Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Теперь золото. Три тяжелых мешочка и несколько монетных слитков. Я пододвинул их поближе. Сначала увесистый тяжелый здоровяк с двуглавым орлом и клеймом монетного двора. На его торце видна надпись: «две тысячи» и ниже мелкими буквами «рублей». Что ж, это улов. Я осторожно взвесил его в руке: почти четыре килограмма. Здоровый красавец. Я отложил его в сторону к своим деньгам и подхватил оставшиеся две пластины. На одной виден вес, клеймо монетного двора и номинал: «триста рублей». Вторая пластина оказалась покрупнее и была номиналом в пятьсот рублей золотом. Две восемьсот. «Неплохо», – прикинул я. Столько я получил за рейд в Меловодье в одиночку. А так артельщики получают по триста-четыреста рублей и считают такой выход очень удачным. А тут – просто вынес дом одной богатой твари, и столько всего. Невольно задумаешься о смене карьеры. Риски почти те же, вот только вором мне становиться все же не хотелось.

Так, ладно. Что там у нас дальше? Я подтянул к себе плотно набитые холщовые мешочки и, развязав тесемки, вывалил их содержимое на кровать. Начал считать. Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… золотые кругляши падали в общую кучу. Смахнув туда же оставшиеся пятерки, я завершил подсчет. Итого – четыре тысячи. Затем разделил кучку на две приблизительно равные половины. Эта – Вике, это – моя. Свою долю Вика по праву заслужила: ее риск выше, и доля будет больше. Ядро стоит от полутора до двух тысяч, в зависимости от плотности и силы, а также направленности. Главное – суметь его найти. Занятия на мехах у Вики только начинаются. Со следующего года у них будет не меньше трех занятий на полигоне в неделю, и к этому времени нужно успеть его купить. И так после занятий на нее страшно смотреть, а это у них еще первичная обкатка идет, проверка силы и знаний. Без «Огоньков» бы ее уже давно отчислили. Ну да ладно, это дело поправимое. Главное, что есть чем проблему решить.

Сложив монеты по мешочкам, я отодвинул их в сторону. Придвинул к себе футляры с украшениями. Первым открыл небольшую бархатную коробку, переданную в подарок генералу. «Посмотрим, тварь, чему ты у нас так радовалась, может, и мне сгодится». Открыв коробочку, я заглянул внутрь и несколько секунд разглядывал, любуясь находящимся внутри крупным бриллиантом. Размером с лесной орех, он сверкал при свете настенной лампы, переливаясь всеми своими гранями. Изящная золотая оправа, ледяной отблеск синевой. Красивая и, наверное, жутко дорогая вещь. Абсолютно бесполезная для меня. Тебя будут искать долго и упорно: слишком заметный, слишком дорогой. А значит – добро пожаловать в кучку условно бесполезных вещей, к заморским купюрам.

Новый бархатный футляр, только размером побольше, скрывал в себе сапфировый гарнитур: ожерелье, серьги и браслет. Красивая работа, хорошие камни, оправа из белого золота. Дорого, красиво – и так же бесполезно. Уверен, что эта цацка – семейная реликвия нашего генерала, лет двести хранившаяся в его семье. От дочери к матери, и так далее. Ну что ж, пора прервать эту славную традицию. Вот только что делать с вами – абсолютно не понятно. В таком виде продать это нельзя, а драгоценности, особенно краденые, вряд ли за меха примут в качестве оплаты.

Содержимое шкатулки я просмотрел мельком: запонки, кольца, браслеты. Ничего выдающегося. И года через три, если изменить форму, можно и пустить в ход. Но явно не сейчас и не здесь. Уверен, что все скупщики краденого, ювелирные магазины и ломбарды будут оповещены. Даже если попытаться вынуть камни из оправы, а металл превратить в лом – все равно это вызовет вопросы. Так что нет. Сейчас мое спасение – это тайна. Так что и вы, мои хорошие, уходите в сторону прочих условно полезных, но опасных ценностей.

