Текст книги "Натиск (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Первое, что я почувствовал, был запах хвои и мокрой земли, а к нему примешивался слабый, но безошибочно узнаваемый привкус выхлопных газов, которого ни в одном уголке Мэйнленда быть не могло.

Я открыл глаза и некоторое время лежал не двигаясь, пытаясь понять, где нахожусь. Надо мной раскинулось ночное небо с россыпью звезд, соединявшихся в знакомые созвездия.

Я тяжело вздохнул. С момента моей смерти и переноса в другой мир прошло всего лишь несколько лет, но было такое чувство, что я не видел это небо уже целую вечность.

Под спиной было что-то твердое и ровное. Я медленно повернул голову и увидел под собой асфальт, потрескавшуюся двухполосную дорогу с раскрошенной обочиной. Вдоль нее тянулись невысокие сосны, а за ними в нескольких сотнях метров горели электрические фонари.

Я сел и некоторое время просто смотрел.

Вдалеке, у подножия поросших лесом гор светился множеством разноцветных огней маленький городок. Честно говоря, отвык я от этой яркости. В мире, где я сейчас живу, ночные города хоть и светятся, но очень тускло. Да и то лишь первые часы после заката. Потом все накрывает тьма. Народ экономит свечи и масло.

А ближе, на обширной площадке между дорогой и перелеском темнели силуэты грузовиков с длинными прицепами, рядами стояли разноцветные вагончики и дома на колесах.

Кое-где между ними были натянуты тенты и гирлянды лампочек. Рядом с ближайшим прицепом громоздились секции разобранных аттракционов и свернутые полотнища шатров.

Я помнил это место. Знал каждый вагончик, каждый грузовик, каждую царапину и вмятину на их стальных боках. Это была временная стоянка нашего передвижного цирка.

Воспоминания нахлынули разом, как волна, которую слишком долго сдерживала плотина. Я вспомнил запах жареных каштанов из фургона старого Тома, голос Вадомы, отчитывающей меня за очередную проделку, и рычание Раджы, старого тигра, которого все боялись, кроме немого Ронни, нашего мастера на все руки, который выхаживал зверя после того, как директор купил того у одной чокнутой богатенькой семейки.

Тошно вспомнить, до чего довели эти уроды бедное животное. Но, попав к нам, Раджа довольно быстро оклемался. Только вот к людям относился враждебно. К себе подпускал только немого Ронни. Ну, еще меня и Вадому мог терпеть.

Я медленно поднялся на ноги и огляделся. Лагерь спал. В ночной тишине были слышны лишь стрекотания сверчков да далекий шум автострады.

И тогда я вспомнил, какой именно период моей жизни мне показывает эта полубожественная скотина. Это была последняя ночь перед уходом Мамору Ямады. Она, как я с юношеским максимализмом тогда считал, разделила мою жизнь на «до» и «после». На утро я узнал, что потерял лучшего друга и наставника, которого потом пробовал несколько раз искать. Но, увы, он словно в воду канул.

Что ж, урод, посмотрим, что ты приготовил мне на этот раз…

Я двинулся в сторону лагеря, стараясь ступать бесшумно, хотя в этом не было необходимости. Меня здесь никто не увидит и не услышит. Сейчас я зритель, а не участник. По крайней мере, пока…

Я обогнул фургон старого Тома и замер между двумя прицепами, откуда открывался хороший вид на наш вагончик. Тот самый, в котором мы жили с Вадомой.

Окна были темными. Дверь закрыта. Я, юный Джек, после тяжелого рабочего дня в тот вечер отключился мгновенно и сейчас уже видел десятые сны.

Спустя мгновение мое внимание привлекло движение справа. Темный силуэт отделился от тени ближайшего грузовика и двинулся в сторону нашего вагончика. Тихо, уверенно, как человек, который точно знает, куда идет и зачем. Я узнал его мгновенно, по одной только манере двигаться, этой мягкой, кошачьей поступи, которой он учил меня с семи лет.

Мамору Ямада.

Мой учитель был одет в черный спортивный костюм. Лицо сосредоточенное и жесткое. Таким я его видел только на тренировках, когда он переставал быть добрым наставником и превращался в воина.

Но зачем он крадется к нашему вагончику среди ночи словно вор?

Ямада поднялся на первую ступеньку, и его рука потянулась к дверной ручке. В этот момент из тени под навесом соседнего фургона раздался голос, от которого у меня сжалось все внутри.

