья. Их кожа была испещрена сетью тонких вен, а на сгибах торчали изогнутые костяные шипы. Существо замерло, и тишину нарушил лишь резкий, сухой звук: острые когти коротко цокнули по деревянному настилу.

Серокрыл остановился у стола и поклонился.

– Повелитель, – прошипела зубастая пасть первородного.

– Докладывай, – коротко приказал Ольгерд.

Серокрыл поднял продолговатую голову.

– В Контерне неспокойно, – начал доклад крылатый разведчик. – Молодой король южан зол на своего маршала. Мальчишка рвется в бой. Вокруг него начала образовываться стая из таких же недовольных. Они тихо радуются, что их время пришло.

Ольгерд молча кивнул. Этого следовало ожидать.

Тем временем серокрыл продолжал.

– Ауринг ловко подставил демонопоклонников. Все дворяне ополчились против них. Золотому льву от короля тоже досталось за союз с багряными.

На бесстрастном лице Ольгерда ни одна жилка не дернулась. Но внутренне он был рад такому раскладу. Ауринг, сам того не подозревая, помог Ольгерду. Давление на ди Лоренцо усиливается. Это хорошо. Чем сильнее давление, тем сговорчивее будет этот упрямец.

– Что с дисциплиной в легионах аталийцев? – спросил Ольгерд.

Вопрос был задан не просто так, эти легионы королю Кларона были нужны. Если все пойдет так, как он запланировал, его армия вырастет вдвое.

– Южане ненавидят сырость Бергонии, но дисциплина в легионах железная. Как офицеры, так и простые воины пока преданы Золотому льву.

– Что с багряными? – уточнил Ольгерд.

Серокрыл щелкнул языком.

– Золотой лев приказал демонопоклонникам идти на границу с Вестонией. Теперь купцы боятся вести караваны в Бергонию. А еще вестонские герцоги ограбили флотилию с продовольствием, принадлежавшую аурингу.

Ольгерд чуть прищурился. Вот как…

– Ты сказал – герцоги? – спросил он ровно. – Я так понимаю, один из них – это де Гонди. Кто еще, кроме него?

Серокрыл склонил голову набок.

– Вы правы, мой повелитель. Первый – это де Гонди, а второй – брат вестонской королевы.

Ольгерд негромко хмыкнул. Очень интересно. Де Гонди и де Бофремон всегда были непримиримыми противниками. Но теперь действуют вместе, значит, их кто‑то помирил. И это явно не нынешний король Вестонии. Хотя… Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно стоит за союзом этих двоих. Даже интересно, что Оттон пообещал де Гонди?

Хм, над этим вопросом Ольгерд подумает потом, в более спокойной обстановке.

– Что-то еще? – спросил Ольгерд.

Серокрыл поморщился, словно от неприятного запаха.

– Эфирель. Их стало еще больше. Летают повсюду. Сменяют друг друга. Я больше не хочу терять сородичей. Каждый, кто улетел в сторону логова ауринга, не вернулся. Север Бергонии для моей стаи сейчас закрыт. Позволь нам поохотиться, повелитель!

Серокрыл слегка подался вперед и оскалился. С его нижней губы непроизвольно потянулась слюна. В звериных глазах загорелся огонь предвкушения и надежды.

– Эфирель не трогать, – жестко приказал Ольгерд.

Серокрыл замер. На его мерзкой клыкастой морде читалось разочарование и досада.

– Не трогать! – повторил Ольгерд, от ледяного голоса которого серокрыл даже поежился и отступил на один шаг. – Ты забыл об их связи? Если начнете резать эфирель, ауринг это сразу же почувствует. И тогда дичью уже станете вы. Как думаешь, сколько проживет твоя стая, если за вас возьмутся все преображенные?

Серокрыл что-то недовольно прошипел себе под нос. Но Ольгерд расслышал. Это были проклятия в сторону золотого колдуна.

– Еще что-то? – спросил Ольгерд.

Серокрыл сделал шаг ближе, и его голос стал тише.

