Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

* * *

– Циркуляция силы похожа на приливы волн. И ваша задача – научиться ими управлять, делать выплеск дозировано, именно на том уровне, который необходим вам для выполнения задачи: не больше и не меньше. Потому что и избыток, и недостаток могут оказаться одинаково опасны.

Удар, и деревянный меч безобидно отлетает от манекена. Новый удар – и деревянный клинок уходит слишком глубоко, застревает в соломенной туше, давая возможность твари нанести ответный удар. Легкое касание, дозированный импульс – и деревянное лезвие оставляет широкий разрез, из которого в бою потом хлынет кровь, а казак ушел в двух шагах от противника, избегая возможной контратаки.

– Итак, начнем. Разбирайте тренировочные мечи и приступайте.

Техника ударов мне была знакома, просто получалась она у меня через раз. И все же я прямо чувствовал подъем от того, что занимаюсь чем-то знакомым. Журавль машет крылом, удар клювом – клинок пробивает грудину, и резкий взмах рукой вверх, вскрывающий грудную клетку и освобождающий клинок. Резкий переход в нижнюю плоскость, попытка подсечь ступни ног возможного врага и смещение влево, нанося круговой удар. В этот раз импульс прошел как надо, и клинок распахал соломенную тушу. Быстрое сближение, новый импульс силы и удар рукоятью клинка, доворот и полоснуть по спине, рассекая позвоночник. Хорошо!

После поглощения ядра шаровика техники почти перестали у меня срываться, скорее мне приходилось сдерживать приливы силы. Новая серия ударов – в отличие от тренера, манекен бить одно удовольствие: стоит, не уворачивается и не пытается ударить в ответ. Красота! Завершающая серия – «Мельница богов» своими лопастями буквально разрывает манекен, и солома, подброшенная вверх, еще долго летит вниз, подхваченная ветерком.

Я только сейчас заметил установившуюся в тренировочном зале тишину. Все собравшиеся вокруг ученики с удивлением и, как мне показалось, страхом смотрели на меня и разорванный на куски манекен.

– Вам до такой техники владения клинком и управлению силой еще далеко, – спокойно сказал учитель. – И даже к концу учебы вы вряд ли подобного достигнете. Так что насмотрелись – и хватит. Начинайте работать. А ты, – он показал на меня, – в кладовку за веником и совком. И чтоб все мне здесь прибрал, – он указал мне на ворох соломы, – а потом в зал для медитаций. Прогонку циркуляции силы начнешь, а то я на тебя никаких манекенов не напасусь.

* * *

– Я капитану Горохову понравилась, – доложила мне Вика в конце дня. Сегодня она выглядела получше. – Отстрелялась лучше всех: семь попаданий из десяти по подвижным мишеням, шесть попаданий во время собственного перемещения. Скорость смогла выдать на ускорение больше сорока километров. Что дальше, мой господин?

– Так ты согласна? – уточнил я, строга́я огурец – мне захотелось приготовить сегодня окрошку. К сожалению, Вике готовку поручить оказалось нельзя: глядя, какими кусками она нарезала предыдущий огурец, я отправил ее за стол уничтожать его остатки, а сам принялся готовить. В отличие от нее, у нас с отцом кухарок в доме не было, и чтобы не помереть с голоду, нам приходилось готовить самим.

– А что, у меня есть варианты? – хмыкнула Вика, догрызая огурец. – Или сдохнуть, или попытать счастье с тобой. Хотела еще попробовать любовницей барона Кисельбаха стать, но там такая очередь из желающих, – она безнадежно махнула рукой. – Хотя он в нашу сторону даже и не смотрит. Так что можешь записывать меня в число своих первых вассалов. Я готова. – Закончив есть, она внимательно посмотрела на меня. – У тебя есть план, как раздобыть денег?

– Есть, – закончив резать, я высыпал овощи в кастрюлю. – Только он не совсем законный.

После этих слов я глянул на Вику, но у той даже не дрогнул глаз, она лишь продолжала выжидательно смотреть на меня.