– Не спится?

Ямада замер. Его рука медленно соскользнула с ручки и опустилась вдоль тела. Он не обернулся. Просто стоял, чуть наклонив голову, как будто к чему-то прислушивался.

Из темноты вышла Вадома. Не спеша, сложив руки на груди. В своем старом цветастом платке и длинной юбке она выглядела так, будто просто вышла подышать ночным воздухом. Но ее глаза говорили об обратном.

– Не мешай, ведьма, – произнес Ямада, не поворачивая головы. В его голосе звучала неприкрытая угроза.

Грубость наставника по отношению к моей приемной матери меня здорово удивила. Эти двое всегда хорошо ладили между собой. Друзьями не были, но чтобы вот так открыто проявлять агрессию…

– Мой сын останется со мной, – полностью игнорируя угрозу моего наставника, спокойно произнесла Вадома.

Однако ее спокойствие могло обмануть кого угодно, но только не меня. Высшая ведьма была готова к бою.

Ямада, наконец, повернулся к ней. Его правая рука скользнула за пояс и извлекла короткий клинок. Тот самый, который я потом хранил всю свою жизнь.

Вадома даже не шелохнулась. Ее взгляд пробежался по клинку и вернулся к лицу Ямады.

– Я так понимаю, мой одаренный сын – это цена твоего возвращения в клан? Ты решил лечь на спинку перед Гокутава и поджать лапки? Недолго же ты поиграл в гордого и независимого героя.

Я вздрогнул. Гокутава… А ведь я, спустя много лет после исчезновения Ямады, был на островах и посещал главу этого клана.

Правда, тот сперва проигнорировал мой официальный запрос на аудиенцию. Хех… Поэтому пришлось ночью навестить особняк старика без приглашения. Увы, но он ничего не знал о моем наставнике. Он и его люди все это время думали, что Ямада сгинул на материке много лет назад. Выходит, правильно думали…

Что-то дрогнуло в лице моего учителя. Он стиснул зубы и глухо ответил:

– Мои дети выросли без отца.

Я невольно подался вперед. У Ямады были дети? Он никогда не рассказывал мне о них. Ни разу за все годы.

– Еще шаг – и они никогда его больше не увидят, – спокойно произнесла Вадома.

Ямада не послушал. Он рванул вперед в стремительном выпаде, отточенном тысячами повторений. Я знал этот прием. Он сам мне его показывал.

Но клинок, вполне ожидаемо, так и не поразил свою цель. Ямада был мастером меча, но для победы над высшей ведьмой, которая, словно паучиха, уже оплела рунами все пространство вокруг своего жилища, этого было слишком мало.

Ямада застыл на полушаге, с вытянутой рукой и оскаленными зубами. Все его тело окаменело, словно кто-то мгновенно парализовал все его мышцы. Только глаза продолжали бешено вращаться в глазницах.

Вадома медленно, не торопясь подошла к нему. Ее губы шевельнулись, беззвучно произнося слова наговора, который я знал наизусть. Потом она дотронулась двумя пальцами до его виска. Голос ее стал другим, тяжелым и давящим:

– Они знают о моем сыне?

Ямада молчал. Жилы на его шее вздулись, по вискам катился пот.

– Они знают о моем сыне, или это твоя импровизация? – повторила Вадома, и я увидел, как ее пальцы чуть надавили на висок учителя.

Из глаз Ямады потекли бурые слезы. Он захрипел и выдавил из себя:

– Нет… Не знают…

– Хорошо, – произнесла Вадома тем ровным, почти будничным тоном, который я так хорошо помнил. Тоном, которым она обычно говорила «ужин готов» или «пора спать».

Она разжала пальцы Ямады и забрала клинок вместе с ножнами. Повертела в руках, оценивая, и произнесла:

– Это будет твоим прощальным подарком мальчику. Я не скажу ему о твоем позоре и предательстве. В его памяти ты навсегда останешься благородным человеком, который ушел, чтобы отвести угрозу от нас.

Парализованный ведьмачьей волшбой Ямада продолжал скалиться. В его кровавых глазах я не видел ни капли сожаления.

Она помолчала и добавила тише:

– А ведь он видел в тебе отца. И в будущем мог бы помочь тебе вернуть семью. Но ты предпочел пойти иным путем.

Вадома отняла пальцы от виска Ямады, и его мертвое тело мешком осело на землю. Она посмотрела на него сверху вниз и молча кивнула в сторону темноты.