– Ветала ведет к тебе гостью.

Ольгерд медленно поднял бровь.

– Гостью?

– Воительница. Без руки. Рожа изуродована свежими шрамами. И с ней… – Серокрыл коротко хрипло хихикнул. – Овражник. Это он напросился на встречу с веталой и привел воительницу. Жадный падальщик и трус. Но знает лес и умеет прятать следы. Иногда может быть полезен.

Ольгерд смотрел на серокрыла несколько секунд. Если Магда ведет к нему эту женщину, значит, на то есть веская причина. Иначе она бы не стала беспокоить его по пустякам.

– Где они? – спросил он.

– На пути к тебе. Уже близко. Скоро будут в лагере.

Ольгерд кивнул и указал на небольшой мешочек с мелкими кровавыми крудами, лежавшими на столе.

– Возьми это… Я доволен тобой и твоей стаей. А теперь ступай. Продолжайте быть моими глазами и ушами. И помни мой приказ.

– Да, мой повелитель, – ловко сцапав мешочек со стола, серокрыл поклонился.

Затем развернулся и исчез за пологом так же бесшумно, как появился…

Появление Магды, предсказанное серокрылом, произошло спустя несколько часов. Сперва ветала зашла в его шатер одна и пересказала ему то, что Ольгерд и так уже знал с одним лишь дополнением: Магда назвала имя гостьи, которое было хорошо известно королю Кларона.

После того как Ольгерд дал свое позволение, полог шатра приподнялся и в шатер вошла она.

Гостья остановилась у входа, не заходя сразу в круг света. Сначала Ольгерд увидел силуэт, высокий, широкоплечий, но заметно исхудавший. Потом женщина сделала шаг вперед, и свет лампы лег ей на лицо.

Оно было изуродовано свежими шрамами. Старый, длинный след через щеку теперь терялся среди новых рваных полос, уходивших от виска вниз, к линии челюсти. Кожа там была стянута и неровна. Рану явно зашивали, но совершенно позабыв об эстетическом аспекте.

Левая рука отсутствовала. Рукав с той стороны был аккуратно подколот и стянут у плеча, а под плащом угадывалась тугая повязка, закрывающая культю. Ольгерд уловил слабый запах прижженной ткани и кожи – давний след чужой силы, которая не резала, а выжигала.

Тело этой женщины было искалечено, но она не выглядела сломленной. Стояла ровно. Подбородок держала высоко. Плечи не сутулились. Правая рука – единственная – оставалась свободной, без судорожных движений. Она не прятала взгляд. Просто смотрела на Ольгерда.

Король слышал ее сердце. Оно билось ровно, с короткими ускорениями только тогда, когда она делала шаг или переводила взгляд. Никакой паники. Никакой дрожи. Этого нельзя было сыграть.

Оружия при ней не было, равно как и крудов. Ольгерд уже понял, что перед ним боевой маг Тени. И он уже примерно догадывался, кого привела к нему Магда.

Та, словно подслушав его мысли, с поклоном произнесла:

– Ваше величество, позвольте вам представить госпожу Солену, баронессу ди Ланци.

Солена молча поклонилась, по-военному скупо, но почтительно. Ольгерд внутренне усмехнулся, представив свою гостью в бальном платье, с веером и склонившуюся в изящном книксене. Усилием воли он отогнал от себя это жуткое видение и с учтивой улыбкой негромко произнес:

– Мадам, слава о ваших подвигах дошла и до наших краев. Всем известна знаменитая Исповедница, предводительница Паломников, отряда, которому нет равных в истреблении оборотней. Признаться, я удивлен… Причем удивлен вдвойне. Во-первых, до нас дошли вести о вашей гибели и гибели всего вашего отряда. А во-вторых, учитывая то, что я правлю не только людьми, но и нелюдями, ваше появление в моем королевстве неожиданно и, скажем прямо, сомнительно. Меня поражает тот факт, что вам вообще удалось так далеко пробраться по моим землям.