– Я собираюсь ограбить генерала Куропаткина, – продолжил я, выливая в кастрюлю кефир из бутылки, – и ты мне в этом можешь помочь. Если все получится, денег на покупку ядра для тебя мы у него точно найдем, а может, и мне на покупку меха. Других способов честно найти деньги я не придумал.

– У тебя есть план? – задумавшись, уточнила Вика, глядя на меня.

– Есть, – кивнул я и положил перед ней развернутую газету, где ткнул в одно из объявлений.

– «Благотворительный бал, проводимый для сбора средств на помощь Новосибирской академии пилотов», – прочитала Вика.

– Генерал эти балы устраивает каждый год, – пояснил я. – Правда, средств, полученных там, в академии никто не видел. Ну да это, впрочем, и не важно. Мы проникнем туда под видом гостей. Подходящий наряд у меня есть, тебе что-нибудь подберем…

Этот план родился у меня после чтения одного из романов, где вор проник в особняк под видом одного из гостей. Не надо перелезать через заборы, устранять сторожевых волков, взламывать замки и двери. Тебе сами откроют и проводят внутрь. Куча народу, где каждый едва ли хорошо знает других. Нужна лишь соответствующая подготовка.

– Ты же у нас благородную сможешь сыграть? – уточнил я у своей напарницы, протягивая ей тарелку и кусок хлеба.

– Я из дворянской семьи, – возмутилась та. – Окончила лицей и театральный кружок. Ходила, играла, между прочем, свою Офелию, даже в городской газете хвалили. Мне и не надо никого играть, достаточно быть собой.

– Осталось лишь добыть приглашение, наряд, – задумался я, – подобрать подходящие имена, грим и еще кое-что. Но ничего неосуществимого нет. – Я задумался. – Только нужно подготовиться.

– Давай тогда все запишем, – предложила Вика. – Так будет проще и нагляднее, и можно понять, что мы упускаем.

– Согласен, – кивнул я, доставая лист бумаги и ручку.

Глава 4

– Вот, держите, малый сценический набор, – гримерша областного театра протянула мне небольшой деревянный ящик. – Здесь и усы, и накладные бороды, и весь необходимый грим, включая пудру и румяна. Вашему студенческому театру на первое время хватит.

– Спасибо большое, мы очень благодарны и обязательно пришлем вам пригласительный на наше выступление, – улыбаясь, закивал я, протянув пожилой женщине купюру.

– Буду ждать, – поблагодарила та, прощаясь.

Ну, учитывая, где будет проходить наш первый дебют, ждать придется долго. Так, теперь платье. Рост и примерные размеры Вика мне свои уже сообщила, осталось лишь подобрать что-то подходящее. И я знал, где все это смогу подобрать за разумные деньги.

– О, молодой человек! – Перезвон колокольчика привлек внимание хозяина ломбарда, и тот радостно подошел ко мне. – Я рад вас видеть. У меня для вас отличные новости: пришла телеграмма от Соломона Марковича, вещи, что вы оставили ему, взяли за хорошие деньги. Так что я вам теперь должен выплатить четыреста сорок рубчиков, однако.

– Ого! – невольно вырвалось у меня. – Не ожидал, что выйдет так много! Действительно отличная новость. А то у меня в последнее время только одни расходы, без намеков на денежные поступления. Тогда и я в ответ обрадую вас. Мне нужно платье для девушки, для выхода в свет.

– Невероятно! Вы уже нашли для себя спутницу? – хозяин радостно всплеснул руками. – Поздравляю! Женщина – это всегда хорошо. Но так дорого… – он снова закачал головой, получив тычок локтем от своей жены. – Размеры есть? – уточнил он, и я кивнул головой и протянул бумажку с цифрами.

– Какая она у вас миниатюрная, однако, – хозяин качнул головой. – Что ж, попробуем что-то подобрать. А чего сама не пришла? – уточнил он.

– Я ей сюрприз хочу подготовить, вот у служанки размеры узнал.

– Понимаю, понимаю, – хозяин снова закивал головой и открыл один из шкафов. – Ну, смотрите.