Итак, что мы имеем по итогу? Восемь тысяч пятьсот ассигнациями, почти пять тысяч золотом (точная сумма будет ясна, когда я куплю Вике ядро для усиления дара). Кучка иностранных банкнот и краденых драгоценностей, а также огромные проблемы, если у меня это найдут. А то, что меня искать будут, я даже не сомневался.

Глава 7

– Кто это был? – генерал Куропаткин присел возле тяжело дышащего посланника великого князя, лежащего на больничной койке. По прозрачной капельнице капля за каплей в его тело тек раствор, содержащий живу, и только благодаря ей он был еще жив. Вся грудь была черной: кожа, мышцы буквально обуглились от удара. Но сейчас состояние Котлова волновало генерала меньше всего. Поэтому он и решился истратить блокиратор из личных запасов, чтобы на время привести одаренного в сознание. Дорогущие препараты на время блокировали боль и позволили привести в сознание раненого воина.

Прежде чем ответить на вопрос, Котлов обвел мутным взглядом комнату, затем посмотрел на генерала и тихо произнес:

– Не знаю. Но точно – одаренный.

– Это я знаю и без тебя! – фыркнул в ответ генерал. – Он мне ползабора своей молнией снес. Там три секции разлетелись, и искорежило их так, что ремонту не подлежат. Да и наплевать на них! Кто это был? Чей он? Тайная канцелярия? Великие семьи? Вольные? Откуда этот ублюдок взялся? Чего мне ждать? Это предупреждение? Шпионаж? Зачем он приходил и почему ты, сукин сын, его не взял? Ты же характерник, посвященный. Почему не смог?

– Не ожидал. – Слова давались с трудом, их приходилось буквально выталкивать из себя, удерживая сознание, грозящее скатиться назад в темноту. – Думал – вор. Хотел взять живым, чтобы допросить. Я его в кабинете учуял еще во время разговора с вами – за шторами прятался. Не ожидал, что он одаренный, и его оружие… – он замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. – Это что-то новое, неизвестное. Я такое раньше не видел. Похоже на скипетр с грозовым кристаллом на конце. Меня били искрой – только щекотку вызывало, не опасно. Но здесь… – он качнул головой. – Это было намного сильнее, словно натуральной молнией шарахнул. Что-то новое, неизвестное. Я такого раньше не видел.

– Неизвестное электрооружие, – генерал задумался, переваривая услышанное. – Тайная канцелярия? – предположил он, глядя на раненого.

– Нет, – тот качнул головой. – Не их стиль. Я знаю, как они работают, сам был среди них. Тут иное. У него была «тигриная лапа». И это очень специфическое оружие. На дело такое берут, если им умеют пользоваться. Если б это были вольные, они бы использовали нож или кастет, на крайний случай пистолет. Тайная канцелярия электрожезлы любит. Великие роды, – тут он качнул головой, – не знаю. Могли привлечь специалиста со стороны. Но тот во время схватки какой-то азиатский стиль боя применял. И хорошо: дважды сумел меня достать – по руке и боку.

Он замолчал, переводя дыхание, а затем спросил:

– А что пропало?

– Все! – хмуро бросил генерал. – Деньги, драгоценности жены. Я собирался прикупить небольшое палаццо, нужно было внести за него первый взнос. Собрал побольше денег, сняв часть средств из банка. Плюс Настасью, старшую дочь, собираются сватать, и я хотел продемонстрировать на ней часть приданого. Забрал из родовой сокровищницы сапфировый гарнитур – «Бабушкины слезы Посейдона» называется. Этот сукин сын вынес все. Как будто знал!

– Может, и знал, – буркнул характерник, задумавшись о своем. – Кроме ценностей, он что-то успел тронуть?

– Нет, – буркнул генерал. – Все бумаги на месте.

– Значит, приходил он не за ними, – сделал вывод Котлов, размышляя о своем. – Тайную канцелярию и великие семьи сразу отметаем. Им ваши безделушки без интереса, как и деньги.