– У меня был надежный и искусный в магии скрыта провожатый, ваше величество, – глухо произнесла Солена. – Но вы правы – путь к вам был полон трудностей и лишений.

– Ради чего же вы терпели все эти невзгоды? – приподнял бровь Ольгерд. – Вы ведь наверняка подозревали, как могут принять знаменитую истребительницу оборотней у меня при дворе?

– Материк охватила война, – спокойно произнесла Исповедница. – Короли и правители собирают войска. Заключают новые союзы. Порой, даже с бывшими врагами и противниками. Каждый меч нынче на счету. Полагаю, опытный боевой маг в вашем войске не будет лишним.

– Страйкер без крудов и без оружия? Увечный и истощенный?

Ольгерд намеренно спровоцировал ее, чтобы понаблюдать за реакцией.

Исповедница лишь криво усмехнулась, легко распознав провокацию. В ее темно-серых глазах король увидел готовность сражаться.

– Да, у меня нет руки, оружия и кристаллов. Мой отряд уничтожен. Но я все еще жива! И если вы вооружите меня и обеспечите крудами, ваше величество, тогда я докажу вам, что ваши вложения не были напрасными.

Ольгерд откинулся на спинку и задумчиво погладил бороду. Ему понравился ответ этой искалеченной, но не сломленной воительницы.

– Почему вы пришли ко мне? – вдруг спросил он. – Почему не вернулись к своим братьям и сестрам? Наверняка верховный магистр ди Рива принял бы вас и обеспечил всем необходимым.

– У меня больше нет ни братьев, ни сестер, – холодно ответила Исповедница. – Орден Багряного щита управляется трусами и политиками, погрязшими в своих интригах. Они забыли об истинном служении.

– А ваш король?

– Он не мой король, – из-за уродливых шрамов лицо Исповедницы было сейчас похоже на маску демона, вырвавшегося из Бездны. – Я никогда не присягала ни ему, ни его отцу. Кроме того, он ненавидит таких, как я.

– Тогда вам следовало бы отправиться в Нортланд, – произнес Ольгерд, внимательно следя за выражением этого уродливого лица-маски. – По слухам, именно там сейчас находятся те, кто пытается вернуть вашего Повелителя в этот мир.

– Они далеко, – пожала плечами Исповедница. – А мой враг близко. И он силен. Очень силен. Пока я буду добираться до Ледяного храма, ауринг станет еще могущественнее. Его нужно уничтожить, пока еще не поздно. И единственный, кто здесь и сейчас может противостоять ему, это вы, ваше величество. А я постараюсь всеми силами помочь вам в этом.

Ольгерд склонил голову набок и, слегка прищурившись, спросил, кивая на шрамы на ее лице:

– Это его рук дело?

– Не совсем, – Исповедница впервые поежилась и напряглась.

– Что вы имеете в виду, баронесса?

Солена некоторое время медлила с ответом. Ольгерд терпеливо ждал. Он почувствовал напряжение Магды, которая все это время стояла в нескольких шагах от аталийки. Ветала была готова в любой момент защитить своего господина.

Наконец, Исповедница решилась. Она медленно ослабила ремешки на своем плаще. Затем развязала несколько узлов на рукаве, скрывавшем обрубок ее руки. Несколько мгновений – и пораженным взорам Ольгерда и Магды предстали изуродованные грудь и левый бок воительницы.

На месте левой руки был обрубок, рваный, неровный, будто плоть выдрали одним укусом. Край раны стянуло и запекло, но не как от огня. Кожа вокруг была темнее, с грязно‑бурым оттенком.

Ниже, по левой стороне груди тянулся один широкий след – как будто несколько когтей прошли разом. Борозды были разной глубины: где-то кожа разорвана до мяса, где-то удар «съехал» по ребрам. Между рубцами виднелись старые запекшиеся сгустки и тонкие светлые прожилки ожога – не кровавые, а будто выжженные изнутри.