Из-за фургона бесшумно вышел немой Ронни. Я узнал его сразу, огромного, нескладного, с вечно растерянным выражением на добром лице. Наш механик, грузчик, кормилец зверей, мастер на все руки, которого все считали безобидным простаком.

Ронни подошел к телу Ямады, легко поднял его одной рукой, перекинул через плечо, как мешок с мукой, и молча двинулся в сторону леса.

Вадома проводила его взглядом, потом огляделась по сторонам и прислушалась. Убедившись, что все тихо, она повернулась в мою сторону и на мгновение замерла.

Ее взгляд скользнул по тому месту, где я стоял. Я почувствовал, как что-то кольнуло меня в груди. Она смотрела точно на меня, словно чуяла, что здесь кто-то есть. Секунда, другая… Потом Вадома произнесла тихий наговор и провела ладонью по воздуху, зачерпывая ману извне, жестом, которого я у нее раньше не видел.

Ночь вокруг лагеря мгновенно посветлела. Звезды проступили ярче, луна залила площадку серебристым светом. Морок. А вот это что-то новенькое… Вадома заранее наложила на стоянку морок, затемнив тени для своей засады, а теперь сняла его. Я запомнил каждое слово и каждое движение ее руки. Вот же тихушница… Или это была подсказка?

Вадома в последний раз окинула взглядом спящий лагерь и ушла вслед за Ронни, растворившись в лунной тени между вагончиками. Мне стоило труда сдержать бесполезный порыв и не окрикнуть ее.

Я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри, там, где у меня когда-то было сердце Джека, медленно разрастается что-то тяжелое и горячее.

За спиной раздался негромкий смех. Ленивый, самодовольный, с хрипотцой, которая мне была уже хорошо знакома.

Я не стал оборачиваться. Пусть подойдет сам.

– Ну что, лисенок, – произнес Вултарн, и я услышал, как он остановился в нескольких шагах за моей спиной. – Понравилось представление? Признаться, я впечатлен. Твоя приемная мамаша, несмотря на дефицит магической энергии в вашем мире, неплохо справилась.

Я ничего не ответил. Пусть думает, что у него наконец получилось потянуть за правильную ниточку. Не скрою, увиденное меня потрясло. Тайна, которая долгие годы тяготила мое сердце, теперь раскрыта. И оказалось – она с душком.

– Как там она тебе рассказывала? – насмешливо продолжал Вултарн. – Враги нашли его на континенте, и благородный учитель ушел, чтобы не подставлять своих? Красивая сказка. А на деле этот трус пришел среди ночи забрать тебя как товар. Чтоб потом продать собственного ученика ради пропуска домой. А ведьма, которой ты доверял больше всех на свете, убила его, спрятала труп и соврала тебе. И ты прожил с этой ложью всю свою жизнь.

Он помолчал, явно наслаждаясь моментом, и добавил:

– Знаешь, что самое забавное? Ты до самой смерти хранил его меч. Ха-ха… Как какую-то святыню.

По сути, он прав. Ямада оказался предателем. Человек, к которому я действительно относился, как к отцу, решил купить себе прощение моей жизнью. Самое грустное в этой истории не то, что он сделал, хотя и это тоже, но то, что Ямада долго не думал, предавать или нет. О моем даре он узнал относительно недавно.

Я ему сам о нем поведал по секрету от Вадомы. Хех… Каким же наивным я все-таки был тогда. Земля ведьмы полностью под ее контролем.

Ямада же тогда не особо удивился. Сказал, мол, догадывался, что со мной что-то не так. Уж больно легко я схватывал его науку. В общем, решение притащить обладателя магического дара главе своего клана Ямада принял быстро.

Понимаю ли я его? Несомненно. Пока Ямада был в изгнании, его жена и дети наверняка хлебнули горя. Неудивительно, что он решил воспользоваться такой возможностью.

До того, как отправиться на родной остров учителя, я подробно изучил все, что касалось тамошних кланов. Так вот – Гокутава был всегда середнячком. Если бы у Ямады выгорела его задумка, и его клан получил бы одаренного в свои ряды, тогда Гокутава значительно усилились бы.

Так что мотивы учителя мне понятны. Но моего отношения к его поступку это не меняет.

А Вадома, которая убила его не моргнув глазом и которая соврала мне, превратив оружие предательства в символ благородства, уже в который раз восхитила меня своей любовью и преданностью.