– Девятнадцать тысяч! – взревел генерал. – Причем половина в золоте. А бабушкин гарнитур! За него еще при Екатерине платили двадцать тысяч серебром. Подарок Великого князя! Все вынесли, все, что нажил непосильным трудом!

– Найдем, – коротко бросил Котлов, посмотрев на генерала. – Дайте мне две недели, чтобы восстановиться, и я сам лично займусь этим делом. Найду ублюдка и выпотрошу его, вернув все, что он успел у вас взять.

Генерал с надеждой посмотрел на него и поправил одеяло:

– Поправляйтесь, – пожелал он. – Весь нужный уход и лекарства – вы все получите.

Котлов кивнул и прикрыл глаза, снова погружаясь в царство Морфея. Ему нужно поскорее восстановиться и прийти в себя. У него появилось очень важное и срочное дело.

* * *

– Держи, это тебе, – я протянул три пачки ассигнаций Давиду.

Тот замер и смотрел на них, словно не веря, что это происходит в реальности.

– Держи давай! – я почти сунул ему деньги в руки, а затем, повернувшись к столу, подхватил с него тяжелый мешочек с золотом. – Твое, – я протянул его Вике.

Та, взяв, недоуменно посмотрела на меня.

– Это все? Может, покажешь, что ты еще оттуда вынес?

– Ни к чему, – я подал плечами. – Свое ты получила, как и он, – я кивнул на Давида, присевшего на корточки. Он откинул голову назад, и из его глаз текли слезы. – Основной риск был на мне, как и план, его подготовка и осуществление. Так что вы получаете то, что я вам обещал. А все остальное – на мне, как и риски.

Вика фыркнула, заглянула в мешочек, затем удивленно сказала:

– Ого! – Видимо, впервые видела такое количество золота.

– И сколько здесь? – уточнила она.

– Две тысячи, – ответил я. – Хватит на покупку ядра нужной тебе направленности, и, скорее всего, даже останется. Все зависит от его уровня и силы. Но придется поискать.

– Сможешь помочь? – уточнила Вика, продолжая любоваться золотыми червонцами в мешочке.

– Думаю, да, – я кивнул. – У меня есть выходы на черный рынок. Подсказали, где искать надежных людей. Через пару дней займусь.

– Хорошо, – Вика довольно кивнула и протянула мне деньги назад. – Тогда пусть будут у тебя.

Давид, все это время молчавший, наконец встал и, подойдя ко мне, крепко обнял.

– Спасибо, брат! Теперь ты мне брат, а не та тварь, что раньше «Серго» звалась. Прошу, отправь эти деньги матери. Я дам ее имя и адрес. Сам я не могу, ты же знаешь.

– Все сделаю, – я хлопнул парня по плечу. – Теперь речь о другом. Мы все рискнули сегодня ночью. Нас будут искать. Единственный шанс и спасение – это тайна. Выдадим себя – считай, погибли. Вика, откуда ты взяла деньги на покупку ядра?

– Богатый любовник дал, – невозмутимо ответила та, выразительно посмотрев на меня.

Я гневно фыркнул, не найдя что сказать. Вика невозмутимо пожала плечами:

– Ну а что? Это самое убедительное, что можно придумать. Родители у меня, считай, нищие, богатой родни нет, и деньги мне взять буквально неоткуда. Ты – единственный мой вариант. Дворянин, одаренный, свой мех. Кто там будет знать, сколько у тебя денег в кубышке? Тем более сам весь из себя такой загадочный: деньги есть, а живешь в казарме, одет как князь, а мех древний, словно паровоз. Мог и для любовницы деньги найти.

– Ну, за неимением других вариантов – пойдет, – махнул я рукой.

– Твоя легенда? – уточнил я у Давида.

– Продал шахский перстень, подарок прадеду за отличия на службе, – отрапортовал Давид.

– Молодец, – кивнул я. – Только сильно в историю не вдавайся. «Продал – и все, деньги матери выслал». Понял?

Тот быстро кивнул головой.