Магда невольно задержала дыхание. Ольгерд же почувствовал другое, не запах крови, а остаток силы, который еще держался в ранах. Он был слабым, но упрямым, как заноза: не давал ткани и коже зажить до конца, и из-за этого шрамы выглядели свежими.

Человек не мог нанести такие раны. Этот шрам остался после удара широкой когтистой лапы какой-то крупной твари. Причем явно магической.

Ольгерд почувствовал, как по его спине пробежал предательский холодок. Его, могущественного сангвальда, на миг испугало то, что он почувствовал. Эманации потусторонней силы. Безудержной и всеразрушающей.

Словно подслушав его внутренний монолог, исповедница хрипло произнесла:

– Меня искалечила тварь, призванная аурингом из изнанки…

* * *

Ольгерд сидел в своем кресле и наблюдал за танцем огненных лепестков в очаге. Он снова остался один в своем шатре и судорожно размышлял над рассказом Исповедницы.

Оказалось, что ауринг набрал больше силы, чем он предполагал. Он теперь не просто черпает силы из изнанки, но еще и получил власть над одним из ее обитателей. Солена описала его, как огромного призрачного лиса. Молниеносно быстрого и сокрушительного. Которому она, будучи абсолютом, не смогла ничего противопоставить.

Но на этом сюрпризы не закончились. Исповедница сказала, что овражник, спасший ее, почуял в том бою еще одного ауринга. Выходит, опасения Ольгерда подтвердились – там, где объявляется златодар, обязательно появляются и другие ауринги.

Ольгерд непроизвольно сжал пальцы в кулаки. Дела обстоят намного хуже, чем он думал. Этот никому ранее не известный бастард за последние пару лет умудрился воскресить то, что было окончательно похоронено несколько веков назад.

Король глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. Ну что же… Новые обстоятельства требуют внесения правок в ранее намеченный план. Цель, задачи и методы действия остаются неизменными. Сроки придется кардинально ужимать.

Что же касается ресурсов… Сегодня предопределение подкинуло Ольгерду полезный инструмент. Он решил удовлетворить просьбу Исповедницы и использовать ее в будущем противостоянии. Для нее у Ольгерда будет особое задание…

Глава 9

Готовый в любой момент накрыть себя пологом невидимости, я стоял под высокой раскидистой елью и смотрел на тракт сквозь нижние ветви. Последний месяц зимы, в отличие от своих «плаксивых» братьев, выдался морозным и снежным. Так что снега за утро выпало достаточно, чтобы успеть надежно похоронить под белым пушистым ковром все наши следы.

Тракт теперь выглядел нетронутым и девственно белым. И не скажешь, что еще ночью здесь суетился отряд из почти тысячи гленнов, которые, приготовив свои луки, сейчас равномерно рассредоточились среди густых деревьев по обеим сторонам старого имперского тракта.

Справа от меня в двух шагах, укрывшись за мохнатой, покрытой снегом еловой ветвью, присел барон Илар Рис. Слева замер Сигурд. Капюшоны натянуты до бровей. Оружие готово к бою. Все мы уже четвертый час ждем колонну багряных, о которой мне доложили эфирель, выполнявшие в этом походе роль наших разведчиков.

Благодаря моим летунам, об аталийских фуражирах я узнал еще вчера вечером. Судя по траектории, вражеский отряд двигался из Кандера, небольшого городка с населением примерно в пять сотен человек и расположенного в трех днях пути западнее от старого имперского тракта.

В Кандере сидел некий барон де Роквер. Кстати, один из немногих бергонских дворян, кто пережил первую войну. Хотя правильней будет сказать – тихонько пересидел.

Когда в этих местах еще хозяйничали легионы Серого жнеца, барон де Роквер со своими людьми и горожанами прятался в предгорьях. Город ему, конечно, пожгли, но за последние годы он успел отстроиться снова и продолжил придерживаться прежней политики. Правда, Карлу присягнул одним из первых.