Так что вместо боли и ярости, на которые так рассчитывал мой мучитель, я чувствовал нечто совершенно иное.

Вадома меня защитила. Не колеблясь, не торгуясь, не оглядываясь на последствия. Защитила так, как может защитить только мать. И она не просто убила угрозу, она сохранила мне учителя. Пусть в виде легенды, пусть в виде красивой лжи, но сохранила. Потому что знала: мальчику нужен был герой, а не еще одно предательство.

А потом, через много лет, уже умерев и переродившись в другом мире, она призвала меня через свою метку. Преступив какой-то неведомый Закон, нашла способ дотянуться до сына сквозь миры и время. Я помню каждое ее слово…

Берегись! На тебя началась охота! Я не знаю, кто Он, но ты должен вспомнить все, чему я тебя когда-то учила!

Все это время я думал, что она предупреждала о темных. О Хладе, о повелителе темников, о тварях из Бездны. Но сейчас, стоя на этой площадке и слыша за спиной самодовольный смех полубога, я вдруг понял. С такой ясностью, от которой по коже побежали мурашки.

Она предупреждала не о темных. Она предупреждала о нем. О Вултарне. Каким-то образом она почуяла его через границы миров задолго до того, как он наложил свою лапу на мой источник. И сказала мне прямым текстом, что делать: вспомни все, чему я тебя учила.

Кто ты такая на самом деле, Вадома?

Этот вопрос я задам ей при встрече. Есть у меня предчувствие, что мы с ней еще увидимся. Не в этом, так в других мирах… А сейчас у меня есть дела поважнее.

Я, наконец, повернулся к Вултарну. Полубог стоял посреди площадки в своем привычном человеческом обличье, русоволосый, поджарый, с хищной ухмылкой на красивом лице. Темно-янтарные глаза смотрели на меня с предвкушением.

– Ну, – протянул он, – тебе еще не надоело? Ты ведь уже понимаешь, что тебе не победить. Все твои жалкие попытки противостоять мне – это лишь бессмысленная отсрочка неизбежного. Уходи сейчас. Начни новую жизнь в новом мире.

В ответ я поднял руку и провел ладонью по воздуху, повторяя жест Вадомы, зачерпывая ману извне. И, о боги, у меня это получилось! Слова наговора, который я только что запомнил, слетели с моих губ так легко, будто я произносил их тысячу раз.

Ведьмачья волшба отозвалась мгновенно, и я ощутил, как чужая мана послушно потекла ко мне, наполняя энергетическое тело силой, которую Вултарн не мог заблокировать.

Ночь вокруг нас дрогнула. Звезды поплыли, размазываясь по небу. Грузовики и вагончики задрожали, теряя очертания, и начали растворяться, словно нарисованные на мокром стекле. Асфальт под ногами пошел трещинами, сквозь которые проступил серый камень. Воздух стал плотнее и холоднее.

Морок Вултарна осыпался, как штукатурка со старой стены.

Вместо стоянки цирка вокруг нас расстилалось горное плато, усеянное валунами и скудной серой растительностью. Над головой раскинулось небо Изнанки, но не то, привычное, которое я видел на среднем плане. Это небо было выше и прозрачнее, с холодным серебристым отливом, словно изнутри его подсвечивал невидимый источник бледного света. Ни солнца, ни звезд – только эта ровная, рассеянная, тревожная ясность.

Верхний план – временная обитель наказанных демиургом богов.

Несмотря на короткое замешательство, Вултарн атаковал первым.

Его тело размазалось в воздухе, и в следующее мгновение я уже летел спиной вперед, получив удар такой силы, что мое энергетическое тело едва не рассеялось, словно пыль. Меня впечатало в валун, который разлетелся на осколки, и я, кувыркнувшись, покатился по серому камню.

Полубог не дал мне подняться. Второй удар пришелся сверху, вбивая меня в каменистую почву. Боль была другой, не физической, но от этого не менее реальной. Она прокатилась по всему энергетическому телу, выворачивая и скручивая энергоканалы.

Я откатился в сторону в последний момент, и третий удар Вултарна раскрошил камень там, где мгновение назад была моя голова.

– Слабовато для того, кто собирался меня удивить, – бросил он с рычащими нотками в голосе, выпрямляясь.