Спустя полчаса у меня наконец было подходящее платье, в котором, по словам хозяйки, не стыдно идти на бал к самому Императору. Голубое атласное платье лежало на прилавке, миланские кружева, хороший крой, в меру скромное. Туфли, шляпка, перчатки. И, наконец, драгоценности – их, в отличие от остального, я брал в аренду на один вечер.

– Молодой человек, если хоть одна жемчужина пропадет, – хозяин протянул мне ожерелье (четырнадцать розовых жемчужин на тонкой нити), и в комплекте к ним шли серьги из белого золота с двумя крупными грушевидными жемчужинами, – вам все придется купить. Японский розовый морской жемчуг, – вздохнул он. – Сейчас такое уже не купить. Поставки жемчуга из этой страны прервались уже лет десять назад, и что там вообще происходит – неведомо никому. Теперь это. – Рядом с украшениями ложится перстень с бриллиантом, достаточно крупный, чтобы не слететь с перчатки, на которую он будет надет. – Только на один день, – предупредил хозяин. – И только из глубокого уважения к вам, а также под залог вашего вклада.

«У тебя же лежащего», – молча дополнил про себя я.

– Платье и прочее я заберу сейчас, а украшения – ближе к выходу.

– Хорошо, молодой человек, но придется немного доплатить за то, что я эти украшения пока выставлять не буду.

– Хорошо, договорились. – Расплатившись и подхватив покупки, я быстро отправился на улицу: мне еще нужно в банк, а потом в типографию.

* * *

– Смотрите, уважаемый, вот наши образцы приглашений: это на свадьбу, это на прием, вот на именины, – старик-наборщик раскладывал передо мной образцы бланков, которые я рассеянно перебирал.

– Ну не знаю, – протянул я. – Хочется, чтобы все было достойно. Для нас это очень важное мероприятие. А можно посмотреть что-то из недавно напечатанных, чтобы увидеть, что сейчас в моде?

– Да конечно, – старик начал раскладывать тисненые картонки на столе. И там наконец я увидел то, что все это время искал. Знакомое имя бросилось в глаза: «Генерал-майор Куропаткин, начальник Новосибирской академии пилотов, изволит вас пригласить на благотворительный прием» – и пустое место для фамилии и имени. Наконец-то! Это была третья типография, что я посетил за сегодня.

– А что это у вас там? – я ткнул за спину старика, где была свежеотпечатанная стопка бланков. Тот обернулся назад, а я в это время смахнул со стола разложенные на нем карточки, смешав в одну стопку, которую и стал быстро перебирать. Наконец, остановившись на одной: – Думаю, этот нам подойдет.

Старик взглянул на протянутую ему картонку, приподняв очки, подслеповато щурясь.

– Это будет стоить пять рублей за сто штук.

– Нам подходит, – кивнул я. – Тогда мы определимся с супругой по поводу даты, и я снова к вам зайду сделать заказ.

– Будем ждать, – старик быстро закивал и взял протянутую мной стопку пригласительных, даже не заметив, что их стало на одно меньше.

Так, еще один пункт нашего плана можно вычеркнуть. Я мысленно улыбнулся. Что у нас там дальше?

* * *

Вика, крутилась, примеряя платье. Не выдержав, надела шляпку, перчатки, подхватила веер и непринужденно обмахнулась, полураскрыв его.

– Красиво, – вздохнула она, подмигнув сама себе.

– А можно? – она просяще посмотрела на меня.

– Если все выгорит, платье и все остальное – твое, – махнул я рукой. – Украшения – извини, нет. Слишком дорого.

– Скупец, – небрежно бросила Вика, продолжая крутиться перед зеркалом, явно играя роль. – Я ему всю себя, а он…

Замолчав, она снова заговорила:

– А не боишься, что я вместе с этим нарядом и украшениями просто от тебя сбегу?

– И куда? – хмыкнул я. – Паспорта у тебя нет, достать новый ты не сможешь, тем более быстро. Искать тебя начнут, едва не увидят на утренней проверке. Сразу оповестят всех местных жандармов и вокзалы. Драгоценности ты едва ли сможешь продать дороже десятой части их стоимости, и то повезет, если тебя банально не прирежут, их забрав. Потому что в любом нормальном ювелирном магазине от тебя потребуют документы, которых у тебя нет. Так что все равно тебя найдут – беги не беги, это лишь вопрос времени. А дальше – суд, каторга, позор семье. Да я думаю, ты и без меня все это понимаешь.