Так как Кандер считался западным городом Бергонии, то под мою сферу влияния он условно не подпадал. Новым бергонским собирателям податей до затерянного где-то в западных предгорьях городка дела тоже не было. Они больше «паслись» на более богатом и густонаселенном юге страны.

Вот и получалось, что барон де Роквер заметно расслабился. С севера его как бы прикрывали патрули моих вервольфов, а с запада – Шеран, город-крепость.

Благодаря такому расположению, Кандер постепенно очухался от последствий жестокого нападения Серого жнеца и начал мало-помалу обрастать жирком.

Обширные пастбища предгорий, несколько деревенек, разбросанных по окрестностям, постоянная торговля с караванами, идущими в Гондервиль и назад. Кандерцы, ни разу не посылавшие своих воинов ни в мою, ни в новую бергонскую армию, думали, что и в этот раз им удастся отсидеться.

Не удалось… Видать, багряные застигли врасплох горожан. Тем более, что кандерцы, как я полагаю, не ожидали увидеть аталийцев в этих местах. Понадеялись на герцога де Гонди. За что и поплатились.

Эфирель, которых я отправил глянуть, как там городок после визита фуражиров багряных, вернулись с плохими вестями. Барона, все его семейство и горожан, входивших в городской совет, аталийцы развесили по стенам города.

Жителям, не успевшим скрыться в спасительных убежищах предгорья, пришлось, мягко говоря, несладко. Насилие, убийства, казни и пытки с целью выведать местонахождения тайников – полный набор из «репертуара» любого захватчика.

Выживших мужчин аталийцы заставили грузить на телеги и фургоны награбленное. И уже в лучших традициях багряных, город перед уходом подожгли, но оставшиеся в живых горожане каким-то образом смогли справиться с пожаром. Так что огонь сожрал только лишь незначительную часть города. Однако без еды и скотины горожане были обречены на голодную смерть. Это если люди из окрестных деревень не помогут.

Сам отряд фуражиров, по сведениям эфирель, состоял из почти трех сотен бойцов. Сотня была в красных плащах, остальные, судя по неоднородной экипировке и вооружению, те самые обычные наемники, прибившиеся к армии багряных уже позднее, о которых мне докладывал Ганс. Командовал всем этим разношерстным войском страйкер-медиус. Кстати, помимо него, Вайра учуяла еще одного боевого мага. Но его уровень был еще ниже. Только-только оперившийся эксперт.

Я снова окинул тракт, покрытый снежным покрывалом, и удовлетворенно кивнул. Благодаря морозу и выпавшему снегу, на марше было проще, чем в начале зимы. Грязь замерзла, колеса не вязли, снег заполнил все ямы и неровности, утрамбовавшись в ровную дорогу.

Мы не гнали. Берегли лошадей. На пять всадников у нас шла одна вьючная. На ней – мешки с овсом, сухари, запасные тетивы, связки стрел. Фургоны тоже были, но не много. Они шли в хвосте.

Дюжина хейдэльфов, отправившихся со мной в поход, заметно облегчили нам задачу. Сородичи Лорина взяли на себя уход за нашим табуном. Именно благодаря им мы добрались до запада без потерь среди нашего четвероногого транспорта.

Кроме того, конечно, готовность жителей городков и поселков, находившихся вдоль всего имперского тракта, делиться с нами излишками фуража и продовольствия сыграла определяющую роль. Естественно, не бесплатно.

В крупных поселениях я расплачивался именными векселями на предъявителя в гондервильском банке, филиалы которого появлялись в северных городках словно грибы после дождя. Это была одна из тех идей, которую я высказал главе гондервильского банка, когда стал одним из собственников. Удобно. Не надо таскать за собой тяжеленные сундуки с серебром.

В деревнях поменьше уже приходилось доставать серебро, которого я взял с собой не так уж и много. Здесь, в отличие от крупных поселений, вексель даже с моей подписью был обычной бумажкой.

Правда, среди селян были и продвинутые. Те же ветераны, которые после ранений или по возрасту уже доживали свой век на гражданке, брали мои векселя без проблем. Я там в качестве поощрения за смелость прописывал в них более крупные суммы за фураж или продовольствие.