Я поднялся на одно колено и в следующий миг прошептал наговор, который Вадома вдалбливала мне с трехлетнего возраста. Один из самых первых и самых простых. Жабья желчь. В прежнем мире он лишь слегка обжигал кожу противника. Здесь, на верхнем плане Изнанки, где сама ткань реальности была пропитана маной, наговор сработал совершенно иначе.

Воздух перед Вултарном вспыхнул ядовито-зеленым и ударил его в грудь раскаленной волной. Полубога отбросило назад на несколько шагов. На его лице мелькнуло изумление, а на груди, там, где волна лизнула кожу, остался дымящийся след.

– Больно? – поинтересовался я, поднимаясь на ноги.

Вултарн стер ладонью дымящуюся отметину и посмотрел на свои пальцы. Потом на меня. Темно-янтарные глаза потемнели.

Он, рыкнув, рванул ко мне, но на этот раз я был готов. Второй наговор, «Ведьмин корень», заставил каменистую почву под его ногами вздыбиться, опутав щиколотки полубога призрачными серыми побегами. Вултарн споткнулся на полушаге и яростно рванул ноги, разрывая путы. Это заняло у него всего мгновение, но мгновения мне хватило.

Я ударил третьим наговором, «Вороньей Тенью», который Вадома использовала крайне редко и только в самых серьезных ситуациях. Пространство вокруг головы Вултарна на долю секунды потемнело, лишив его ориентации, и я воспользовался этим, чтобы разорвать дистанцию.

Мне нужно было время. С каждым наговором мана, которую мне приходилось зачерпывать извне с невероятными усилиями, становилась все более непокорной. Я подозревал, что все эти манипуляции для меня не пройдут даром. Обязательно будет откат. Но об этом я сейчас старался не думать.

Вултарн же бил быстро и сокрушительно. Даже будучи не в полной силе, он превосходил меня многократно. Я мог огрызаться, мог жалить, мог замедлять его, но убить полубога ведьмачьими наговорами было невозможно. Рано или поздно он меня додавит. Прямо сейчас решается, останусь ли я в этом мире, или моя последняя жизнь прервется.

Если только…

Я зачерпнул небольшой сгусток силы и сосредоточился. А затем потянулся к фигурке, которую мое физическое тело сжимало в левой руке где-то далеко внизу, в шатре посреди походного лагеря. Связь была тонкой, почти неощутимой, как паутинка, натянутая между двумя мирами. Но она была! Не зря я все эти месяцы не расставался с фигуркой. Постоянно пытаясь наладить контакт с моим союзником из изнанки.

Я послал по этой нити зов. Чистый, неоформленный импульс, в котором было все: и просьба, и ярость, и отчаяние, и надежда.

Вултарн явно почувствовал что-то неладное. Он сперва замер, прислушиваясь, и его глаза сузились. А потом он рванул в мою сторону.

Заметив его движение, я ударил Жабьей Желчью снова, вложив все что мог, заставив полубога закрыться, отвлечь внимание. Зеленое пламя растеклось по радужной защите, которую он выставил перед собой.

Вултарн процедил что-то на языке, которого я не знал, и отшвырнул наговор в сторону. Земля, куда упали остатки ведьмачьего огня, зашипела и почернела. Я был слаб без своей золотой маны, но и полубогу приходилось тратить жизненную энергию.

И в этот момент ткань верхнего плана лопнула.

Не сверху и не снизу, а откуда-то изнутри самого пространства, словно невидимая стена треснула по шву. В разрыве полыхнуло золотом, таким ярким и чистым, что серебристое небо на мгновение окрасилось в цвет расплавленного солнца.

Из разрыва вырвался призрачный лис.

Гигантский, огненно-золотой, с глазами, горящими, как два кусочка солнца. Его призрачное тело было соткано из чистой золотой маны, и от него разило силой Изнанки так, что воздух вокруг загустел и завибрировал. Лис приземлился на камни в нескольких шагах от меня, и плато содрогнулось под его лапами.

Вултарн отступил на шаг. Впервые за все наши встречи я увидел на его лице не злость, не раздражение, а нечто совершенно другое. Он узнал лиса. И, судя по всему, не ожидал увидеть его здесь.

– Ты⁈ – выдохнул полубог, и в его горле заклокотало низкое рычание, а темно-янтарные глаза вспыхнули нехорошим огнем.

Лис не удостоил его ответом. Он повернул ко мне свою огромную голову, и в его пылающих глазах я прочел что-то, отдаленно напоминающее насмешку. Мол, долго же ты собирался.