– Что ж, в таком случае расходимся, – дал команду я, выпроводив своих гостей из комнаты. Несмотря на попытки Вики остаться, оставлять ее одну в комнате с деньгами мне совершенно не хотелось. Да и выспаться нужно: завтра предстоял очень насыщенный день.

* * *

Спустя два дня

Меня разбудил грохот в дверь. Полусонный я открыл. В комнату влетел капитан Горохов, тяжело дыша.

– Что, спишь? – спросил он, заметавшись по комнате. – А к тебе приехали!

– Кто? – осторожно спросил я, чувствуя, как сердце останавливается в груди от страха.

– Жандармы, – небрежно бросил капитан.

Кажется, все. Страх ледяной хваткой вцепился в меня. Мысли задергались в голове: нашли! Но как, да еще так быстро?

– Еще журналисты! Сам Широков, градоначальник Новосибирска. Через час будет торжественное построение части.

– А они зачем приехали? – почти прошептал я, чувствуя, как подкашиваются колени. Меня что, публично будут расстреливать или вешать?

– Ну как же? Так же положено, – развел руками Горохов, вытаращившись на меня. – Вручение наград всегда положено проводить торжественно. Кстати, а чего молчал, что ты у нас, оказывается, герой? Мог бы и рассказать, как в одиночку толпу бандитов при нападении на поезд положил.

Я, от безысходности думавший, как поскорее распрощаться с жизнью, чтобы не доводить дело до позора, услышав это, встрепенувшись, осторожно переспросил:

– Каких еще бандитов?

* * *

С трудом нацепив на себя костюм, поправив одежду (трясущиеся руки давали о себе знать – так нельзя с людьми, от мандража я буквально не находил себе места) и все же кое-как сумев себя одеть и привести в порядок, я вышел из своей комнаты. Дальше – на плац, где уже выстраивались в шеренги курсанты, недоуменно спрашивающие друг у друга, что происходит. Затем на территорию части заехало сразу несколько дорогих автомобилей, из которых вынырнула толпа людей, в том числе с фотокамерами. Наконец из штаба появился генерал Куропаткин в сопровождении нескольких офицеров. Задержался взглядом на мне и отвернулся, что-то бросив стоящему рядом с ним офицеру. Толпа приехавших тем временем вышла на плац. Несколько жандармских офицеров. Махнувший мне рукой Епифанов в железнодорожном мундире, стоявший возле высокого тучного брюнета и что-то с ним бурно обсуждавший.

– Городской голова, – подсказал мне Горохов, стоявший рядом со строем курсантов как старший курса.

Журналисты расставили камеры на треногах. Наконец подготовка завершилась. Офицеры и курсанты замерли в едином строю.

– Курсант Соболев!

– Я! – крикнул я во всю глотку.

– Выйти из строя!

– Есть! – Ноги отбивают по брусчатке шаги, сердце дергается в груди от волнения. Но я, словно механический солдат, марширую вперед, чтобы замереть перед своим начальством.

А в это время градоначальник, шумно вздохнув, громко заговорил:

– Господа курсанты! Вот вам живой пример истинного гражданина и будущего офицера. Три недели назад во время нападения на поезд Иван вступил в схватку с опаснейшей бандой, много лет терроризировавшей мирное население, нападавшей на поезда, грабившей банки. На их счету были сотни отнятых жизней, десятки опозоренных женщин. И наш герой – и я говорю это слово без стеснения – положил этим тварям конец. Он не побоялся вступить с ними в схватку, убил главаря и нескольких его подручных и сумел взорвать взрывчатку, с помощью которой те хотели подорвать бронированные вагоны с казенным золотом, вместе с самими бандитами. Он рисковал собой, чуть не ослеп. А теперь среди вас проходит обучение на пилота тяжелого шагохода. И я уверен, что его ждет великое будущее, и мы еще будем гордиться, что он учился у нас здесь.

Мэр замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. Курсанты с удивлением таращились на меня, словно увидели впервые. Капитан Горохов сиял так, как будто он лично помогал мне в том бою.