Остальные селяне, бравшие только серебро, лишь посмеивались над бесполезными «бумажками». Ничего. Когда пойдут сплошным потоком караваны купцов и начнут без проблем обменивать или брать в качестве оплаты мои векселя за свои товары, те, кто смеялся, будут еще локти кусать. Ведь по «бесполезным бумажкам» доверившиеся мне получат почти вдвое больше серебра или купеческих товаров.

Следом за нашей почти тысячей конных с приличным отставанием шло двухтысячное пешее войско во главе с Гастоном Лафором, которого в тот день на совете я повысил до тысячника.

Судя по бумагам, выданным мне в королевской канцелярии, такие назначения были вполне в моей компетенции. Вплоть до вручения генеральской фибулы. А вот маршальские жезлы уже раздавал только король.

Я мазнул взглядом по фигуре барона Риса. На его плече красовалась небольшая генеральская фибула из теневого металла с изображением моего герба. Еще по одной такой фибуле я вручил графу де Потье и барону де Бакри, которые повели основную часть нашего войска в Сапфировую цитадель. Туда же отправилась и Хельга. Ее задачей было оценить местный госпиталь и по необходимости реорганизовать его.

Всех страйкеров из бывших Диких я оставил в Форте де Грис. Они – последний рубеж, если враг все-таки прорвется дальше в мою марку.

Урсула Хуг вместе с магами, прибывшими со мной в марку, отправилась обратно в Крысобой. Перед ее отъездом мы успели даже провести первое собрание нашей гильдии. Где я, как верховный магистр, посвятил саму Урсулу, а также Сигурда, Курта фон Харта, Георга фон Линца в магистры нашей гильдии. Там же я наградил всех страйкеров из моих ближников серебряными крыльями Стрикса. Я, как маркграф, имел на это полное право. Меня самого награждал маркиз де Крепон, бургомистр Тулона.

Помню, в тот день боевые маги, которых Самира Клеман сагитировала последовать за мной, наблюдали за награждением с неприкрытой завистью во взглядах. Ребята явно прониклись. Это вам не штаны протирать в столичных гильдиях. Тут, рядом с Тенью, жизнь, так сказать, бьет ключом. Карьерный рост налицо. Правда, попытка возвышения сопряжена с серьезными рисками для жизни. Какая-нибудь теневая тварь легко может откусить башку, но они сами сделали свой выбор.

От размышлений отвлекла неприятная вибрация в районе магического источника. Я слегка поморщился. Вултарн снова дает о себе знать.

Этот поганец сменил тактику. Видений больше не было. Он, словно почуяв что-то неладное в моем поведении, перестал мучать меня в снах. Мучения начались наяву. Видимо, каким-то образом поднакопив энергии, Вултарн начал исправлять те слабые места в своем плетении-коконе.

Этот процесс сопровождался болезненной вибрацией стенок моего мано-ядра, которая в свою очередь влияла на всю энергосистему, дестабилизируя ее жизнедеятельность. Как итог – за сохранение баланса я платил повышенным расходом энергии, а за попытки помешать восстановлению печати Вултарн наказывал меня болью. Но я не сдавался и хладнокровно наблюдал за действиями врага, терпеливо выжидая, когда он совершит ошибку…

Краем уха я уловил скрип множества колес, раздраженный мат, лошадиное ржание.

Барон Рис слегка пошевелился. Он быстро отсигналил пальцами сидевшим дальше по линии бойцам. Все происходило беззвучно, но я буквально кожей ощутил волну напряжения, пробежавшую вдоль тракта. Здесь, на нашей стороне, и там, напротив, в темной лесной чаще сотни гленнов готовили свои луки, одними губами читали свои наговоры. Боевая магия истинных ощущалась повсюду.

Мое сердце непроизвольно забилось быстрее. Ноздри, хищно затрепетав, втянули морозный лесной воздух. Ветерок принес запахи железа, человеческого и звериного пота, перепрелого сена, навоза и крови.