Вика молча кивнула, любуясь собой.

– А хорошо бы вот так прогуляться по набережной, сходить в театр, потом в ресторан. Просто пожить, – вздохнула она.

– Я понимаю, – кивнул я, продолжая разглядывать листок бумаги перед собой с начерченной на нем схемой дома генерала.

– Вик, нам нужен третий, – вздохнув, произнес я, продолжая глядеть на схему. – Нам нужен водитель для машины, на которой мы приедем на прием. Он же должен будет вывести тебя сразу, едва начнется пожар и начнут разбегаться гости. А потом он же обеспечит нам быстрый отъезд, когда я, взломав сейф, буду выбираться из дома. Нужен кто-то, кто умеет управлять машиной и достаточно рискованный и отчаявшийся, как мы с тобой, чтобы встрять в это дело с нами.

– Тогда Давид, – не раздумывая, ответила Вика, продолжая разглядывать себя в зеркале, принимая разные облики: то строгой дамы, то наивной институтки, то роковой красотки.

– Почему он? – спросил я у нее удивленно.

– У него беда. Письмо пришло из дома. Мать прислала: брат сильно проигрался в карты, влез в долги. Сильно давят кредиторы, грозятся забрать их виноградник вместе с домом. Он вчера был сам не свой, сидел весь черный, грозился брата убить.

– И сколько ему надо? – уточнил я.

– Около трех тысяч. Мать просила у него совета, что делать: там до выплаты долга чуть больше месяца осталось, а чем он может помочь?

– А ты-то откуда все знаешь? – поинтересовался я, проверяя информацию.

– Мы же вместе занимаемся, – в ответ пожала плечами та, наконец соизволив посмотреть на меня. – Да и общая судьба и беда – она сближает. Это ты у нас весь на особицу, вечно бегаешь по своим делам. А у нас все во многом общее.

– А он машиной хоть управлять умеет?

– Говорил, что да: он мотоповозкой управлял, помогая собирать урожай на виноградниках у дяди. Думаю, и с этим управится.

М-да, Вике бы в шпионы идти: через неделю всех и про всех бы узнала. Умная зараза.

– Тогда надо с ним поговорить, – решил я.

* * *

Сунуть пятьдесят копеек караульным, сказать, что ненадолго, и Давида пропустили на наш этаж. В казарме были весьма вольные нравы: несмотря на внешнюю строгость, требовать дисциплины от тех, кого через год, скорее всего, и в живых не будет, было бы предельно глупо. Все всё и так понимали. Даже Сильвер, несмотря на внешнюю строгость, требовал лишь соблюдения внешних приличий, и не более того.

Вика умотала к себе, спрятав свой наряд у меня в шкафу: если что пойдет не так, не надо Давиду знать об ее участии в этом деле. Я, приглашающе махнув на накрытый стол, предложил:

– Угощайся.

Давид присел за стол, покрутил вилку в руках, затем, положив ее, посмотрел на меня:

– Давай сразу о деле. Ты же не просто так меня позвал.

– Можно и о деле, – кивнул я. – Тебе нужны деньги, как я слышал. А мне нужен помощник в одном деле.

– Никого убивать не буду, – сразу отрезал Давид, угрюмо глянув на меня.

– А если убивать никого не придется? – вкрадчиво спросил я.

– А что нужно делать? – в ответ спросил он тяжело.

– Сначала поклянись, что все сказанное здесь останется между нами. Здоровьем матери и именем предков.

– Клянусь, что никогда не расскажу ни слова о том, что услышу. И да будут Господь Бог и предки свидетелями этих слов, – сказал он, прижав руку к сердцу. – Здоровьем матери я ни перед кем и никогда клясться не буду. Это святое.

– Хорошо, – кивнул я уважительно, достал с полки лист бумаги и разложил перед ним. – Смотри сюда.