Мэр, отдышавшись, продолжил:

– Для меня огромная честь вручить эту высокую государственную награду нашему герою. Подойди сюда, ко мне, Вань.

Я строевым шагом подхожу к нему, и он, открыв бархатную коробочку, достал оттуда крест на красно-черной ленте с мечами.

– Это орден Святого Владимира четвертой степени. Вручается тебе за заслуги перед Отечеством, за твою храбрость в спасении людей и доблесть в бою. Мечи на нем являются символом того, что он получен за боевые заслуги, а не за мирные дела и гражданское служение. Носи с гордостью и честью. Ты это заслужил.

Вспышки камер. Затем ко мне подошел мужчина в жандармском мундире и протянул чек.

– За предводителя бандитов и его уничтожение была объявлена награда в размере трех тысяч рублей. И эту выплату я сейчас и произвожу. Держи, – он протянул мне гербовый листок с печатями и подписями. Снова вспышки камер.

Я не успел убрать вексель в карман, как мужчина в форме железнодорожника подошел ко мне и, прокашлявшись, начал:

– От имени Сибирской железной дороги я так же хочу вручить награду нашему герою. Эта банда давно терроризировала мирных граждан, нападала на составы, срывая перевозки. Немногие, надевая это, – он показал значок дружинника, вытащенный из коробки, – действительно готовы с оружием в руках защищать жизнь и здоровье пассажиров, помогая обеспечивать безопасность перевозок. Но ты его по праву заслужил своим поступком – не на словах, а на деле доказав свою храбрость. Побольше бы таких! И мы хотим вручить тебе этот подарок, – он протянул мне отлитый из чистого золота значок дружинника. А затем протянул листок бумаги, отливающийся золотым глянцем. – Это «Золотой билет». Он дает тебе пожизненную скидку в пятьдесят процентов на любые поездки на поездах. Достаточно предъявить его в кассе.

Снова вспышки камер. Шквал оваций от курсантов, стоящих в строю. Епифанов, счастливо улыбаясь, пожал мне руку. Потом последовали поздравления от офицеров. И даже Куропаткин был вынужден сквозь зубы выдавить «Поздравляю!» и пожать мне руку.

А я счастливо улыбнулся ему в ответ. Ну что, тварь, не ожидал? Теперь тебе будет сложнее загнать меня в железное мясо.

* * *

– Почему мне не сказали⁈ – Чернильница, запущенная генералом, с грохотом разлетелась об стену. – Кто принял решение награждать этого ублюдка орденом⁈ Откуда здесь мэр⁈ – Генерал был в ярости. Она буквально распирала его: ограбление дома, кража всего собранного с таким трудом. А тут еще и эта тварь, посмевшая огрызнуться на него. Та, что он уже, по сути, приговорил к смерти, награждается орденом!

– Даже у меня нет Святого Владимира! – Все его награды были получены за безупречное служение, но ни одна из них не была отмечена мечами. – А тут это!

– Но ваше превосходительство, – заскулил адъютант, благоразумно умолчав, что генерал ни разу и не участвовал в боях, – решение о награждении проходило не через наше ведомство. Его приняло жандармское начальство. Те два года эту банду ловили, на них трупов было – без счета. Четыре состава разграбили. И не наградить за такое они не могли. Плюс городской голова Широков потребовал, чтобы курсанту вручили что-то стоящее, а не медальку «За помощь в поддержке правопорядка». Скоро выборы в городскую думу, а на такое событие должны были собраться журналисты всех губернских газет. А городскому главе неуместно вручать какую-то жалкую медальку, тем более за такое. Широков вышел на губернатора, жандармское управление и дирекция железной дороги поддержали ходатайство. Ну тот и утвердил. Награждение. За рост преступности ему уже давно по шапке давали из Москвы, и тут отличный повод показать, что с ней все же борются.