Из-за поворота показались первые всадники в красных плащах. На шлемах – багряные гербы ордена. Они ехали медленно, без опаски, весело переговариваясь о чем-то на своем мелодичном языке.

В первых двоих я без труда опознал страйкеров. Вайра была права – медиус и эксперт. Молодые, полные сил и, судя по всему, весьма довольные совершенными подвигами. Они, похоже, были полностью уверены в своей силе и неуязвимости. Даже разведку вперед не высылали. Эти земли они уже считали своими. Зря…

Я переглянулся с бароном Рисом и кивнул на ничего не подозревающих магов. Тот меня понял правильно. Этих двоих убираем первыми. Они, пусть и слабые маги, но, если дать им время на подготовку, у нас обязательно будут потери. Рис снова что-то отсигналил своим бойцам и, взяв стрелу, поднес ее бронебойный наконечник к своим губам. Не отрывая взгляда от врага, Илар Рис беззвучно заговорил со своим оружием.

Следом за группой всадников катились телеги, фургоны и повозки разных размеров и разного качества сборки. Лошади тянули тяжело. На телегах лежали мешки, ящики, коробки, узлы какого-то тряпья, сверху – связки сена.

Горожан, взятых в плен, я тоже увидел. Кто-то был подавлен и до сих пор переживал произошедшее, кто-то, бездумно таращась вперед, покорно плелся следом за телегами, но были и те, кто, мрачно поглядывая в сторону леса, управляли повозками. Эти явно не сдались.

Среди повозок был и фургон, из которого доносился многоголосый приглушенный женский плач. Я невольно сжал кулак. Не сложно догадаться, для чего везут этих женщин в Шеран.

Наблюдая за колонной, я машинально вел счет вражеских всадников. Эфирель была права – почти две сотни. Видимо, до штурма было больше. Вон две повозки с ранеными и убитыми. Защитники, значит, успели немного потрепать нападающих. На некоторых из раненых и убитых красные плащи.

С первого взгляда было понятно, что между багряным и наемным сбродом особой любви нет. Красные плащи вели себя с наемниками высокомерно и брезгливо. Те же в свою очередь хоть и повиновались, но исподтишка поглядывали на фанатиков с ненавистью и злостью.

Когда вся колонна полностью вошла в наш «коридор», я негромко прошептал:

– Приготовились.

Эфирель по цепочке передали мой приказ бойцам, которые отвечали за блокировку тракта спереди и сзади. Я краем уха услышал шорох. Это Игния, соединив ладони, приготовилась к атаке. Еще полтора десятка ее сестер рассредоточились вдоль нашего «коридора». Приказа сразу вступать в бой у них не было. Огненные фейри будут атаковать, только когда я посчитаю нужным.

– Начали! – приказал я, и мой приказ полетел по рядам эфирель.

Впереди громко охнула огромная сосна, на мгновение замерла и грузно повалилась, загребая воздух широкими лапами. Глухой гул ветвей перерос в свистящий вихрь, который сорвал с них плотные пласты снега, превратив их в слепящую белую взвесь.

В момент удара земля вздрогнула от короткого тяжелого «уха», и всё место падения скрылось в густом ледяном искрящемся на солнце облаке, из которого еще несколько секунд доносился сухой треск ломающихся сучьев и шорох оседающей снежной пыли. Примерно такая же картина наблюдалась и в хвосте колонны.

Грохот падающих лесных гигантов и плотный гул снежного обвала поглотили все остальные звуки, надежно спрятав в своем эхе сухой, костяной треск сотен спускаемых с тетивы стрел.

Пока ледяное облако медленно оседало в наступившей тишине, за шумом ломающихся сучьев никто не различил этот множественный короткий щелчок, и лишь мгновение спустя воздух, еще не очистившийся от снежной пыли, наполнился нарастающим свистом сотен стрел, уже сорвавшихся в свой смертоносный полет.