– То есть я должен буду только сыграть водителя? – уточнил Давид. – Отвести вас до особняка, дождаться Вики и потом заехать сюда, где ждать уже тебя? – он ткнул в место на карте – в небольшой переулок в двухстах метрах от дома генерала. – Там я жду тебя, и мы едем досюда, – и он ткнул в новую точку на карте недалеко от академии. – И за это ты помогаешь мне закрыть долг?

– Если дело выгорит и я уйду с добычей, – уточнил я. – А так – все верно.

– Никого грабить, убивать и что-то красть мне не надо? – еще раз переспросил Давид, изучая карту и схему.

– Все верно, – кивнул я. – Твоя задача – лишь сделать все то, что ты сейчас сказал, и не более того. Риск сам видишь – минимален. Но если попадешься, скорее всего, вместе с нами ответишь на полную. Так что тебе решать. Сам я для себя решил, что живым сдаваться не буду. Не хочу суда, позора, чтобы мое имя в грязи топтали: «дворянин – вор». Не хочу.

– Тогда я согласен, – наконец произнес Давид спустя несколько минут размышлений.

– Ну и прекрасно, – довольно улыбнулся я. Еще один элемент пазла занял свое место.

* * *

Ремонтно-механический цех можно найти едва ли не сразу по грохоту механических молотов, шуму токарных станков, визгу пил, разрезающих металл, ругани рабочих, освоивших искусство разговаривать на мате, как на обычном языке. Искры металла, запах гари, глухие удары пневмомолота, забивающего заклепки в листы. Красота! Я любил вот это, где все являлось простым и понятным: инструменты, ум и металл. Соединяешь их вместе – и получается нечто настоящее, достойное, что может сослужить тебе и людям пользу.

Кивнув, я поприветствовал начальника мастерской, занятого сейчас возле стенда, где висел мой «Носорог», на котором в ближайшие три месяца и будут проходить мои тренировки. Да, он без дела простоял восемь лет. Все предыдущие пилоты тяжелых мехов, как правило, приходили со своими. И долгий покой плохо сказался на и без того старой (почти тридцатилетней) машине, изношенной до предела.

Глянув на разбросанные запчасти, разобранные поршневые кольца, торчащие во все стороны броневые пластины, я с сожалением качнул головой. То, что это смогут привести в порядок за оставшиеся до начала занятий четыре дня, мог верить капитан Горохов, но не я. Я с отцом провел достаточно времени, поддерживая нашего Рубаку в рабочем состоянии, а потом его восстанавливая, и понимал, что здесь работы – минимум на две недели, и то если в ремонтном цехе жить, а все необходимые запчасти в наличии.

Я прошелся еще раз рядом, оценивая фронт работ и уже проделанное. Затем присмотрелся к поршневым кольцам, которые должны стать на колени меха. Затем, присев на колени, стал изучать одно из них, осторожно поглаживая поверхность. Я почувствовал внутри одного из них крупную трещину, спрятанную в глубине металла. Лопнет почти сразу, едва пойдет нагрузка.

– Петрович! – я громко крикнул, привлекая внимание начальника мастерской. После выставленного магарыча и небольшого совместного распития, когда работяги поняли, что я тоже смыслю в ремонте и обслуживании, я здесь стал почти свой, приходя сюда при малейшей возможности, помогая в ремонте и обслуживании.

– В этом трещина, – указал я на кольцо. – Идет вот здесь, – я ткнул в поверхность металла.

– Уверен? – начальник мастерской присел рядом, вглядываясь в поверхность металла и не видя ничего.

– А я вижу – там чернота идет. Особенность дара, – пожал я плечами. – Зрение у меня такое.

– Хорошо, заменим, – кивнул тот. У них с работягами уже было время убедиться в том, что я не вру.

– Я поработаю? – спросил я, кивнув в сторону своего уголка.