– Понятно, – задумавшись, генерал буравил стену с расползавшимся чернильным пятном. – А со мной почему не согласовали? Я бы этой твари устроил бы… орден.

– На момент произошедшего он еще не был курсантом, – почти шепотом ответил адъютант, опасаясь новой вспышки начальнического гнева. – Да и я читал представление: он действительно его заслужил. Там настоящий бой был, куча раненых и убитых среди охраны и гражданских лиц, у бандитов были даже пулеметы и гранатомет. И если б Соболев не помог, поезд точно бы разграбили вместе с казенным золотом.

– Вон!!! – генерал в ярости запустил в помощника пресс-папье. – Здесь я решаю, кому жить, кому умирать, кого награждать, а кого плетьми охаживать! И для этого ублюдка ничего не поменялось! Вернуть и загнать этого гадёныша в штрафное мясо, откуда он у меня не вылезет никогда!

Адъютант, не дожидаясь, пока в него бросят чем-то еще, скрылся за дверью. А спустя несколько минут в дверь тихо постучались, и затем в проеме двери показалась кучерявая голова с бородой и вежливо уточнила:

– Господин генерал, вы хотели меня видеть?

Тот махнул рукой на кресло напротив стола, холодно буркнул:

– Присаживайтесь.

Старик в поношенном пальто и пенсне аккуратно присел, выжидательно посмотрел на него. Генерал, без всяких намеков поняв, чего от него ждут, негромко произнес свою просьбу:

– Мне нужны деньги.

Старик-еврей устало вздохнул, качнул головой:

– Они всем нужны. Даже мне. – Затем посмотрел на генерала, уточнил: – А почему ко мне, а не в банк?

– Это время, – ответил раздраженно генерал. – Пока еще кредит согласуют, а мне нужно быстро, много и сразу. Мне сказали, что вы можете помочь. Я не могу здесь долго находиться, – он неопределенно махнул рукой. – У меня дела.

– Ну, это понятно, – кивнул старик, поудобнее усаживаясь в кресле. – И много вам надо? – уточнил он.

– Пятнадцать тысяч, – ответил генерал и через секунду уточнил: – Золотом. Ассигнации продолжают дешеветь, спасая стагнирующую экономику, страдающую от нашествия тварей, лезущих из проломов. Государство, туша пожар войны, печатаньем новых денег все больше обесценивает бумажные ассигнации.

– Серьезная сумма, – качнул головой старик. – И мне под нее нужны серьезные гарантии.

– Мое слово, – предложил генерал.

– Увы, но нет, – качнул головой в ответ старый меняла. – Не под такую сумму. Да и вы, господин генерал, очень неохотно, а самое главное – неаккуратно платите по своим векселям. Может, под ваш дом? – предложил он. – Это хороший актив, под который я готов выдать деньги под скромный процент.

– Он и так заложен банку, – нехотя ответил генерал. – Жизнь за границей постоянно требовала средств, а из академии много не выжмешь.

– Поэтому вы и не хотите обратиться к ним за кредитом, – констатировал ростовщик. Сняв пенсне с глаз, он протер его платком. – В таком случае я не вижу повода для разговора. Больше активов у вас нет. Поручиться за вас в Новосибирске никто не захочет. Я не понимаю, зачем вы тратите мое время.

– А если так? – генерал выложил на стол лист гербовой бумаги.

Ростовщик внимательно его изучил, даже проверил на свет водяные знаки.

– Под это можно.

Этот актив – небольшое поместье в сто пятьдесят гектаров в Смоленской губернии – должно было стать частью приданого его дочери, а теперь станет обеспечением кредита.

Ну ничего, Котлов обещал ему найти тварь, прокравшуюся в его дом. То, что это обычный вор, а не кто-то более опасный, он был практически уверен. Понять бы только – его навели или он действовал на свой страх и риск. Ну ничего, Котлов скоро все узнает. Лучший ищейка князя его не подведет. А значит, деньги вместе с украшениями вернутся назад. Вот только почему ему сейчас так тяжело, словно он делает сейчас нечто очень неправильное?