В следующее мгновение мы атаковали вместе.

Лис молниеносным рывком обрушился на Вултарна слева. Защита полубога вспыхнула радужным светом, отражая золотой натиск, но в этот же момент я зашел справа и атаковал его незащищенный бок наговором, который Вадома называла «Гнилью трясины».

Энергетическое тело полубога, словно саван, обволокла ядовито-бурая магическая дымка, и Вултарн впервые за все время нашего знакомства закричал от боли.

Он контратаковал яростно, наотмашь, и меня снова отбросило. Но пока я летел, лис уже был рядом с Вултарном, вцепившись призрачными клыками в его плечо. Полубог развернулся и ударил лиса каким-то мощным заклинанием, вложив в удар столько силы, что воздух затрещал. Моего союзника отшвырнуло в сторону, но он тут же вскочил и, слегка пошатываясь, снова бросился в атаку.

Мы рвали врага с двух сторон. Каждый раз, когда Вултарн поворачивался к лису, я атаковал ведьмачьей волшбой. Каждый раз, когда он пытался достать меня, лис впивался ему в спину или пытался вцепиться в шею.

Полубог слабел. Не быстро, он все-таки оставался высшей сущностью, но было видно, что его аура, состоящая из праны, постепенно светлеет, теряя прежний насыщенный цвет.

Его удары теряли точность, защита мерцала и проседала. Он огрызался, рычал, его человеческий облик начал расплываться, обнажая что-то звериное и древнее под красивой оболочкой.

– Ты не понимаешь, что делаешь! – прорычал Вултарн, отбивая очередную атаку лиса. Его голос ломался, человеческие слова мешались с утробным звериным рыком. – Без меня они тебя сожрут! Я – единственный, кто стоит между тобой и…

Я не дал ему договорить. «Гниль трясины» снова накрыла его, и полубог захлебнулся собственными словами. Лис довершил дело. Ему, наконец, удалось запрыгнуть на спину полубога, и его мощные челюсти сомкнулись на шее врага. Плато под ногами Вултарна треснуло и просело.

Полубог рухнул на колени и одновременно сбросил с себя массивное тело призрачного лиса. Его человеческая оболочка трещала и расслаивалась, обнажая истинный облик. Лицо вытянулось, превращаясь в узкую хищную морду с оскаленными клыками. Уши заострились и встали торчком. Тело раздалось, покрываясь рыжевато-бурой шерстью, но осталось прямоходящим, и когтистые лапы все еще были похожи на руки. Полулис-получеловек, древний оборотень, прародитель целого народа. В янтарных звериных глазах теперь горела не насмешка, а бессильная ярость.

– Это не конец, – прохрипел он сквозь оскаленные клыки, и его голос звучал уже, как рычание зверя, в котором с трудом угадывались человеческие слова. – Ты сам скоро поймешь…

Его тело вспыхнуло тусклым радужным светом и начало растворяться, будто невидимая сила утягивала его глубже в иное измерение. Последним, что я увидел, были его глаза, янтарные, полные злобы и чего-то еще, в чем я с удивлением распознал нечто похожее на разочарование.

Короткий миг – и он исчез…

Плато опустело. Только серебристое небо, серые камни, и мы двое. Я и мой спаситель.

Я тяжело опустился на колени и уперся ладонями в теплый камень. Все тело трясло от перенапряжения. Лис приблизился ко мне и опустил свою огромную голову. Его пылающие глаза разглядывали меня с интересом. Словно он видел меня впервые.

А потом я почувствовал, как кокон на моем источнике начал разрушаться. Тонкие трещины побежали по его поверхности, множась и расползаясь, пока вся конструкция не осыпалась, как сухая глина.

Золото хлынуло обратно. Его было много. Очень много. Намного больше, чем раньше. Мой источник, освобожденный от чужой хватки, взорвался потоком золотой маны, которая обрушилась на мое энергетическое тело, как горная река, прорвавшая плотину. Каналы расширились, узлы вспыхнули, и каждая клеточка моего существа наполнилась теплом и силой, которых я был лишен слишком долго.

Лис запрокинул голову, и из его пасти вырвался звук, от которого завибрировало само пространство, а его золотое тело вспыхнуло еще ярче, резонируя с моей маной. На мгновение мы оба горели одним светом, и серебристое небо верхнего плана окрасилось в золото.

А потом пришла боль…