– Давай, – махнул рукой тот и неожиданно заорал одному из подчиненных: – Михалыч, ты куда это прешь⁈ Совсем мозги пропил⁈

Оставив Петровича вместе с подчиненным разбираться в тонкостях производственного процесса, я направился к своему столу. Там у меня ничего особенного не было: тиски, молотки, напильники – этого добра здесь хватало. А мне много-то и не надо было. Оглядевшись по сторонам и поняв, что никому нет дела, чем я тут занимаюсь, я достал то, что принес собой в сумке. Жезл верховной жрицы занял место в тисках. Я осторожно положил на него обе руки, обратился к своему дару и, замерев, почувствовал его глубину и силу. Ядро пульсирует в груди, металл потихоньку нагревается. Чувствую, как исходящая от меня сила потихоньку меняется, становясь гибкой, подвижной, словно живая ртуть. Навершие расходится, постепенно расширяясь, и в возникшую выемку я вставляю грозовой камень – элириум. Плотно обвивает камень тонкой сеткой металлическая прожилка, сливаясь и становясь с ним единым целым.

По моей задумке, должно получиться нечто вроде искровика, способного бесшумно обездвижить жертву, оглушить ее на время, парализовав. И для этого мне нужно нечто, способное создать электроразряд не только при прикосновении к телу, но и на расстоянии. Уж больно собачки у генерала не простые. Да и в доме кто знает, как дело пойдет. Убивать мне там никого не хотелось совершенно. Разве что самого генерала с удовольствием бы пришиб: без этого клопа мир бы стал только лучше.

Спустя сорок минут я закончил свое творение и даже успел испытать. Крохотная молния, вырвавшись из жезла, щелкнула по стоявшей на столе банке с болтами, заставив ее ощутимо вздрогнуть и оставив черную подпалину на металле. Должно сработать. Примерно такой же принцип используется в электромечах, только там для этого используют в разы меньше элириума – слишком дорого. Если ничего с генералом не выгорит, видимо, и тебя придется продавать. Тысячи три я за жезл точно выручу. Плюс часы и, возможно, кольцо – не верю, что никуда его пристроить не удастся.

Почти треть нужной суммы есть. Те два красавца, про которых я читал в газете, еще стоят на продаже. Может, и по цене удалось бы сбить. Что ж, скоро все решится. До приема осталось четыре дня. А мне нужно завершить подготовку. Жезл я быстро убрал к себе в сумку. Место в тисках занял крюк. Его я сделал еще вчера, нужно лишь заточить зубья и намотать и надежно зафиксировать веревку. Немного работы напильником, чуть пройтись на шлифовальном станке, затачивая зубья, намотать веревку и зафиксировать в кольцах – готово. Кажется, я уже все, был готов достать тигриную лапу, когда услышал, как меня окликнул один из рабочих.

– Вань, глянь, как мы к твоему Рубаке фонарь поставили.

Я оглянулся назад и увидел своего пожилого красавца, возле которого на стремянке стоял один из рабочих, фиксируя небольшой прожектор на боку. Я подошел к ближе, и он, обернувшись ко мне, все пояснил:

– Тумблер включения я вывел к тебе в кабину. Сам фонарь запитывается от ядра, я провел к нему прямое подключение. Мощность не большая, но шагов на пятьдесят дорогу, если что, осветить сможет.

– Да мне больше и не надо, – махнул я рукой. Фонарь я попросил установить на случай ночных передвижений. Мало ли что. А то ночью мне либо пилюли глотай, либо жди, когда рассветет, либо собственным лбом проверяй дорогу.

– Я его сделал съемным, – продолжил говорить мастер, – на случай боев. Вещь хрупкая, в схватке – вмиг разлетится.

– Спасибо, – пожал я руку, незаметно сунув мастеру купюру в протянутую мне ладонь.

Так, здесь, пожалуй, все. У меня вечером еще дополнительные занятия с Пантелеймоном Андреичем по развитию дара и по владению клинком. Все-таки уговорил я его позаниматься со мной. Скучно ему было, и возможность провести бой он ценил не меньше меня. До бала осталось совсем ничего, и легкий мандраж меня уже изрядно достал. Настолько, что порой хотелось махнуть на все рукой: «Может, ну его? И пусть все идет, как идет?» И лишь воля и разум помогали отбрасывать свой страх. «Мы не должны поддаваться инстинктам. Наша воля, наш разум всегда должны быть проводниками поступка, и никак иначе». Слова кого-то из мыслителей помогали мне сейчас как никогда. Решил – действуй, о последствиях будем думать по мере их наступления.